Текст книги "Ангел (СИ)"

Автор книги: Ла Рок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц)

– Почему донсэн опять нажрался? Я вас спрашиваю! Вы что, для мебели? Думали не узнаю?! Мозгов сообщить не хватило! Раз не выросли из глупых школьников, стойте соответственно.

(Донсэн [동생] – Родной младший родственник.)

Парни кряхтят в пол, удерживая неудобную позицию.

– Семьи ждут не дождутся, когда свалите в армейку… Нэ?

– Йе… Ну-ним…

Хрипло звучит хор нестройных голосов.

Возник пузатенький управляющий заведения в чёрном костюме. Мужчина замирает, склонившись в низком поклоне, за спиной нависает охранник в свободной одежде.

– Стоимость ремонта выставишь на мой счёт. Вопросы?

– Никаких вопросов! Всё, что вам необходимо, ЙуМи-ним.

Управляющий снова глубоко поклонился, его поза красноречива: вздумай ЙуМи крушить мебель дальше, он улыбаясь притаранит столы, приди мысль устроить пепелище, первым побежит за керосином. Авиационным! Негромко вздохнув, красавица отпивает томатный сок из высокого стакана.

– Камеры?

Охранник за спиной управляющего утвердительно кивнул. Толстячок смутился и отступает в сторону, его сменил хмурый Ган. Недавнее занятие, вызвавшее отсутствие парня, выдают мокрые пятна на сером джемпере и влажные волосы. Стоя на месте, его сильно шатает. Выразительные глаза красавицы наблюдают за младшим братом, во взгляде плещется презрение.

– Отвези домой. Пусть отоспится.

Составляющий компанию парню Дэёп молча склонился, выслушав приказ ЙуМи. Поза скрывает напряжение на лице, ведь он знает этот тон, в котором обещание размазывания тонким слоем по татами на обязательных тренировках.

Ган недолго стоит, шатаясь и смаргивая. Затем, ободряюще хлопнув личного охранника по плечу, парень бредёт к неказистой фигуре из тел на полу и занимает место рядом. Теперь в потолок заведения качает четыре холмика.

ЙуМи задумчиво наблюдает за действиями младшего. Презрение в чарующих глазах исчезло.

(Тем временем) «Хонгик Спорт Спа». Сувон.

Выскакиваю из автомобиля, звякнув мелочью сдачи. Водила в край отмороженный! Гнал, как на тот свет, виляя по полосам и вжаривая отсечку мотора. По ночам он так отрывается, что ли? Устроил ралли по пересеченной местности. Почти угробил, собака бешеная!

Напротив встречают распашные двери корейских бань. Толкаю половинки ладонями и въезжаю носом в резной узор на дереве. Закрыто?

– Ксо! – Куда завез, Шумахер недоделанный?!

Гадская дрянь! Оборачиваюсь, а его и след простыл. Вот же, паршивец!

Больна! Дверь открылась наружу, треснув по спине. Отлетев на шаг, я потираю отбитый филей. Молодая парочка замерла в проходе, изучая удивленными взглядами. Они совсем офигели? Смотреть надо, куда дверью колотишь!

– Чогиё… – смутился парень, вытаскивая за собой подружку.

Сердито наблюдаю как они проходят мимо. Глупо, конечно… Иногда двери работают лишь в одну сторону. Похоже, усталость берёт своё, накручивая раздражение и злобу. Явно нужно отдохнуть.

– Спокойствие, – тихо шепчу, – только спокойствие…

Створка двери легко открылась наружу. Внутри светлое помещение и стойка ресепшена. Общий вид, конечно, не пять звёзд, но и не деревенский сарай на отшибе.

– Хванён хамнида! – приветствует сонная девушка у кассы.

(Хванён хамнида [환영 합니다] – Добро пожаловать.)

Не обращаю внимание на стандартный поклон и изучаю прозрачную табличку на стойке. Пишут что-то про ограничение возраста, прейскурант радует строчками местных закорючек… Я без понятия, какой тут диапазон цен! Дорого это или дёшево… Пофиг! Достаю купюру из пачки.

– Один…

Девица удивилась и хлопает глазами. Похоже, толщина «пресса» имеет значение, про возраст она даже не заикнулась. Милашка пробила чек и выдала магнитный ключик. Висюльку болтает на пластике наручного браслета, скрученного интересной пружинкой. Рядом падает банная одежда: коричневые шорты и стеганая куртка с коротким рукавом, свободная футболка красного цвета и пара белых полотенец.

– Комавоё, – поблагодарив, сгребаю вещи и отворачиваюсь.

Чего дальше… Стрелочки на полу подсказывают дорогу в закуток. Стены заполнили небольшие шкафчики. Понятно… Тут нужно снимать обувь.

– А мне в какой… – задумчиво поправляю охапку вещей в руках.

Кручу браслетик, видны цифры: «101». У каждой дверки есть сенсор, с указателем, куда приложить магнитный ключ. Люблю я стрелочки… Без них, хоть вешайся.

– Открывайся! Дурацкая фигня…

Обнимая вещи, прикладываю таблетку браслета. Ноль реакции. Почему не работает?! Твою ж… Местные штучки-дрючки! Заколебали… Дергаю ручку, а она не шевелится. Совсем…

Ещё раз проверяю номер на браслете и шкафчике. Они совпадают! Опять я что-то делаю неправильно… Что за фигня со своенравными дверями? Замечаю синий кружок и закорючки.

– Н-а-м, – читаю палочки. – Ксо… При чём здесь юг?!

(Нам [남] – Мужчина.)

Стопэ, стопэ… «Нам» тут не только «Юг», а ещё «Мужик». Ха! Я шатаю совсем не те шкафчики, стремясь не в ту часть бань! Как хорошо, что замок не открылся. Визгу было бы… Тушке давно пора отдохнуть.

По соседству обнаружился ещё один закуток. Тут стенки из таких же шкафчиков, а вот и мой номерок. Рядом красная наклейка и другая закорючка… Кружок отбрасываем, палочка у нас: «Ё».

(Ё [여] – Женщина.)

– Ну йо-о… моё… – Угу, сюда значит!

Теперь никаких сомнений. Хватит чудить, отбитая башка… Нужный шкафчик открылся сразу. Запихиваю в него старенькие кеды.

Местные сауны делят зоны принятия водных процедур. Девочки отдельно, мальчики на выход… Здесь вам не там! Совсем не японские «конйоку», где отмокают целыми семьями. Поэтому и шкафчики раздельные.

Следующая комната просторнее и дверки на стенах тут побольше. Ищу свой номерок и прохожу мимо пары кореянок в неглиже…

Прикольна… Совсем без одежды… Даже тапки потеряли… Коренастые фигуры… Ну-у… Ни рыба ни мясо… Кривоватые ноги… И размерчик слабо прослеживается… Чего ещё ждать от пригорода и почти деревни!

Удивляют круглые шапки на влажных волосах. Тётки сложили полотенца хитрым образом, накрутив пару узлов возле каждого уха. Напоминает овечек! И выглядит крайне забавно… Даже представить не пытаюсь, как завязать данное приспособление…

Стопэ! Так это… Мне, что ли тоже… Совсем голышом и прямо туда… В народ… Агась… Приехали… Как так-то?! У меня совсем вылетело из головы, что это общественные бани! То есть общие! Купаются тут вместе…

– Офигеть… – сглатываю ком в горле.

Тушка зарделась щеками. Ладошка дрожит, открывая шкафчик. Ладненько… Чего смущаться… Вон, местные стоят и не робеют… Тётки перетёрли тему и ушли. Правда же! Не может быть страшнее, чем выступление перед толпой в универмаге! Что естественно, то не безобразно, ксо…

– Нормаль… – тихо шмыгаю носом.

Укладываю сумку… Перед смертью не надышишься! Стягиваю шмотки, путаясь в горловине футболки. Ну зашибись, че… Остались кольца, пластиковый браслетик на запястье и верные Фарэры. Тёмные стёкла скрыли дикие глаза и плевать на правила здешних бань! Пусть нас взашей выгонят, но родные Фарэры будут на мне. Друзей не предают. Никогда.

Синяк на бедре поражает размерами, но ушиб почти не беспокоит. Красивый натюрморт. Ваще, натюр! И морт. Муэрте? Интересная аналогия… Еле видная сетка шрамов на правом боку давно привычна. Исхудалое тельце и тощие ноги… Ну да… Хвастать перед местными нечем, а значит и стесняться не стоит! Закроюсь полотенцем и вызову лишнее внимание…

– Пог-г-гнали… – стучат зубы.

Закончив храбриться, я вхожу в просторный зал. Агась… Множество посетительниц! Тела разного возраста, весь спектр пропорций и форм, но большинство неказистые и с короткими ногами. Никто не обращает внимания друг на друга, занимаясь своими делами…

Харэ тупить! Справа вижу душевые. Айда туда…

Серый кафель и кусочек мыла на полочке. У стенки пластиковый стульчик, такие есть в японских помывочных. Может, традиция прямиком оттуда? Почем я знаю…

Расположившись сидя, тру волосы мылом. Шампуня не нашлось. В слив потекла грязная вода с зелёными вкраплениями. Похоже, вот-вот и на голове был бы собственный дендрарий. В душе я застряну надолго! Пока тину не соскребу, в ванные путь заказан.

Вокруг женские тела. Любоваться нечем… Сидячее положение скрывает фигуры, руки давно заученными движениями натирают мыльную пену. Некоторые с удовольствием скребут мочалками, отмывая соседей, затем используют специальные тазики и льют воду на головы.

Нормаль… Главное, пусть плещут подальше. Это мы уже проходили. Веселое занятие! В душе. Если обливают в одежде, то забавно не очень… Особенно если формы одна штука, а мокрую носить нельзя и нужно ждать, пока высохнет, стуча зубами и просыхая на стуле рядом. Дурацкие воспоминания! Прочь!

– Агась…

Чистенькая пошла. Всё, харэ башкенцию промывать. Где тут ванные с пузырьками? Отбросив назад короткие волосы, я шагаю вглубь зала и переступаю каменный бортик обширного водоема. Тушка смело погрузилась в бассейн.

– Яд-д-дрён батон, – дрожу, рухнув в холодную воду, – гад-д-дская д-д-дрянь…

Мой выбор оказался не совсем удачным. Прорубь, ледяная! Но здесь меньше всего плавающих… И теперь мне понятно почему… Кому охота морозить задницу… Зато, желание отдохнуть, как рукой сняло.

– Ж-ж-жесть, с-са-адюги, – Всё! Пофиг на близкие контакты! Тушку капитально морозит, в холоде мне дрожать надоело.

Шлёпаю мокрыми ступнями и перебираюсь к более теплому бассейну. Снова удивляют шапочки на соседках. Вблизи смотрится ещё забавнее! Водопой и овечки! Жаль, я так не умею, поэтому держу полотенце на тыковке, сложив несколько раз.

Водоплавающие кореянки с удивлением смотрят в тёмные стёкла, но вопросов не задают. Тут не принято? Вообще, на водных процедурах стараются помалкивать. Тихо здесь… И спокойно…

Ка-а-айф… Горячая вода плавит тушку. Кольца беззвучно клацают о кафельные плитки, ладошки подбрасывают потоки воздушных пузырьков. Веки упали, прикрывая глаза. Мысли исчезли, растворившись в неге, от уютного тепла. Полный расслабон…

Полотенце свалилось и затылок устроился на бортике бассейна. Чувствую, что пора выбираться, иначе выключусь и соскользну, булькнув под воду. Утонуть в корейских банях, будет верхом идиотизма!

– Хах… – слабо улыбаюсь, поднимаясь из бассейна.

Чего ещё тут интересненького? Наблюдаю тётку в светлом халате. Хм… А почему она в одежде? Рядом кушетка с розовым покрытием, там кто-то лежит…

Ясно, понятно! Это работница бань, которая рьяно растирает клиентку длинной мочалкой, похожей на перчатку. Движения резкие и быстрые, руки активно мнут тело на койке.

Да ну, нафиг! Туда я не сунусь. Кольца, Фарэры и следы на тушке вызовут лишние вопросы. Да и страдальческое искривление на лице жертвы внушает стойкие опасения… Почти рыдает, бедняжка, пока с неё «ошкуривают» омертвевшую кожу! Изверги.

– Бр-р-р… – Агась! Красота требует жертв.

Повторив знакомый путь, я возвращаюсь к шкафчику. Влажное полотенце вытерло тушку и присоединилось к использованным в корзине. Заботливо протираю Фарэры, вычищая влагу с внутренней стали дужек.

– Нормаль… – убеждаю себя. – Как оказалось, совсем не страшно.

Нет, сперва голые тела вызывают оторопь и неприязнь, но через некоторое время привыкаешь. А может, крайняя усталость тушки накладывает свой отпечаток. Мне уже как-то пофиг на происходящее рядом.

Натягиваю шорты с футболкой. Стеганая куртка укрывает плечи. Вижу другой проход… Чего у нас там?

Кирпичные стены держат высокую крышу. В одном углу выстроились массажные кресла, рядом стойка с блоками прямоугольных подушек. Есть небольшой магазинчик, торгующий всякой всячиной.

А тут многолюдно! Кто-то смотрит телевизор, некоторые общаются. Самое удивительное, что все устроились на полу… Так и лежат, небольшими группками.

Чуть вдалеке необычные сооружения из прямоугольных блоков. Холмики напоминают «иглу» канадских эскимосов. Похоже, там сауны, но проверять мне лениво. Тушку почти выключает на ходу. В глазах песок. Шлепаю босыми ногами в дальний уголок и устраиваюсь, заняв тонкую циновку на полу с подогревом.

Молодая парочка щебечет рядом. Выглядят как студенты, отдыхающие после бурных выходных. Дальше целая семья медитирует, усевшись в кружок по-турецки. Забавные ребята! Для местных вполне нормально поспать в бане…

Я же, положив голову на одну из мягких подушек, расслабляюсь и мгновенно выключаюсь.

«Чимчильбан»

Тысячу лет назад, корейцы просто купались в реках, в качестве духовного очищения. Потом буддийские монахи придумали парилки с печами на сосновых дровах и куполообразные дома. Произошло разделение по половому признаку: сначала мужчины, вечером женщины. История с чимчильбанами или «обогретыми комнатами» случилась в девяностых годах прошлого века. Тогда объединили буддийские сауны и места для купаний, добавили тёплые полы и развлечения. Коллективно настроенным корейцам дико понравилось! Подобных заведений уже больше тысячи по всей стране.

127

(29 ноября 05:30) Перрон железнодорожного вокзала. Пусан.

Два сотрудника национальной полиции стоят на перроне. На них зимние куртки серого цвета и чёрные брюки, сверху накинуты жёлтые жилеты. Оба в синих кепках с золотыми орлами над козырьками.

Пожилой скрывает похмелье. Подняв меховой воротник, он маячит красным носом. Молодой напарник отсвечивает бодрым румянцем на щеках. Служаки придирчиво осматривают пассажиров, выходящих из вагона.

– Будь проклят этот собачий холод! – ворчит пожилой, ежась под курткой. – Почему на неблагодарную работу отправили именно нас? Чем опять главный недоволен?

– Может, пуджан-ним рассчитывает на нас больше всего? – улыбнулся молодой напарник. – Поручил самый ответственный участок!

– Заботятся о тех, кому доверяют, – хмыкает пожилой. – Не отправляют в холодину ранним утром! Глаза продрал и бегом на вокзал. Преступника ловить! – угрюмо помолчав, он добавил: – Сачон устроил свадьбу на выходных. Хоть и дальний родственник, но праздник затеял с размахом. Пришлось часть зарплаты в конверт молодым отдать. Зато, отметили хорошо! Теперь голова трещит.

(Сачон [사촌] – Кузен.)

Поплотнее укрывшись высоким воротником, пожилой полицейский осматривает состав.

– Надо же, старьё дикое. Думал, такие давно не ходят. Билет в этот вагон?

– Третий с конца, сонбэ. Всё по ориентировке!

– Нет тут подходящих по описанию. Точно говорю, ненавидит нас начальство! Холод собачий, а нам искать непонятно кого.

Сердито ворча, пожилой полицейский опустил взгляд и рассматривает чёрно-белую фотографию на бумажной распечатке. Откуда уставилась одна интересная особа.

– Нет её здесь, сонбэ. Может, ошибка? Сложно в такое поверить. Девчонка же! Ёдонсэн среднюю школу закончила и то на фотографиях старше выглядит.

(Ёдонсэн [여동생] – Родная младшая сестра.)

– Не расслабляйся. Школьницы совсем безумные пошли. С мостов прыгают, самолёты угоняют. Ознакомился с обвинениями? Терроризм! Всё серьёзно.

– Зачем про мост, сонбэ? Девочки сами себя наказали…

– Воспитывать нужно правильно! Айщ, распустили. Теперь младшие не чета прежним. Одни танцульки на уме! Вот в наше время…

– Жаль их семьи, – согласился молодой напарник.

– Крэ… Действительно… Трагедия. Неправильно, уходить в таком возрасте.

Полицейские недолго молчат. Каждый думает о своём, рассматривая пассажиров.

– А обвинение в угоне самолёта? Так не бывает, сонбэ. Опять в столице ошиблись. Наверняка потерлась и семья ищет.

– Нэ? Разрешение на силовое задержание для кого? Рекомендация проявлять осторожность? Требование передачи сотрудникам «НРС» совсем не смущает?

– Ну-у… Слабо верится, сонбэ.

Поток людей иссяк. Пассажиры уходят, стремясь покинуть перрон, обдуваемый всеми ветрами.

– Всё? Неужели упустили? – пожилой нетерпеливо заглядывает в окна вагона. – Спрятаться негде. Мимо пройти не могла! Внимательно смотрел?

– Ие, сонбэ! Может, двойкам на выходах повезло больше?

– Чего радуешься, ХёнСу? – ворчит пожилой.

– Гляньте туда…

Молодой напарник улыбнулся шире и кивнул на семью рядом. Встречающий мужчина крепко обнял пассажирку в скромных одеждах. Розовощекий малец ухватился за ноги родителей, выражение мордашки крайне довольное.

После долгих объятий, женщина немного отстранилась. Быстро мелькают пальцы, что заставляет молодого полицейского хмурить брови и подойти ближе.

– Аньён хасэё, – после приветствия следует представление: – Инспектор Но ХёнСу, полиция Пусана. У вас всё в порядке?

– Аньён хасимникка, – семейная пара низко поклонилась власти.

– Ие, кёнчайгван-ним, – ответил мужчина.

(Кёнчайгван [경찰관] – Офицер полиции.)

– Немного понимаю язык глухонемых, – объясняет ХёнСу. – Видел жесты… Про необычную девушку?

Женщина испуганно смотрит на полицейского и быстро кивает.

– Крэё… – мужчина свёл брови, опуская взгляд. Собравшись с мыслями, он взволнованно продолжает: – На самом деле произошло преступление. Нашу семью обокрали. Но мы не знаем когда это случилось и кому нужно сообщить.

– Вы ещё не составили заявление? – спросил пожилой полицейский. Он закончил осмотр вагона и подтянулся к семейной паре.

– Мы только встретились и безмерно счастливы, что получилось доехать! Даже не знаю, как поступил бы, высади кондуктор семью… Зимой и без денег!

– Это могла быть похожая девушка?

Пожилой полицейский выставил планшет с ориентировкой. Женщина внимательно изучает распечатку. Малец подпрыгивает, желая проявить участие и доказать свою полезность в кругу важных взрослых.

– Ещё и воровка! – ворчит пожилой, отследив выражение узнавания на лице женщины.

– Аджосси! У неё ярко зелёные глаза! Таких классных никогда не видел, – громко заявил пацан.

Ребёнок уверенно кивает. Во взгляде мальчишеский интерес и жадное рассматривание жёлтых рукояток шокеров в поясных кобурах. Пальцы женщины ловко замелькали в воздухе, привлекая внимание.

– Действительно, глаза зелёные… – неуверенно протянул ХёнСу, заново перечитывая ориентировку. – Национальность не указали, но черты восточные. Такое разве бывает?

– А ещё она говорит очень необычно на нашем языке, – робко добавил мальчик.

Люди в форме переглянулись.

– Северная шпионка?! Поэтому «НРС» подключили! – решил ХёнСу, который вдруг всё понял.

– Нужно смотреть в оба, – запальчиво тараторит пожилой, – она наверняка скрылась под составом. Или на крыше?! А может, прыгнула в сугроб? Но снег ещё не выпал… Северокорейские шпионы пролезут в любую щель! Срочно вызываем собак, войска и авиацию!

Мужчина уставился, хлопая глазами. Его отвлекает настойчивый рывок за руку и ловкие жесты спутницы.

– Сонбэ-ним… – выдавил ХёнСу, краснея щеками ещё больше.

– Айщ-щ! – махнул рукой пожилой.

Страдающий похмельем кореец прекратил ломать комедию, так как понял, что шутка не по адресу.

– Девушка отдала свой билет и покинула поезд, – звучит перевод настойчивых жестов.

– На какой станции она вышла? – сварливо уточняет пожилой.

– Недалеко от Сеула, – ответил мужчина, – скажите, мы можем как-то помочь?

– Не стоит вмешиваться в розыск! Очень серьезные обвинения!

Семейная пара обменялась неуверенными взглядами. Снова настойчиво замелькали пальцы.

– Девушка помогла, – кивнул мужчина. – Преступники так не поступают, кёнчайгван-ним.

– Не нам решать! Мы лишь выполняем нашу работу. Пройдемте! Составим заявление. Мы отправим его в Сеул.

(Немного позже) «Хонгик Спорт Спа». Сувон.

Открыв глаза, я прислушиваясь к тушке. Мигрень вернулась, но как-то далеко, напоминает о себе, почти неощутимо и на грани восприятия. Чуда не случилось? Что такое вчера было? По-прежнему ничегошеньки не понимаю…

Осторожно встаю и начинаю привычный комплекс зарядки. После разогрева связок, следует поперечный шпагат и растягивание поясницы. Как же хорошо, когда есть необходимые условия для упражнений. Всего-то и нужно, свободная одежда, да чистый пол…

Выхожу из партера, через быстрый подъем разгибом. При выполнении «кик-ап», кольца звонко шлепнули рядом с ушами, резкий мах прямыми ногами и носки уткнулись в циновку, тушка ровняет осанку.

Глухой звук привлекает внимание молодой парочки, воркующей неподалёку. Целую кольцо указательного и тихо шикаю, призывая соблюдать тишину.

– Ш-ш… – Лучшая защита это нападение!

Улыбаясь мыслям, накидываю стеганную куртку. А не пора ли нам подкрепиться? Взгляд зацепился за витрину у одной из стен. Интересненько…

Обхожу спящие тела и рассматриваю ассортимент магазинчика. Огромное море закусок с газировками не нужны. Старенькие кеды я порадую новыми шнурками! Они их давно заслужили. Тёмные носки с черепами тоже классные.

Особое внимание привлекает набор, состоящий из трех куриных яиц. Очень необычный окрас скорлупы! Есть даже чёрное. За неполный год жизни, завтракать приходилось разными вещами, такого в меню ещё не было.

Долго пытаюсь разобрать название на этикетке… Фигня получается! «Эльван Камень»?… Что за чушь? Корейский хромает на обе ноги и требует пристрелить при первой возможности, чтоб не мучался.

– Аньён, – привлекаю внимание продавщицы. – Носки, шнурки, – тыкаю пальцем, – чусэё…

Заспанная тётка выкладывает требуемое на прилавок. Растягиваю тёмную ткань, шевеля черепами… На мои ступни потянет? Нормаль…

– Что это? – указываю на странный набор в деревянной миске.

– Яйца чимчильбан… – удивилась продавщица.

– А-а-а… – тихо тяну, – зачем?

– Кушать…

– Чинчаё? – На самом деле? Ну дык…

– Девочка, ты откуда?

– Из Сеула…

– Не местная?

– Ания! – Неа…

– Знаешь про эльванский камень?

– Ания…

– Чему вас в школе учат… Это специальный минерал, который используют в саунах. Все знают, что он хорошо влияет на здоровье, когда его нагревают. Этому есть научные доказательства.

– Нэ… – Агась…

– Мы держим яйца несушки в пару сауны. От затраченного времени зависит цвет…

– Хорошо влияет на здоровье?!

– Нэ…

– Дул! Сет! – выкрикиваю суетливо, вспоминая корейские числа.

Беру! Сразу две миски! А может три? Четыре не съесть?! Целебные свойства бесполезными не бывают! Стоит попробовать! Обожрусь тремя… Две хватит.

– Двадцать три? – улыбнулась продавщица. – Девочка, ты не лопнешь?

Показываю знак «V» ладошкой. Тётка качает головой, обращая внимание на широкие кольца. Она выставляет пару мисочек на прилавок.

– Что-то ещё?

– Просто воду! – нетерпеливо киваю.

– Возьми из холодильника.

Абажи… Как платить? Налик в толстовке остался…

– Аджумони! Сейчас! Деньги! Принесу…

Нужно быстро сгонять и достать «пресс»! Темпу! Во-о-от такие яйца! Целебные…

– Девочка! – настойчиво привлекает внимание продавщица.

– Нэ? – Ну чего?! Сейчас всё будет! Стоп, яйца отложить нужно, пока не разобрали…

– Дай руку…

Протягиваю ладошку. Красивые кольца? Да?

– Другую руку, – тяжко вздохнула продавщица.

Тётка достала небольшой приборчик и провела над браслетом с ключом от шкафчика.

– Оплата на выходе, – улыбнулась продавщица. – Поешь хорошо! И родителям скажи, пусть кормят лучше…

– Комавоё, – благодарю, опустив взгляд.

Агась… Глупые метания… Система расчёта прикольная. Вещи остались в шкафчике и оплата происходит на выходе. Довольно удобно. Интересно, а если не хватит денег, то заставят сауны и душевые драить? Хотя нет, вызовут людей в форме…

Пока выбираю из холодильника бутылочку воды, меня отвлекает удивительное зрелище. Парочка крайне довольных корейцев стучат друг друга яйцами по лбу…

Не, не, не! В таких аттракционах, я участвовать отказываюсь! Яйца съем просто так! А если чудодейственных свойств не будет?! Это же ритуал, понимать надо. Не исполнишь правила и всё бессмысленно!

– Ксо-о-о… – жалобно выдыхаю.

Нормаль! Продавщица выставила на прилавок две мисочки. Шесть яиц титановая пластина должна потянуть. Не чужие носы крушить, в самом-то деле! Всего лишь яичная скорлупа. Агась…

Расположившись по-турецки на тёплом полу, худощавая особа сверкает острыми коленками. Над тёмными стёклами нахмурились густые брови, за горестным вздохом следует мотание головой и откинутая назад копна чёрных волос. Блестят кольца, вынимая яйцо из миски.

Хрясь… Пошло первое. Хрясь… Следом второе. На бледном лице страдальческое искривление губ. Хрясь… Хрясь… Хрясь…

Прикрываю глаза. Сижу неподвижно. Смаргиваю слёзы. Гадство! Какой обалдуй придумал дурацкую пытку? Чтоб ему яйца в страшных снах являлись… И по башке стукали! Самая подлянка в том, что у коричневых скорлупа чрезвычайно крепкая. Броня прямо. Один удар их не берёт. Лоб щиплет… Ничего себе, день начинается!

Очищенные светлое и чёрное почти обычные яйца вкрутую, а вот коричневое оказалось резиновым на ощупь. Вкус тоже другой, напоминает жаренные в огне каштаны. Довольно неплохо! Соль в миске делает кушанье ещё более экзотичным.

«В Японии похожим способом готовят «Онсэн Тамаго» или куриные яйца, сваренные в воде горячих источников. С одним отличием, желток и белок жидкие. «Хуёвос Хаминадос» пользуются популярностью в Испании…» – чего реально? Прикольна! Такие «Хаминадос», немного «Хуёвос»…

– Ха-ха… – тихо смеюсь.

Вероятно, в готовке настолько популярного продукта, как куриные яйца, любая культура выдумывает что-то своё. Интересно, много часов их пекли до такого состояния? Ладненько… Заканчиваем трапезу.

Опустошив бутылочку с водой, я аккуратно возвращаю мисочки продавщице, которая довольно кивнула. Традиции соблюдены, очень надеюсь на результат!

Поход к шкафчикам не занял много времени. Сбрасываю банную одежду в корзину и снова посещаю водные процедуры. Утром народу гораздо меньше, что крайне радует. После зарядки контрастный душ, само то! Заодно можно зубы почистить…

Заботливо протерев Фарэры полотенцем, вытираю тощее тельце насухо и отбрасываю пятернями влажную копну. Ка-а-айф! Чистые волосы, по сравнению с грязными, нереальный шик и блеск! Удовольствия, выше крыши.

Чёрные джинсы привлекли внимание. Беспорядочно скинутая одежда встала колом и загрубела. Видны пятна тины в швах, смущают разводы по внутренней поверхности штанин.

Прискорбно. Ещё носить и носить… Интересно, как чудик поживает? Скучает, небось… Далеко не факт! Скорее оттянулся в клубе, тряся сракой. Наклеил себе подружек, а теперь наелся и спит. Наверняка! Совсем новые джинсы угробил…

– Всё! – резко киваю. – Проехали, проехали. Ушла история…

Проверив карманы, выдергиваю потертый ремень. Штаны улетели в корзину. Прачечной в банях нет, да и высохнуть не успеют.

Достаю сменную пару. Небольшая сумка, как песочные часы, отсчитывает время, становясь всё легче. Скоро и вовсе исчезнет… Но это даже хорошо! Налегке и жить веселей… Подбадриваю себя и забираю кеды, выходя к стойке ресепшена.

– Чон ачимиеё, – встречает уже другая, но такая же сонная девушка.

(Чон ачимиеё [좋은 아침이에요] – Доброе утро.)

– Аньён, – выкладываю браслет на стойку.

Милашка считывает информацию с магнитного ключа и пробивает оплату. Недорого получилось! Даже если суммировать ночной чек за посещение. Билет в старый вагон стоил не сильно больше. Классно, когда в карманах звякает налик!

Присев на скамейку, шнурую кеды. На одной из стен карта города. Оцениваю расстояние до вокзала… Нормаль! Распашные двери работают как должно. Ништяк отдохнули!

На улице встречает утренняя прохлада. Автомобильная гарь нос не щиплет, как в Сеуле, но пейзаж более хмурый. Возможно, серость нагнетают потушенные огни наружной рекламы, свисающей на стенах зданий.

Натянув капюшон, укрываю влажные волосы. Ладошки греет тепло карманов. Нарядные шнурки радуют ядовито зелёным цветом и весело стучат кисточками, украшая старенькие кеды. До вокзала всего ничего. Никаких безумных водил…

«Яйца, которыми стучат по лбу»

128

(29 ноября 09:30) Склад «Корея Экспресс». Сеул.

Накинув пропуск на синей ленточке, кореец в сером пальто шагает по вещевому складу. Вокруг светлые колонны, на металлических стойках лежат коробки и деревянные поддоны, прикрытые чёрным пластиком. Ничем не примечательный склад доставки.

Стоящий у полок служащий в серой форме вытянул стойку и приветствует по-военному, прикладывая ладонь к кепке на голове. Кореец в пальто не замедляет походку, слабо махнув рукой.

Грузовая лестница устремилась вниз, звучат громкие шаги по металлической аппарели. Загорелся красный свет детектора объёма в потолке. Массивная дверь легко откатилась на роликах. Боковая панель считала метку пропуска и тихо пискнула.

Сидящий у входа сотрудник привстал из-за стола и поклонился. Его рука что-то поправляет у подмышки, одернув пиджак.

Кореец в пальто не обращает внимания, двигаясь мимо занятых девушек, сидящих в наушниках у терминалов. На экранах карты местности, таблицы анализа, командные строки, звуковые спектры. Чернеют серверные стойки, за прозрачными дверями подмигивают огни сложной электроники. Рядом металлические стеллажи, там картонные папки и самое важное, что нельзя хранить в цифре.

Потолок навис удивительно низко. Прыгни и треснешь макушкой лампы освещения. Но кореец в пальто скакать не думает, он проходит мимо длинного стола, рядом с крупным экраном проектора. Сотрудники в одежде синих оттенков внимательно изучают изображение высокой четкости на стене.

Удалившись глубже в «вещевой склад», кореец в пальто опускает корзинку с картонными стаканами на стол и снимает верхнюю одежду. Кофе протянут молодому напарнику в соседнем кресле. Молча кивнув на благодарный поклон, кореец без пальто уселся перед терминалом. Задумчивый взгляд окинул стену напротив, полностью забитую экранами мониторов, выводящих калейдоскоп внешних данных.

– Как у нас дела МёнХёк?

– Ведём объект, НимХван сонбэ, – докладывает напарник, – ночью случилась накладка.

– Накладка?

– Старые вагоны, там отсутствуют видеокамеры. Объект сошла не доехав до конечной. «Циклоп» подхватил лицевую засветку, просеивая общий видеопоток, на это ушло почти четыре часа… – парень нахмурился, – Сонбэ! Необходимо заставить техотдел нарастить серверные мощности…

– Объект специально путает следы?

– Не думаю, – отрицательно кивнул МёнХёк, – иначе потеряли бы с концами, слишком много времени упустили.

Парень щелкнул клавишами терминала, выводя картинку на всю стену.

– Когда действуют скрытно, так себя не ведут!

Зернистое изображение уличной камеры показывает необычную особу. Тонкие ноги торчат из мешковатой одежды, шагая по узкому бордюру. Руки вытянулись в стороны, удерживая равновесие, в ладошках вафельные печеньки. Одна сладость видна из под капюшона толстовки.

– По словам сменщиков, это ещё цветочки! – усмехнулся МёнХёк.

– Изображение актуальное? – нахмурился НимХван.

Отпивая кофе, парень сосредоточился. Он гораздо моложе напарника и ниже по должности. Поэтому раньше заступил на смену и успел подготовить данные. Теперь необходимо ввести в курс дела старшего.

– Наблюдаю визуально больше часа. Поведение чистого ребёнка. Накупила хлебных карасей и ест на ходу, вышагивая по улице. Иногда замирает, любуясь видами. Словно на экскурсии!

– Почему визуально?

– Распознавание не работает. Причину установить не могу. Может, дело в одежде? Структура походки часто плавает и отметку срывает. Возможно, софт барахлит. Прошлая смена тоже жаловалась.