Текст книги "Черный дракон Токио (СИ)"

Автор книги: LotesCraft

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

Глава 11: Новые правила. Часть 1

Суббота

Над Токио поднималось солнце. Неон гас, уступая месту серому утру, лучи пробивались сквозь стёкла небоскрёбов, ложились на мокрые крыши. Город просыпался, не зная, что кто-то только что вырвался из его чрева.

Тиамат влетел в открытое окно своей квартиры как брошенный камень – упал на пол, перекатился и врезался в стену. Упираясь, поднялся на ноги. Снял маску. Лицо было избито: на глазу зиял синяк, губа разбита, с уголка текла кровь.

Прихрамывая, Тау дошёл до стены, нажал кнопку – отсек откатился. Снял с себя всё, положил туда и закрыл. Постоял секунду, упёршись ладонью в стену, и плюнул в пол кровавой слюной.

Перевернулся, упёрся спиной в стену и, проскользив, уселся на пол. На спине и ладонях – раны от стрелы, на груди – горизонтальный порез от меча Ночного.

Он выдал смешок. Потом ещё. Смешок перерос в дикий смех.

Выжил. Самое подходящее слово. Быть так близко к разоблачению я ещё не был. Если бы Пантера не озлобилась на Пружину, если бы Ночной не предлагал публичную казнь, если бы Мэнди не решила играть – если бы хоть одно из этих действий не произошло, я бы точно не сидел здесь.

Он сглотнул скопившуюся кровь и подавил смех. Упираясь руками в стены и мебель, встал, дохромал до стола с инструментами, открыл ящик, схватил украденную таблетку, закинул в рот и сглотнул, не запивая. Подошёл к кровати и свалился на неё.

Перевернувшись, он насильно сомкнул глаза. Сделал глубокий вдох – острая боль ударила в грудь. Выдохнул – боль сместилась в живот. Игнорируя её, погрузился в двухчасовой сон.

* * *

Башню Одиссей освещали утренние лучи. Ставни были подняты, тревога стихла. На верхнем этаже, в главном зале, сидели четверо.

Ночной глаз упирался локтями в стол, склонив голову, – кулаки сжаты так, что побелели костяшки.

Амазонка нервно теребила пальцы, то и дело поглядывая на Пантеру, но та не смотрела в ответ.

Пантера, облокотившись, катала шарик из ладони в ладонь, и её взгляд, скользнув по Пружине, задерживался на нём с холодной усмешкой.

Пружина держал руки над столом, сжимая кулаки так, что металл скрипел – звук разносился по тишине.

Двери в зал распахнулись. Все подняли головы и уставились в проём. Внутрь вошёл Альфа, закинув руки за спину. Он оглядел всех и, обойдя круглый стол, под сопровождающими взглядами, встал у окна, наблюдая за просыпающимся городом.

– Кажется, вы облажались, – подметил Альфа, не отрываясь от пейзажа за окном.

– Это не моя вина, – заявил Пружина, глядя на спину Альфы. – Я… Я всего лишь отошёл.

– Отошёл, – усмехнулся Альфа, прикрывая глаза. – Ты можешь подключаться к любым камерам, находясь в любой точке мира. В тебе встроены такие технологии, что другие моды локти грызут. – Он выдохнул, подавив смешок, и повернулся к Пружине. – И как при таком раскладе ты не уследил за человеком… Нет, за базовым, у которого при себе ничего не было?

– Ну… – замямлил Пружина, бегая глазами. – Это…

– Да просто он в пабе был, – усмехаясь, влезла Пантера, потягиваясь на стуле. – Отсюда чувствую, как от него разит выпивкой. Ему просто было не до пленника.

– Ты можешь заткнуться? – процедил Пружина, хмуро поглядывая на Пантеру.

– А что, правда глаза режет? – ехидно подметила Пантера, наклоняя голову. – Ещё военным называешься.

Пружина оскалился на неё, сжав кулаки до скрежета. Пантера даже не дрогнула – только улыбнулась шире, скрестила руки на груди и откинулась на кресло.

– Она права! – подметил Ночной, соединив руки в замок. – И это не первый раз, когда ты пренебрегаешь своими обязанностями.

– И это мне говорит тот, кто потрахивается с Амазонкой?! – оскалившись, рыкнул Пружина. Ночной непринуждённо взглянул на него. – Да, да, не удивляйся так. Наверняка вы ещё во время тревоги этим же занимались!

– Заткнись! – рыкнула Амазонка, упираясь руками в стол. – Если не можешь признать, что ты некомпетентен, не надо всех под себя грести!

– Ах вы… – процедил Пружина, и его железные руки сжали стол, заламывая его.

– Перестань, Пружина, – спокойно сказал Альфа, хмуро глядя на киборга.

Пружина глянул на него – оскал спал, руки разжали стол, оставляя на нём явные следы. Он уселся на место, склонив голову. Амазонка тоже села, увидев хмурое лицо Альфы.

– Может, ты и не уследил за пленником, – подметил Альфа, оглядев всех, – но ни один из вас не смог его поймать. – он начал ходить вокруг стола, обходя каждого. – Пантера была вырублена в подвальном помещении. Ночной и Амазонка… смею предположить, предавались плотским утехам… И как прикажете мне реагировать на всё это, если вы не смогли остановить какого-то вора, который, если верить отчётам, был даже не в трезвом состоянии? – обойдя всех, он вернулся в центр стола. – Как по мне, вас надо всех вышвырнуть из великолепной пятёрки.

Все отводили взгляды – кто в стол, кто в окно, кто в свои руки. Никто не смотрел на Альфу. Тишина висела в воздухе, и каждый старался не дышать слишком громко.

– Ну что вы приуныли? – усмехнулся Альфа, глядя на повисшие головы. – Все ошибаются, верно же… Пантера?

– А? – удивилась она, дёрнув кошачим ухом, и бегающими глазами посмотрела на Альфу. – Да-да, безусловно. Но мы же пятёрка… нам… не следует ошибаться.

– Хорошо подмечено, – улыбаясь, заявил Альфа, указывая на неё пальцем. – Может, расскажешь мне, почему у тебя такой странный пульс?

Пантера бегала глазами, ловя взгляд каждого на себе – Пружина хмурился, Амазонка щурилась, Ночной просто смотрел, не поворачивая головы. Она непроизвольно сглотнула, и со лба скатилась капля пота.

– А… что не так… с моим пульсом? – дрожащим голосом спросила Пантера.

– Нуууу… – протянул Альфа, отведя взгляд и не спеша подходя к ней. – Обычный пульс боящегося меня человека. Однако он слишком хаотичный, причём учащается с каждым моим шагом.

Альфа встал за ней. У Пантеры навострились уши, голова слегка дрожала, все мышцы напряглись до предела. Он положил руки ей на плечи.

– Я мог бы предположить, что в побеге нашего… друга, – сказал Альфа с ухмылкой, наклоняясь к её уху, – ты приложила свои прелестные лапки.

– Ч-что вы… – дрожа и криво улыбаясь, ответила Пантера. – Я же… пыталась его поймать… но он меня вырубил… и…

Пантера почувствовала, как ладони Альфы начали сжимать её плечи – она поняла, что ответ его не устраивает.

– Я… – выдавила она, скалясь от боли. – Я его освободила!

Альфа тут же ослабил хват. Все присутствующие хмуро уставились на Пантеру. Реакция посыпалась одна за другой.

– Ах ты сука тупая! – рыкнул Пружина, скалясь на Пантеру.

– Ты в своём уме? – добавила Амазонка, выпячивая на неё глаза.

– О чём ты вообще думала? – ударив по столу, возмутился Ночной.

Пантера оскалилась, встала, уходя от рук Альфы, ударила руками по столу и обвела взглядом каждого.

– Да вы мне выбора не оставили! – рыкнула она и глянула на Пружину. – Я сука? Да я ангельский цветочек по сравнению с тобой, тварь! Ты призывал всех убить меня, а я лишь хотела, чтобы тебя выперли из команды! – Она посмотрела на Амазонку. – А ты! Вместо того чтобы помочь подруге, была готова меня убить! – Взглянула на Ночного. – А про тебя вообще молчу – строишь из себя здравомыслящего, а при первой возможности готов убить! – Она обвела рукой всех. – И вас всех я считала своей командой!

Пружина оскалился, дёрнулся, занося руку в сторону Пантеры, но не успел – по всему залу раздались медленные, театральные хлопки Альфы. Все в недоумении оторвали взгляды от Пантеры и устремили их на него.

– Об этом я и говорю, – продолжая хлопать, подметил Альфа и резко перестал. – Вы даже в команде не способны работать. И я даже не оправдываю Пантеру. – Он отошёл от неё и прошёл вдоль круглого стола. – Однако я её понимаю.

– Мы хотели… очистить свои репутации через него, – высказалась Амазонка, склонив голову. – И всё вышло из-под контроля.

– Я понимаю, – кивнул Альфа, подходя к окну. – Но вы путаете кое-что. Мы не просто люди – мы герои. На нас равняются. А что в итоге получается? – Он повернулся к ним. – Киборг, который не совладает со своими эмоциями, кошка-дезертирщица и голубки, которым лишь бы найти свободную минуту, чтобы уединиться.

– Альфа! – обратился Ночной, вставая с места. Альфа обернулся. – Я хочу взять всю вину на себя! Это я предложил идею с казнью, и это у меня Тиамат сбежал из-под носу. Позволь мне лично заняться его поимкой. Как ты знаешь, я не промахиваюсь дважды.

– Знаю, – кивнул Альфа, глядя на Ночного. – И за это я тебя ценю. Однако придержи коней – мы скоро вернёмся к этому разговору. – Он прошёл за стол и сел. Ночной тоже сел. – К нам направляется сам Самуэль Бишоп вместе с нашей информаторшей.

После слов Альфы все посмотрели в сторону выхода. Металлические двери распахнулись – в проёме показались Бишоп и Валентайн. Они прошли внутрь. Дверь задвинулась. Оглядев всех, они остановились у края круглого стола.

– Доброе утро, господа… и дамы, – сухо сказал Бишоп, и его голос прозвучал ровно, без эмоций. – Я слышал, от вас сбежал Тиамат.

Бишоп был в тёмно-синем костюме, без галстука. Седые волосы зачёсаны назад, на виске – едва заметная голографическая линза. Он выглядел как человек, который привык, что его слушаются.

Валентайн стояла рядом с Бишопом, удерживая голографический планшет и ведя записи. Краем глаза посмотрела на Пантеру и ехидно улыбнулась. Та отвела взгляд.

– И вам доброе, Самуэль. Небольшие трудности, – заявил Альфа, улыбаясь своей белоснежной улыбкой. – Мы скоро с этим разберёмся.

– Небольшие трудности – это когда жопу потереть нечем, – подметил Бишоп, наклоняясь к столу и упираясь на него руками. – А это… проблема. Причём серьёзная.

– Уверяю, Самуэль… – начал Альфа, слегка убрав улыбку.

– Для тебя Бишоп! – перебивая, рыкнул он. – И уверяй не меня – мне нужен результат! – Он оглядел каждого. – Это всех касается.

У Альфы дёрнулись скулы, напряглась шея – однако он выдавил улыбку.

– Конечно, – кивнул он. – И они будут в скором времени.

– Отлично, – кивнул Бишоп, вставая ровно и поправляя пиджак. – Приступим к более насущным вопросам. – Он повернулся к Валентайн и улыбнулся. – Юки, тебе слово.

– Конечно, Бишоп-сама, – поклонилась Юки и, оглядев всех ехидной улыбкой, взглянула на планшет. – Итак, я тут составила стратегию, как нам выправить ситуацию Пружины и снова сделать его героем в глазах общества. Однако для этого придётся внести ряд встреч, которые Пружина-сан должен посетить.

– Чего? – возмутилась Пантера, подскакивая с места. – Мы его не выгоним? Он же урод! Самый настоящий! Почему бы просто не заменить его кем-то получше?

– Хороший вопрос, Пантера-сан, – ухмыльнулась Юки, смотря на неё и строя глазки. – Проблема в том, что если мы выгоним Пружину-сана, то мы автоматически признаём правоту Тиамата. А этого быть не должно.

– Но-но… – заикаясь, выдавила Пантера, бегая глазами.

– А я предлагаю выгнать Пантеру, – влезая, вставил Пружина, ухмыляясь и откидываясь на спинку стула.

– Завались! – рыкнула Пантера, скаля на него зубы.

– Ты можешь заткнуться, – добавила Амазонка, глядя на довольного Пружину.

– На самом деле, – вставляя, заявила Юки, – Пантеру можно заменить. У меня уже подготовлены подходящие кандидаты на её место.

Пантера и Амазонка глянули на Валентайн, выпучив глаза. Пружина улыбнулся ещё шире. Ночной нахмурился, а Альфа оскалился.

– Сбавь обороты, Валентайн, – возразил Альфа, хмурясь в её сторону. – Это моя команда, и мне решать, кто уйдёт, а кто останется.

– Конечно, – ухмыльнулась Юки, наклонив голову. – Вы главный. И если вам нравится, что член вашей команды выпускает вора из-за чувства несправедливости, то можете оставить всё как есть.

Бишоп нахмурился, выпучив глаза на Альфу. Тот сглотнул. На мгновение в зале все утихли, ожидая, что скажет Бишоп. Он вынул из пиджака толстую сигару, засунул её в зубы и поднёс палец – кончик отодвинулся, и из него вырвался синий огонь, поджигая сигару. Пошевелив ртом, он затянулся и выдохнул густой смоляной дым. За это время он не сводил глаз с Альфы.

– Замени эту курицу! – заявил Самуэль и, засунув сигару в зубы, сделал затяг. – Иначе я найду того, кто это сделает.

– Да, – кивая, выдавил Альфа, не сводя глаз с курящего Бишопа. – Пантера… ты больше не в пятёрке.

– Но, Альфа-сама! – ужаснулась Пантера, глядя на него жалостным взглядом. – Я всё та же член команды. Если кого и надо выкидывать – то Пружину! Я чуть не погибла из-за него. Да и вообще все мои действия были направлены против этой жестяной банки! – Она указала на Пружину. – Я бы никогда не подумала…

– Вот именно, – перебил Альфа, не сводя глаз с Бишопа. – Ты не подумала. Поэтому не трать моё время.

– Но… – выдавила Пантера, не сводя глаз с Альфы.

– Не переживай, – ухмыляясь, влезла Юки. – Твоё место займёт более достойный кандидат, ничуть не хуже тебя. – Она наклонила голову. – На самом деле вы легко отделались. Вас всего-то лишат финансирования, дома, репутации, костюма и статуса Пантеры.

– Прошу покинуть башню, – заявил Бишоп, выдыхая дым, и взглянул на Валентайн. – Юки, проследи, чтобы Пантеру, точнее Ван Линь, обнулили уже сегодня.

– Я сделала это, пока мы шли по коридору, – ухмыляясь, заявила Валентайн.

– Вот это я понимаю, – довольно заявил Самуэль, потягивая сигару и поглядывая на Юки голодными глазами. – Работаешь на опережение. – Он посмотрел на её вырез у груди. – Далеко пойдёшь.

Пантера застыла на месте. Глаза уставились в стол, словно она пыталась понять, реально ли всё это или плохой сон. Амазонка смотрела на неё жалостным взглядом – она хотела сказать что-то против и уже была готова, но Ночной положил руку ей на плечо, останавливая, и, глядя на неё, помотал головой. Та оскалившись цокнула и склонила голову. Альфа вовсе потерял улыбку и хмуро смотрел на Валентайн и Бишопа.

– Тебе вещички помочь собрать? – усмехнулся Пружина, откидываясь на спинку стула и глядя на Пантеру.

Пантера оскалившись, не сказав ни слова. Встала, сжала кулаки и направилась к выходу из зала. Не спеша прошла мимо Валентайн и Бишопа – даже не взглянула на них, только чувствовала резкий запах смолы, вперемешку с чем-то приятным. Дверь перед ней распахнулась. Остановившись у проёма, она обернулась, сверкая злыми жёлтыми глазами.

– Надеюсь, вы все окажетесь у Тиамата в эфире, – бросила она через плечо, оглядывая каждого, и покинула зал.

Выходя в коридор, она услышала, как двери захлопнулись за ней – и все перестали смотреть в сторону выхода.

– Как мы теперь найдём Тиамата без Пантеры? – хмуро спросила Амазонка, оглядывая всех.

– Мы знаем, что Тиамат прячется где-то в «Олимпе», – улыбаясь, подметила Валентайн. – А там не так уж много базовых студентов. Методом проб и ошибок мы вычислим его. А когда Тиамат выходит в ночь – а он это делает – у вас уже будет новая Пантера.

– Надеюсь, новая Пантера не будет истеричкой? – спросил Пружина, скрестив руки и приподняв бровь.

– Не переживайте на этот счёт, Пружина-сан, – ухмыльнулась Юки и провела рукой по своей загорелой шее. – Она будет ласковой киской.

– Главное, чтобы она была эффективной, – процедил Альфа, глядя на Валентайн и Бишопа. – И уж убедитесь, чтобы она знала своё место.

– Не бурчи, – усмехнулся Бишоп и хлопнул Валентайн по попе. Та подпрыгнула и, улыбаясь, поправила причёску. – Юки прекрасно знает, что делает.

– Конечно, Самуэль-сама, – усмехнулась Юки. – Не зря же вы мне доверили руководство пятёркой.

– Чего? – возмутился Альфа, приподнимая бровь. Все с опаской посмотрели на него. – Я руковожу пятёркой! С каких пор какой-то куратор, да ещё и базовый, будет управлять моей командой?

– Она уже доказала свою эффективность, – отрезал Бишоп, затягиваясь сигарой. – А вот вы… – Он вытащил сигару и указал ею на всех. – Позволили вору войти в эфир, допустили кражу важнейших данных и в добавок не вернули проклятый плащ Эдит. Так что моё решение обосновано.

– Я с этим не согласен, – возразил Альфа, скалясь на Бишопа, сжимая кулаки до скрипа ткани.

– А я тебя держу здесь не за твоё согласие, – заявил Самуэль, туша сигару об стол. – Ты моя собственность, как, впрочем, и все остальные. Не забывай об этом.

Самуэль развернулся и, не оглядываясь, направился к выходу. Валентайн, ухмыляясь, последовала за ним, стуча каблуками по мраморному полу. Альфа, хмурясь, проводил их взглядом. Они покинули зал – двери захлопнулись с глухим ударом. Все молча глядели на своего лидера.

У Альфы дёрнулось лицо, затем он оскалился и, рыча, выстрелил лазерами из глаз в статуи великолепной пятёрки.

– Мою-то за что? У меня там прекрасный нос был! – возмутился Пружина. Увидев разъярённое лицо Альфы, он тут же осел. – Хотя, ты прав, статуи были ужасны.

– Пошёл вон, – тихо сказал Альфа, а затем оглядел всех и рыкнул: – Все вон!

Все дёрнулись, встали, не оглядываясь друг на друга. Кто-то шагнул быстрее, кто-то задержался на мгновение, но никто не сказал ни слова. Двери распахнулись – и они вышли один за другим. Двери замкнулись.

Оставшись один, Альфа закрыл глаза и, проведя ладонью по лицу, повернулся к окну, где виднелся город.

– Собственность… – прошептал он, упираясь ладонью об стекло. – Ещё посмотрим, кто кому принадлежит.

Глава 11: Новые правила. Часть 2

Тау оскалился, открыл глаза – и мир ударил его болью. Голова гудела, будто внутри что-то пульсировало, тело казалось чужим, каждый сустав ныл. Он вдохнул – и рёбра отозвались тупой резью. Выдохнуть было не легче. Футболка прилипла к спине – он был мокрым насквозь.

Блять. Такого раньше не было. Я не то что двинуться – даже дышать толком не могу. Ещё и тошнит до кучи. Меня как будто раз десять переехали. Нет. Раз сто. Боже, да что ж так больно. Всё тело горит и дрожит. Это отступающий эффект яда? Нашёл о чём думать. Иди латай себя, а то коньки отбросишь.

Тау с трудом поднялся, придерживаясь за стену. Каждый шаг отдавался болью в рёбрах. Он добрался до ванной, включил холодную воду – и струи ударили по телу, заставляя дышать чаще. Холод не освежал, он резал.

Да хватит. Это уже не смешно. От такой боли можно потерять сознание. Боже, я слишком хорошо всё чувствую. Да почему меня так воротит в желудке?

Выйдя из душа, он свалился на колени – ноги просто перестали держать. Тяжело дыша, ухватился за раковину, потянулся к шкафчику, открыл. Схватил аптечку, опрокинул её на пол – пластик глухо стукнул о кафель. Не вставая, наклонился, достал спирт, иглу, леску. Уселся поудобнее на холодную плитку, обмакнул иглу в спирт, сжал зубами тряпку – и дрожащими руками поднёс её к ране.

Давай. Ты это делал сотню раз. Подумаешь, будет чуть больнее обычного.

Он резко воткнул иглу в грудь. Мышцы сами сжались от острой боли. Зубы всинулись в тряпку словно держали тело, что бы то не свалилось в пучину агонии. Дышал так словно кислород вот вот кончиться. Из глаз не произвольно потекли слезы. Не смотря на это руки знали что делать и они делали не взерая на всю прокалывающую боль.

Давай… давай… давай. Это ни разу не чуть больнее. Нет! Не думай! Просто делай. Это скоро кончится.

Затянув рану на груди, он вытянул окровавленную иглу и посмотрел на неё как на предателя. Взял второй рукой ножницы, перерезал леску. Трясущими руками закинул всё обратно в ящик. Схватил тряпку, обмакнул в спирт и, стиснув зубы, прошёлся по свежему шву. Боль ударила с новой силой, но он не останавливался.

Закончив, закинул проспиртованную тряпку в ящик. Ухватился руками за ткань в зубак и вынув ее почувствовал облегчение. Закрыв глаза откинул голову на кафель и дышал. Просто дышал, чувствуя легкое облегчение.

Ещё две раны. Однако они могут подождать. Забинтуюсь и позавтракаю. Заодно гляну новости. Чёрт. Плитка такая приятная – даже вставать неохота. Ладно, ещё пять минут.

Перебинтовавшись и избавившись от кровавых пятен, он накинул футболку и надел шорты. Выйдя из ванной, направился на кухню, заглянул в холодильник – яйца кончились. Выдохнул, взял хлеб и банку с фасолью в томате. Набрал кипяток, кинул туда остатки дольки лимона. Открыл банку, взял хлеб и чай. Разложил всё возле монитора, включил новости и приступил к позднему завтраку.

«Горячие новости. Великолепная пятёрка представляет обновлённый образ Пантеры! Благодаря новейшим технологиям A.O.E., наша любимая героиня стала ещё ярче, сильнее и красивее. Встречайте новую Пантеру – ту же, но обновлённую!»

На экране появилась Пантера 2.0. Та же поза, тот же оскал – но что-то было не так. Костюм облегал её идеально, жёлтые неоновые линии пульсировали на бёдрах и руках, как живое сердцебиение. Уши и хвост светились, полупрозрачные, почти голографические – они мерцали, переливаясь от жёлтого к циану. Маска скрывала большую часть лица, оставляя только глаза – острые, янтарные, с вертикальными зрачками. Она стояла в тёмной комнате, залитой холодным синим светом, и улыбалась так, будто знала что-то, чего не знал никто другой.

Тау не успел донести ложку с фасолью до рта – застыл, глядя на новый образ Пантеры.

Что за? Это же не она. Визуально похожа, но ямки при улыбке не там. Глаза чуть меньше, да и контуры тела другие. Да что там говорить – даже её хвост и уши другие. Что происходит? Неужели Пантеру заменили? Да не могли её заменить, если только не узнали, что она мне помогала. Но как они узнали? Я что-то много задаю вопросов и не могу ответить на них. На меня не похоже.

«А теперь к другим новостям. Сегодня вечером состоится концерт айдола Глории, которая будет петь в честь героев. Место проведения – Токио Дум Сити. Начало в 10 часов вечера.»

Тау помотал головой, запихнул ложку в рот, прожевал – и замер. Он чувствовал каждый оттенок томата, лёгкую кислинку, пряность фасоли.

Не понял. Я ощущаю вкус. И даже не анализирую его составляющие. Минутку. Да я и голод чувствую. Это что? Эффект таблетки? Если да, то приятный сюрприз.

Фасоль была мягкой, соус – томатным с кислинкой. Хлеб хрустел на зубах. Чай отдавал лимоном и лёгкой горечью. Он чувствовал всё.

Кайф. Я с ума схожу. Вкус еды, да и голова как-то тише стала. Мыслительные процессы замедлились, а чувства усилились. Поэтому боль ощущается так ярко. Да и чёрт с ней.

Доев, он улыбаясь смотрел на пустую банку и допитую чашку. Откинулся на стул – боль в рёбрах. Поморщился, но облегчающая улыбка не сошла с лица.

Уже отвык от этого. Будто слепой снова смог видеть – и ему не приходится брать палку, чтобы понять, куда идти. Надо воспользоваться моментом по максимуму.

Встал со стула, подошёл к колонке, включил – играла Пятая симфония. Переключил – заиграла современная электронная музыка. Подошёл к окну – лёгкий ветерок окутал его. Он облокотился и смотрел на всё, что можно, без тени стеснения: на прохожих, спешащих по своим делам, на экзотичные машины, даже заглядывал в чужие дома. Но чаще всего взгляд возвращался к горизонту – к открывающемуся пейзажу города.

Поразительно. Давно этого не ощущал. Да райончик так себе, но вид из окна просто супер. Готов весь день провести, наблюдая за этим. Боль напоминает о себе, однако она меркнет на фоне того, что я чувствую, глядя на этот вид.

Оторвавшись от окна, он поковылял в ванную. Уставился в зеркало – лицо избито, опухшие места, разбитая губа.

Да уж. Хорошо меня отделали. Надо убрать отёчность, немного подкрасить синяки, а губа… ну пусть будет. Если что, скажу: обветрил и ониа треснула. Даже такое отражение меня не раздражает… Точно. Надо не забыть надеть очки.

Удерживаясь на раковине, он снова достал аптечку, вытащил охлаждающий тюбик. Выдавил немного на пальцы – гель пах мятой и чем-то резким. Прикосновение к коже было холодным и обжигающим одновременно, но он терпел, размазывая тонким слоем по скулам и под глазами.

Гель впитался быстро – лицо на глазах принимало привычные очертания. Убрав тюбик в аптечку, он закрыл шкафчик, достал пудру, тональник и быстро размазал по лицу, маскируя синяки и ушибы.

Так-то лучше. И даже не скажешь, что меня дубасили бойцы спецотряда A.O.E.

Разбинтовал ладонь, доходя до окровавленной части, шипел и скалился. Достал баллончик с медицинским герметиком – холодная пена заполнила рану, затвердевая на глазах, останавливая кровь. Взял чистый бинт и замотал обратно.

Отлично. Герметик с регенеративными свойствами – заживёт быстро, насколько возможно. Теперь самое всратое – рана в районе лопаток. Хотел бы я её зашить, но, походу, просто забинтую.

Обмотав себя бинтами и покинув ванную, он доковылял до кухонной зоны, взял из шкафчика обезболивающее, принял три штуки и посмотрел на кровать – следы пота, кровавые пятна на белых простынях. Где-то на фоне всё ещё играла электронная музыка.

Стирка обещает быть весёлой. Хотя в этом даже что-то есть – некое искусство хаоса. Может, так и оставить? Нет. Может прийти Стар и, увидев такую картину, начнёт допытываться вопросами. Лучше убрать.

Раздался звонок в домофон.

Он обернулся к входной двери. Выдохнул, помотал головой и, проходя мимо тумбочки, прихватил очки, надел их и направился к двери.

Помяни черта.

Прихрамывая, он дошёл до двери и заглянул в экран домофона – сощурился, нахмурился. На экране была девушка в ветровке, глаза скрыты капюшоном, нижняя часть лица прикрыта тканевой маской.

Стар? Да нет, не похоже. Может, ошиблись? Просто не буду открывать.

Он отвёл взгляд от домофона и уже начал отходить.

Три стука в дверь.

Он остановился, резко обернулся, приподняв бровь.

Стуки? Она либо поняла, что внутри кто-то есть, либо проверяет.

Он снова подошёл к двери, прислонился к ней, поглядывая в экран домофона, и старался не издавать ни звука.

– Хватит делать вид, что тебя нету дома, – раздался знакомый мурчащий голос с другой стороны двери. – Открывай давай.

Тау выпучил глаза в сторону ручки, ухватился за неё и открыл дверь. Девушка подняла голову – ему сразу открылись знакомые глаза Пантеры.

Какого хуя она тут делает? Какого хуя она приперлась? Да и вообще – какого хуя?

– С добрым утром, Пантера-сан, – улыбаясь, промямлил он. – А вас сложно узнать… в таком наряде. Что вас привело в мой скромный дом?

Пантера выпучила глаза, осматривая Тау с ног до головы. Приспустила маску с нижней части лица и выдавила смешок.

– Да нет! – усмехаясь, выдавила она, не переставая смотреть на него. – Не может быть. Ты?

– Эм… – запнулся он, наблюдая за её неконтролируемым смехом, и выдавил кривую улыбку. – Не совсем понимаю, о чём вы…

Отсмеявшись, она вытерла слёзы и, пихнув Тау в сторону, прошла внутрь. Тау, приподнимая бровь, проводил её взглядом и, закрыв за ней дверь, проследовал за ней.

– Простите, Пантера-сан, – чеша затылок, обратился он. – Что-то не так?

– Зови меня Линь, – заявила она, вставая посреди комнаты и оглядывая её. – Мда, местечко так себе. Не этого я ожидала увидеть. Ты бы хоть кровать поменял, а то простыни все в пятнах.

– Эм… да, – с кривой улыбкой выдавил он. – К слову… у меня просто друг ночевал. – Он отвёл взгляд и поправил очки. – И… он был сильно избит, пришлось его выхаживать. И не переживайте, ему стало лучше.

Линь нахмурилась, обернулась к нему, сделала два шага в его сторону, встала в упор и, прищурившись, посмотрела ему в глаза.

– Скажи честно, у тебя раздвоение личности? – спросила она, приподнимая бровь и ставя руки на пояс.

– Чего? – удивился он, отстраняясь от неё, но не сводя глаз.

– Чего-чего, – пробубнила Линь, закатывая глаза и скрещивая руки. – Я за телефоном пришла.

– За каким ещё телефоном? – спросил он, приподнимая бровь.

– Который я тебе давала, чтобы ты сбежал, – подметила она, разглядывая ногти.

Она знает? Почему тогда она пришла одна? И почему не пытается меня схватить? Я что, из-за таблетки стал медленно думать? Да! Я бы уже на пороге понял, зачем она пришла.

Тау сделал глубокий вдох и выдох. Лицо расслабилось, и он посмотрел на неё совершенно другим взглядом – холодным и невозмутимым.

– Ладно, – сказал он, скрещивая руки. – Как ты меня нашла?

– Это что щас было? – усмехнулась она, ставя руки на пояс. – Ты типа переключил личность?

– У меня единая личность, – заявил он. – И не съезжай с темы.

– Да по запаху тебя нашла, – возмутилась она и отвернулась, задрав нос. – Могла бы это сделать раньше, если бы…

У Линь навострились уши, глаза выпучились. Она обернулась к Тау, и на лице появилась хитрая ухмылка.

– Так вот зачем ты помылся тем ужасным мылом, – усмехнулась она, подводя палец ко рту. – То есть тогда, в аудитории, я тебя чуть не нашла, и ты врубил тот ужасный звук! Хитрюга.

– Молодец, – подметил он, хмуро глядя на её радостное лицо. – Соединила пазлы. Вот только меня беспокоит тот факт, что ты не пытаешься меня схватить.

– Ой, не переживай, – отмахнулась она и проследовала к его столу, разглядывая его. – Я больше не состою в пятёрке. – Она открыла ящик стола. – Странно, из этого ящика пахнет твоими шариками.

Тау подошёл к столу и резко задвинул ящик – Линь отдёрнула руку, будто боялась, что прищемит пальцы.

– Я не давал разрешения шариться у меня, – сказал он, глядя на неё.

Линь оглядела его, улыбнулась, фыркнула, закинула руки за спину и начала расхаживать по квартире.

– Значит, великий и ужасный Тиамат, – усмехнулась она, оглядывая мебель, – это всего навсего бедный неуклюжий студент? Должна признать, контраст на лицо. – Она подошла к потайной стене и начала её обнюхивать. – Там что-то есть.

– Да боже, – рыкнул он, подходя к стене.

Тау отшатнул Линь в сторону – та возмущённо посмотрела на него. Он нажал скрытую кнопку, отсек с костюмом открылся. Пошарился в карманах, вынул телефон, нажал на кнопку – стена задвинулась, сливаясь с поверхностью.

– Вот! – буркнул он, протягивая ей телефон.

– Наконец-то, – улыбнулась она и выхватила телефон. Глянула на экран. – Эй… ты тут всё переломал… а хотя нет.

– Теперь ты можешь покинуть мой дом? – возмутился он, наблюдая, как она шарится в телефоне. – Мне нужен отдых и покой, чтобы восстановиться.

– На счёт этого, – сказала она, вытягивая кривую ухмылку и отрываясь от телефона, – тут такое дело… ну… ты же не хочешь, чтобы я кому-то рассказала?

– Это будет проблематично, – подметил он, скрестив руки. – Но я всегда могу исчезнуть.

– Да? – удивилась она, не убирая кривую ухмылку. – Ну… ты же не хочешь проблем… верно?

– Я сейчас не в лучшей форме, – выдохнул он, поправляя очки, – но тут и дураку понятно, что ты пытаешься к чему-то подвести.

– Ну ладно – ладно, – возмутилась она, наблюдая, как он спокоен, и её руки повисли. – Я нищая! Понятно? Всё, что у меня есть – несколько сбережений, телефон и немного мебели на арендуемом складе. И…

– И? – спросил он, приподнимая бровь.

– И мне негде жить… – тихо сказала она, отводя взгляд и опуская кошачьи уши. – Поэтому… я могу пожить у тебя?

Умилительно. Какие у неё пушистые кошачьи уши и хвост – так и хочется… Так, соберись. Таблетка ещё действует, а сейчас нужно взвешенное решение. Прогнать её – реально создаст мне проблему с разоблачением, а я слишком многого добился как Тау, и начинать сначала – потеря времени. Однако оставлять её – создаст другие проблемы. Вопрос в том, какой из двух зол менее болезненный?