Текст книги "Ранний старт 4 (СИ)"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)

– Подожди, резинку… – делаю последнюю попытку сохранить благоразумие и сдаюсь после слов:

– Нафиг резинку! Я позаботилась…

Далее почти ничего самому делать не приходится, включаются безусловные рефлексы. Алиса резко насаживается и приглушённо вскрикивает, а я её уже не отпускаю. Это невозможно!!!

Опозорился секунд через сорок, больше не продержался. Алиса отваливается сразу, как только я сдуваюсь, как воздушный шарик. Оба лежим некоторое время в молчании, потрясённые и обесточенные.

– В следующую ночь придёшь? – девушка водит пальчиком по груди.

– Окно будет открыто? – усмехаюсь слегка пристыженно, первый блин вышел комом.

– Оно всегда открыто…

– Завтра нет. Послезавтра, – вспоминаю кое-какие интимные правила. – У тебя там зажить должно.

– А ты точно предохраняешься? – отступившее под натиском превосходящих сил благоразумие возвращается.

– Точно, точно, – Алиска улыбается с непонятным удовлетворением.

Не могла она так быстро оргазма достичь. Или могла?

О подробностях не спрашиваю, таблетки пьёт, наверное. Или про безопасный период в курсе… точно, в курсе! Сам ей и рассказывал два года назад. В рамках дружественного секспросвета. Детали выпытывать не осмеливаюсь, женщины имеют право на свои секреты.

2 июля, среда, время 10:50.

Село Березняки, бабушкин сад.

– Ты здесь? – в моё логово в малиннике влезает Алиса.

Смотрит со смущённой улыбкой, руки непустые. Отвечаю ей безоблачной негромкой радостью, без спроса выглядывающей из-под грозно нахмуренных бровей:

– Пришла меня отвлекать?

Застенчиво хихикает, умащиваясь рядом. Ставит передо мной миску, полную ягод.

Смешная она, если подумать. Сегодня ночью такая смелая была, а сейчас розовеет от обычного разговора.

– Ты так бабушку без варенья оставишь, – с удовольствием угощаюсь уже мытыми и очищенными клубничинами.

– Не оставлю, – отмахивается Алиска. – Мы уже три ведра лесной клубники и земляники насобирали.

Искин, работающий на полную, сразу остановиться не может, несмотря на мощный отвлекающий фактор. Уходит в подсознание. С трудом отгоняю опасные мысли о полной доступности девушки. Могу поцеловать, могу погладить колено… так – прочь, прочь! Мне с термодинамическими функциями разобраться надо!

Парни меня уже звали на пастушьи дела, но я зарезервировал для себя неделю на восстановление. Всё-таки сессия меня обескровила. Так что прихожу на базу только вечером, занимаюсь с ребятами рукопашкой. У нас щас тема – один против группы. Отличный тренаж! Мощно мотивирует на повышение скорости. И движений, и тактического мышления.

– Надо бы защитой обзавестись и перчатками, – останавливаю тренировку, которая вот-вот скатиться в учебный мордобой.

Ребята стали взрослыми, крепкими и очень резкими. Перевожу всех на отработку отдельных движений и связок. С завтрашнего дня начну тему брекфестов, ударов с широким разворотом корпуса вокруг себя. Хоть ногой, хоть рукой. На двести семьдесят градусов. Так-то на все триста шестьдесят, но сам удар наносится до полного оборота.

И сами удары отработаем, и защиту. Очень опасный тип ударов. И для обороняющегося, и для атакующего. Особенно в уличном варианте схватки без ограничений, где ничто не мешает сломать руку или ногу атакующему. Удар очень мощный, но долю секунды применивший его находится в крайне уязвимой позиции. Похож на ход «ва-банк» в картах, когда результат всего в двух вариантах: всё или ничего.

3 июля, четверг, время 21:50.

Село Березняки, дом бабушки Серафимы.

– Алиса, – шепчу в темноту открытой комнаты.

Вызываемая мной особа не соврала, окошко действительно открыто. Немного царапает моё параноидальное чувство безопасности, но оно выходит во внутренний двор. Как и все остальные окна. Дом не дополняет внешний забор своей стеной.

В темноте комнаты слышится шебуршание, звук торопливых шагов, моё лицо берётся в захват девичьих ладошек и в губы немедленно впечатывается поцелуй. «Идентификация пройдена, вход разрешён», – мысленной шуткой пытаюсь уравновесить волну томления, затапливающего всё тело.

– Пришёл серенький волчок, – заявляю в смеющееся личико. – Щас укусит за бочок.

Алиса помогает влезть. Вернее, она так думает, что помогает, тычась упругими полушариями куда попало. Впрочем, не возражаю. Но мягко отстраняю прильнувшую девушку.

– Не торопись, у нас времени – вагон.

Оглядываю обстановку. Она небогата: кроме кровати, только шкаф и комод с трёхстворчатым зеркалом. Однако меня другое интересует. Вроде места хватает. Подхожу к кровати и одним махом сдёргиваю с неё матрац и всё, что на нём лежит.

– Что ты делаешь? – Алиска приваливается к плечу. Опять полушарием.

– На полу места больше, – плюхаюсь на устроенное лежбище.

Алиса тут же пристраивается рядом и немедленно запускает мне руку под футболку. Руку её не отстраняю, это выше моих сил, но строгость проявляю:

– Девушка, прекратите ваши порочные поползновения. Это я к вам в окно влез, а не вы ко мне. Я должен к тебе приставать, а не наоборот.

Так бы она и послушалась, ага. Мне снова показывают язык. Пока отвлекался на разговоры, рука сама начала гладить её коленку.

– Бабушка нас не услышит?

– Не-а, – Алиса мотает головой и приступает к развратным действиям: скидывает рубашку-балахон.

Опять голая! Все мысли, опасения, посторонние эмоции уносит из сознания со свистом.

– Я один раз вышла ночью, задела пустой бидон. Он с таким грохотом покатился, думала – всё. Щас бабушка проснётся и задаст. Не-а, даже не ворохнулась… – торопливо шепчет девушка.

Сам не замечаю, как оказываюсь без футболки. Алиса нетерпеливо наваливается на меня, не дожидаясь, пока скину спортивные штаны. Опять взбирается на меня. Шалишь, девуля, по твоему сегодня не будет. Опрокидываю её на спину. Перед тем, как накрыть полушария ладонями, мимолётно и приятно удивляюсь. Против силы тяжести не попрёшь, но они упрямо возвышаются.

Затем меня – нет, нас обоих – накрывает тайфун тактильных ощущений. Пламя в паху встречается с костром в девичьем лоне. Алиса нетерпеливо двигает бёдрами навстречу. И сегодня нам ничего не мешает…

Примерно через четверть часа безумия под аккомпанемент бреда, который шептала Алиска, удовлетворённо отваливаюсь. Не только в сексуальном смысле удовлетворённо. Я реабилитировался за прошлый позор, мне удаётся довести Алису до приступа судорог и криков, которые успел заглушить прижатой к губам ладонью.

Сам не замечаю, как засыпаю. Алиса, та просто непринуждённо переходит из полуобморочного состояния в сонное. Насколько могу судить…

Утром меня будит полоса жаркого света из окна. Щурюсь. Чудное утро, всегда бы так просыпаться рядом с прильнувшей обнажённой красавицей. Совершаю для себя важное открытие. Самый яркий, возможно, главный элемент счастливой жизни – засыпать и просыпаться вместе с любимой девушкой.

На мои движения Алиса открывает глаза, сонно потягивается и, дав себя рассмотреть, целомудренно накрывается одеялом.

– Ты куда? Рано ещё…

Часы на комоде показывают полшестого.

– Как куда? Мне надо в своей комнате показаться, а то бабушка заметит, что меня нет.

Бабуля, кстати, уже встала. Корову отдоить и в стадо проводить. Мои парни, кстати, их пасут. И с того момента, как мы взялись, местные не нарадуются. Скотина под строгим приглядом, никаких эксцессов, как раньше. А то не меньше раза за лето пастухи обязательно напьются, стадо разбредётся и чего-нибудь нажрётся. Корова – тварь тупая, если набредёт на пшеницу-зелёнку, то жрёт её от пуза. Любит её. А недозревшая пшеница в желудке начинает разбухать, выделять всякие парниковые газы, животину раздувает. Короче, погибает корова, если не принимать экстренных и способных шокировать изнеженного горожанина мер…

– Прикройся, а то наброшусь, – предупреждаю честно на провокационно отброшенный верх одеяла.

– Подумаешь, испугал, я с пятнадцати лет ждала, когда ты на меня набросишься…

Что мне оставалось делать? Задержаться ещё на четверть часа. Кое-как успел проскочить к месту официальной дислокации.

Зато после официальной программы – зарядки, очистки коровника, пробежки до речки – во время утренней интеллектуальной подкормки искина Алиса меня не беспокоит. Вплоть до самого обеда.

– Что-то ты сегодня, как варёная, с утра, – замечает бабуля.

Напрягаюсь и конспиративно делаю вид, что никак ни при делах. Алиска беззаботно отмахивается:

– Заснуть долго не могла…

Фактически сдаёт меня, но бабушка внимания не обращает. Мало ли что там у девочек случается. Кроме мальчиков…

11 июля, пятница, время 10:50.

Березняки, свекольное поле.

– Зараза! – ругаюсь под лёгкую усмешку «башибузука» Андрея.

Андрюха уже второго зайца подстрелил, а я никак не могу счёт размочить. Нельзя сказать, что зайцев тут видимо-невидимо, но водятся. Селяне выращивают пшеницу, ячмень, другие злаки, свёклу, морковку, а всякая живность приходит на эти поля пастись. И сельские угодья превращаются в охотничьи. Для коршунов, сов и других ястребов есть стада полевых мышей. Они и зайцем не побрезгуют, но с взрослым им справиться трудно, зато нам – в самый раз.

Поднимаю стрелу, от которой ушёл косой. Делаю знак Андрею – не трогай его, он мой! Понимаю свою ошибку, осторожно иду, разглядываю каждый рядок. Особенность охоты в поле – хорошо видно только в одну сторону, зато далеко.

– Тци-тци, – Андрюха негромко цыкает, привлекая моё внимание.

Далее разговор языком жестов:

«Он впереди на двенадцать часов от тебя».

«Там?».

«Да. Расстояние три с половиной метра».

«Принято».

У него угол зрения лучше, со стороны смотрит и вперёд на несколько рядов ушёл. Отхожу в сторону, отдаляясь от Андрюхи метров на восемь. Если вспугну, выгоню под него. Аккуратно и медленно переступаю ряд за рядом. Боком, держа лук наготове. На ряд, где должен сидеть косой, не захожу. Очень медленно наклоняюсь вбок. Не вижу. Возвращаюсь в прежнее положение продвигаюсь метра на два. Опять высматриваю. Вот он! Замираю и медленно-медленно выпрямляюсь, натягиваю тетиву.

В-ж-ж-у-х! В-ш-и-х! Ой-ой-ой, погибает зайчик мой! В шею стрелу засандалил. С пяти метров промахнуться почти невозможно. Наконец-то…

– Наконец-то, – повторяет мои мысли подошедший Андрюха.

Прижав ногой трепыхающегося зверька, протягивает нож. Финальная стадия, пока горло не перережешь, дичь не взята. Если кровь не пустить, испортится тушка и в еду уже не пойдёт.

Только восьмая попытка удалась. А так всё упрыгивали мои зайчики вдаль. Или под стрелы пользующегося моментом Андрея.

– На базу? – «башибузук» и сам знает, что трёх зайцев на нашу команду достаточно, но распорядиться должен я, как старший.

Уходим к лесополосе, где ждут наши лошадки. Впереди разделка, просушка шкуры, приготовление шашлыков из почти десяти килограмм легкоусваиваемого диетического мяса. Сроки официально разрешённой охоты нас не колышут. На колхозных землях делаем что хотим. Культурные насаждения от потравы на данный момент защищаем.

Парадоксальным образом заниматься хозяйственными заботами намного интереснее самого пастушества. Разнообразнее. Сейчас разведём костёр, заварим похлёбку из заячьей требухи, наделаем шашлыков. Короче, лепота…

19 июля, суббота, время 21:05.

Березняки, дом бабушки Серафимы.

Сидим, пьём чаёк всей компанией.

– Ты, дружок, смотрю, уже носом клюёшь? – замечает Басима состояние младшего.

Незаметно, без поворота головы, периферийным зрением переглядываемся с Алисой. Моими заботами Кира в сон тянет. Стоило мне ослабить контроль – из-за пастьбы приходилось рано уходить из дома, – как он тут же начал тянуть ляжки в кровати до девяти часов, манкировать зарядкой и прочими обязательными процедурами. При попустительстве безмерно доброй бабушки.

Оно бы и наплевать, но вследствие этого паршивец долго не засыпал вечером. Если вообще являлся домой раньше десяти часов вечера. И в моё отсутствие категорически не желает отдаваться во власть Морфея. Требует постоянных рассказок, детского писателя, с-цуко, нашёл!

Беззаботное детство – огромная ценность в жизни каждого человека, не буду спорить. Но какого хрена за мой счёт? Не, не бывать такому! За последние дней восемь только раз удалось вырваться к Алиске в двенадцатом часу ночи. Очешуеть! Ничего и не делали, пошептались и уснули. После такого и Алиса начала посматривать на Кира волком. И давить на бабушку, де совсем избаловала младшего.

Пришлось применять режим тотального геноцида и тактики выжженной земли. Утренние урочные посильные работы удваиваю. Грядки прополоть, ягодные кусты обобрать.

– Вить, ну это много… – ныл Кир, с кислым видом выщипывая траву.

– Будешь возвращаться позже полдевятого, норму не удвою, а утрою, – затем вспоминаю кое-что из детской психологии: – Это, Кир, сорняки. Наши враги, диверсанты и вредители. Ты, как главный спецслужбист нашего дома, должен зачистить их всех. Уложить их в аккуратный штабель и представить командованию…

Дело идёт веселее. Он ещё и по видам сорняки принимается сортировать. Пока я умную книжку читаю. Так происходило сегодня и вчера. Ещё мы запретили бабушке кормить засранца, если он опаздывал к ужину в полвосьмого. Вот как сегодня. Голодным он не остаётся: стараясь не сталкиваться с нашими с Алисой дружными осуждающими взглядами, Басима к чаю даёт Киру изрядную плюшку.

– Хочешь ещё?

– Не хочет! – под моим долгим взглядом Кир тоскливо подтверждает эти слова.

Такой порции в блокадном Ленинграде на сутки целой семье хватило бы. А Басима, потеряв поддержку Алисы, нашему единому фронту противостоять не решается.

Отвожу младшего в нашу комнату-веранду, сам ложусь, даже раздеваюсь. У меня крепнет и усиливается подозрение, что Кир целенаправленно мне палки в колёса вставляет. Чего не может быть, конечно. Хотя почему не может? На уровне подсознания чувствует, что рядом происходит нечто очень интересное. Любопытство бушует в парадоксально неосознанной форме. Все знают, как дети любят подглядывать. Мальчики за девочками, девочки за мальчиками, все вместе – за взрослыми. Хм-м, дети таким образом учатся взрослым отношениям? К какому интересному выводу прихожу.

Размышляю, бросая время от времени контрольные взгляды на брата. Спит. Но уходить рано, по опыту знаю. Чуткий сторож у него в мозгу продолжает меня пасти. Вот и жду, когда уснёт и он.

– Кирьян, – зову негромко, – вставай, пора воду корове таскать, навоз чистить…

Намеренно перечисляю самые неприятные для него дела. Нет, лицо ничем не омрачается. Встаю, забираю одежду, вдеваюсь в тапки – и наружу. Дверь отворяется бесшумно, тоже специально позаботился, чтобы не скрипела.

Светлица Алисы. Время 21:50.

– Иногда начинаю ненавидеть брата, – шепчу Алисе в волосы при первом объятии.

Девушка хихикает. Забавно. Кир портит малину нам обоим, но почему-то больше озабочен я. Видимо, из-за своего положения зрительницы Алиса более спокойна. Болеет за меня всей душой, конечно, но активных действий не предпринимает.

Мне не хватает освещения. Нет, яркий свет люстры мне не нужен, подойдёт ночник, но такого нет. Кстати, идея для подарка. А пока кладу на комод смартфон и включаю режим фонарика.

Наши конспиративные свидания становятся более спокойными, размеренными, но не менее желанными. Не бросаемся сразу друг на друга, как голодные, только и всего. Кир по-настоящему нам не смог помешать. Нельзя ночью? Так утром можно…

– Погоди, – Алиса чуть не отпрыгивает от меня, – всё время забываю… отвернись.

Отворачиваюсь, прикрываю глаза рукой. Судя по звукам, Алиса что-то достаёт из шкафа, доносится почему-то соблазнительное шебуршание. Затем лёгкий стук каблучков и голос Алисы с незнакомыми обертонами:

– Всё, можешь поворачиваться…

Столбняк захватывает меня мгновенно. С трудом подтягиваю вверх отвисшую челюсть и сглатываю. Алиса кокетливо крутнулась на высоких шпильках лаковых босоножек, мелькают ладные ножки, заманчиво просвечивающие сквозь чёрные колготки. Как называется короткая и полупрозрачная туника, не представляю. Вуалька, наверное. Еле-еле ягодицы закрывает.

– Как тебе? Это мне твоя мама прислала…

Упорно все местные, не исключая женщин этого дома, кличут мою мачеху матерью. Уже не поправляю, хотя до сих пор коробит.

Алиса выглядит крышесносно, но не поэтому меня потряхивает. Видел всяких, и таких тоже. В тех же бальных танцах. Но вот чтобы так, только для меня и без лишних деталей в виде трусиков и лифчика? Простая сельская девочка классом своей внешности обесценивает моделей самого первого ряда. Любой страны.

При настолько мощном эротическом ударе прелюдия не может быть долгой. Но минут пять-семь мы держались. Затем, как обычно, нас накрывает. И неоднократно.

Ранним утром, наслаждаясь тёплой близостью Алисы, предаюсь размышлениям. Минут двадцать блаженного покоя у меня есть. Меня настораживает поведение Басимы. Особа она не из высокоинтеллектуальных, однако жизнь повидала. Она что, ничего не замечает? Алиска, мной предупреждённая, старается себя не засвечивать. Но разве могут юнцы обмануть людей, на глазах которых выросло не одно поколение? Или, как часто бывает, человек не видит под самым носом очевидного?

Прихожу к выводу, что ничего такого она заметить не может. Пока с поличным не поймает. По элементарнейшей причине: Алиска с двенадцати лет от меня не отлипает. У Басимы глаза замылились. Бывает.

https://vk.com/clip-130050379_456239142

(Клип с девушкой, которую Витя сопоставляет с Алисой. Просматривать лучше переносом адресной строки браузера).

28 июля, понедельник, время 18:25.

Березняки, база «Талая».

– Парни, – к нам на пляжик подскакивает Борис, старший-3, – на полкилометра ниже по течению – двое чужих. На белой машине.

– И что? – лениво вопрошает Виталик, старший-1, в моё отсутствие полноправный командующий.

– Отсюда не очень хорошо видно, но ощущение, что они электроудочками балуются.

– По коням! – это уже я команду отдаю.

Никаких коней под рукой нет, всех на конюшню сдали. Втроём – Виталик берёт с собой зама Петю – выходим с территории базы по узкой тропке вдоль русла и включаем кроссовую скорость бега.

У машины, белой иномарки, суетятся двое. Грузят в багажник оглушенную рыбу. Один из парней снимает ранец с аккумулятором. На наше приближение глядят настороженно. Возраст –лет за двадцать, вид – обычный. В том смысле, что нет примет того, что чем-то серьёзным занимаются. Каким-нибудь единоборством или любым видом спорта.

Наши приветливые лица их почему-то заставляют напрячься. Один вдруг бросается к машине, не оставляя нам времени, даже чтобы переглянуться. Двумя скачками бросаюсь вперёд, второй прыжок уже на крышу автомобиля. И удар ногой в лицо парнише, уже выходящему на боевую позицию с травматом в руке.

Медлить нельзя, быстро спрыгиваю и выкручиваю из руки пистоль. Мои ребята в это время укладывают второго на землю.

– Как интересно, – разглядываю травмат, нахожу предохранитель, сдвигаю.

Не удерживаюсь, чтобы не стрельнуть. В воду, но вздрагивает почему-то сбитый с ног.

– Отдай! – и тут же затыкается от зуботычины.

– Зарегистрирован? Разрешение есть?

– А ты как думаешь⁈ – репрессированный парниша шипит сквозь разбитые губы.

– Я не думаешь, я – спрашиваешь. И пока словами. Разрешение есть?

– Есть.

Немного подумав, выбираю точку на воде – там вроде глубже, – швыряю пистоль туда.

– Ой! – вскрикиваю равнодушно. – Уронил нечаянно. Значит так, – слегка пинаю в ногу сидящего на заднице оппонента. – Электроудочки и улов мы у вас реквизируем. Теперь надо придумать, что с вами делать…

По моему жесту второй, менее шустрый парниша, начинает укладывать рыбу во что попало. Нашлась пара пакетов, а большую часть тупо выгрузили на траву.

– Что, парни, вызываем полицию? Если дело раскрутить на полную, им миллионный штраф вкатят.

– Вить, ну его нафиг эту полицию! – высказывается Петя.

Вознаграждаю его долгим взглядом. До него доходит только после лёгкого подзатыльника Виталия. Имена он наши будет при чужих озвучивать.

Но слово – не воробей. Потому приходится выравнивать положение. Лезу в машину, из бардачка достаю документы, переснимаю на смарт. Встречаюсь взглядом с несостоявшимся стрелком, и вызывающий вид его мне не нравится. Что-то подозрительное появилось в глазах после упоминания полиции.

– Может, лучше вам машину расколотить?

– Только попробуй, век не расплатишься! – взвивается парниша.

Ага. Значит, это он хозяин машины, и права его. Будем знать.

После этого заставляем их своим куцым бредешком вылавливать всю убитую мелочь и относить подальше от берега. Птички склюют. Но предварительно всё отснял. Плавающую вверх брюхом мелочёвку, электроудочки, их хозяев… пришлось, правда, заставлять морды ровно держать.

Виталий вызванивает подмогу. Подходит полдюжины ребятни – при этом браконьеров заставляем отвернуться – набивают пакеты, рюкзаки, лукошки рыбой и уходят.

Настаёт пора тёплого прощания.

– Садитесь в тачку и сваливаете отсюда. И предупреждаю сразу: появитесь здесь ещё раз – останетесь без тачки и без зубов. Всё понятно? Я спрашиваю: всё понятно⁈

Нехотя кивают. Дождавшись, пока отъедут, уходим также – незаметными тропками. По пути инструктирую парней, что надо делать. Заодно объясняю ситуацию:

– У главного непростой папашка. Возможно, полицейский чин. Поэтому по закону с ними разбираться тяжело. Сейчас он приедет домой и нажалуется. Если вас прижмут – всё валите на меня, а вас даже рядом не было. Мы их не видели и знать не знаем.

– Как бы тебя не прижали, если папашка – начальник. – Петя начинает мандражировать.

– Потому и говорите, что вы ни при чём и не при делах. А со мной он ничего не сделает. Студент МГУ, в Москве учусь и живу, мало ли какие у меня знакомства есть.

– Та самая мажорка? – ухмыляется Виталий.

– Мажорка тоже, но вообще-то, если ты не знал, в МГУ есть целый юрфак, где готовят лучших юристов страны.

Парни потрясённо замолкают, пытаясь осмыслить ещё одну грань моего заоблачного статуса. Оказывается, даже студент, но МГУ, уже фигура, которую на кривой козе не объедешь.

31 июля, четверг, время 09:35.

ПГТ Борисоглебский, кабинет в местном РОВД.

– Травмат и электроудочки придётся вернуть, – в меня упирается тяжёлый взгляд из-под густых бровей.

Вкупе с подполковничьими погонами должно по мысли грузного и начальственного полицейского чина внушать. Но не внушает.

У того перца, которому дали по зубам, отняли пистоль и удочки и вообще страшно обидели, папашка натурально оказался замначальника ГОВД из соседнего городка. Анатолий Останин, так того парнишу кличут.

– Травмат в речке, если поискать, можно найти, – пожимаю плечами. – А электроудочки я не отдам, это орудие преступления.

– Нет дела – нет преступления, – отрубает подполковник.

– А вам что, дело завести хочется? Давайте заведём? – предложение так себе, на то и расчёт. – Отдам вам электроудочки под протокол. На бумаге зафиксируем, когда и при каких обстоятельствах мы их отняли. Приложим фото, которые я сделал. А потом доказывайте, что ваш сын – не верблюд.

– Больно ты умный, как я погляжу, – бурчит подполковник.

Фактически на том разговор и заканчивается. Расчёт мой оказался верным. Ничего они нам не сделают и не предъявят. Подполковнику Останину-старшему неинтересно суетиться, нажимать все кнопки, чтобы спустить дело на тормозах. А если попытается меня прижать, то именно так и случится. У меня на него, по сути, компромат. Самому задействовать трудно, полиция будет саботировать, но вот так, как контрмера, прокатит железно.

9 августа, суббота, время 20:40

Березняки, сельский клуб.

Заряжаю «sadeness» и прочее «ameno» со сцены. Недалеко от неё стоят все мои. Папахен с мачехой и прижавшимся к ним Киром, Алиса и Басима. Ради племянника, которому загорелось послушать мою трубу, и бабушка в клуб притопала. То и дело с ними, пуще с папахеном, кто-то здоровается. Папахен стоит довольный и весь из себя гордый.

Приехали пару дней как, и моя счастливая жизнь нет, не кончилась, но приобрела новые краски. Басима уступила свою спальню чете Колчиных, сама переселилась в гостиную, и стало нам с Алисой некомфортно шуметь всего лишь за одной дверью. Хоть и крепко спит бабуля, но бережёного бог бережёт.

Поэтому для наших свиданий остался только сеновал, только хардкор. Да нам больше и не надо.

Последний выходной, как объявил председатель. С понедельника – полная мобилизация, в которой и папахена уговорили принять участие. Водителем. Это он легко. И плюсом к небольшим деньгам – две тонны зерна. Плюс мои концертные полтонны, и Басима цветёт пуще майской розы.

Интересный себе отдых папахен сочинил. Вероничка, впрочем, выглядит довольной.