![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ayrin-grafinya-iz-bezdny-si-373691.jpg)
Текст книги "Айрин, графиня из Бездны (СИ)"
Автор книги: Izzi Genius
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)
– И что тебе нужно, чтобы принести эту слизь?
– У меня есть костюм, оружие и инструмент – вслух принялась перечислять Айрин – Значит, мне нужны лишь банки, чтобы собрать слизь. А еще хлеб – спохватилась Аури – На него нужно будет выманивать скрабов. И ужин – я его съем сейчас, потому что поздно вернусь.
Голод сделал из девочки превосходную актрису. Наргиз с подозрением поглядела на внучку, но та невинно смотрела ей прямо в глаза. Ворча, старуха выделила требуемое. Поев, Аури собрала всё необходимое, тщательно обмотала копье шкурами и отправилась к знакомому входу в канализацию. Весь хлеб она съела по дороге, и к куполу подошла, ощущая приятную сытость в желудке.
В зале из красного камня было темно, но не так, как ожидала Айрин. Кто-то из обитателей зажег свечу, кое-где в стены были вставлены факелы. В смутном свете все фигуры казались тёмными тенями, и Айрин, соблюдая осторожность, аккуратно дошла до дальнего прохода. Уже по знакомому пути они добралась до решетки и, используя копье как рычаг, выломала прутья и просунулась между ними. Там она переоделась в костюм, затолкала уличную одежду в сумку и уверенно зашагала вглубь тоннелей. Первый обитатель встретил её через несколько шагов. Одна стена была покрыта наростами из ороговевшей плоти. Если приглядеться, то можно было увидеть, как из этих наростов прорастают прозрачные нити. Едва Айрин вступила в тоннель, нити поднялись, словно потянулись к ней. Айрин обошла это место, не приближаясь к наростам. Это был «ползучий след» и часто встречался в Змеевых Пастях. Стоило коснуться нитей, как из наростов выстреливали клейкие языки, и притягивали жертву вплотную, чтобы медленно переваривать. Один язык был слаб и неопасен, но их выстреливало до десятка на каждый метр поверхности, и отбиться от них было непросто.
Дальше она увидела зелёную пыль, покрывавшую пол. Затем отметила едва видимые полосы из черной жижи, по бокам которых оставались четкие отпечатки четырехпалых лап. Всё это были старые знакомцы. И все они были опасны. А ещё на стенах то и дело мелькали отметки ауры. По давней привычке Айрин попробовала найти какую-то связь, но быстро бросила.
Нужное место Айрин нашла спустя десять минут. В одной из комнат, где сходились несколько туннелей, на полу вдоль стены собиралась жижа. В ней-то и копошились личинки. Здесь они были гораздо жирнее и в больших количествах, чем в Пастях.
Скрабы, отложив яйца, мигрируют в другие места, не заботясь о судьбе потомства. Поэтому главное в поиске личинок скрабов – не наткнуться на стаю скрабов. Айрин повезло, в тоннелях не было ни малейших следов стаи, и, обрадовавшись удаче, она потеряла бдительность. Быстрым шагом пересекая комнату, Айрин не заметила липкие узкие полосы на полу и почувствовала опасность, лишь когда в одном из тоннелей заколебался воздух. Подняв голову, она увидела «кентербрийского наездника». Черная тварь, поворачивая бронированную голову с жвалами, вышла из прохода в пяти метрах от девочки. Гибкое тело на четырех суставчатых ногах оканчивалось мощным хвостом. С ног стекала та самая слизь, оставляющая паутину дорожек. Туловище твари высотой в два метра защищал панцирь из хитина, а две метровые клешни заменяли лапы и свободно вращались во все стороны. Отец рассказывал, что победить «наездника» непросто.
Айрин бросилась бежать. Она мчалась из всех сил, в панике ударяясь об стены на поворотах. «Наездник», звонко стуча лапами по каменному полу, гнался за нею. Где-то в пути Айрин свернула не туда, и тоннель внезапно вывел её в огромный резервуар, похожий на перевернутый купол. Разогнавшаяся Айрин едва удержалась на ногах, сбегая по пологому склону. Почти у самого низа она прыгнула на другую сторону и развернулась. Слабый свет из далеких потолочных ламп тускло освещал помещение. Тварь, бежавшая следом, не тратила время зря. Она прыгнула на Айрин, едва показавшись из прохода. Айрин отпрянула в сторону. Удар – удар – удар! Тварь, разъяренная промахом и тремя укусами, развернулась и бросилась вперед, на девушку. И снова Аури отпрыгнула в сторону. Удар – удар! Тварь замерла на месте, разглядывая жертву, потом начала обходить ее слева. Девушка переступила на правую сторону. «Наездник» взмахнул хвостом и тут же атаковал в третий раз. Айрин спасло лишь то, что она была выше твари. Оттолкнувшись что есть силы, она прыгнула навстречу и выше, перелетела «наездника» и приземлилась позади, на дне резервуара. «Наездник» замер, не понимая, куда делась жертва, и Айрин, вложив все силы, рубанула сзади по телу чудовища.
Панцирь треснул и отвалился кусками, обнажив темно-красную плоть. Тварь развернулась и бросилась вперед, Айрин шагнула ей навстречу и ударила копьем в грудь. Наконечник пробил грудину и глубоко вошел в тело. «Наездник» завизжал и замахал клешнями, пытаясь достать Айрин. Та уклонялась, удерживая копье, и не увидела, как тварь взмахнула хвостом. На ноги словно рухнуло бревно, девочка отлетела в сторону и ударилась от пол так, что вышибло дыхание. Не в силах приподняться, она лежала на спине и пыталась вздохнуть. «Наездник» извивался в нескольких шагах от неё, пытаясь передними клешнями вытащить копье. Во все стороны летели кровь и жижа со дна резервуара. Все это длилось секунды, после которых тварь замерла и безжизненной тушей упала набок.
Айрин лежала на спине и тяжело дышала. У нее не было сил даже отползти от мертвого чудовища. Кровь и вода по стенкам резервуара медленно стекали обратно на дно. Прошло немало времени, прежде чем Аури, перевернувшись, поднялась на руки, затем на колени – и в конце концов встала на ноги. Выдернув копье из «наездника» и опираясь на него, она медленно побрела в комнату, где собирала слизь.
Банки были разбиты. Айрин достала чистую одежду из сумки и сунула сверток за пазуху. Намочив одну повязку спиртом, кое-как обтерла свои раны. Затем встала на колени возле собранной жижи и руками сгребла её в сумку.
Путь к выходу занял втрое больше времени, чем вначале. Айрин то и дело останавливалась и опиралась на стены, чувствуя тошноту и слабость. Ветер из проходов и шепот голосов вызвали у неё улыбку облегчения. Она прошла темный переход и вышла в зал. Тот всё также был тускло освещен и наполнен тенями. Айрин пошла прямо к выходу, уже никого не обходя, и стараясь лишь не наступить на спящих. Едва она зашла в зал, люди вокруг замолкли и уставились на девочку. Айрин шагала среди них, и они расступались. Даже в слабо освещенной темноте она производила сильное впечатление. Костюм был перепачкан в крови и слизи, копье, которое Айрин даже не попыталась убрать, блестело от черной крови, с наконечника капало, так же, как и из сумки. Заметив взгляды, которыми её провожают, Айрин остановилась, достала повязку из кармана и обмотала ею наконечник.
– Откуда ты такая взялась, девочка? – раздалось из глубины зала.
– Из Бездны – буркнула Айрин и по ступеням поднялась на улицу.
Из последних сил Айрин добралась до дома Наргиз. Та и не думала ложиться, с сомнением дожидаясь возвращения девочки. Ввалившись в дом, Айрин отдала ей сумку, скинула наряд, упала на свой матрас и заснула мертвым сном.
Когда она проснулась, была середина дня. Всё тело ужасно болело, особенно левый бок и ноги. Сдерживая стоны, Айрин поднялась, помылась, оделась и села за стол. Старуха, отметившая пробуждение девочки невнятным бормотанием, стояла возле плиты и что-то готовила. Аури уже приготовилась просить еды, но тут Наргиз сама взяла тарелку и щедро насыпала туда каши, не забыв про мясо и хлеб.
Оказалось, что едва рассвело, старуха взяла сумку и отнесла её к аптекарю на соседней улице. Тот удивился таре, но принял содержимое, заплатив шесть серебряных монет. Он сказал, что дал бы и все семь, но субстанция загрязнена и разбавлена, посоветовав в будущем приносить её в стеклянных сосудах. Наргиз тут же купила три таких сосуда за четыре медяка, и это немного отравило ей радость. Но в целом она осталась довольна, и, глядя на спящую Айрин, благодарила Четверых за то, что те наградили её добрый поступок.
– А когда ты снова пойдешь за слизью? – спросила старуха Наргиз, стоило Аури съесть первую ложку – Сегодня?
Айрин отрицательно покачала головой, продолжая есть.
– Завтра?
– Понимаете… – начал отвечать Айрин, прожевав еду, но старуха её перебила.
– Зови меня тетушка Изабелла.
– Понимаете, тетушка Изабелла, я не могу ходить за личинками каждый день.
– Почему?
Аури задумалась. Действительно, почему? Внезапно её осенило.
– Каждую неделю тоннели заполняют водой. И нужно ждать, пока она спадет и они просохнут.
– И как долго нужно ждать?
– Дня три-четыре, смотря, сколько воды было.
– Значит, ты сможешь ходить туда дважды в неделю?
Айрин украдкой покосилась на копье, лежавшее возле матраса. Оно было треснувшее и покрыто засохшей кровью. Боль в ноге пульсировала в такт биению сердца. Раны на руке и теле горели, и их срочно требовалось обеззаразить. Айрин вздохнула.
– Да. Не чаще, чем дважды в неделю.
Глава 5. Валери
В Эйд-Кейсарской Империи, что объединила в себе Одиннадцать Королевств и Свободные Земли, наступала зима. Правитель Антиохии объявил недельный траур по Королю-Шутнику, чью смерть народ праздновал с особым размахом. Король-Воин, правитель Вествара, призвал правителей Одиннадцати Королевств объединиться в освободительном поход на Итанию, чтобы помочь жителям свергнуть власть мятежников. Церковь Света и Духа осудила Прекрасного Короля, правителя Баури, за покупку реликвий у Эвелора и потребовала часть реликвий передать в её собственность.
А в Митендории для Айрин пошёл третий год жизни с тетушкой Изабеллой. Годы эти выдались непростыми для обеих сторон. Еженедельные походы в подземелье – Айрин по старой памяти называла их «охотой» – оставили на девочке немало следов. Узкие светлые шрамы во множестве «украсили» тело Аури, а синяки и ссадины никогда с него не пропадали. Лишь великолепные боевые навыки девочки, да крепко сделанный костюм позволяли ей избегать серьезных травм.
Но и старуха считала, что ей выпало нелегкое бремя. Беспрерывный поток монет, который рисовало её воображение после первой продажи слизи, оказался лишь сладкой мечтой. В реальности то и дело приходилось делать перерывы, из-за тех же порезов и ушибов, полученных, как считала сама Наргиз, лишь по глупости или неосторожности девочки, а то и вовсе лишь бы позлить её, тетушку Изабеллу. Тяжело дались старухе и зимние месяцы. Сама она не признавала теплой одежды, считая, что достаточно накинуть покрывало на плечи, а лучше вовсе сидеть дома, делая исключение лишь для церкви и продуктовой лавки. Айрин же зимняя одежда была необходима. В первый раз отправившись на «охоту» в морозную ночь, девочка вернулась домой насквозь промерзшая и без единого грамма слизи. Две недели она пролежала в горячке, и все это время бабка с ужасом думала, что вот-вот потеряет обещанное бароном золото. После выздоровления девочки Наргиз заявила, что до наступления весны запрещает ходить внучке на скрабов. Аури сама не особо туда рвалась. Но порция еды вновь стала уменьшаться.
Чтобы хоть как то улучшить свое положение, Айрин придумала новый способ добычи денег – охота на псиглавов. Их стаи летали над городам, как и над Лесом, и Айрин решила, что и ловить их можно так же, как в Лесу – на клей. Для создания клея требовались компоненты из торговой лавки. Айрин и Наргиз сошлись в жестокой битве, в которой девочка сумела победить. Составляющие клея стоили несколько медяков, а Аури уже доказала свою пользу, так что старуха согласилась потратиться, решив, что всегда можно сэкономить на еде для внучки.
В два дня завершив сборы, Айрин стала лазить по крышам и расставлять силки. Крыши были промерзлыми, скользкими и полными своих собственных ловушек, но куда безопаснее, чем канализация. За шкуру каждого псиглава платили несколько медных монет, но Аури приносила по восемь-десять тушек за раз. К тому же было ещё мясо, которое тетушка с удовольствием употребляла в пищу, тем большим, что каждый съеденный кусок отдавался в её голове звоном сэкономленных монет. Охота на крышах дала еще один замечательный результат – Аури снова начала мечтать. Вымазав клеем ловушки и разложив их по местам, девочка садилась возле трубы или парапета и смотрела на город, лежащий перед нею. На его огни, жизнь, пульс – и разум рисовал ей истории, что происходят в стенах домов и на улицах. Истории, в которых её родители были живы. Понемногу в Айрин начали возвращаться цвета, и мысли, и чувства.
С наступлением весны «охота» в канализации возобновилась.
Жестоким ударом для старухи стала еще одна особенность Айрин – она росла. Пусть и медленнее, чем ей было положено, но росла. Поэтому костюм, поначалу удобно сидевший на ней, вскоре стал жать и стеснять движения, как его не подгоняй. Какое-то время Аури старалась не обращать на это внимания, но однажды чуть не угодила в пасть к «лучнику» и после этого поставила перед старухой ультиматум. Вновь состоялась жаркая битва. В ней проиграли обе стороны – старухе пришлось отдать девять серебряных монет за меру ткани, а Айрин часами сидела над костюмом и дошивала его, в результате чего тот сильно потерял в своих свойствах.
Так же Айрин пыталась уговорить старуху купить оборудование для перегонки, но оно стоило без малого золотой, и тут потерпели бы поражение самые прославленные полководцы. Напрасно Аури показывала расчеты, доказывая, как быстро окупится оборудование – старуха была непреклонна. В конце концов Аури попробовала выпаривать слизь на костере в глубине тоннелей. Результат вышел отвратительным, жидкость и близко не была той, что получалась дома в Лесу. Но даже слабое лекарство – лучше, чем ничего. Айрин радовалась и такому снадобью. Она всё лучше и лучше училась избегать встреч с подземными обитателями, но полностью избавиться от них было невозможно.
В поисках безопасных мест сбора слизи Аури обошла все городские входы в канализацию – помимо купола на Низкой улице, их оказалось ещё восемь. В пяти двери были намертво заделаны, но в тех трёх, что располагались на окраинах, можно было повторить фокус с отгибанием решётки. Таким образом, у Аури стало четыре места для входа в тоннели. Инстинкт подсказывал ей, что не стоит появляться в одном месте слишком часто. Кроме того, был еще выход за городом, на который Аури наткнулась во время охоты. Теперь девочка входила в одном месте, а выходила из другого. Это её успокаивало.
Два года – долгий срок. Как ни мимолетны были появления Аури в проходных залах, её начали узнавать. С ней здоровались, кивком головы или окриком. Её подзывали. Ей улыбались. Девочка избегала контактов, но стать невидимкой она не могла. Порой сама Айрин, после особо тяжелой охоты, или чтобы переждать непогоду, или просто нуждаясь в человеческом обществе, сидела в зале, в темноте, мерцающей редким светом, и отдыхала. Разговоры здесь почти всегда велись шепотом, но Аури и этого было достаточно. Кто-то просто приходил в купола на ночлег. Кто-то полноценно жил. Кто-то здесь вёл дела, сидя в самых темных углах зала. Она начала узнавать и запоминать некоторых обитателей.
Был здесь Ферун – Волшебник, одетый в плащ, сшитый из лоскутов всех возможных цветов. Он приходил с огромным мешком за плечами и иногда развлекал местную публику за гроши.
Был настоящий гигант, Бронзовый Джед, старик, вооруженный огромным мечом. Он мог неделями безвылазно сидеть в куполе, а потом пропадал на месяц. Люди говорили, что он нанимается в охранники караванов, а потом раздает долги, сделанные во времена бурной молодости.
Был торговец и мастер темных дел, Тит-Пройдоха. Его всегда сопровождали двое вооруженных людей, с вытянутыми лицами и бегающими глазами – Аури они напоминали крыс. Он садился возле стены, и к нему начинали подходить люди. Айрин привлекал его смех – он был единственным, кто смеялся в этих подвалах.
Были здесь Семь Монет, Безносый Гус, Ядовитая Мэри и еще десяток людей, чьи имена пользовались уважением.
Были и те, кто появлялся ненадолго, но оставался в памяти. Женщина с безумным взглядом, в богатом, но изодранном платье, с шестью детьми. Айрин видела её несколько раз, и каждую встречу детей вокруг женщины было все меньше и меньше. Мужчина без рук, который просидел несколько дней неподвижно и умер, так и не двинувшись с места. Компания из четырех красивых девушек, которые улыбались Айрин, когда она проходила, а однажды ночью зарезали двух человек и исчезли. Такая здесь была жизнь, и порой Айрин радовалась, что идет по самому её краю.
Две ночи в неделю она проводила за «охотой», а остальное время помогала старухе по дому. Нельзя сказать, что комнаты с появлением Айрин преобразились, но определенные улучшения произошли.
И вот, когда пошел третий год жизни Айрин у бабки, грянул гром. Старуха Наргиз получила письмо от барона. Тот интересовался, как дела у его подопечной, и куда тетушка определила её на обучение. Для старухи это был тяжелый удар, ведь в вопросе учебы денежные траты были неизбежны.
В городе находилось несколько учебных заведений, но о них и речи не шло. Две Академии предназначались для детей первой – второй ступеней, Церковь Тела и Разума открывала свои двери лишь одаренным, а Городская Школа стоила денег – золотой в год. Ни в Свете, ни в Изнанке не существовало силы, что заставила бы отдать Наргиз четыре золотых, по одному за каждый год обучения.
Поэтому оставалось лишь отправить Аури в ученики к какому-либо мастеровому. Но и этот вариант мог довести Наргиз до могилы. Ремесленники набирали учеников либо за плату, либо за способности. Никаких особых способностей старуха за своей внучкой не замечала, а значит, нужно было платить. Старуха очень хотела отдать Аури туда, где плата была меньше всего – в трубочисты или на шахты, но понимала, что барон не за это обещал пять золотых. Жадность и страх перед бароном мучили Наргиз, лишая сна и покоя. Всё чаще и чаще в своих речах она обвиняла благородных в обмане простых людей, не называя, впрочем, конкретных имен.
Неизвестно, куда завели бы её эти речи, но тут на помощь пришла одна из настоятельниц.
– Разве отец Айрин не был солдатом? – спросила она во время очередного потока жалоб от старухи.
– Был – горестно отвечала Наргиз – Бросил девочку на моё попечение, а сам пошел за легкими деньгами.
– Тогда попробуй отдать её в Городскую Школу.
– Золотой! – вырвался жалобный вопль у старухи – Золотой в год!
– Не обязательно – ответила настоятельница – Детей погибших на службе короля Школа может принимать бесплатно, их обучение оплатит казна. Если наш настоятель даст рекомендации, то так и получится.
Совет упал на благодатную почву. В тот же день были проведены беседа с настоятелем и переговоры с директором школы, в результате которых Айрин приняли в Школу совершенно бесплатно.
– Но – заявил директор – Школа оставляет за собой право исключить ученика в любой момент по собственному желанию.
Эти подробности мало интересовали Наргиз. Окрыленная новостью, она прибыла домой в отличном настроении, и так странно вела себя оставшийся день, что Айрин подумала, не сошла ли её бабка с ума. Объяснение было простое – в мечтах старуха уже видела, как принимает от барона пять золотых совершенно чистейшей прибыли.
Эйфория от этих грёз помогла старухе справиться с очередным испытанием – подготовкой Аури к учебе. Костюмчик, подаренный ей матерью, давно уже лежал в мешке, потому что совершенно не годился для перекройки. К счастью, время от времени постояльцы старухи покидали свои комнаты в спешке, и из оставленных вещей девочке подобрали одежду. Надев то, что выбрала старуха для школьного наряда, Аури встала перед зеркалом – и недовольно нахмурилась. Она вспомнила день, когда точно так же стояла и смотрела на себя в новой одежде. Тогда всё в ней было прекрасным. А сейчас на нее уставилась угрюмая девочка с порезами на лице, чьи синие глаза терялись среди спутанных волос и въевшейся грязи. Старая потрепанная куртка, штаны, слишком широкие и длинные, чтобы держаться и светлая рубашка, складками висевшая на теле – Айрин подумала, что теперь она не настоящая, а та копия с Изнанки, которой её пугали в детстве. Не желая мириться с этим, девочка просидела всю ночь с иглой и ниткой. Куртка лишилась рукавов, штаны и рубашка были подрезаны и перешиты. Выходной наряд стал если не приличным, то хотя бы приемлемым.
Письменными принадлежностями, такими как перо, бумага и чернила, старухе помогли подруги– настоятельницы. Наутро Аури отправилась в Городскую Школу.
Городские Школы были построены в Митендории семьдесят лет назад, во времена Короля– Затворника. Тогда в жизнь воплотилось много странных идей короля, проскочили и Школы. С тех пор они изрядно обветшали. Количество учеников сократилось, многие здания поменяли владельцев, за обучение стали взимать плату. Упал и уровень получаемых знаний. На заре существования в каждой Школе преподавали более двадцати предметов. Сейчас в Школе Плесиля изучали лишь восемь, и те – поверхностно. И всё же каждый год находились жители, горящие идеей обучить своего ребенка и недостаточно богатые, чтобы отдать его в Академию. В год, когда Аури пришла в школу, там оставалось три преподавателя – директор Дориан Штерн – он учил чтению, письму, языкам, Духу и Телу, Мирай Лежан – она отвечала за географию и музыку, и Сан Дантон – математик и историк. Под их присмотром шестьдесят – семьдесят учеников, разделенные на четыре класса, получали знания. До конца доходило меньше трети поступающих, и Школа, приняв в первый год обучения тридцать робких детей, выпускала на четвертый восемь-десять гордых подростков.
Пять дней в неделю ученики проводили шесть часов в стенах школы, а потом большинство радостно разбегалось по домам. Те немногие, кого оставляли, еще два-три часа отрабатывали заслуженные в течение дня наказания.
Первые дни каждого года для вновь поступивших были довольно жаркими, с постоянными драками и ссорами, но постепенно класс формировался и успокаивался. На возраст при поступлении смотрели не строго, и разница между учениками могла составлять три-четыре года. К приходу Айрин старшие уже вылезли наверх, а младшие сбились в кучки.
Как и положено, дружный коллектив встретил Аури едкими замечаниями. Насмешкам подверглась её старая одежда, неровно обрезанные волосы, грязь, впитавшаяся в ладони и даже равнодушный вид, с которым Аури зашла в класс.
В нее тут же полетела записка с перечислением всех этих особенностей. Айрин подняла записку, пробежала по ней глазами и молча кинула под парту. Читать и писать она, конечно же, не умела, и неведомые знаки на бумаге для неё ничего не значили.
Безразличие Айрин было принято за слабость и объявлено высокомерием. Тут же трое самых старших учеников в классе прилюдно дали слово, что проучат гордячку. Перед последним уроком Аури сообщили, что в конце учебного дня её будут ждать за школой, в саду. Это сообщение она прекрасно поняла и ждала окончания урока с нетерпением. Ей было интересно, как именно будет обставлена беседа.
К назначенному времени сад заполнили ученики. На земле начертили круг, в котором и предстояло сойтись «собеседникам». Соблюдая негласные правила, противники сходились один на один.
Первым противником Айрин стал пятнадцатилетний парень, бросивший в неё записку. Он был вдвое крупнее и тяжелее девочки, поэтому, когда Питер по прозвищу Пустышка, присутствовавший при всех драках и развлечениях, попытался собрать ставки, его ждала неудача – на Айрин никто не хотел ставить. Питер добавил азарта, выставив время, которое продержится новенькая, но и тут никто не захотел рисковать.
Соперники встали друг напротив друга и бой начался. Парень, намереваясь повеселить толпу, вскинул руки. И тут же получил удар ладонью по уху. От неожиданности он схватился за него, и Аури, оттолкнувшись двумя ногами, нанесла противнику сокрушительный удар коленом в живот. Парень рухнул, как подкошенный, держась за живот руками и пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.
– Следующий – произнесла Аури под изумленное молчание.
Следующим был толстяк, ненамного превосходящий девочку в росте, но намного – в весе. Он не стал тратить время на мудрые тактики. Едва зайдя в круг, он бросился на Айрин, обхватил её руками и начал сдавливать. Аури такой натиск не смутил. Набрав в ладони кожу и жир противника, свисающие с боков, она что есть мочи сжала их и вывернула кулаки. Раздался тонкий визг, парень отпустил Айрин и схватился за её руки, а та, слегка отклонившись, ударила его головой в нос, откуда тут же хлынула кровь. Вслед за первым, второй противник Аури упал на колени, плача и держась за разбитое лицо. Второй бой был закончен.
– Следующий.
Третий противник, прежде чем войти в круг, посмотрел на первого, который до сих пор стоял на коленях и пытался продышаться, и на второго, который скорчился в стороне и размазывал кровь по лицу. После чего заявил, что «гордячка» уже получила своё, и он не хочет её добивать. Айрин, стоявшую в кругу без единой царапины, такой исход устраивал. Она кивнула, подняла свою сумку и направилась домой, под молчаливое восхищение всех собравшихся.
С этого дня пять раз в неделю Айрин ходила в школу и возвращалась домой под ужин. Остаток вечера она проводила в учебе, пытаясь выполнить задания, что им давали. Получалось неважно. Главные трудности обозначились сразу – письмо и чтение.
Прошло немало времени, прежде чем Аури научилась кое-как выводить по одной букве и складывать их в слова. Это был предел. Слова, такие легкие и понятные в разговоре, превращались в неподъемные глыбы, когда их переносили на бумагу. К счастью, Аури обнаружила, что внимательно слушая учителя, можно отвечать на вопросы по памяти. А вот на написание уходило очень много времени.
С остальными предметами было полегче.
География стала для Аури открытием. Она и до этого знала, что существуют другие королевства, Свободные Земли, Империя, но это были такие же далекие понятия, как Свет и Изнанка – до того момента, пока учитель не достала карту мира. Сама Лежан никогда не выбиралась из Митендории, но это не мешало ей рассказывать о далеких странах.
Аури узнала о населенной лишь магическими существами Островной Империи, Эвелоре, которая то ли есть, то ли нет. Земли Эвелора парят высоко в небе, и разглядеть их можно лишь с высоких гор в ясную погоду. Узнала и о Царстве Кошмаров – Каз-Караке, на границе с которым и стоит дворец Императора. С упоением рассказывала Лежан о городе Императора, Светлом Лоретайне, который в десять раз больше, чем столица Митендории, а жителей там столько же, сколько во всех центральных землях королевства. Из них набирают Имперские Легионы, которые защищают Империю от Каз-Карака.
Айрин так и не смогла представить себе Лоретайн иначе, чем Плесиль, растянутый во все стороны. Что касается Островной Империи, то Аури за всю свою жизнь не видела в небе ни одного намека на какие-то там города, и относилась к этой информации с недоверием. Другое дело Каз-Карак, его девочка представляла очень хорошо. Бесконечные лабиринты канализации, где в тусклом свете фонарей бродили чудовища, очень походили на место, где рождаются кошмары.
Музыка не впечатлила Аури совершенно. Узнав о предмете, Айрин разволновалась, представив, как они будут играть на лютне и петь песни. Но все занятия сводились к заучиваниям, кто и какую песню написал, с редкими напевами самой учительницы.
Математика оказалась куда сложнее, чем казалось Аури. Она думала, что достаточно выучить цифры, но нет – в дело вмешались четыре арифметических действия, которые всё усложнили в сотни раз. Однако числа ей нравились, они напоминали о тех днях, когда она с отцом училась считать монеты. К тому же учитель любил свой предмет и рассказывал о нем с удовольствием. И насколько увлеченно Дантон рассказывал о числах и счёте, настолько же уныло звучала в его рассказах история. Даты шли за датами, годы жизни королей смешивались с годами войны королевств, мирные договоры наступали на пятки торговым соглашениям, и в свою очередь менялись на годы войны. Короли, всю свою жизнь тихо просидевшие на троне, пользовались уважением и благодарностью учеников, а Брант Четвертый, заключивший три союза, два мирных договора и две свадьбы, навлек на свою голову несчетное количество проклятий.
Изучение языков других королевств Аури посчитала пустой тратой времени и вообще не обращала на него внимания. Сам директор считал также, уделяя этому предмету наименьшее время и ставя его в расписание лишь для престижа Школы.
А вот к занятиям по Телу и Духу он относился серьезно, хотя много времени они тоже не занимали. Айрин считала длинные подробные лекции по Телу скучнейшими, находя в них глупость, незнание и предрассудки.
Другое дело – рассуждения о Духе. Аури представляла себе уроки как повторение бабкиных причитаний, выраженных правильным и скучным языком. Но отличалось всё, вплоть до интонации. Старуха Наргиз часто и восторженно говорила о Церкви Тела, с уважением упоминала Церковь Разума, со страхом отмахивалась, стоило ей услышать о Церкви Духа и с презрением, чуть ли не сплевывая, разглагольствовала о Церкви Чувства. Директор же обо всех рассказывал одинаковым тоном. Что Церковь Тела – это основа Церкви Света, её сила и защита. Что Церковь Разума, стоящая на страже заповедей Света и вместе с Псами Императора разыскивающая еретиков – это верхушка Церкви, её Королевский Совет.
Что Церковь Духа так уверенно ищет пути возвышения человека и так строго соблюдает все заповеди Света, что многие считают их безумными фанатиками и еретиками одновременно. А вот Церковь Чувства, которая пользуется наибольшей любовью у народа, многие и вовсе не считают за церковь. Совершенно напрасно забывая, что злость, гнев, страх, обида – это тоже чувства, и что Церковь чтит их так же, как и радость, веселье или любовь.
Такие вот знания пытались учителя вбить в голову Аури. Получалось у них плохо, и её часто оставляли после уроков. Наказания совсем не оставляли времени на охоту в канализации и походы на крыши. И снова поток монет иссяк. Первое время старуху грела мысль о золотых, что она получит от барона. Но время шло, золотые так и оставались у барона, а на повседневные нужды тратиться приходилось здесь и сейчас. К середине весны Айрин заметила, что её порция снова начинает уменьшаться. Однажды ночью она проснулась от голода. Тогда Аури дождалась субботнего вечера, надела костюм и отправилась в канализацию. К утру старуха получила три сосуда со слизью. С тех пор между ними установился негласный договор – Аури раз в неделю ходила на промысел, а старуха сдерживала жадность и кормила внучку как в прежние годы.