Текст книги "Ангел (СИ)"

Автор книги: Ла Рок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

– Значит, без изменений, – заявил толстяк и приказывает, пожевав губами: – Полный вайп.

– Вайп? – уточнил НимХван.

– Да! Стереть всё! Данные на серверах, личные терминалы, все бумаги в шредер! – начинает заводиться толстяк. Прикурив сигарету, он размахивает золотой зажигалкой: – Чэнджан! Что непонятно?

– Пуджан-ним, зарисовки в блокноте необходимо показать аналитическому отделу, они довольны интересны и вызывают вопросы… – МёнХёк бодро начал, но быстро скисает под злобным взглядом заплывших глаз.

Толстяк рассматривает молодого парня сквозь сигаретный дым, на широком лице выражение удивления от того, что такая мелочь умеет разговаривать.

– НимХван, теряешь хватку? Совсем распустил своего хубэ! Чем вы тут занимаетесь?! Вы электронные глаза. Вам сказали смотреть в одну сторону, туда и смотрите! Куда сказали не смотреть, не смотрите! Что непонятно?

(Хубэ [후배] – Обращение к менее опытному коллеге по работе или обучению.)

– Но объект действительно представляет интерес, – спокойно настаивает НимХван.

– Так… – толстяк лезет в карман пиджака и хлопает по столу смятую распечатку: – Вот! Виктор Бут! Русский! Торговец оружием и сегодня приехал в Сеул. Всё перенастроить, чтобы следующая смена сразу приступила к слежке за ним!

Толстяк бросил бычок на пол и поднимает к глазам запястье. Дорогие часы матово сверкают вычурным браслетом.

– По старому объекту наблюдения полный вайп! Вернусь через пол часа, чтобы всё было готово!

Злобно пыхтящий толстяк поднялся с кресла и уходит, оставляя после себя неприятный сигаретный запах, который с трудом затягивает вентиляция.

(Тем временем) Причал порта «Инчон».

Тихо плещут волны о сваи набережной. Серый бетон вытянулся вдаль, нависнув над заливом морской воды, свалку усеяли развалы проржавевших труб и рыжего металлолома, белеют корпуса старых лодок, давно пришедших в негодность. Разруху заброшенного причала украшает новейший автомобиль последней модели и его красные стоп сигналы, ярко мигающие в утренних сумерках. Престижный седан мягко покачивает, резко меняя крены подвески.

Кореец в строгом костюме не обращает внимание на странное поведение автомобиля за спиной. Отвернувшись к плеску волн у бортика набережной, он прикурил сигарету и приподнимает ручную видеокамеру. Открылся маленький экранчик, нажатие кнопки запускает видео.

– Начинаем?! Снимаешь? – запись мужского голоса удивляет визгливыми нотками женского сопрано.

Фокус видеокамеры отслеживает парня в чёрной куртке. Немного покачиваясь, худощавая фигура бредёт по помещению, очень похожему на зал ожидания аэропорта. Найдя свободное место, парень рухнул на скамейку, потревожив особу в тёмной толстовке.

– Он же совсем в мясо! – слабо повизгивает динамик. – Чем вы его так?

Несколько нажатий кнопок выводит звук к максимуму. Шум большого скопления людей на видеозаписи заглушает скрипящую подвеску автомобиля за спиной корейца в строгом костюме.

– Веселуха. Однажды на рождество закинулся, так потом чуть штаны через голову не снял! – грубо отвечает голос за кадром. – Ща он ещё глотнет и его ваще развезет.

Парень на экранчике шарит в карманах и достаёт бутылочку с прозрачной жидкостью, затем жадно пьёт. Необычная соседка откинула голову назад, устремив взгляд в потолок. Видна изящная шея в обрамлении чёрных волос, упавших за спинку скамейки. Отвлекаясь на соседа, особа ровняет осанку, разбавив мельканием тёмных очков небольшую картинку.

Несколько брошенных фраз не слышны. Но на маленьком экранчике отчетливо видно, как девчонка падает обратно на скамейку, специально напугав соседа внезапным возвращением.

– Ловко… – хмыкнул кореец в строгом костюме, присматриваясь к действиям на записи. Расчётливо быстрый удар подошвой кеда не укрылся от внимательного взгляда.

– Заснял?! – радостно повизгивает голос за кадром, сопровождая падение парня со скамейки. – Всё заснял?

Кореец в строгом костюме прищурил глаза, спасаясь от едкого сигаретного дыма. Заинтересованный взгляд продолжает наблюдать за уверенным движением высокой фигуры, пока та вышагивает подальше от недавнего соседа, который хмурит брови и собрался двинуться следом за обидчицей.

– Успокойся! – грубо рявкнул голос. – Камера пишет. Ща чеболёнок покажет свою гнилую натуру…

Парень на видеозаписи краснеет лицом и отворачивается от сидящих на скамейках зала ожидания. Худощавая фигура в кожаной куртке прихрамывает на одну ногу, постепенно скрываясь из вида.

– Уходит же! – звучит визгливый комментарий.

– Работаем дальше, – приказал грубый голос. – Пошли за ним. Нужен громкий скандал! А ещё лучше спровоцировать дебош, прямо во время полёта! Ваще улёт будет…

Кореец в строгом костюме останавливает запись и нажимает пару кнопок, вызывая жужжание сервопривода видеокамеры, кассету с магнитной лентой выдвигает наружу. Щелчок пальцев отправил искрящийся бычок в полёт и его разбивает о поверхность реки, мгновенно потушив. Следом булькает видеокамера, расплескав брызги на толстые сваи.

Спрятав кассету, кореец в строгом костюме обернулся к танцующему автомобилю. Нетерпеливый наклон головы и руки в карманах обозначают единственную мысль: «Долго там ещё?».

В престижном седане не торопятся, серый туман, хорошо заметный сквозь прозрачные окна, мешает рассмотреть неспешность происходящего внутри. Но ждущий снаружи знает, что водитель довольно необычен и в нём легко опознать корейца, недавно прилетевшего из Токио самолётом «Корея Эйр».

Толстячок со спутанными руками таращит глаза и с ужасом долбит ногами по педалям. Раскрытый в немом крике рот пробует использовать необычное сопрано, подражая голосу на видеозаписи. Но визгливо выкрикивать уже не выйдет и в опере ему тоже не петь, не даст мутная взвесь, которая заполонила салон из обрезка садового шланга, торчащего в выхлопе автомобиля.

Такому странному водителю составляет компанию ещё более необычный пассажир. Сидящая позади фигура в строгом костюме скрывает глаза за круглыми стёклами, прислонившись чёрной резиной противогаза к белой коже подголовника. Сильная рука обхватила шею водителя мягким, но по-медвежьи уверенным захватом и легко удерживает толстячка на месте.

Синяки в таком деле строго противопоказаны.

(Тем временем) Кабинет вице-президента на шестидесятом этаже «Башни Лоте».

Кабинет не сильно отличается от обычной офисной обстановки рабочего места любого менеджера среднего звена в башне. Вице-президент «Лоте групп» Ли ИнВон человек не привередливый. Зачем ему вся эта мишура, если уважение внушает сам размер личного пространства, обширным видом демонстрируя безраздельное использование одного из самых престижных офисных мест Сеула.

– Всё подтвердилось, – ИнВон обращается к ЙуМи. – Наркотик подмешали специально, его подвели под целенаправленное нападение.

Стройная девушка в спортивном костюме «Адидас» три полоски замерла напротив широкого окна с видом на утренний Сеул. Здесь восход земного светила встречаешь одним из первых.

– Когда мы узнаем заказчика покушения, пусаджан-ним? – тихий голос ЙуМи наполнен угрозой.

– Не скоро. Сейчас необходимо избежать последствий, а не терпеливо распутывать клубок, ведущий к заказчику. Нужно обрубать концы.

– Насколько велики концы, пусаджан-ним?

– Одна частная фирма в Сеуле не следовала указаниям пожарной инспекции, в результате произошло выгорание здания. Некоторые сотрудники… Не справились с бременем взятых на себя обязательств. Обычная история, – грустно улыбнулся ИнВон. – Всё это мелочи, которыми не стоит забивать голову.

– Если решились сделать целью одного из нашей семьи, значит последуют дальнейшие действия, – ЙуМи задумчиво кивнула, дернув пышным хвостом на затылке, – мелкая фирма всего лишь брошенный за ненадобностью инструмент.

– Этого нельзя исключать.

– Девчонка в Пусане может что-то знать, – ЙуМи хмурит брови, высматривая появление края солнца. – Она расскажет, когда ищейки из разведки доставят в Сеул.

– Нет. Принято решение отменить этот приказ.

– Почему?

Красавица отводит взгляд от окна и недовольно рассматривает усталое лицо пожилого корейца в офисном кресле.

– Со свидетелями найден общий язык. Со всеми, кто был на борту авиарейса и имеет большое значение, кроме неё, – ИнВон устало вздыхает и снимает очки, потирая красные глаза. – А теперь вокруг необычной девушки слишком высокий информационный шум. Череда внезапных концертов и последующие скандалы. Свалить вину на настолько неудобную свидетельницу, которая способна заговорить… Которую, возможно, станут слушать… Слишком велик риск.

– Она может что-то знать!

– ЙуМи, сосредоточься на другой задаче! Максимум внимания на подопечном. Возьми его действия под строгий контроль и не допускай впредь подобные выходки!

Сердитый приказ заставил девушку недовольно дёрнуть хвостом волос. Красавица отвернулась к окну, где возникает диск солнца.

– К нападению готовились, – кивнула ЙуМи, – значит Ган не виноват. Целью мог быть любой.

– Парень действовал самостоятельно и не поинтересовался чьим-либо мнением, – возразил ИнВон. – Нападавшие воспользовались возможностью, когда он глупо подставился! – пожилой кореец сверкает круглыми стёклами, возвращая очки на место. – Принято решение ограничить доступ к финансовым потокам. Временная блокировка любых счетов, кроме оклада, который ему начисляют в качестве сотрудника отдела перспективных разработок.

– Так нельзя поступать! Ган семья!

Красавица разозлилась не на шутку и чарующие глаза мечут молнии, прицельно рассматривая отражение хозяина кабинета.

– Таково решение свыше, – спокойно объясняет ИнВон, – ЙуМи, ты же знаешь, подобные действия не в моей власти. Хэджан-ним высказал своё мнение, когда до него дошли новости.

(Хэджан [회장] – Председатель правления.)

– Харабоджи очень недоволен? – мгновенно успокоила гнев ЙуМи.

(Харабоджи [할아버지] – Дедушка.)

– А как ещё хэджан-ним мог себя повести, реагируя на опасность, угрожающую делу всей жизни? – слабо улыбнулся ИнВон. – Можешь таким образом объяснить наказание своему подопечному.

– И всё же… Могу взять силовую группу и вытащить девчонку из Пусана за пару часов, – настаивает ЙуМи.

Красавица отвернулась от яркого диска солнца, зависшего над горизонтом.

– Пустое. О ней уже позаботились…

(Тем временем) Пусан.

Нагулявшись по портовому городу, я возвращаюсь к железнодорожному вокзалу. За время прогулки удалось полюбоваться маломерными яхтами и стоящими на рейде большегрузами, забитыми контейнерами по самые не балуйся. Идея залезть на корабль вполне осуществима… Оставлю, как вариант.

Удачно подвернулся торговец, продающий «пуноппан». Свежие вафли позволили отведать наполнитель из картошки. Начинка так себе, первое место по праву занимает печенька с шоколадом! Без всяких сомнений.

– Жизнь удалась! – улыбаюсь рассвету. Ну почти…

Миновав широкую улицу, сворачиваю в переулок с различным хламом у стен. Судя по внутреннему компасу, тут можно срезать. Как бы мне поезд не пропустить!

Впереди появилась странная парочка из двух азиатов. Один высокий и нескладный в тёмном полупальто, второй ниже и шире в спортивном костюме. На корейцев похожи слабо…

Не по нраву мне слишком внимательные взгляды. Запустив ладошку под толстовку, я отцепляю шокер. Здоровячка вырубаем первым. Он широкоплечий и посильнее, а значит опаснее, но шокера на него хватит. Высокая каланча получит между ног и ему хватит тоже.

«Дурацкие Лёлек и Болек…» – что за?! Очередная невнятная белиберда, всплывшая непонятно откуда.

Голова гудит и серая брусчатка подворотни бьёт в лицо, прилетая навстречу. Копна волос цепляет камни. Шокер вылетел и гремит пластиком.

Их не двое…

(Тем временем) Пусан.

Два разномастных китайца ускоряют шаг, быстро подбегая к телу на брусчатке подворотни.

– У девки башка железная, – гудит широкоплечий, – ещё дёргается.

– Ну так выруби! – приказал бородатый.

Китаец с жидкой бороденкой стоит напротив разномастной парочки. Он прячет за пояс топор, блеснувший остро заточенным лезвием, и одергивает меховой полушубок.

– А может, позабавимся, босс? – пищит нескладный.

– Никаких забав, – хмуро пригрозил бородатый, – спецом обухом бил. Девка раскроила башку о камни набережной и утонула. Чеболи сказали никаких следов, значит никаких следов. Делаем чисто.

– Не повезло тебе, – гудит широкоплечий, присаживаясь на корточки перед лежащим телом и протягивая руку: – Никакого сладенького сегодня-а-а!

Тело на брусчатке дергает копной волос, мгновенно выпрыгнув в полный рост.

– А-а-а! – горном вопит широкоплечий, прижимая крупную ладонь к животу и падая на задницу. – У неё нож! Нож!

Кеды мелькают ядовитыми шнурками и футболят высокому китайцу между ног. Пробивание заставляет сложиться нескладную фигуру, заваливая вниз.

– Я-а-а! Мои яйки! – верещит худой, катаясь по брусчатке и суча ногами.

Тёмные стёкла уставились на бородатого китайца и отметили топор, блестящий лезвием в петле на поясе. Валко развернувшись, девчонка шагает прочь, пытаясь перейти на бег, но длинные ноги часто петляют.

Внезапно улочку преградил капот автомобиля. Резко появившись из бокового ответвления, старый седан с тонированными стёклами и помятым крылом остановился не доезжая бампером до стены. Ревущая двигателем развалюха закрывает возможность побега, оставляя только один путь, назад к бородатому с топором.

А затем стало гораздо хуже. Водитель открыл дверь и выпрыгнул наружу. Парень в джинсе и чёрной жилетке ловко перепрыгивает переднюю часть автомобиля. Спортивная фигура скользнула по капоту и упруго приземлилась на ноги в чёрных мокасинах.

– Змей, выруби её! – приказал бородатый, указывая топором.

Особа в тёмной толстовке пошатнулась и отступает к стене, покрытой белой штукатуркой. Поднятые кулачки блестят сталью колец, но по бледному виску стекает красная капля, остановившись у подбородка.

– Давайте! Сучата! Кому жить надоело?! – звучит хрипло.

Парень в чёрной жилетке упруго переступает ногами и без предупреждения наносит прямой удар подошвой. Мощный выпад в солнечное сплетение вырубит взрослого мужчину, но девчонка удивляет своей прытью, блокируя руками, скрещенными перед собой. Её подводит вес, заставив отлететь назад и больно удариться о стену.

Осыпает белую штукатурку за спиной. Тощее тельце покосилось, клонясь к земле. Но длинные ноги выпрямились и кулачки поднялись снова.

– Иди сюда, руками порву! – слабо хрипят губы, пока необычный глаз сверкает над съехавшими очками.

Змей тоже занял боевую стойку и немного согнул ноги, выставленные локти прикрывают корпус. Парень пружинисто перепрыгивает с пятки на носок и плавно меняет стойки, оценивая противника у стены, который за пару секунд завалил двух опытных напарников, вопящих на земле.

Правая нога парня пружинисто вылетает, целясь в голову. Девчонка снова удивляет, закрываясь рукой и приподнимая локоть к виску. Но Змей не так прост и обманный финт всего лишь намечает удар справа.

Парень выдернул ногу и вновь обретает опору, нанося удар с другой стороны. Вылетевшая ещё более быстрым движением левая нога гудит, рассекая воздух, и срубает тощую фигурку у стены.

Змей развернулся вокруг своей оси, гася излишки сильного удара. Чёрные очки клацают акрилом, скользя по камням подворотни.

– Босс, мне руку до кости порезали! – жалобно скулит широкоплечий, сидящий на заднице. – В больничку нада, кровь так и хлещет!

– Мне яйки, ой мои яйки, – причитает нескладный сосед, перекатываясь с боку на бок.

– Шило! На носочках попрыгай! А ваще, заткните хлебала и в машину быстро! – бесится бородатый, пряча топор под полушубком.

Чёрный мокасин поднялся, собираясь раздавить тёмные стёкла, удачно упавшие рядом.

– Змей! Тащи девку в багажник, – приказывает бородатый. – Уходим, пока нас не срисовали.

Парень отводит ступню от блестящего акрила.

– Достойно держалась… – тихо признал Змей, рассматривая чёрные очки. – Совсем не как ссыкуны на земле.

«Последний концерт»

141

(30 ноября 21:50) Пусан.

– А теперь сингл МиМи «Розовая Вода»! – хрипит радио в салоне автомобиля. – Эта песня ворвалась в японский хит-парад и на всех парах штурмует чарты «Орикон»! Пожелаем удачи нашей соотечественнице из «ЯГ Интертейнмент»!

Динамики в дверях проржавели давно, но старый седан покупался не для прослушивания музыки, колёса нужны для работы. Ещё на колымагу была хорошая скидка и она подошла бедному курьеру.

– Змей, сделай погромче, – пискляво требует Шило. – Люблю Ми-Ми! Япошки ответят нам за аэропорт Ханеда!

Осторожно подкручиваю громкость радио. В последнее время круглая ручка стала вываливаться наружу, а руки поправить никак не дойдут. Крайне достало, что у колымаги постоянно что-то ломается.

– Она же не наша! – гудит Жбан с заднего дивана, баюкая забинтованную руку. – Кореянка, такая же, как девка в багажнике!

– Япошки за всё ответят! – Шило отважно рыпнулся на однорукого напарника, щелкнул разрядом шокера и зло угрожает: – А ты чо, против?!

Нервный выкрик остался без ответа. Дребезжат севшие динамики, пытаясь играть ритмичный блюз мотив и нежный техно-бит с девичьим голосом.

– Розовая вода-а-а, розовая земля-а-а, розовая я-а-а, чмоки-чмоки-и-и! – пискляво голосит Шило, заглушая музыку и постукивая шокером.

– Шило! – рявкнул дядя. – Заткнулся! Концерта нам раньше хватило! Певец хренов. Девка всё отбила, да?

– Босс, между прочим, мне музыкальную школу пришлось… – обидчиво начал Шило и важно заканчивает фразу: – Бросить!

– Угу, – надрывисто ржёт Жбан рядом, – оно и слышно, что пришлось!

– Чего, Жбан, – дядя повернул бородатую голову к широкоплечему напарнику на заднем диване, – лошадиный обезбол уже отпускает?

– Не, босс, – глупо ухмыльнулся Жбан. – Ещё качает. Забористая штучка! Спасибо, босс, что позаботились обо мне!

– Сам о себе позаботился, – недовольно буркнул дядя и громко заявляет: – Из своей доли лечение оплатил. Меньше руками размахивай!

– Иначе тоже укоротят! – пискляво смеётся Шило, намекая на низкий рост соседа.

Широкоплечий Жбан спрятал улыбку и недовольно скривился, рассматривая спинку водительского сидения. Вижу его злобные глаза в зеркало заднего вида. Выражение на широком лице неприятное, а взгляд вызывает настойчивое желание почесать спину между лопатками. Здоровяк плохо воспринял новость про обмельчавшую долю.

– А ты хорош, пацан! – толкает дядя в плечо. – Если бы не ты, ушла бы девка. Больно шустрая оказалась! Ищи её потом…

– Да! Ловко ты её уделал, Змей, – поддакивает Шило и весело спрашивает: – Эт чо, дома этакое выучил?

– Чанцюань, спортивная школа, – тихо напоминаю дяде, который прищурился и смотрит в тёмные стёкла.

(Чанцюань [长拳] – Длинный кулак.)

– Хренов Шаолинь! – злобно ржёт Жбан за спиной.

Широкоплечий смеётся в одиночку и недолго. Похвала старшего и отвратительные голоса его подельников заставляют хмурить брови над тёмными стёклами. Мне уже давно не по нраву происходящее. Старый тренер удар в голову девчушке никогда бы не одобрил. Но тренера уже нет, а рефлексы, вбиваемые годами, остались…

Пытаюсь отвлечься и сжимаю облезлый руль ладонями, рассматривая двухполоску рядом с пляжем Хэундэ. Редкие автомобили светят фарами, двигаясь по встречке. Вдалеке тёмными глыбами нависла тройка недостроенных небоскребов. Поздний вечер, но всё видно замечательно, даже тонировка лобового стекла не доставляет особых проблем. Интересные очки.

Бетонные столбики на обочине и опустевшая береговая полоса обещают скорое прибытие в конечную точку нашего путешествия. Долгая дорога приближает камни набережной. И я в панике.

Всё началось вчера утром. Давно исчезнувший дядя заявился и предложил небольшую подработку. Дальний родственник всегда имел плохую репутацию, но деньги нужны, тем более зимой. И деньги не пахнут. Дядя высказал необходимость в колёсах, потому как у него свободных в Пусане не оказалось. Пришлось соглашаться. Семья есть семья.

– Пацан, очки можешь себе оставить, – великодушно разрешает дядя. – Ха! Ты похож на американца в одном фильме музыкальном. Нам в тюряге крутили. Они там ещё разъезжали на старой полицейской тачке…

– «Братья Блюз»? – внезапно уточняю.

За ярким воспоминанием следует короткое затмение перед глазами. Промелькнувшие в быстром темпе картинки заставляют дернуть рулем, резко смещаясь на соседнюю полосу.

– Э! Осторожнее! За дорогой следи, пацан, – недовольно требует дядя, непроизвольно двинувшись. – И не гони так, не хватало перед легавыми светануть! Хочешь пару жёлто-серых в багажник? Коллекционер!

Хочу! Я мечтаю о целом взводе национальной полиции рядом…

– Прошу прощения, – виновато извиняюсь перед старшим за доставленные неудобства.

И не понимаю какого лешего происходит!

– Как ты, Ганшэн, фильм сейчас назвал? – спросил бородатый китаец справа.

Моргаю ресницами за тёмными стёклами и резко мотаю головой, пытаясь отогнать наваждение прочь.

– Братаны? – снова переспрашивают рядом и тут же отвечают: – Не, фильм по другому назывался… Точно.

Отбросив полу мехового полушубка, дядя поправляет топор за поясом и выравнивает расхлябанную посадку. Волосатая рука тянется в карман штанов: – Вот, купи себе чего хорошего, – ленивый жест швырнул на приборку деньги.

– Спасибо, шушу, – тихо благодарю старшего.

(Шушу [叔叔] – Младший брат отца.)

Узнаю небольшой свёрток из нескольких купюр, упавших среди царапин приборки. Мелочь, найденная в карманах толстовки. Вон и билет на дневной поезд проглядывает. Давно уехал этот поезд…

– Далеко пойдёшь, Ганшэн! – ухмыльнулся дядя жёлтыми зубами. – Держись за дядюшку Чэня и у нас будет всё!

Дядя такой щедрый… Подачки даже на химчистку заднего дивана не хватит, теперь всю грязь самостоятельно отмывать. Широкоплечий Жбан изгваздал кровью тряпичные коврики и часть велюровой обивки, жалобно скуля по дороге к врачу.

Пришлось заехать в китайский квартал и посетить знакомого ветеринара, подрабатывающего на сторону. Тот долго провозился со здоровяком, штопая разодранную в мясо ладонь. Если у девушки и был нож, то очень необычный. Ножа не нашли. Не получилось. Времени на поиски не осталось и мы быстро исчезли с узкой улочки.

Широкоплечий заявил, что его укусили. Бредит! Находясь под действием лошадиного обезболивающего. Зубами такая рана невозможна…

Из багажника уже давно не доносилось звуков. Если раньше были слышны хрипы и тихий стук, то последние пару часов тихо. Дядя и подельники к багажнику не подпускают, а на вопросы отвечают молчанием и странными взглядами. Мне дико не нравится происходящее. Я на такое не подписывался!

Поэтому превышаю скорость, втайне мечтая, чтобы нас остановил дорожный патруль. Всех троих мне не вытянуть. Жбан хоть и однорукий, но по плавной походке заметно, что тоже увлекается чем-то из ударных техник. Шило не выпускает из рук опасный шокер. Дядя… самый страшный из них. Нужно было отказать вчера утром, но мне надоело горбатиться курьером за гроши!

Сначала дядя сказал, что мы всего лишь выследим человека. Наводки часто названивающего мобильника заставили помотаться по городу. Целью наблюдения оказалась необычная девчонка. Крайне ненормальная. Кому ещё придёт в голову ужасная мысль шляться ночью среди «розовых улиц», а затем вяло тащится из подворотни, держась за непутевую подругу? Уж точно не примерным девушкам!

«Наверное, распутная!» – тогда крутились мысли в голове. Сейчас понимаю, что дядя врал. Девушку вели, подбирая наиболее безлюдное место для похищения, но условия никак не сходились. Постоянно кто-то мешал.

Дядя врёт! Думай! Всё стало ясно, когда пришлось осторожно укладывать почти невесомое тельце в багажник. Тощая фигурка весом не больше сорока кило. И бледное лицо измученной школьницы…

Бросив взгляд на корешок билета, я мотаю головой, и пытаюсь сосредоточиться, следя за дорожной разметкой, убегающей под колёса.

Нет. Подачку нужно ценить. Даже такие деньги радостно встретят дома. Зимой они позволят продержаться на рисе большой семье, а ещё будет другая, более прибыльная работа. Дядя обещал…

Бац! Оборачиваюсь на громкий шлепок. Подлокотник заднего дивана сам по себе выпал между удивленными пассажирами, оставив квадратную дырку. Треск раздираемой ткани сопровождает появление круглого раструба из тёмной выемки.

Пуф-ф-ф! Шипит снежно белая струя, выстреливая в салон. Летящий под большим давлением порошок разбивает лобовым стеклом, перекрывая вид на шоссейную дорогу и заполняя воздух белёсой взвесью.

В панике, я бью ногой по тормозу, полностью выжимая акселератор. Ничего не вижу из-за белой пыли! Двигатель ревёт, а резкое ускорение даёт понять, что выжат совсем не тормоз, но я срываю ручник.

– Дхержи! – испуганный крик дяди заглушили суетливые выкрики, орущие с заднего дивана. – Тормози, Змей! – бородатый китаец выдергивает руль на себя.

Вокруг всё переворачивает, наступил миг невесомости. Разный хлам летает в воздухе, колотя по плечам, а мягкий потолок бьёт в голову, хрустя шейными позвонками. Держусь за руль и только чудом остаюсь на месте. Верх заменил собою низ, осыпая разбитым стеклом, но следующий кувырок возвращает потолок обратно.

ТЫ-ДЫХ! Невероятной силы удар бросает лобовое навстречу, смазывая лбом белый порошок. Где-то внизу хрустят ребра, ломаясь о рулевую колонку.

(Тем временем) Набережная пляжа Хэундэ.

Удар! Ещё удар! Крышку багажника покореженного автомобиля выбивает вверх, раскрывая на громко скрипящих петлях. Пара длинных ног свесилась наружу, мелькают звёзды на голени старых кед. За тонкими ногами вывалилась ещё более тонкая рука и туловище в тёмной толстовке. Тощая фигурка падает на проезжую часть. Вторая рука осталась в багажнике и понемногу вытаскивает тело вертикально, позволяя уцепиться скрюченными пальцами за бампер автомобиля.

Выпрямившись на месте, особа в тёмной толстовке покачнулась, опираясь на заднее крыло раздолбанного седана. Тяжело хрипящее дыхание заглушает шипение разбитого радиатора, пока дрожащие пальцы откидывают с лица чёрные волосы. Затем из багажника вывалился красный цилиндр среднего размера, громко клацнув стальным корпусом.

Клац-кхр-кхр… Клац-клац… Особа в тёмной толстовке тащит за собой огнетушитель по асфальту и обходит заднюю часть седана. Скользит дрожащая рука, опираясь на мятую крышу. Колотое стекло шуршит под ногами, сопровождая шарканье старых кед.

– А мне ладошку зашили! – улыбнулся контуженный пассажир, моргая чёрными глазами на снежно-белом лице.

Кланг! Огнетушитель прилетает донышком и сносит челюсть белолицему, улетая вглубь салона.

– Сучонок, – хрипит слабый голос, – поговори мне ещё.

Высокая особа наклонилась к разбитому окну и сосредоточенно высматривает что-то внутри. Внимательный взгляд шарит по салону, засыпанному белым порошком.

– Ур-р-роды… А… Апчхи!

Хриплый комментарий отмечает насколько удобно устроились китайцы на заднем диване. Широкоплечий, поймавший лицом огнетушитель, уткнулся в пах худому соседу, откинувшемуся на спинку. Сладкая парочка отдыхает с огоньком.

Не найдя искомое, особа в тёмной толстовке ковыляет дальше к водительской двери, наваливаясь плечом на помятую жесть. Снова ищущий взгляд осматривает салон. Два размазанных следа порошка и сеточка трещин отмечают куда прилетели головы водителя и бородатого пассажира. Ремнями безопасности китайцы пренебрегли, за что и поплатились.

– Кушайте не обляпайтесь… – слабый хрип почти неслышен.

Чуть ниже, между лобовым стеклом и приборкой искомое. Блестит чёрный акрил. Дрожащая ладошка вылетает, хватаясь за гладкие дужки. Хриплый стон переполняет удовольствие воссоединения.

(Тем временем) Набережная пляжа Хэундэ.

Фарэры занимают законное место. Обязательно нужно протереть стёкла, присыпанные белым порошком, но сейчас нельзя откладывать более увлекательное занятие. Гор-р-раздо!

– Иди сюда, моя прелесть…

Сладострастно хрипя, я запускаю кольца в растрепанную прическу молодого парня. Ловкач, размахивающий ногами. Помаши-ка ими теперь!

– Моих… – Бип! – Друзей… – Бип! – Трогать… – Бип! – Нельзя… – Би-и-ип!

После очередного прилёта лица в погнутый руль, я перевожу тяжёлое дыхание. Мало! Слишком мало! Придирчиво рассматриваю начинающий кровоточить нос.

– Бодрячком! – хрипло ору изо всех сил, тряся безвольную голову.

Неужели? Глаза открыл. Приходит в сознание… Продолжим!

– За… – Бип! – Друзей… – Бип! – Оторву… – БАХ! Выстреливает подушка на руле.

Скольжу плечом по мятой жести, рывок несёт вперёд, а кольца потеряли сцепление с волосами. Навстречу летит гармошка капота и пар развороченного двигателя. Толстовка цепляет остатки дверного зеркала.

Ладошка гасит неуклюжее падение. Фига! Клочья волос застряли между кольцами… Всё ещё крайне мало! Запах бензина, моторного масла и горелых тормозов шибает в нос, придавая бодрости.

Толчок от мятой жести выравнивает на ногах. Отступив на пару шагов от раздолбанной в хлам колымаги, я беру разгон с места и пробиваю в голову на серой подушке.

– Нравится собственный приемчик! – хрипло выкрикиваю пока бьющая нога улетает дальше в окно, застревая внутри, а опорная подогнулась, заваливая спиной на асфальт.

– Ха-ха-ха! – надрывный смех рвется наружу, мешая дышать.

Капсулу обезболивающего зубы разгрызли минут за десять до атаки огнетушителя, обернув тушку ватой. Сейчас давление вышло на максимум и сердце бухает в ушах, гоня любые мысли прочь. Кто-то выталкивает ногу из окна, позволив приподняться на локтях и развернуться, опираясь спиной на мятую дверь. Напротив качает вид из бетонных столбиков на обочине шоссейной дороги, асфальт уходит дугой к тройке небоскрёбов.

Нужно срочно отдышаться, но горло хрипит, пытаясь заглотнуть слишком много воздуха. Только не приступ! Только не сейчас! Паника заставила подтянуть коленки и обхватить ноги руками. Мой небольшой мирок… Всё будет…

– Просто дыши, – донеслось сверху. – Вдох-выдох. Спокойно. Вдох-выдох. Ярость уйдёт.

Последовав совету, я закрываю глаза. Сипло хрипит резкое дыхание. Чужая рука мягко шевелит спутанные волосы. Прыгающее сердце понемногу замедляет бешеный ход. Меня никогда не гладили по голове… Приятно.

– Как зовут? – кашляет парень. – Меня Чэнь Ганшэн.

– Ангел, – хрипло отвечаю.

– Один-один? – усмехнулся Ганшэн.

– Сука ты, – тихо огрызаюсь, приподнимая голову. – Бил из слепой зоны, как последний трус.

– Слепой зоны? – уточняет Ганшэн и кашляет.

– Из неё самой, иначе все бы там остались!

– Думаешь?

– Знаю!

– У тебя не слишком высокое самомнение?

– По-другому никак…

Ладненько. Кризис, похоже, миновал. Хватит залеживаться, общаясь с необычным бандюком… Встали, побежали! Ладошка толкает в помятое крыло и я поднимаюсь на ноги.

– Рад, что ты живая, – вдруг заявил Ганшэн.

– А то! – слабо фыркнув, озвучиваю здравую мысль: – Почему напали?

– Без понятия. Заказ богачей из Сеула. Меня всего лишь водителем припахали, – криво улыбнулся Ганшэн, – ничего личного, просто бизнес.