Текст книги "Черный дракон Токио (СИ)"

Автор книги: LotesCraft

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

Все переглянулись нерешительным взглядом. Он заметив это, отвел взгляд всторону и почасал затылок.

– Простите… порчу момент своими… загонами.

– Проз… Грей… – выдохнула Молния, подходя к нему. – Можем отойти?

– Эм… – протянул Прозрачный, массируя шею. – Да-да, конечно.

Молния кивнула. Они отошли в сторону, под козырёк старого магазина. Дождь почти стих, но капли всё ещё срывались с карниза, разбиваясь об асфальт. Скала, Мысль и Лазер проводили их взглядами.

– Как думаешь, они помирятся? – спросила Мысль, слегка наклоняясь к Лазеру.

Тот развёл руками и зажестикулировал. Скала, наклоняясь, глянул на Лазера и скрестил руки.

– Что он сказал?

– Сказал… – начала Мысль, отрывая взгляд от жестов Лазера и поворачиваясь к Скале. – «Надеюсь».

Молния и прозрачный подошли к ветрине магазина одежды и остановившись там обернулись к друг другу. Их силуэты отражались в темном прострастве магазина отражаясь на стекле, оба невольно глянули туда.

– Слушай… – начала она, отрываясь от витрины. – Я, возможно, перегнула палку… по поводу нас с тобой.

– Нет-нет, – мягко перебил он, поглядывая на неё. – Ты была права… во всём. Я зря пытался сделать так, чтобы ты переживала меньше. И… из-за этого всё пошло кувырком. – Он замассировал шею, отводя взгляд в сторону. – Если честно, я сделал глупость, не сказав всё как есть. И ты сделала правильно, что наорала на меня… ведь иначе было бы ещё хуже.

– Грей… – водя глазами по сторонам, выдавила Молния. – Мне… не нравится тот факт, что ты пытался меня обмануть, ради того чтобы… чтобы я была ближе к тебе. Но мне так же не нравится, что мы сильно отдалились друг от друга. – Она выдавила смешок. – Ведь мы как-никак друзья детства. И… я бы хотела, чтобы мы снова могли доверять друг другу.

– Я тоже этого хочу… Сильва, – выдавил он, склоняя голову. – Получается… мир?

– Мир, – улыбнулась она и кивнула.

Прозрачный поднял голову и уже потянул руки для объятий, но Молния выставила руку для рукопожатия. Они оба застыли, наблюдая друг за другом.

– Эм… – протянул он и сразу схватил руку для рукопожатия. – Да-да, дружеское рукопожатие… конечно.

– Всё в порядке? – удивлённо спросила она, наблюдая, как он трясёт руку. – Я просто подумала…

– Нет-нет, – отмахнулся он, отпуская её руку. – Всё супер… да.

Мысль, наблюдая за парочкой, ехидно улыбалась. Лазер чесал затылок, а Скала стоял неподвижно, скрестив руки.

– Грей снова во френдзоне, – усмехнулась Мысль.

– Тебе обязательно это комментировать? – буркнул Скала.

– Да я же любя, – отмахнулась Мысль и достала телефон. – Я отбегу, потом расскажете, чем всё кончилось.

Мысль исчезла с места – фиолетовая вспышка пронеслась по улице, и она оказалась в тёмном переулке. Прижалась к сырой стене, поднесла телефон. Экран освещал её лицо. Она открыла чат с Тау.

Тифф: Привет. Ты наверно спишь. Я пишу что бы.

Она помотала головой, зажмурилась и удалила сообщение.

Тифф: Привет. Спишь, соня? Короче, я решила тебя простить за то что не ответил на

Она оскалилась, ударила себя по лбу и снова удалила сообщение.

Да что ж такое. Это же Киришима. Почему меня волнует, что он скажет на мои… меня волнует. Будто бы самому крутому парню пишу и пытаюсь подобрать слова, но я же даже не хочу, чтобы он был моим парнем… Или хочу? Соберись, Тифф. Я просто хочу узнать, что он придумал на наше следующее свидание. Мне же надо знать? А вдруг это какая-нибудь фигня? Да именно это я и делаю. Просто хочу узнать, что меня ждёт с ним… то есть там… то есть где будет наше следующее свидание.

Тифф: Привет, знаю, что спишь. Хотя может и не спишь, но в сети был давно, поэтому так и предполагаю. В общем, как зайдёшь, расскажи, что у нас за следующее свидание будет. Я же гяру, как ни как – на какую-нибудь фигню меня водить не надо. В общем, отпишись, как проснёшься.

Мысль оторвалась от стены. Глубоко вдохнула – и скривилась: воняло гнилью, мокрым картоном и чьей-то забытой едой.

– Фу! – протянула она, посмотрев в сторону, и увидела бак с мусором. – Фу, фу, фу!

Она выбежала из переулка, оставляя за собой фиолетовую вспышку и сильный поток ветра.

ЮПГ разошлись по домам. Караул для них был окончен. Дождь окончательно закончился, а ночное небо продолжало тянуться, говоря всем, что это не конец.

Глава 10: Провал. Часть 2

Тьма. Звон в ушах. Голова – словно гиря. Тиамат начал приходить в себя. Первое, что он увидел, – жёлтый пол. Он будто стоял. Поднял голову, огляделся – вокруг зеркала. Попытался сдвинуться – не вышло. Руки и ноги были прикованы к вертикальной доске.

Я отключился – и живой. Яд, видимо, был не смертельным. Однако до сих пор неприятно. Будто под кожей двигаются холодные иглы и перемещаются по всему телу. До сих пор в глазах плывёт.

Он сфокусировал взгляд на зеркале, пытаясь осмотреть себя плывущими глазами.

Маска всё ещё на мне. Наверняка уже поняли, что её так просто не снять. Защитная система – сучары от любопытных глаз. Чёрт. Этот яд ещё и в голову хорошо даёт. Надо выбираться, а потому – думать, что это за яд.

Зеркала вдруг изменились и стали обычным стеклом. По ту сторону стоял Ночной – неподвижно, как статуя. Он не смотрел на пленника, он разглядывал его.

– Как самочувствие? – спросил Ночной, не сходя с места.

– О, это же мистер ядовитые стрелы, – усмехнулся Тиамат, качая головой. – А чувствую себя как огурчик. Хочешь проверить?

– Я тебе поражаюсь и восхищаюсь одновременно, – подметил Ночной и начал расхаживать вдоль камеры. – Базовый человек, по сути мусор, но ты – прямое доказательство того, что даже в мусоре может быть алмаз.

– Давай ты избавишь меня от своей больной философии и просто выстрелишь мне стрелой в голову.

– Боюсь, тебе ещё долго предстоит слушать мои речи, – подметил Ночной, подходя к боковой части камеры. – И поверь, одной стрелой в голову дело не закончится.

– А, понятно, – усмехнулся Тиамат. – Решили всё-таки публичную казнь. Да у вас, ребята, вообще с головой не в порядке. На дворе век технологий, а вы решаете опуститься до уровня аборигенов.

– Вообще я хотел бы кое-что попробовать, – подметил Ночной и обошёл камеру, оказываясь позади Тиамата.

– Что ве? – пробормотал Тиамат слегка коряво. – Шо за… Уба онимела. Пфости, кажись твой яд добрался и до моих уб…

– Не переживай, это только третья стадия, – подметил Ночной, обойдя камеру и оказавшись сбоку, с другой стороны. – А вот когда начнётся четвёртая, ты уже будешь видеть галлюцинации. Так что постарайся собраться перед тем, как это наступит – хочу, чтобы ты был ещё в здравом уме.

Третья? Первая – быстрое распространение, паралич, потеря координации, отключение сознания. Вторая – не уверен, но, возможно, иглопокалывающие ощущения в перемешку с жаром. Если третья – онемение и речевая дисфункция, а четвёртая – галлюцинации, то пятая, скорее всего, опьянение. Если верить его словам, им сейчас не нужна моя смерть. А по стадиям яд напоминает выведенный гриб «Чёрный демон». Нашёл же падла чем отравить – и не постеснялся. Опыт киллера на лицо.

– Так вот, – продолжил Ночной, заводя руки за спину и стоя сбоку камеры, – как ты смотришь на то, чтобы стать моим личным протеже? У тебя будет новая жизнь, ты ни в чём себе не будешь отказывать. Даже на твои проделки A.O.E. сможет закрыть глаза, если я правильно попрошу. Взамен тебе всего-то и нужно – вернуть плащ и обелить Пружину. А что касается казни – просто оденем кого-нибудь так же, как и тебя. Люди даже разницы не заметят.

Тиамат и Ночной долго смотрели друг на друга – ни один не двигался, не сводил взгляда. Ночной начал хмурить брови. Тиамат выдавил короткий хрипок, затем ещё один – и раздался громкий, пронзительный, безумный смех. Ночной отшатнулся от камеры.

– Ты… ты… – выдавил Тиамат, отдышавшись от смеха. – Ты действительно думаешь, что мне это нужно? Да если бы я захотел – я бы вообще был президентом этой страны. – Он снова выдавил смешок, но резко подавил его. – Твоё предложение такое же жалкое, как и все герои, которые пляшут под A.O.E.

Ночной выдавил короткий смешок, обошёл камеру полностью и встал перед ним.

– А я уже испугался, что ты видишь галлюцинации, – заявил Ночной. – Но да ладно… С тобой хотел кое-кто познакомиться. К слову, благодаря этому человеку мы и смогли тебя вычислить.

Сзади Ночного распахнулась дверь, оттуда засиял яркий белый свет – и женский силуэт, окутанный паром из прохода. Стуча каблуками, она шагнула внутрь, двери закрылись за ней, окутывая её темнотой помещения. Лучи света с камеры упали на её загорелые ноги, затем – на бежевый деловой костюм с юбкой, и наконец – на лицо. Ало-золотистые глаза, ехидная улыбка, короткие светло-золотистые волосы.

– Приветствую, Тиамат, – улыбнулась она, поправляя уложенные волосы. – Меня зовут Юки Валентайн.

Мэнди. Мог бы я списать это на галлюцинации – но это не они. Все факты налицо: среда – Пружина в A.O.E. Четверг – Пантера знала, что я буду в пентхаусе Бишопа. А пятница – все четверо ждали меня возле будки. Подозреваю, она ещё их и курировала до кучи.

– Идиоты, – рыкнул Тиамат. – Вы хоть понимаете, кто она? Думаете, я вас очерняю и это плохо? Так вот – она вас всех тут выжжет до тла, буквально! И это я только приуменьшаю!

– Вы знакомы? – нахмурившись, удивился Ночной, поворачиваясь к Юки.

– Ага, – усмехнулась она. – Я его убить пыталась, но не получилось. До сих пор злится, бедолага.

– Что ж, тогда не вижу никаких проблем. – подметил Ночной.

– Если… Если… – пробубнил Тиамат, опуская голову.

В горле пересыхает. Окружение начинает плыть. Я теряю реальность.

– Не трать силы, – заявил Ночной. – Четвёртая стадия уже не за горами. – Он повернулся к Юки. – А ты приступай к работе.

Ночной развернулся и направился к выходу, растворяясь в тени. Он исчез из виду – раздвижные двери распахнулись, показывая его размытый силуэт, и он покинул комнату.

Мэнди стояла за стеклом напротив Тиамата, чуть склонив голову набок. Улыбнулась – не широко, одними губами. Взгляд остановился на его маске, будто она разглядывала старую фотографию, которую не ожидала увидеть снова. И в этом взгляде было что-то тёплое. Пугающе тёплое.

– Ну что ты приуныл, милый? – усмехнулась она. – Неужели не рад меня видеть?

– Как… ты выбралась? – выдавил он с хрипотой.

– Меня отпустили – за хорошее поведение, – игриво ответила она.

– Кто?.. – выдавил он, выдыхая.

– Не знаю, – усмехнулась она, разводя руками. – Может, ты узнаешь… Если, конечно, выберешься.

Мэнди касалась кончиками пальцев стеклянной поверхности, будто вводила код. Стекло отодвинулось в сторону. Спокойным шагом она прошлась по жёлтому полу и добралась до Тиамата. Прижалась к нему, обняла за шею и приблизилась к маске. Он беспомощно мотал головой, словно кукла.

– Я так скучала по тебе, – ласково сказала она у его уха и, схватив за подбородок, повернула его линзы к себе. – А ты приходишь очень редко.

– Я приходил… только ради шахмат.

– Именно такой ты мне и нравишься, – прошептала она и, отстранившись, провела пальцем вдоль маски, шеи, остановилась на груди, положила ладонь. – Холодный, целеустремлённый, расчётливый. И ты не представляешь, какой был кайф наблюдать, как всё, чего ты добивался, я перечеркнула одним своим появлением.

Мэнди засмеялась – дико, хрипло, уткнувшись лбом ему в плечо, чтобы не упасть. Одна рука сжала его куртку, вторая удерживала равновесие. Отсмеявшись, она хлопнула его ладонью по груди и откинулась назад.

– Ну ладно, – усмехнулась она, вытирая слёзы от смеха. – Приступим.

Она достала из пиджака маленький куб с голубыми отверстиями по бокам. Коснулась его двумя пальцами – из верхней части куба показался голубой свет. Появилась проекция оборудования. Она взмахнула рукой, проекции сменились одна за другой. Найдя нужную, поставила ладонь над светом и, схватив проекцию, вытащила её – в руке оказался толстый круглый механизм с креплением и чёрным экраном по середине.

– Узнал? – ухмыляясь, спросила Мэнди, тряся механизм у него перед носом.

– Да, – выдавил он, прищуриваясь сквозь маску. – Взламывающее устройство… под названием «Таран».

– Верно! – радостно выкрикнула она. – Наша с тобой разработка! Удивлена, что ты ещё можешь что-то говорить внятное. – Она приложила устройство к его груди. – Но думаю, у тебя где-то секунд 40, до того как у тебя зайчики перед глазами забегают.

– Спешу тебя… расстроить, – выдавливая, процедил он. – Мой костюм… сложно… взломать.

Мэнди наклонилась к нему, почти касаясь грудью его маски. Взгляд уткнулся в его линзы – и она чуть откинула плечи, открывая декольте, будто этот вид был только для него. И только для этого момента.

– Знаю, – прошептала она и провела ладонью по его маске. – Но он взломает. – Рука прошлась по шее и, опустившись на устройство, коснулась его кончиком пальца. – Рано или поздно.

Устройство отобразило 1 % взлома.

Мэнди оторвалась от него, встала ровно и поправила свой костюм. Улыбнулась, глядя на него, и, развернувшись, пошла к выходу из стеклянной тюрьмы.

Тиамат приподнял голову, отрываясь от пола, и, прикованный к стойке, провожал её взглядом. Кровь ударила в виски. Стеклянные стены начинали таять, словно лёд. Мэнди на глазах превращалась в змею.

– Зачем? – спросил он, оставаясь ещё в здравом уме.

Мэнди остановилась на проходе из стеклянной камеры, обернулась через плечо и посмотрела на него вполоборота. Острые красные змеиные глаза пронзали его насквозь, а её кожа покрылась чешуёй.

– Ради мести? – прошипела она, высовывая тонкий язык. – Не-е, слишком скучно. Уничтожить систему? Возможно. Но не то. – Она полностью развернулась к нему – и её волосы превратились в маленьких змей, которые смотрели только на него. – Ради того… чтобы убедиться… что ты мой!

Мэнди покинула стеклянную клетку. Дверь задвинулась с влажным звуком. Комната быстро наполнилась водой из стен. Стекло полностью превратилось в лёд – и змеиный образ Мэнди исчез из виду.

Комната заполнилась ледяной водой до пояса. Устройство на груди Тиамата превратилось в мерзкое существо – оно обхватило его грудь и смотрело на него двумя парами глаз, скалясь маленьким ртом.

Я понимаю, что всё это не настоящее, но мой ебучий мозг делает это настолько реальным, что я буквально ощущаю всё это. Влага и холод идут ровно по уровню воды, и я чувствую, как двигается это существо на моей груди. Надо собраться с мыслями.

Он дёрнул руку, вторую, затем ногой и другой. Взглянул на оковы – руки и ноги были в паутине. Взглянул на грудь – существо приняло его лицо и улыбалось. Дыхание сбилось. Он выдохнул и закрыл глаза на секунду, погружаясь во тьму.

На мне взламывающее устройство. Учитывая скорость взлома, через часа четыре костюм будет обесточен, и его можно будет снять. На моих запястьях – титановые оковы с магнитным замком. Хватит, чтобы выдержать Сэма. Наручей и пояса нету. Галлюцинации становятся сильнее. Вариант выбраться…

Пронзительный крик.

Он открыл глаза. Вокруг была городская дорога, солнечный день. Неподалёку бежали дети. Он почувствовал лёгкость в ногах и руках – они были не скованы. Взглянул на них – совсем крошечные, как у ребёнка.

Нет-нет. Только не это. Я не хочу на это смотреть.

– Вор! – прозвучал голос со спины.

Он непроизвольно обернулся. Увидел двух приближающихся здоровенных полицейских и, словно по команде, побежал от них вдоль дороги.

Впереди были высокие девушки в платьях. Полицейские нагоняли. Он нырнул под платья, проскользил и вынырнул. Полицейские врезались в девушек и начали отступать.

Остановите это.

Он обернулся на бегу – полицейские вдруг стали синеватыми антропоморфными волками и помчались за ним с двойной скоростью. Он снова устремился вперёд, увидел тележку с хот-догами и направился к ней. Запрыгнул, перелез, спрыгнул на дорогу, развернулся и зашагал задом. Монстры врезались в тележку, опрокинули её – хот-доги разлетелись в разные стороны.

Гудок КамАЗа.

Он обернулся на звук – КамАЗ, разинув клыкастый рот, приближался к нему и смотрел в упор. Он застыл, будто понимая, что это конец. Свет фар начал окутывать его, словно поглощая.

Он зажмурился. Почувствовал толчок – из-под ног ушла земля, словно воспарил. Ветер щекотал лицо, воздух стал чистым и прохладным.

Открыв глаза, он увидел облака, голубое небо и Токио под ногами. Массивные красно-чёрные руки плавно охватили его вокруг талии, красный плащ развивался на ветру, а морщинистое лицо с чёрно-белой причёской, замотанной в большую шишку, смотрело на него.

Эдит. Та самая Эдит. Это тот самый день. День, когда она спасла меня.

– Тебе нечего бояться, малыш, – сказала она бодро и с хрипотцой в голосе. – Эдит всегда рядом.

– Вы… вы же Эдит! Г-герой! – с волнением сказал он. – З-зачем в-вы меня с-спасли?

– Ого, малыш, – удивилась она, продолжая парить с ним в воздухе. – З-з-зачем? – передразнила она. – Ха! Впервые слышу, чтобы кто-то интересовался, почему его спасают. Признаю, удивил.

– Но… – заикнулся он, поглядывая вниз. – Я же вор!

– Правда? – усмехнулась она. – И что же ты украл?

– К-конфеты… – заикнувшись, произнёс он, и из глаз потекли слёзы. – С шоколадным вкусом, и мармеладки – целый карман.

Эдит остановилась в воздухе и пошла на снижение, перехватив ребенка у себя на руках и принимая вертикальное положение.

– Ну, обычно за такое не сажают, – усмехнулась она. – Просто ругают и в угол ставят.

– Это не первый раз, – рыдая, заявил он. – И я прочитал в одной книжке, что за воровство руки отрезают.

– Эм… – протянула Эдит, проморгавшись, глядя на ребёнка, и приземлилась на смазанную крышу. – Ну, во-первых, я не знаю, что за книжки ты такие читаешь, где руки отрезают…

– Казни в древние времена, – перебил он, шмыгая носом.

– Ясно, – кивнула она, приподнимая бровь. – А тебе сколько лет, что ты такие книжки читаешь?

– Ч-четыре года… – шмыгая, сказал он и вытер глаза.

– Четыре? – удивилась она, ставя его на крышу и выставляя руки на пояс. – Да ты…

– 7 месяцев, 2 дня и 15 часов, – проговорил он, перебивая её. – Если быть точным.

Эдит выпучила глаза, нахмурилась, сощурилась на него. Тот сжался. Она улыбнулась, хрипнула и засмеялась.

– Ничего себе, – усмехнулась она, подавив смешок, и посмотрела на него улыбчивым взглядом. – Знаешь, обычно я говорю детям: воровать – это плохо.

– Знаю, – склоняя голову, сказал он. – Но в детдоме не дают таких конфет.

– Так ты ещё и без семьи… – тихо сказала она.

Он кинул сжимая руки перед собой. Эдит оглядела округу и вернула взор на склонившегося ребенка который ждал ее приговора.

– А знаешь что, – начала она, наклоняясь к нему и усаживаясь на одно колено, становясь на один уровень с ним. – Мы поступим так. Ты больше не воруешь, а я буду прилетать к тебе в гости, заодно принесу конфет получше. И если будешь себя хорошо вести… я умею делать шоколадные кексы – пальчики оближешь.

Мальчик поднял голову. Его глаза метались по её морщинистому лицу. Закончив, он улыбнулся широкой улыбкой.

– Вы… вы не врёте! – радостно заявил он.

– Конечно не вру, – усмехнулась она, вставая во весь рост. – Я же Эдит! А раз сказала – сделаю. Кстати, как тебя зовут?

– 913, – сказал он с радостной улыбкой.

– Что за имя такое? – улыбаясь, подметила она, приподнимая бровь.

– А что не так? – удивился он, засовывая палец в нос.

– Видать, там в детдоме вообще мозги все растеряли, – буркнула она себе под нос, скрещивая руки, и взглянула в небо. – Ты не против, если я буду звать тебя… Саймон?

– Как в игре «Саймон говорит»? – уточнил он, вытирая козявку об футболку.

– Да, – кивнула Эдит и, наклонившись, вытерла его футболку. – Ну так как?

– Саймон… длинно, – подметил он, глядя, как она вытирает его футболку. – Но лучше, чем целое число.

– Значит, договорились, – улыбаясь, заявила она, хватая его под руку. – Саймон… долетим до твоего детдома?

– Мы уже на нём, – подметил ребёнок, радостно глядя на Эдит.

– А да? – удивилась она и посмотрела под ноги. – И вправду… Да ты даже ориентируешься лучше меня.

– Ну, может, всё-таки полетаем? – спросил он, теребя ручками.

– Ладно, – кивнула она и слегка подлетела, оторвавшись от земли. – Только не долго.

Хватит. Хватит. Хватит.

Они взлетели. Ребёнок завизжал от радости, разводя руками.

Соберись. Это мешает. Я не ребёнок!

Он закрыл глаза – наступила тьма. Куснул себя за губу так сильно, что пошла кровь. Открыв глаза, он вновь оказался в зеркальной камере, прикованный вертикально к стойке. Держал губу прикусанной – боль была давящей и острой. Он внимательно смотрел на всё подряд: отражения, жёлтый пол. Были лё гкие искажения, но реальность читалась.

Устройство на груди отображало 64 %.

Я потерял много времени и ни на шаг не приблизился к тому, чтобы выбраться. Вдобавок галлюцинации ослабевают – и значит, скоро наступит опьянение.