Текст книги "Ангел (СИ)"

Автор книги: Ла Рок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

А в карман положить? Нагоняет здравая мысль. Поздно…

Лязгнул металл. Звонко вылетел патрон. Цилиндрик кружит в воздухе и все десять грамм шлёпает в многострадальный лоб.

Больна! Такой маленький, а прилетел увесисто. И опять мне по голове. Задрали! Хорошо, что не в глаз. Фарэры, куда делись, дорогие? Рук на всё не хватает.

– Ксо… – тихо выдыхаю, сбрасывая злобу.

Патрон улетел вниз и блестит латунью в проходе. Достать не вариант, я не поднимусь. Рядом видны подошвы мужских ботинок.

Опа… А здесь то, что произошло? Упавший чудик и опасная железка полностью отвлекли меня, вправо смотреть было некогда, а там, оказывается, любознательный сосед по креслу.

Какая встреча! И без охраны… Хотя нет! Лежащее тело шевельнулось и я вижу, как сверкнул значок на ремне штанов. Рядом обвисла кобура. Пустая. Вот, откуда «Беретта» взялась! Одной загадкой меньше.

Тёмный пиджак соседа распахнут и на светлой рубашке алеет нехорошее пятно. Ранение прижимают белеющие ладони. Похоже на выстрел в живот. Скверная дрянь…

Рядом с бритой головой резко выделяет нарядные туфли. Узнаю красный цвет обуви стюардессы, которая пригнулась и руками закрывает ушки. Та самая милашка, жадная до томатного сока.

Внезапная потеря сил заваливает тушку на кресло. Мне срочно нужно сесть, но все места заняты. Что там места! Здесь упасть негде, из-за парочки, отдыхающей в проходе.

Валим! Двигаюсь к моему креслу и перешагиваю тела внизу. Какой безалаберный остолоп! Ствол потерял, а теперь пройти мешает. Ладненько… Похоже, бритый достаточно отхватил за разгильдяйство. Стараюсь не наступить на лежащего и роняю тяжёлую железку. Мне без надобности.

Пистолет глухо стукнул о ковролин. Взгляд соседа мутен от боли, но окровавленная рука шарит в поисках оружия. Упёртый дядька. Надеюсь, он выживет.

– Патрон забери, – сипло говорю стюардессе и тыкаю пятку магазина в красиво очерченную грудь.

Милашка выпрямилась и часто моргает. Дрожащие ладошки с алыми ноготками хватают стальной корпус, судя по расширенным глазам, она действует на автомате.

Агась… Так и я в полном офигении.

Больше сказать нечего. Да и незачем. Во рту пересохло, вместо языка наждачная бумага. Мне всё хуже! Пробираюсь мимо стюардессы и ковыляю дальше.

Вижу спасительное кресло. Близко! Сил дойти хватит. Наверное… Тушка оступилась и едва не рухнула, непослушные коленки подгибаются, но упорства нам не занимать…

Шаг… Другой… Только вперёд…

Наконец, я падаю в неудобное кресло. Саднящий лоб обессиленно уткнулся в пластик. Ноги упёрлись в сетку, но их тоже мотает. Кольца тихо звенят на дрожащих ладошках. Пошёл откат…

Жить! Хочу жить! Очень хочу жить! Всё ещё очень хочу жить!

– Хи-хи-хи, – тихий смех неудержим.

Мне очень страшно.

(Тем временем) Борт «КЕ710». Над Японским морем.

Пожилая кореянка сидит в своём кресле и пьёт воду из стаканчика. Сухая ладошка подрагивает, ей вторит забавный козырёк. Глаза тётки наблюдают за парой крепких мужчин, уносящих тело в стильной куртке.

– Дамы и господа, – звучит голос стюардессы из динамиков, – сохраняйте спокойствие. Экипаж справился с нештатной ситуацией. Мы приняли все необходимые меры предосторожности. Оставайтесь на своих местах и продолжайте оказывать содействие. Приносим извинения за доставленные неудобства. Благодарю за внимание.

– Экипаж справился… – фыркает тётка, – стояли, рты разинув, пока за них всё делали.

– Омма, – спрашивает дочка, – откуда пистолет в самолёте? Нас же досматривали.

Тётка недовольно хмыкнула и снова пьёт воду.

– Законник, – важно произнёс опрятный толстячок, сидящий рядом, – у него был пистолет. Как неожиданно, – усмехнулись жирные губы, – лысый оказался воздушным маршалом.

– Служба безопасности авиакомпании? – мямлит дочка.

– Что-то вроде, – самодовольно фыркает толстячок и охотно поясняет: – Им разрешают таскать оружие. Но тупица зря достал ствол. Почти всех угробил! Оказался настолько безруким, – плотная ладонь хлопает девушку по коленке. – Не волнуйся, милочка. Кончился идиот. Получил пулю в живот. Законники, они все недотепы…

– Среагировали не лучше! – сердито огрызнулась тётка.

– О чём вы? – беспокойно спросил толстяк. Его пальцы отпустили девичью коленку, а заплывший взгляд смотрит на пожилую соседку.

– О вашем поведении, – грубо уточняет тётка, – орали от страха!

– Спокойнее, – ядовито ответил толстяк и нервно выкрикивает: – Парень совсем поехавший! Не соображает обдолбанными мозгами и машет стволом! Как ещё реагировать?! Торчок не понимает, что вытворяет!

– Откуда знаете?! – заинтересовалась тётка. – Мне казалось, он был пьян!

– Ну… – сбился толстяк. – Глаза его видели? По ним заметно.

– Удалось рассмотреть зрачки в темноте, – хмыкнула тётка, – не слишком ли далеко…

– Дамы и господа, – беседу прерывает вещание стюардессы, – если являетесь практикующим врачом или обучались медицинской специальности, пожалуйста, сообщите экипажу. Благодарю за внимание.

– Хватит! – взвился толстяк. – Не собираюсь слушать глупые обвинения! – жирный вскочил с кресла и протискивается мимо кореянок: – Освободите дорогу! Мне нужно…

Округлое тело выбралось в проход. Толстяк хватает собственный зад и дёргает тазом. Пр-р-рт! Он пустил ветра.

Рядом оказалась стюардесса, она морщит носик.

– Вернитесь на место, – требует милашка.

– Пошла с дороги, – толстяк грубо отпихивает девушку и семенит в хвост самолёта, продолжая удерживать задницу.

Неприятный запах тревожит салон и преследует крупную фигуру по пятам.

– Мы можем пересесть? – обратилась тётка к растерянной стюардессе.

– Извините, – понятливо кивнула милашка, – все места заняты.

Девушка виновато улыбнулась и поспешила дальше.

(Тем временем) Борт «КЕ710». Над Японским морем.

Эмоциональный откат тушки закончился, но я по-прежнему жмусь к спинке переднего кресла. Холодный пластик слишком приятно остужает лоб и снимает угрозу появления синяков. Они строго противопоказаны…

– Ха, – слабо усмехаюсь, – думать надо было раньше!

Движение рядом, перетаскивание тел и нервные переговоры мало интересовали. Пусть сами разбираются. Страх сменило оцепенение.

Хорошо, что желудок пустой, а то возможны более неприятные последствия. С другой стороны, есть я хочу нереально. Интересно, а нас кормить всё-таки будут? Мой живот урчит…

– Извините, – нервно произносит девичий голос и настойчиво повторяет: – Извините! Это ваша сумка? Удостоверение личности в сумке?

Подняв голову, я открываю глаза. Слишком ярко! Похоже, свет врубили полностью и мне нужно скрыть дикий взор. Новых впечатлений на сегодня хватит.

Фарэры занимают законное место. Дужки раскрылись с трудом, ладошки дрожат и кольца стучат по акрилу.

Поворачиваюсь к стюардессе, ждущей в проходе. Та самая девушка, что пожалела томатного сока и хватала магазин. Сейчас её пальцы стискивают ткань моей сумки. И личико несколько перекосило…

– Пройд… пройдёмте со мной, – лепечет милашка, – пожа-а-алуйста-а-а…

Вижу сильный испуг в глазах и заметную дрожь в теле. Кажись, ей нужно отдохнуть. Она не отошла от недавнего? Какая впечатлительная! Их разве к подобному не готовят? На всяких там курсах экстренных ситуаций. Может, она их пропустила? Слишком уж молодая очаровашка. Зовёт меня куда-то. Раз так вежливо просят, значит стоит уделить внимание.

Согласно киваю и поднимаюсь с кресла. Позади звучат хлопки ладонями. Аплодисменты? Кому такая честь? Доктора нашли? Заинтересованно оборачиваюсь и вижу, как знакомая тётка и дочка хлопают в ладоши. Их поддержали несколько пассажиров, сидящих поблизости.

Овации стихают резко! Благодарные выражения на лицах сменяют маски удивления, некоторые показывают руками.

У меня что-то на голове? Шишка?! Чего не хватало! Тревожно щупаю лоб. Да нет… Только холодная кожа. Показалось…

– С-следуйте за мной, – пригласила милашка и развернулась.

Не вопрос! Двигаюсь за красными туфлями. Обувь на высоком каблуке и стройные ножки радуют глаз. Даже нервничая, стюардесса впечатляет элегантной походкой. Этого у них не отнять. Интересненько! Как они ходят на такой платформе? Наверное, сложно удерживать равновесие.

Мы покинули эконом и оказались в тесном закутке. Узнаю вход в самолёт. Куда дальше? Стюардесса отодвинула тряпичную шторку и шагнула в салон напротив эконома. Следую за ней.

Ба! Похоже, бизнес класс… Здесь гораздо просторнее! У иллюминаторов стоят широкие кресла салатового цвета, всего два в ряду, а не три, как в экономе. Комфорт однако! И выглядят места намного удобнее.

Любопытно осматриваюсь и замечаю знакомое лицо.

Справа жуёт ремень дебошир. Его привязали к подголовнику и пристегнули к креслу, спеленав чем попало. Теперь красавчик напоминает большую сосиску! А может, крупную гусеницу, которая беспокойно ёрзает и мычит. Ваще дурь лютая.

Слева вижу горку синих тряпок, под ними заметны контуры человека. Тело лежит на кресле, спиной к иллюминаторам. Бледное лицо с заострившимися чертами выглядывает из кучи одеял. Мой сосед тоже здесь… И видок у него так себе, что неудивительно, после выстрела в живот…

– Травматический шок! – слышу обрывок горячего обсуждения. Троица людей стоит у раненого, они о чём-то спорят. Стюардесса направилась к ним и я следую за ней.

– Шайзе! – звучит эмоциональный выкрик.

(Шайзе [Scheiße] – Shit. Дерьмо.)

Узнаю лёгкую ругань на чистом немецком. Пожилой европеец озвучил недовольство и резко кивнул: на лице сверкнули круглые очки, белая грива пляшет над зелёным свитером.

– Случай тяжёлый, – заявил седой немец. – Необходимы более эффективные медикаменты. Которые работают! А не проклятый аспирин! И переливание. В подобном состоянии, он не долетит!

Похоже, врача нашли… И его уверенный диагноз совсем не радует, плохи дела у соседа.

Миниатюрная кореянка отодвинулась от сердитого немца. Девушка в наряде мышиного цвета певуче чирикает и дублирует приговор.

Стоящий рядом пожилой кореец слушает молча, на серьёзном лице отразилось недовольство. Внимание привлекает заколка с крылышками. Интересное украшение цепляет синий галстук к светлой рубашке.

Эполеты на плечах отсвечивают золотом, я вижу четыре линии. Значит, капитан? По моему так. Это же тот самый кэп, немного картавый. Перевод он слушает невнимательно, кажется, пожилой кореец сразу всё понял…

– Мы пришли, – нервно рапортует стюардесса.

Заявление привлекает всеобщее внимание. Кэп торопливо моргает. Невысокая переводчица обрывает дубляж и смотрит глазами навыкате. Она даже рот не закрыла. Пожилой европеец поперхнулся.

Чего они уставились? У них лица вытянулись! Неужели Фарэры обрели прозрачность? Не похоже… Затемнение слева вижу, справа чёлка. Рот не разеваю. Что за фигня?!

– Энтшульдигунг, как вы себя чувствуете? – нервно интересуется врач на родном языке.

Немецкий я знаю, германский вспомнился легко. Мне пришлось долго изучать медицинские справочники и журналы, пытаясь выяснить происходящее с отбитой головой. Безрезультатно. Зато, удалось понять, что педантичные немцы одни из лучших врачей. Моему соседу повезло.

– Данке, я в порядке, – спокойно отвечаю.

Европейское лицо вытягивает ещё сильнее. Седой немец опешил, услышав родную речь.

– Обгъясните подгобно, – нервно картавит кэп, – какие медикаменты нужны?

– Большая кровопотеря вызывает травматический шок, – тихо бормочет врач. Седой немец опомнился, посмотрел на капитана и ответил громче: – Самостоятельно организм пострадавшего не способен пережить настолько серьёзные травмы. Внутренние процессы ухудшают его состояние. Он умрёт. Ему поможет обезболивающее, которое снимет попытки организма справиться с болью. Поэтому срочно необходимы сильнодействующие медикаменты.

– У нас их нет, – уверенно заявил кэп. – Мы делаем пегеливание? Ищем добговольцев?

– Не возьмусь, – хмуро ответил врач и пояснил: – Только не здесь. Условия неподходящие. Нет медицинских инструментов. Слишком высок риск осложнений. Вместо одного тела легко получим два.

Повисло гнетущее молчание. Все уставились на бледное лицо под одеялами. Тоже изучаю соседа, который умирает рядом.

Почему он смотрит на меня?! Слабый взгляд мутен от боли, но я легко узнаю тоскливое понимание неминуемой смерти. Бритый в курсе, что шансы выжить крайне низкие…

– Что же делать… – тихо сказала переводчица.

Не по плану! Гремит мысль в голове. Я кусаю губы и стискиваю кольца. Таблетки есть у меня, но… Совершенно не по плану!

– Снимите солнечные очки, битте, – отвлекает врач.

Ясно, понятно. Седой немец хочет осмотреть мои глаза и провести тест на сотрясение мозга. В текущем состоянии… Наивный. Решил отвлечься на бессмысленное занятие.

Взгляд за круглыми очками тоже знаком: добрый доктор списал умирающего и переключился на очередного больного. Обычная практика бессердечных врачей.

Весь мой план летит к чертям! Ёлки-палки!

– Найн, – тихо отказываюсь. Сегодня никто не умрёт.

Отрицательно качаю головой и тяжко вздыхаю. Моя рука нехотя потянулась к стюардессе. Кольца сверкают в требовательном жесте.

– Сумку верни, – угрюмо требую.

Милашка нерешительно смотрит и переводит взгляд на кэпа, на личике молчаливый вопрос. Задрала её трусость! Сейчас я подумаю… и передумаю!

Кэп разрешающе кивнул. Забираю сумку из дрожащих ладошек. Стальной цилиндр отыскался сразу, быстро достаю его, времени на сомнения нет. Всё что будет… будет.

– Аллес гемахт, – протягиваю таблетки врачу.

Седой немец не понимает. Он покрутил тубус в ладонях и смотрит вопросительно. Следом отдаю квиток на лекарство.

– Зер гут! – радостно оценил врач, читая рецепт.

Ничего хорошего! Дурацкое заключение напрягает и я бросаю взгляд на кэпа. Пожилой кореец внимательно изучает мои вещи. Хуже не придумать! Точняк, спалились.

– Ксо… – жалобно тяну.

Седой немец споро щелкнул несколько таблеток на салфетку. Осмотревшись вокруг, он хватает стакан из подлокотника и громко стучит, растирая капсулы в порошок.

Три! Именно столько было щелчков. Целых три! Едрить… Мне дико жаль внезапной растраты. Грабитель фигов…

Отвлекает чужое внимание, бритый продолжает смотреть и не отводит взгляда. Да он достал! В мутных глазах необычное выражение, уже не боли, а…

– Скажите «А», – врач приказал лежачему открыть рот.

Ладони немца отвлекают. Он сыпет порошок бритому под язык и тот сильно кашляет. Агась… Глотать лекарство без воды – та ещё дрянь…

– Пить не давать, – заявил врач, щупая бледный лоб.

Седой немец отступил от лежащего и смотрит на кэпа, настойчиво проверяет, что его предупреждение усвоили. Рядом чирикает переводчица, но пожилой кореец уже всё понял.

– Мои соболезнования, фройляйн Тао, – врач резко кивнул.

Вижу протянутый цилиндр и квиток. Сочувствие немца меня дико бесит. Он бы ещё каблуками стучал, сопровождая мотания седой башки!

Выдёргиваю мои вещи. Пусть свалит в туман, со своими пожеланиями! Хотя куда бежать с нашей подводной лодки…

Врач понимающе кивнул. Да пошёл он ко всем чертям! Интерес к дальнейшей беседе утрачен капитально, развернувшись на пятке, я отхожу в проход между рядами.

Мне никто не препятствует, все заняты важным делом и развесили уши, слушая объяснения седого немца. Дурацкий европейский доктор! Чего ему стоило взять одну таблетку, а не три?! Будь оно всё неладно! Транжира!

Связанный привлекает внимание рваными движениями. Лицо красавчика утратило былой лоск. Кровь парню заботливо вытерли, но алые следы остались на верхней губе.

Хорошо ему прилетело! Видны синяки под глазами. Хватило бы одного удара, но адреналин отрубает мышление. А нос наверняка сломан. И это замечательно! Возможно, перелом со смещением. Прекрасно!

Неадекватные глаза шарят по сторонам, чудик продолжает издавать мычащие звуки. Его дурацкое поведение накручивает злость ещё больше. Всё из-за него!

Очередная капсула щелкает в ладошку. Катая таблетку кольцами, я подхожу ближе к парню-сосиске. Вот, ненавистная физиономия на расстоянии вытянутой руки.

Гулять так гулять! Мои пальцы легко пропихивают гладкую пилюлю между губой и мокрым ремнём.

– И тебя вылечат, – шепчу ласково.

Широко улыбаюсь сталью в неадекватные глаза, пока вытираю пальцы о волосы на задергавшейся голове.

«Пиф-паф!»

108

(26 ноября 21:00) Борт «КЕ710». Над Японским морем.

«Охренеть, что происходит!» – парень неадекватен и его мышление отрывочно.

"Г-г-где я?"

"Охренеть…"

"Охре-е-ене-е-еть…"

"Совсем не похоже на клуб!"

"Клу-у-уб… Куб! Кубик…"

"Та-а-анцуем и поём вместе!"

"Что за тварь зеленоглазая меня трогает?"

"Охренеть, она страшная!"

"Почему у неё железные зубы?!"

"Почему у неё всё лицо в крови?!"

"Я… умер?"

"Сейчас пол лица мне откусит!"

"Бежать! Бежать!"

"Почему я не могу двигать телом?!"

"Замуровали, демоны!"

"Это чудовище говорить умеет!"

"Но я не слышу…"

"А звуки вижу!"

"Вот летит слово вылечим, рядом плывут буквы тебя…"

"Ха-ха, они такие смешные!"

"Почему болит нос?"

"Бежать! Бежать!"

"Конфетка, вкусная…"

"Хрум-хрум…"

"Бежать! Бежать!"

"И радуга…"

"Радуга?!"

"Почему всё чёрное?"

"Кто выключил свет…"

(Тем временем) Борт «КЕ710». Над Республикой Корея.

Пара стюардесс работает в служебном помещении на носу самолёта. Они собирают наборы питания из многочисленных шкафчиков и готовят поздний ужин.

Одна девушка пониже и старше, это видно по морщинкам в уголках глаз. Придирчивый взгляд оценивает тележку с напитками, где звякнули стеклом бутылочки.

Вторая стюардесса моложе и стройнее, на личике беспокойное выражение. Девушка смотрит в окошко печки и проверяет разогрев подносов на высоких стойках.

– Несколько минут и касалетки готовы! – отчиталась милашка.

– Отлично, – отвечает старшая смены, – но мы отстали от графика! Ускоримся!

– Сонбэ, нам простительно, – замечает молодая девушка, – чрезвычайные обстоятельства! И стрельба в самолёте! Дожили! Поверить не могу… За всё время, что работаю, первый раз такое.

– Всякое бывает, – спокойно ответила старшая смены.

– Сонбэ, – шепчет милашка, – где гарантии, что это не семь тысяч пятьсот?!

Девушка сильно нервничает и использует экстренный шифр, обозначающий захват самолёта.

– Не говори глупостей, – успокаивает старшая смены, – обычный дебош. Парень напился и решил буянить, дальнейшее простая случайность. Поэтому никакой паники! – стюардесса уверенно кивнула напарнице и поднимает кулачки: – Химнэё!

(Химнэё [힘내요] – Будь сильнее.)

Испуганная девушка нервно улыбается в ответ.

– Не волнуйся! Внимательно следи за паксами, – старшая привычно сокращает название пассажиров до короткой клички, – бизнес практически пуст. Справишься!

– А как же раненый, – пригорюнилась милашка, – с ним то что делать?

– Он забота врача. Смотри за остальными.

– А связанный… Поверить не могу, такой красивый парень. И зачем ему буянить… – девушка нахмурилась и мило розовеет: – У него очень знакомое лицо. Хорошо рассмотрела, пока кровь из носа вытирала. Где-то уже видела… Только вспомнить не могу…

– Прекращай мечтать о парнях! Не о том думаешь! – напомнила старшая и бодро улыбнулась: – Соберись! Химнэё! Аджа!

(Аджа [아자] – Давай.)

– Спасибо, что заботитесь обо мне, сонбэ, – поклонилась милашка.

Входит капитан воздушного судна. Пожилой кореец отсвечивает белоснежной рубашкой и золотом на эполетах. Он задергивает шторку прохода, ведущего в бизнес класс.

– Изменения? – спрашивает кэп.

– Заканчиваем готовить ужин, сонбэ-ним! – уважительно рапортует старшая смены.

(-ним [님] – Суффикс, который делает обращение более вежливым.)

– Хорошо, – кивнул кэп, – горячее питание успокоит пассажиров.

– Сонбэ-ним, а как состояние раненого? – заботливо уточнила старшая смены и невесело докладывает: – Мы проверили аптечки. Везде стандартные наборы и перевязочные материалы.

– Искать больше не нужно, медикаменты нашлись, – ответил кэп и хмуро бормочет: – Объявились… Откуда не ждали…

– Это же замечательно, сонбэ-ним!

– Так и есть, – опомнился кэп, – состояние пострадавшего стабильное. Должен выжить, по прогнозам врача.

– Доктор нашёл лекарство, – обрадовалась старшая смены, – как удачно!

– Нет, это был не врач… – задумчиво ответил кэп и смотрит на молодую стюардессу: – Новой пассажирке на восемь «E» удели максимальное внимание.

– Очередной пакс из эконома, – милашка нахмурилась и отвернулась в сторону. Она тихо вздыхает: – Скоро всех пересажают в бизнес, как одной управиться…

– Со всей ответственностью, – наставляет капитан, – нам очень повезло, что делегацию отменили и нашлись свободные места. Кто отвечает за пассажиров в бизнесе? – задав вопрос, пожилой кореец строго изучает молодую стюардессу: – Справишься?

– Йе, сонбэ-ним! – звонко отозвалась милашка.

(Йе [예] – Да.)

Девушка выпрямила осанку, на румяном личике полное согласие с мнением начальства и готовность ринуться в бой.

– Подождите, сонбэ-ним! – воскликнула старшая смены. – Но место восемь «E» рядом с ненормальным! Кто в здравом уме туда сядет?!

– Очень необычная девушка в тёмных очках, – уточнил кэп. – У неё ужасное лицо, – пожилой кореец хмыкает, – она вся в крови!

Обе стюардессы уставились на капитана, широко раскрыв глаза, на испуганных мордашках сомнение в услышанном.

– В… в… в крови? – опомнилась старшая.

– Именно.

– Очередная пострадавшая?!

– Что?… Нет! Это она успокоила дебошира. И возможно, спасла многих в экономе.

– Девушка в крови, сонбэ-ним? – тихо пискнула милашка. – Так и ходит? Окровавленная?!

– Невозмутимо передвигается! – сухо подтвердил кэп. – А в таком виде разгуливать нельзя! Она пугает окружающих!

– Это очевидно… – согласилась с кэпом старшая смены.

– Заставь привести внешность в порядок, – приказал кэп и строго смотрит на младшую стюардессу.

– Мне… Заставить… Её… – бормочет милашка и белеет личиком: – А к-как… Н-нужно убедить? Она же не специально?! Ходит в крови…

Пожилой кореец рассматривает зависшую девушку, пока та моргает круглыми глазками, его строгое лицо выражает сомнение в адекватности милашки.

– Сонбэ-ним, а кто эта девушка? – поинтересовалась старшая смены.

– Наземные службы разберутся, – ответил кэп. – Наша задача доставить всех в пункт назначения, давайте сделаем это без дальнейших происшествий.

Капитан открыл люк, ведущий в кабину пилотов.

– Не забудьте нам свежий кофе, – звучит требование напоследок.

– Йе, сонбэ-ним, – парочка удивленных голосов проводила спину в белой рубашке.

(Тем временем) Борт «КЕ710». Над Республикой Корея.

Кресло у иллюминаторов шикарное! Комфорт даже на глаз виден. Не отказываю себе в удовольствии и балую тушку мягкой кожей. Мы заслужили!

И пофиг, что я занимаю чужое место. На крайняк есть отговорка: меня потряхивает от недавнего и мне сложно держать равновесие. Так вот! Или это голодный желудок напоминает о себе? Фигня вопрос. Конечно же, я выберу последнее, а не дурацкую трусость! Всё из-за недостатка еды… Агась! Подкрепиться нужно давненько, заесть стресс…

Удивительно, но меня оставили в покое. Необычная компашка потопталась у раненого и разошлась. Только кэп мазнул внимательным взглядом. И правильно! Чего им ещё делать? Бритый стопроцентно отрубился, что ожидаемо, после ударной дозы лекарства. Проглот фигов…

– Эх, – грустно шмыгаю носом. Нужно отвлечься.

Поудобнее ёрзаю на мягкой коже. Кресла в бизнесе классные! Широкий простор и трансформация в спальное место, всё работает через кнопки подлокотника. Автоматика! До чего дошёл прогресс.

Раз я наглею, усевшись без спросу, то оттянусь на полную! Мне удалось разложить кресло вертикально. Даже в таком виде, места хватает с запасом. И никаких коленок, ноющих от тесноты эконома.

Из боковой ниши соблазнила круглая подушечка и матерчатое одеяло. Чего им скучать одиноко? Пусть составят мне компанию.

А самая круть – это массаж поясницы! Его нарисовали на кнопочке посередине. Скидываю толстовку и наслаждаюсь мягкими роликами, разминающими спину.

– Ка-а-айф! – тихо признаю.

Удобное кресло расслабляет тушку. Все неприятности забыты, а проблемы отошли на второй план. Греюсь под пушистым одеялом и балдею от удовольствия. Как же хорошо жить…

Замечаю появление стюардессы в проходе: красавица немногим старше милашки из эконома… Может, просто личико строже. Голубая форма одинаковая, а прическа другая, из под каштановых волос смотрит раскосый взгляд.

Похоже, сейчас попросят на выход. Побаловались и хватит… Грустно вздыхаю и откидываю одеяло. Жаль, конечно! Здесь путешествовать гораздо круче. Цены на такие места, правда, улетают в космос! Но хорошие вещи стоят денег…

Печально хмыкаю и привожу кресло в вертикальное положение. Совсем не хочу тащиться в дурацкий эконом! Жесткая обивка тамошних сидений теперь будет натуральным мучением, после всех благ цивилизации…

Харэ строить из себя неженку! Усмехаюсь и поднимаю взгляд на стюардессу. Ну давай! Выгони меня.

Девушка внимательно осматривает соседа. Чудик двигает тазом и мычит. Герой-любовник, фигов… Парень-сосиска по-прежнему неадекватен и крепко связан, именно сохранность узлов волнует стюардессу.

– Как себя чувствуете? – милашка заботливо улыбнулась.

Почему-то всех интересует моё самочувствие…

– Э-э… – удивляюсь и робко отвечаю: – Уже лучше.

Девушка сверкает улыбкой и наклоняется ближе. Она ловко раскладывает передо мной столик, тут он вылезает из подлокотника, а не из спинки, как в экономе. Оно и понятно – расстояние между креслами метра два.

Ладошки в белых перчатках укладывают полотенца на столешницу. А это ещё зачем? Рассматриваю махровые тубусы и не понимаю, что происходит.

– Пожалуйста, посмотрите сюда, – милашка протянула маленькое зеркальце двумя руками.

Ёкарный бабай… Отражение удивляет! Ярко красные полосы отлично видны на бледной мордочке. Фигассе, макияж! В страшном сне увидишь, сразу окочуришься… Теперь понятна реакция окружающих, всех пугает боевая раскраска людоедов.

Дурацкий гадёныш! Именно чудик, отдыхающий рядом, забрызгал меня разбитым носом. Точно! Это случилось во время нашего столкновения, а дальше стало не до мелочей. Тушку откат колбасил! После медитации пятна подсохли и не ощущались.

– Вам необходима помощь? Что-нибудь, кроме чистых полотенец? – заботливо спросила милашка и сообщает: – Ванная комната ближе к носу самолёта.

А в эконом не гонят? Перевожу взгляд от чудища в зеркале к стюардессе. Девушка неуловимо вздрагивает. Похоже, она и не думает отправлять назад.

Правда-правда? Даже в таком виде? Зашибись… Может, стоило на входе драку затеять? И никаких страданий в тесноте эконома. Сразу бизнес! Только упаковали бы, как соседа рядом… Нет, такого счастья и даром не надо.

– Спасибо, – слабо улыбаюсь, – полотенец хватит.

– В ближайшее время мы подадим ужин, – милашка кивнула, принимая ответ, – сегодня первое блюдо наш фирменный «Пибимбап», а на второе стейк из говядины «Филе миньон».

Живот громко урчит, что меня крайне смущает. Зараза, выдал с головой! Хотя требование желудка можно понять, даже названия звучат вкусно…

– Какую предпочитаете степень прожарки? – улыбнулась стюардесса.

Надо же… Степень прожарки… Задумчиво прикусываю губу. По идее, степеней три: слабая, средняя и полная. Да мне уже пофиг! Сойдёт и сырое мясо. Есть хочу! Но крови более чем достаточно.

– Средняя, будьте добры, – тихо бормочу.

Стюардесса блистает идеально ровными зубами и согласно кивает. У неё красивая улыбка… А как ещё? Бизнес класс всё же, а не хухры-мухры.

– А можно… – громко начинаю, но смущаюсь и сбавляю тон: – Вилку, пожалуйста.

– Вилку? – удивлённо переспросила милашка и заверяет: – Мы обязательно подадим все необходимые приборы ко второму блюду.

– Сразу! – настойчиво киваю. Терпеть не могу дурацкие палочки.

– Хорошо, – согласилась милашка, – желаете аперитив?

Стюардесса продолжает профессионально улыбаться и смотрит изучающее. На личике отразилось сомнение, что такие измазанные кровью людоеды, как я, имеют представление о напитке, открывающем трапезу.

Она ошибается. Мне знаком подобный ритуал, готовящий рецепторы к восприятию пищи и стимулирующий выделение желудочного сока. У меня этого добра навалом! Девать уже некуда.

– Воздержусь, – спокойно отказываюсь и резко уточняю: – Лучше томатный сок во время еды!

– Возможно… – задумалась милашка, – есть другие пожелания?

– Всё, – ёмко отрезаю.

Стюардесса поклонилась и исчезла в проходе. Вновь смотрюсь в зеркальце… Страх и ужас на крыльях ночи! Самый натуральный… Тощий, правда, немного и с виноватой улыбкой. Да уж! Угораздило… Всё из-за обормота рядом.

Щупаю полотенца на столике. Есть влажное и тёплое, для оттирания засохшей крови в самый раз…

Фарэры устроились выше лба, а я начинаю приводить лицо в порядок. Жаль, что Хэллоуин давно прошел! Такой грим пропадает…

В проходе мелькнули красные туфли. Узнаю стюардессу эконома. Наши взгляды встретились, девушка пошатнулась, затем удивлённо моргнула и побежала дальше.

Похоже, она удивилась, что я здесь отдыхаю. А никто не против! Все только за. Такие дела…

(Тем временем) Борт «КЕ710». Над Республикой Корея.

Старшая стюардесса закончила сборку тележек и ставит парящий чайник к бренчащим напиткам. Её отвлекает возвращение напарницы с каштановыми волосами.

– Можно кормить паксов, – объявила старшая и спрашивает: – Нашу младшую видела?

– Нет, сонбэ, – ответила милашка.

– Куда она запропастилась! Одной сложно с двумя тележками.

– Нет проблем! Помогу докатить до эконома.

– Погляжу, настроение улучшилось, – улыбнулась старшая смены, – так держать!

– Она милая и совсем не страшная, – кивнула милашка.

– Кто?

– Необычная девчонка, которая успокоила безумного парня.

– Девчонка?

– Сонбэ, она такая скромная, прямо школьница в непонятной одежде. И выглядит, как настоящая кореянка, но разговаривает на чистом английском. Заслушаешься! Очень необычно… Может, из тех богатых детишек, которых отправляют учиться за границу, но одежда слишком невзрачная…

– Настолько молодая?

– Сложно поверить! Она должна быть в «Умках». Почему ей не выдали сумочку?

Милашка решила, что необычная особа из категории несовершеннолетних подростков, летящих без сопровождения взрослых. И девушку сильно удивляет отсутствие сумочки с документами, которую обычно вешают таким путешественникам на шею.

– Вспомнила! – воскликнула старшая смены и живо уточняет: – Она выше среднего и в чёрных очках?

– Ын!

(Ын [응] – Ага.)

– Опоздавшая на рейс! Мы за ней люк закрывали. Поэтому и без сумочки…

В небольшой закуток врывается третья стюардесса. Молодая девушка задернула шторку и виновато семенит красными туфлями, растягивая узкую юбку.

– Явилась, – старшая смены добродушно отчитывает вошедшую, – где пропадала? Уже искать собрались!

– Онни-и, – объясняется запыхавшаяся младшая, – что происходит! Сначала нештатная ситуация! Так перепугалась! Затем паксов в экономе пришлось успокаивать. Сонбэ-ним одну там оставил! А потом очередь в голубые комнаты на весь салон выстроилась, – молодая девушка нервно жалуется на посетителей уборных и сбивчиво продолжает: – В результате отсек сломался! Есть подозреваемый в засорении! Знаю кто! Один толстый и неприятный пакс! Он там стенку испортил! Зачем-то всю исцарапал! А ещё…