Ангел (СИ)

Текст добавлен: 1 июля 2025, 18:35

Текст книги "Ангел (СИ)"

Автор книги: Ла Рок

Жанр:

Мистика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 30 страниц)

Хозяйственный жест распахнул ещё одну дверь, ведущую в более просторный кабинет. Захожу следом и сразу вижу полку с выставкой сверкающих наград, разбавленных грамотами признания многочисленных достижений. Чуть дальше расположилась уютная зона отдыха в виде диванчиков, вокруг журнального столика. Впереди крупный офисный стол и обстановка рабочего места начальника средней руки.

– Присаживайся, – Хитман уселся во главе и указал на одно из пустующих кресел напротив.

Прекращаю вертеть головой и усаживаюсь на тряпичную подушку. Бизнесмен напротив внимательно уставился, что-то звучно клацает по дереву… Смотрю вниз и вижу скакалку. Недавний подарок выпал из кармана толстовки, улетев на пол.

Ёксель-моксель! Склонившись, я подхватываю спорт инвентарь. Засовывать «подарочек» обратно глупо, дурацкие ручки не помещаются и постоянно мешаются. Поэтому не нахожу ничего лучшего, как шмякнуть пластиком по поверхности офисного стола, выставив скакалку перед собой.

– Это что, – недоумевает Хитман, моргнув глазами, – зачем тебе хлыст?

Воспитывать буду! Агась… Глаза за круглыми очками уставились на девайсину. Возможно, плотный кореец даже поежился. Забавно, в свернутом виде скакалка действительно похожа на хлыст или плеть.

– Дурацкий подарок, – грустно вздыхаю, – или глупая шутка…

Прикол одного слишком мозговитого индивидуума! Ну, чудик, я ему ещё припомню…

– Интересное средство самообороны…

Предположение хозяина кабинета отвлекает от разглядывания избитого пластика.

– Не выкидывать же, – нервно вздыхаю, – подарок, столь дурацкий.

– Знаешь… У нас очень безопасная страна…

– Угу… В курсе… – Шишку на затылке почти не чувствую.

Плотный кореец некоторое время молчит. Видимо решив, что скакалка угрозы не представляет, владелец кабинета прочистил горло.

– У тебя знакомый типаж, – сказал Хитман и внимательно смотрит: – Раньше где-то выступала или показывали по телевизору?

– Не думаю, что меня показывали по телевизору.

В газетах встречу со знаменитым на всю Корею пианистом изобразили довольно красочно. Очень надеюсь, возможный работодатель вспомнил не этот небольшой эпизод срыва контроля.

– И всё же, – предлагает Хитман, – может, пора снять солнечные очки? Светило давно скрылось за горизонтом.

– У меня чувствительные глаза, – вяло отнекиваюсь.

– Хорошо, – сказал Хитман, – давай познакомимся заново. Меня зовут Пан СиХёк и под моим началом работает «ХИТ Интертейнмент». Наше предприятие небольшое, но мы с надеждой смотрим в будущее. У нас для этого есть всё необходимое: звуковая студия, лейбл звукозаписи и агентство по обучению молодых талантов. Единственное, чего нам не хватает, это композиторов и песен, – хозяин кабинета улыбнулся, – но хороших песен всегда и всем мало.

– А как же «Помятая Креветка»? – вежливо интересуюсь.

– Старое семейное предприятие, – ответил Хитман и выжидающе уставился: – Поэтому можешь обращаться ко мне саджан-ним. Надеюсь, нет претензий?

Господин директор… Ну-ну. Догадка про диверсификацию семейного дела оказалась верной. Если музыкальное агентство не вытянет баланс и будет работать себе в убыток, всегда можно рассчитывать на забегаловку внизу, способную прокормить в неудачный период. Голодными местные обитатели в любом случае не останутся. Хорошо устроились. Уважаю.

– Итак, представься, – предлагает Хитман.

– Тао Ангел, здесь проездом из Японии, – мило улыбаюсь во внимательные глаза.

– Ниппон? – заинтересовался Хитман, легко перейдя на язык Страны восходящего солнца: – Твоё идеальное произношение больше соответствует штатам.

– У меня японское гражданство, – продолжаю гнуть свою линию на простом английском, не поддавшись на уловку.

– Что делает столь молодая жительница архипелага в поздний час одна? – Хитман бросил взгляд на стену кабинета, где висят круглые часы в вычурном корпусе и понятливо улыбнулся: – Встреча с молодым человеком? Твои родители не против?

– Сложно быть против, – задумчиво фыркаю, – если не существуешь в данном мире.

– Соболезную, – кивнул Хитман.

– Не стоит… Мы мало общались.

Очередное преувеличение. На самом деле, я совсем не знаю старших Тао. Сложно о чём-то узнавать, в одиночестве учась жить заново, после года коматозного состояния и полной амнезии. Сказочные существа под названием «Родители» жили когда-то, а потом их не стало, пока тушка мирно отдыхала в больнице. Исчезли, как динозавры. Поэтому и горевать не о чем! Осталась лишь зависть к более везучим, но это нормаль…

– Даже если ты приехала из Японии, у тебя должен быть официальный опекун, решающий правовые вопросы, – заметил Хитман. – Для нашего дальнейшего разговора, необходимо поставить его в известность.

– Нет такой необходимости, – легко напоминаю, – меня всего лишь интересует оплачиваемая подработка на короткий срок.

– Согласие опекуна это обязательное условие, – Хитман уверенно кивнул, – любую официальную работу в нашей стране необходимо согласовать с опекой. Не говоря уже об оформлении документов о приёме на работу иностранных граждан и решения остальных юридических вопросов. Об этом даже упоминать рано, не получив согласие официального опекуна, представляющего интересы подростка. Ты же несовершеннолетняя, Ангел.

Етить… И чего? Мне теперь положить зубы на полку и не есть. И нигде не жить? Недовольно фыркаю носом и тяжко вздыхаю. Ладненько, поехали.

– В качестве опекуна Тао Ангел выступает частный детский дом «Кинцуги», – сухо заявляю.

Сжав ручки скакалки, я смотрю на кольца. Необычное название: «Кинцуги». Агась…

– Хорошо, – Хитман достал мобильник из кармана пиджака, – как связаться с представительством детского дома «Кинцуги»?

– Нет такой необходимости…

– Ангел, пойми происходящее, – настаивает Хитман, – ночью у меня сидит несовершеннолетний подросток и упрямо заявляет, что может уладить юридические вопросы без присутствия старших, – недовольно кашлянул хозяин кабинета, – во взрослом мире таким образом дела не решают.

– Хорошо, – отвечаю, копируя интонацию Хитмана, – официальным представителем детского дома «Кинцуги» является Тао саджан-ним. Глава и единственный работник данной организации.

– Отлично, Ангел, – поощряет Хитман, словно уговаривает маленького ребёнка, – как мне связаться с Тао саджан-ним?

Хорошо хоть «детка» или «малыш» не добавил и сюсюкать не стал. Зашибись, была бы укатайка.

– Нет такой необходимости. Тао саджан-ним уже здесь.

Кореец напротив сузил глаза за круглыми очками и задумался. Не мешаю мыслительному процессу возможного работодателя и распутываю резинку скакалки, звонко щёлкнув по столу. Вот нафига она сдалась! И выкинуть фиговину жалко. Похоже, меня гложет привязанность к ненужному подарку. Дожили, едрить! Самый первый презент в жизни оказался подобной чушью… Снова нервно щёлкаю по столу. Резкий звук заставил задумчивого корейца отодвинуться подальше и оценивающе хмыкнуть.

– К тебе тоже нужно обращаться саджан-ним, – скупо уточнил Хитман, откинувшись на спинку кресла.

– Было бы неплохо…

– Ты глава детского дома «Кинцуги», – недоверчиво добавил хозяин кабинета и настойчиво спрашивает: – Позволь узнать, как такое вообще возможно?

Сматываю непослушную резинку скакалки и грустно вздыхаю. Набрав побольше воздуха, я начинаю долгое объяснение.

– В Японии, те кто моложе двадцати лет являются несовершеннолетними и не имеют возможности совершать юридические акты независимо, как и в других странах, – согласно улыбаюсь во внимательные глаза. – В то же время, для наследования возрастного ограничения нет. Частный детский дом перешёл во владение по наследству, – деловито поясняю, – в дальнейшем гражданский кодекс говорит о том, что юридический акт основания организации или вступления в права владения организацией лица, не достигшего совершеннолетия, остаются действительными, если не отозваны его легальными представителями. Во время наследования таковых не нашлось, – ухмыляюсь ещё шире. – Так называемую свободу выбора религии или зачисления в религиозную организацию для любых возрастов можно трактовать по разному…

– Хочешь сказать, что тебе достался в наследство детский дом, – задумчиво упрощает Хитман, – в котором ты назначила саму себя главой?

– Верно, как единственный член правления и представитель семьи Тао, – довольно улыбаюсь, – а принять в качестве воспитанника сиротинушку Ангел, для частного детского дома с многолетней историей, сложности не составило.

– Значит опекуном Тао Ангел…

– Является Тао Ангел саджан-ним.

Спокойно закончив, вместо недоверчиво замолчавшего Хитмана, я вздёргиваю подбородок, выпрямив осанку.

– Приятно с вами познакомиться.

– И ювенильный надзор допустил подобный казус, – удивился Хитман.

– В Японии ребёнок считается главным «сокровищем нации», – нервно раздергиваю губы кривоватой улыбкой, – поэтому занимаясь решением вопросов, об устройстве подростка, оставшегося без опеки, предпочтение отдается именно детскому дому, – тихо фыркаю, – ну а для организации, утверждённой губернатором префектуры, местные власти и Семейные Суды легко идут навстречу, лишь бы избавить себя от головной боли, связанной с заботой о лучших интересах «сокровища нации».

– Действительно, – уставился Хитман, – сколько тебе лет? Впервые слышу подобное, да ещё от подростка!

Невозмутимо пожимаю плечами и ехидно улыбаюсь во внимательные глаза.

– Сначала ведёшь себя, как несмышленое дитя, – обласкал Хитман, – а потом выносишь мозг юридическими ухищрениями!

– Иногда вещи не то, чем кажутся, – недовольно смотрю на скакалку, сжатую в ладошках, и зло добавляю: – Совсем не то, чем казалось!

– И всё-таки, – не сдался Хитман, – откуда такие обширные знания юридических аспектов японского законодательства?

– Жизнь заставила, – нехотя отвечаю, – у меня очень хорошая память, изучение правовых норм не отняло много времени.

– Понимаешь, что мы проверим всё сказанное? – предупреждает Хитман.

Генеральный директор грозно давит взглядом, пробуя гнуть непоколебимую уверенность. Не на тех напал.

– Проверяйте, – равнодушно пожимаю плечами.

– Если настолько хорошо разбираешься в вопросах гражданского права, – строго заметил Хитман, – что тебе известно про основы ведения музыкального бизнеса?

– Меня не интересовали данные вопросы, – холодно признаю, – необходимости не возникло, а юриспруденция та ещё скука смертная.

– Ха, – довольно согласился Хитман и невозмутимо уточнил: – То есть правовое сопровождение музыкальных произведений и юридический этикет в среде развлечений мало знакомы?

– До сих пор данные вопросы меня интересовали слабо.

– Так и хорошо, – пробормотал Хитман, – боюсь даже представить, чего бы себе надумала…

Я всё слышу! Но обижаться не буду. Шмыгаю носом и поправляю влажный капюшон за спиной. Когда уже просохнет? Надоело.

– Тебя интересует коммерческое использование произведений, – в лоб спрашивает Хитман, – или музыка лишь мимолетное увлечение?

– Меня интересует сцена. Выступления на публику.

Довольный кореец напротив важно кивнул головой.

– Всех интересует сцена, – заявил Хитман. – Прозвучавшие песни единственные в репертуаре?

– Нет.

– Чем владеешь, кроме гитары?

– Духовые инструменты мне не даются, – злобно отвечаю, – у меня с ними вражда. Остальное, по обстоятельствам.

– Впервые такое слышу, – хмыкнул Хитман.

Равнодушно пожимаю плечами в ответ. Даже на дурацкой скакалке можно исполнить что-то музыкальное.

– Наши дальнейшие действия, Ангел-сси… – задумчиво протянул Хитман и снова посмотрел на часы.

– Я ищу подработку, СиХёк-сси, – вежливо напоминаю.

– Думаю, нам стоит встретиться в рабочее время и обсудить всё более подробно, – решил Хитман и предлагает: – Вызвать такси до гостиницы?

– На данный момент у меня небольшие сложности выбора места постоянного пребывания…

Внимательный взгляд напротив отслеживает неловкую улыбку.

– Решаемо…

«Кинцуги»

Искусство реставрации, философия которого заключается прежде всего в том, что поломки и трещины неотъемлемы от истории объекта, поэтому не заслуживают забвения и маскировки.

154

(2 декабря 00:44) Престижный микроавтобус. Сеул.

«Не понимаю… Настолько сложно и одновременно так легко… – размышляет Ган. – Почему она не может вести себя, как нормальная девчонка? Соответствовать возрасту и положению. Сначала загнет безумными фразочками, а потом обижается, словно маленький ребёнок! И наивными обидами так походит на младшую…»

Парень откинулся на мягком кресле в салоне микроавтобуса. Процессия из пары автомобилей мчит по свободным улицам Сеула, стремясь в сторону гигантской башни.

"Зато, она рада меня видеть! Мы радовались вместе, несмотря на подарок, который не понравился. Ну да… Глупый символ. До совершеннолетия далеко, всего лишь очередной день рождения, а не первый дол, который принято отмечать на широкую ногу! – недовольно вздохнул Ган. – И уж точно не Хвангап!"

(Хвангап [환갑] – Обязательное празднование шестидесятилетия.)

– Ещё непонятный Пак ЧэСан нарисовался, – злобно ворчит Ган, – что за жирный хрен с моста?!

Сидящий рядом с водителем личный охранник навострил уши и напрягся.

– Дэёп, одолжи мобильник позвонить, – обратился Ган к внимательному охраннику.

– Ган-ним, забыли телефон на месте? – уточнил Дэёп.

Личный охранник протягивает строгий корпус защищенного аппарата.

– Нет, пришлось одолжить, – хмыкнул Ган и недовольно ворчит: – Иначе маниакальную бешеную с импульсивным характером придётся искать по всей стране…

"Почему так обидно потрясло произошедшее с кредиткой? До сих пор неприятно… – Ган задумчиво изучает экран телефона. – Неужели мне стало неудобно под насмешливым взглядом дерзкой девчонки, смотрящей изумрудным глазом с пляской озорных огоньков над чёрными очками!"

– Стоит звонить или обождать… – неуверенно протянул Ган и нахмурился.

"Семейное наказание вполне ожидаемо… А временную блокировку доступа к банковским счетам нужно было просчитать заранее! – злится Ган. – Почему обидно больно? Выставил себя таким идиотом…"

– Дэёп, узнай про местного, – распорядился Ган. – Зовут Пак ЧэСан… Подросток… Возраст старшей школы, живёт в Сеуле, возможно поблизости от моста Мапо.

– Сделаем, – заверил Дэёп.

"Позвоню!" – решился Ган.

Парень быстро отстучал номер телефона по памяти, воспользовавшись кнопочным набором.

– Аньён, нуна… Думаю, нам нужно серьёзно поговорить.

(Тем временем) Седан новой модели.

Немного пухлый Пак ЧэСан составляет компанию своему брату в автомобиле, который движется по ночной улице. Старший бросает удивлённые взгляды на необычно уверенного младшего, парень уселся на пассажирское рядом, вместо заднего дивана.

– У тебя точно всё в порядке? – уже не первый раз уточняет старший.

– Хён, всё отлично, – улыбнулся ЧэСан.

– Скандал, который устроил дома…

– Принесу извинения. По всем правилам.

– Не узнаю тебя.

– Меня изменило свидание с девушкой.

– Хо, свидание! – радостно воскликнул старший. – Как зовут? Одноклассница?

– Не знаю…

– Даже не узнал имени? – удивился старший.

– Это не объяснить… Она такая… Выглядит моложе, но говорит… Правильно… – не может найти слов ЧэСан, уставившись расширенными глазами на набегающую разметку дороги: – У меня теперь появилась цель, хён.

– Какая же?

– Изменюсь, встречу снова.

– ЧэСан-а, как найдешь, если даже не знаешь имени, – напомнил старший. – Это не секта? Очень надеюсь! В последнее время только о них и говорят. Там опасные люди.

– Нет, она одна и такая же как я.

– Такая же как ты, – улыбнулся старший, – это как?

– Сложно объяснить, хён, – вздохнул ЧэСан, – это нужно слышать!

(Тем временем) Красная палатка.

Чон ЮнСон покачнулся на ящике из под бутылок, к седым вискам добавился красный нос. Старший инспектор следит, как изящная ладошка наливает прозрачный напиток в стаканчик.

– Пра-а-авда… Как на-а-аша стра-а-ана! Сонбэ-ни… Ик, – икнула Ли ЫнХи.

Розовощекая девушка прикрыла рот ладошкой.

– ЫнХи… Меня только это и останавливает, – усмехнулся ЮнСон.

Два инспектора чокнулись рюмками. Пожилой кореец проглотил жгучий напиток залпом, девушка стеснительно отвернулась и выпила, прикрываясь ладошкой.

(Тем временем) Выпуск новостей телеканала «БиБиСи».

– Дорогие зрители! Сегодня мы ведём необычный репортаж из маленькой африканской деревни, – вещает в микрофон блондинка, по летнему одетая в светлую блузку с коротким рукавом, – и вы не должны пропустить эти удивительные кадры! Посмотрите, насколько загадочное явление взбудоражило местных жителей, впервые увидевших падающий снег.

Европейскую корреспондентку сменила группа темнокожих детей в накидках красного цвета. Худосочные фигурки восторженно кружатся в танце, среди белоснежных снежинок, падающих на пустынную землю, растрескавшуюся от жара дневного солнца.

– Согласно старожилам, невероятное зрелище произошло впервые в истории посёлка, изрядно удивив многих синоптиков, – звучит закадровый голос, – самое поразительное, что явление иллюзорно быстро прошедшего снегопада будоражит не только небольшую африканскую деревню, но и весь мир!

(Тем временем) Кафе «Канцона». Пусан.

Джорджио выключает свет. Посетители разошлись и итальянец закрывает небольшое заведение. На улице встречает прохладный ветер. Застегнув куртку на молнию, курчавый мужчина обернулся и осматривает вход. Скоро праздники, стоит украсить вывеску и закупить лампочки для гирлянд.

– У неё наступило мягкое лето, – напевает Джорджио, – которого здесь еще нет.

Итальянец спешит к стальному коню. Харлей склонился на ленте кирпичной дорожки и призывно блестит хромом в сторону выезда.

(Тем временем) Небольшой частный дом. Мокпхо.

Очередная серия дорамы закончилась и девушка уснула на диванчике. Женщина рядом поправляет клетчатый плед, укутывая хрупкие плечики. С коленок спящей соскользнула книжка: «Самоучитель немецкого».

– Юри-я, – тихонько гладит по вихрастой макушке женщина, – пойдём спать… Завтра новый день.

– Ещё пять минуточек, омма… – улыбается Юри, прижимаясь к матери.

(Тем временем) Сеть.

» Видали автограф?

» Какой?

» На Волне парень выложил!

» Ему ЧонСа на телефоне расписалась! Прикинь.

» ЧонСа раздаёт автографы?

» Где?!

» Выскочка.

» Это не она…

» Хочешь тоже намалюю?

» Чем докажешь?

» Остальные фото смотри! Потом бред пиши!

» Точно, она!

» Омо! В комментариях уже торгуются.

» Парню нереальные суммы предлагают!

» А смысл? Будут ещё автографы! ЧонСа никуда не денется!

» Пока это единственный.

» Прикинь, сколько будет стоить…

(Тем временем) Храм в горах.

Старший брат сидит во главе стола. Ему очень много лет. Голова полностью седая, но крепкие зубы легко разрывают сырое мясо лосося. Жирные пальцы устремились к столу, хватая следующий кусок. Движения у поджарой фигуры в национальном халате необычные. Белёсые глаза смотрят прямо, пожилой кореец слеп, но легко взял искомое.

Средний брат сидит по правую руку от старшего. Хозяин храма полностью лыс, оранжевая хламида скрывает фигуру. Стукнулись бусы на шее, пока ладонь уверенным жестом подносит пиалу с чаем ко рту. Монах тоже смотрит прямо…

Раскрылась высокая дверь и в помещение входит младший брат. Пожилой кореец в строгом костюме опустился на подушки слева от старшего. Он достал коробочку и вынимает линзы, склонив голову с прямым пробором. Круглые стекляшки легли на гелиевые подкладки, третья пара белёсых глаз уставилась вдаль.

– Как дела на семейном предприятии?

– Лучше всех.

– Нувориши избежали позора.

– Ничего не решено. Всегда есть возможности.

– Торгаши набирают силу…

– Они не представляют угрозы.

– Пока…

– У чудовища с ними связь?

– Случайность.

– Такие случайности подозрительны…

– Чудовище использует Голос!

– Рождённая управлять, это у нас в крови.