Текст книги "Ранний старт 4 (СИ)"

Автор книги: Генрих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)

Глава 5
Рандеву, как испытание

10 мая, суббота, время 17:35.

МГУ, актовый зал.

Вчера, во время торжественного собрания лучших людей нашего университетского городка, мы почти не выступали. Расположились в фойе и приветствовали приходящих исполнением попурри на тему «От героев былых времён» (https://youtu.be/FDqI7BnSVLY).

Народ впечатлился. Реальных фронтовиков Великой Отечественной уже нет, но есть люди с боевыми наградами, прошедшие афганскую войну, чеченскую, сирийскую и другие. Самые старые, наверное, ещё с корейской и вьетнамской.

Зато сейчас отрываемся по полной. Наш авторитет с Настей Камбурской вырос настолько, что нас ставят в самый конец концертной программы. Ко всему прошлому репертуару добавил, оформив заранее и согласовав с Юной, ещё одну песенку: «Drinking In The Day».

Кажется, начинаю баловать Настю, расширяя ей репертуар.

В коротеньком перерыве – мы даже со сцены не уходим – так ей и говорю. Прямо и бескомпромиссно. Хихикает и тут же расплачивается – целует меня в щёчку. Тут же, на сцене, прилюдно, под весёлые аплодисменты зала. Чувствую, как мой авторитет вырос настолько, что виртуально пробивает высокий потолок зала и уносится в поднебесье.

Даже где-то досадно. Золотая олимпиадная медаль мне досталась намного тяжелее, а популярности принесла на порядок меньше. Только в узких кругах посвящённых.

После ухода Насти отрываемся на каверах. Один – это минусовка Pink Floyd «Money»

https://vk.com/video155872572_456239084. Солировать там не рискую. Пока.

Второй – Slider Magnit «Morze» (https://youtu.be/kyopTrbleTU). Почему-то эта достаточно примитивная мелодия студентам заходит на ура.

На выходе из здания уставших нас перехватывают. Перехватывает. Девушка сногсшибательной внешности.

– Здравствуй, Витя, – Кира мягко берёт меня под руку и под ошеломлённые взгляды друзей-музыкантов отводит чуть в сторону.

– Привет, – переставляю ноги, как загипнотизированный.

Она сегодня брюнетка? Вроде светло-русая была…

                                                   

– У меня такое впечатление, что ты от меня бегаешь, – прекрасные глаза смотрят с укоризной.

– Э-э-э… вроде на месте стою… – это я сострил, называется.

Меня давно мучила загадка, кто эти молодчики, для которых и без того прекрасные девы наращивают и перекрашивают волосы, делают эпиляцию во всех возможных и невозможных местах, рисуют брови, делают губы и винируют зубы? Кто они? В каких высях обитают? Насколько божественно выглядят эти бреды питты? Какими фантастическими свойствами организма обладают парни, для которых настолько нереальные красавицы выпрыгивают из собственных трусиков?

Это чё? Я один из них?

Кажется, девушка мой немой вопрос считывает прямо с лица. Улыбается понимающе:

– Ничего, если я тебя провожу?

Её пожелание уже исполняется, мы идём в сторону общежития.

– Почту за честь… – брякаю какую-то хрень невпопад.

Где-то на периферии замечаю своих девчонок, Люду и Веру, мой приветственный взмах руки в их сторону похож на призыв о помощи. Но увы. Девочки ничем помочь не могут. И так ли уж я хочу спастись?

– Знакомые? – замечает мой жест Кира.

– Одногруппницы, – формально будущие, но подробности неуместны.

– Ни разу мне не позвонил, ни разу никуда не пригласил, – упрёка в голосе почти не слышу.

Она что, реально не понимает или прикидывается? С девчонок станется не догадываться о самых элементарных вещах. Попытаюсь объяснить:

– В Обсерваторию как-то подумывал нагрянуть. Составишь компанию? Только учти: за небом ночью наблюдают, и погоду надо угадать.

Вот-вот! Смотрит на меня с откровенным изумлением. Скажу прямо. И бескомпромиссно:

– Кира, мы с тобой на разных орбитах вращаемся, это же сразу видно. Куда тебя пригласить – огромная проблема. О чём говорить? Я – технарь, ты – гуманитарий. Я из пролетарской семьи, ты – из высшего общества. Короче, кентавр и русалка…

Меня пробило – наконец-то! Язык развязался, девушка улыбается на мою последнюю метафору:

– Ты ведь войдёшь в то самое высшее общество, разве нет? – под этот вопрос мы уже подходим к ДСЛ.

– Это когда случится? – останавливаюсь, смотрю на неё, стараясь сохранить над собой контроль. – Шесть лет студентом, три года аспирантом, уже девять лет, а далее неизвестно. Лет через пятнадцать – да, войду. Наверное.

– И будем вращаться на одной орбите, – мелодично смеётся Кира и подталкивает к двери: – Надень что-нибудь приличное, а я тебе потом покажу, куда меня можно пригласить. Если меня здесь не увидишь, маякни по телефону…

Вошёл в здание, не особо торопясь, но как только скрылся с её глаз, спуртую к лифту на всех парах. Подъём по лестнице закрыт. К тому же я, может, и взбегу быстрее лифта, но вспотею. Нельзя, душ принимать некогда.

В комнате никого нет, дружки гуляют где-то. Костик вообще мог домой сорваться. Это Саня откуда-то из Сибири приехал.

Быстро накидываю костюм, надеваю его редко. Галстук! До сих пор не научился его завязывать, не удосужился. От торопливого движения кончик выпрыгивает… вот с-цуко! Скручиваю в рулон – и в карман. Что ещё? Смартфон, карточку, портмоне… вроде всё.

Стараясь не спешить, спускаюсь вниз, выхожу на улицу. Оглядываюсь. Киры нигде нет.

Один из автомобилей на стоянке через газон издаёт короткий сигнал и вспыхивает фарами. Затем трогается с места. Дёрнувшись в ту сторону, останавливаюсь. К выходу подъезжает серебристая иномарка, в окне показывается улыбающееся лицо красотки.

– Что за тачка? – уже внутри салона пристёгиваюсь под лукавым взглядом Киры.

Это она замечает, как я мазнул взглядом по её точёным ножкам, облитым тонким чёрным капроном. Или из чего их там женские колготки делают? Да особо не скрываю, что мне нравится на неё смотреть.

– «Пежо», – после короткого ответа её коленки соблазнительно сдвигаются, и машина резво выруливает на дорогу.

По первому впечатлению водит она неплохо. За окном проплывает ещё праздничная Москва, но прекрасная колесничая властно оттягивает внимание на себя. А в самое первое знакомство она такого впечатления не производила. И во второе. Всё дело в прикиде и прочих прибамбасах? Раньше она в джинсах щеголяла и в целом буднично одетая. А сейчас вроде даже походка изменилась.

– Не самое известное и относительно недорогое место, – Кира ставит машину на полузаполненную стоянку. – Стоянка для машин – огромный плюс.

– Надеюсь, меня здесь без штанов не оставят? – не нахожу нужным прятать опасения, разглядываю красивое двухэтажное здание.

Знать бы ещё, что за стиль такой архитектурный? Кажется, ампир. И здание не древнее, похоже, с довоенных времён или чуть позже. Сталинский ампир, есть такой?

– Так ты меня приглашаешь? – с точно отмеренной ноткой обольщения улыбается Кира.

Куда я денусь? Хотя всплывает ещё один анекдот о парне, который мёртвую уговорит. Впрочем, чего я? Девушка, приятная мне во всех отношениях, даже более чем приятная, открыто говорит, чего ждёт от меня. Не даёт возможности ошибиться в способах ухаживания.

– Всенепременно! – подставляю руку, на которую девушка охотно кладёт свою.

И вдруг притормаживает меня в холле:

– Ой, ты же без галстука! Хм-м, попробую уговорить…

– Галстук есть, – опять анекдот всплывает о Ржевском, который хранил носки в кармане. – Только развязался, зараза…

– И ты завязывать не умеешь, – мгновенно догадывается Кира и отводит меня к ростовому зеркалу.

Ничего не могу с собой поделать! Начинаю млеть от ловких, снующих вокруг шеи пальчиков и близкого дыхания. Намеренно или невзначай разок легонько коснулась грудью. Хоть и под бронёй курточки и лифчика, но всё равно искрит.

– Готово, – придирчиво оглядывает дело рук своих. – Не в цвет костюму, но сойдёт. Веди меня, мой рыцарь.

Кира – девушка длинноногая, что подразумевает неслабый рост. Примерно одинаковый с моим – те же сто семьдесят сантиметров плюс-минус считанные миллиметры, но на каблуках заметно выше. Пофигу!

Важный и до предела безупречный метрдотель отводит нас к столику. Оглядываюсь. Зал заполнен примерно наполовину. Чуть не пропускаю момент, когда надо отодвинуть, а затем придвинуть спутнице стул. У-ф-ф-ф! Успеваю, Кира останавливается у столика буквально на долю секунды. Хотя моя несколько суетливая поспешность едва не проскакивает.

Сажусь. Разглядываю меню. Это что здесь такое? Да, вот такое! Привычных рассольника, щей, макарон и прочих пролетарских котлет здесь нет. Совсем! Приходится делать усилие, чтобы залезть в ту базу данных, которой не пользовался много лет.

– Попробуй итальянскую кухню, – советует Кира.

Вознаграждаю её долгим взглядом, настолько долгим, что девушка начинает беспокоиться.

– Кира. Из всех европейских кухонь, итальянская – самая примитивная. Плебейская, я бы сказал. Если стоит задача за максимально короткий срок накидаться калориями – самое то. Тут с ней только украинская может поспорить.

Возвращаю взгляд от ошарашенной Киры к меню.

– Фуа-гра возьми. Здесь его хвалят, – она что, пытается взять реванш?

– Печень – она и в Африке печень. Пусть из французских гусей, но всё равно – это всего лишь печень. Рецептура придаёт некий пикантный вкус, но не более того. Возьму-ка я жюльен, давненько его не пробовал…

Как бы не в прошлой жизни, которую забываю неуклонно, но, слава небесам, не так быстро. Кире опять приходится пригашивать удивление в глазах.

Она выбирает лобстера и советует мне. Однако на провокацию не поддаюсь, беру креветок. Помню, что вкусные, хотя и напоминают. Не буду говорить что.

– С лобстером сама управляйся. Меня всегда напрягала сложность его разделки, – хороню её советы.

Хвала небу, несмотря на блаженную теплоту в груди от близкого присутствия Киры, разум не отказывает. И смущаться чего бы то ни было не собираюсь. И кое-какое лёгкое подозрение зарождается.

– Нам вина нельзя, – комментирую пожелание Киры принести бургундского белого.

– Ты что, несовершеннолетний?

– Да. А ты – за рулём.

Всё-таки заказывает бокальчик божоле. Мажорка, что с неё взять!

– И принесите что-нибудь из корейских салатов. Кимчхи подойдёт.

Опять удостаиваюсь лёгкого и недолгого расширения прекрасных глаз Киры.

– Всё-таки у меня к тебе большой вопрос, Кира, – неспешно разделываюсь с супом, неспешно начинаю светскую беседу. Я же обязан развлекать спутницу разговорами на интересные темы?

– Причины твоего интереса, Кира? Если по старой классификации, то я – студент, разночинец, а ты – дворянка. Явный мезальянс. Перспектив не вижу.

– А я вижу, – девушка улыбается сквозь фужер с вином. – Ты получишь личное дворянство. Рано или поздно. И сравняешься со мной. Твои манеры нуждаются в шлифовке, но на удивление в очень небольшой степени. Я даже сомневаться начинаю… ты мне голову с пролетарским происхождением не морочишь? Откуда ты в высокой кухне разбираешься?

– Нахватался. Читал много. Ты кое-что забываешь. Я несколько лет таскался по олимпиадам, два раза участвовал во Всеросе, вошёл в национальную команду на международную олимпиаду. Меня приглашали учиться в Сеульский и Токийский университеты. При таких обстоятельствах чего только не нахватаешься.

– Вот ты сам и рассказал о причинах моего интереса, – Кира ловко меня подсекает.

Снимаю шляпу.

И приступаю к креветкам, не забывая о замечательно остреньком салатике из капусты.

– Соглашусь. С твоим интересом понятно. А у меня какой? Что мне это высшее общество даст? Возможность тусоваться с известными людьми? А зачем это мне?

Мне в самом деле любопытно. Какие у меня могут появиться возможности? Вдруг и правда завлекательные? Девушка задумывается:

– А что тебе нужно?

– О! Много чего! Твоё высшее общество может помочь решить уравнения в частных производных третьего порядка? Или взять интеграл Якоби?

– Что⁈ – Кира округляет глаза, затем разражается смехом. – Давай серьёзно, – продолжает, отсмеявшись. – Уровень жизни. Квартира в элитном доме. Знакомства и дружба с важными людьми. Хорошая должность.

Пожимаю плечами. Раздумываю. В этом что-то есть, например, полезные связи. Говорю Кире об этом и о другом:

– Квартира в Москве? Не планирую жить в столице. Нет, приезжать, наверное, буду часто. Но ради трёх-четырёх визитов в год держать квартиру?

Возвращаюсь к еде. Пока ем, мысли сами выстраиваются:

– Параллельно учиться и внедряться в это общество затруднительно. Есть базовые материальные вещи. К примеру, я первый раз в таком ресторане, живу-то на стипендию…

– Ой ли? – девушка проницательно улыбается. – Кое-что слышала о твоих музыкальных походах налево от университета.

– Походы были. Но уже в прошлом. Совмещать их с напряжённой учёбой и общественной работой невозможно.

– А с Камбурской у тебя что?

– Как «что»? Совместные проекты… – тут Кира роняет на пол салфетку и я наконец получаю возможность кое-что сделать.

Не совсем то, о чём мечтал с первого момента сегодняшней встречи, но близко.

Поднимаю салфетку, но, прежде чем кинуть её в пустую тарелку, во-первых, оглядываю великолепные ножки Киры. Меня расстраивает одно обстоятельство: ножки дам за соседними столиками могу видеть, а ножки своей спутницы – нет. Во-вторых, нахальным, но лёгким касанием кончиков пальцев провожу от колена до застёжки на туфельке.

– На чём мы остановились? – безмятежно встречаю слегка обескураженный взгляд Киры.

А чё такого? У нас же вроде как свидание! Подожди, я ещё целоваться полезу. Нагло и беспардонно. Всегда лучше вести себя с девушками в стиле поручика Ржевского, чем в манере стеснительного и неуклюжего ботана. Как там у него? «Мадам, разрешите вам впендюрить? Да, можно и по морде получить, но обычно впендюриваю».

Кстати, Кира не шарахнулась. Еле уловимо дёрнулась, но, скорее всего, от неожиданности.

– У нас с Настей совместная работа. Репетиции, концерты… – продолжаю тему.

Ничего ведь особенного не случилось?

– И всё?

– А что ещё может быть? – нацеливаюсь на предпоследнюю креветку. – Если ты о романтике, то просто Настю не знаешь. Она принципиально против отношений с несовершеннолетними. Так что ничего… – надо время прожевать, – у нас, кроме работы, быть не может.

– Я видела, как она тебя поцеловала.

– В том-то и дело, что видела, – не сразу отвечаю, сначала приканчиваю последнюю креветку. – В том-то и дело, что все видели. Это как раз доказательство моих слов. Значение имеют только те поцелуи, которых никто не видит, – подмигиваю, принимаюсь за кофе.

– А ты целовался с девушками, когда тебя никто не видит? – в глазах неприкрытый интерес.

– Баш на баш, – предлагаю незамедлительно. – Ты целовалась с парнями? Наедине?

– Я первая спросила.

– Да, – подробностями делиться не собираюсь.

Неожиданно Кира начинает смеяться. Одобряю. Красиво она смеётся, не смех, а музыка.

– Только сейчас дошло, насколько забавен твой вопрос, – девушка аккуратно промокает глаза.

О, она ещё и умная! Не сразу, но ведь дошло! Вопрос действительно настолько смешон, что мне и ответ не нужен. Не может девушка за двадцать с такой внешностью не иметь никакого хотя бы просто тактильного опыта. Ладно бы в провинции, там, по слухам, такие встречаются. Но в столице давно перевелись.

У московских парочек есть ещё одна примечательная манера: целоваться и нежничать прямо на глазах у публики. В метро, на улице. Стоят и медленно целуются, не обращая внимания ни на кого. И на них внимания не обращают. Хотя, казалось бы, подойди – дай совет… ха-ха-ха!

Пока допиваю кофе, Кира берётся за телефон. О, она вовсе не собирается садиться за руль! Вызывает какого-то Виталия со вторым водителем. Затем уходит, а я остаюсь один на один с официантом. За удовольствие откушать в ресторане придётся платить. Оказывается. Сколько⁈

Бесшумно разгоняется внутренний калькулятор, проверяя поданный официантом счёт. Вроде всё правильно. На сколько винная доза потянула? Почти на две тысячи? Ого! А всего двадцать одна тысяча с хвостиком. Ладно, за удовольствие приходится платить.

– Округлите до тысяч в верхнюю сторону, – официант спокойно кивает. – Прошу простить за незначительность. Было всё замечательно, но…

Приходит в голову идея, немедленно её реализую:

– А скидки по студенческому билету ваше заведение не даёт? – вздыхаю, видя изумление сквозь пробитую маску невозмутимости. – Жаль. Всё было очень вкусно, только масштаб расходов сбивает наповал.

– Затребованной суммы на счету нет, – официант возвращает карту, вопросительно смотрит.

«Ончи!» – вдруг всплывает нецензурное и нерусское в голове. Вроде недавно сорок тысяч было! Вспоминаю, что «недавно» – это недель восемь назад.

– Баланс у вас нельзя проверить?

Баланс оказался восемнадцать тысяч с хвостиком. Наличные? Роюсь в портмоне. До тысячи рублей разными купюрами. Обращаться за помощью к Кире решительно не хочется. Аж наизнанку от одной мысли выворачивает. Берусь за телефон.

– Саня, привет! Слушай срочно твоя помощь нужна…

Саня – замечательный парень во многих отношениях, но временами бывает жутко нудным.

– Отдашь вечером? – сначала переспрашивает. – Лучше на карту обратно переведи. У тебя что, совсем на карте деньги кончились? Пять тысяч, говоришь…

– Саня, давай быстрее…

Внимает моему призыву и отключается. Переводит по телефону в течение пары минут. С облегчением читаю сообщение, что «ваш счёт пополнился на…». Отдаю карту официанту. Немного подумав, добавляю пятисотку наличными. Репутация дороже денег. Вдруг ещё раз сюда приду.

– У тебя всё в порядке? – Кира встречает на выходе. – Мой водитель как раз приехал.

– То есть я вовремя? Да, всё хорошо.

Какая заботливая девушка! Но платить за общий ужин или даже доплачивать позволить себе не могу. Не комильфо.

Заботливость Киры простирается настолько, что она подвозит меня до общежития. Мы в её же машине, и, когда за окном нарисовывается ДСЛ, бросаюсь в последнюю авантюру. Ну а что? В первый раз же мне по морде не дали?

– Последний штрих, – прямым намёком объявляю о своих намерениях.

Притягиваю девушку к себе за шею, быстро, не давая опомниться, впечатываю поцелуй в щёку. Не затягиваю, тут же разрываю контакт, выхожу из машины. Напоследок заглядываю в салон и прощаюсь:

– Объявляю благодарность с занесением в личное дело за прекрасно проведённый вечер, – немного подумав, решаю, что шутка неуклюжая и усугубляю: – Эти счастливые часы навсегда останутся в моей памяти.

Кира слегка улыбается. И вроде не ехидно. Или не слишком ехидно. Ладно, что тут думать, – захлопываю дверь – я своё по итогу получил. Переплатил или нет, будем думать. Это водитель, делавший вид, что не обращает внимания, действительно мог не заметить, но изрядный бонус я урвал даже не от поцелуя, а от руки, мимолётно положенной на тёплое и гладкое бедро девушки.

10 мая, суббота, время 20:40.

ДСЛ МГУ, балкон шестого этажа.

– Прибыл наш Казанова доморощенный, – с насмешливой грубостью заявляет Вера.

– Точно он? – Люда прищуривается, стараясь разглядеть исчезающего с поля зрения паренька.

– Машина точно та самая. И походка его.

Девушки вовсе не стирали глаза в ожидании гуляки, просто вышли подышать свежим воздухом. И застают как раз момент возвращения Вити Колчина.

– Мы его теряем? – Люда проявляет свою любовь к негромким шуткам.

– С чего вдруг? Подумаешь, гульнул разок с какой-то фифой, – Вера презрительно кривится.

Девушки впадают в молчание. Конкуренция с такой «фифой» абсолютно безнадёжна. Студентки естественнонаучных факультетов по роду занятий умеют глядеть прямо в глаза фактам лучше остальных. Как бы это ни было грустно.

– Мила, у нас ведь есть преимущество, – Вера смотрит на подругу многозначительно.

– Мы одного поля ягодки? Будем учиться в одной группе?

Вера скептически хмыкает. По одному выражению её лица Люда понимает, что как раз это обстоятельство, скорее препятствие, чем выгода.

Вера наклоняется и шепчет на ушко подруге два коротких слова.

– И что? – Люда смотрит на многозначительное лицо подружки.

Постепенно недоумение заменяется робким пониманием.

– И то, – Вера играет лицом и неожиданно подмигивает.

Люда вдруг краснеет и разражается смущённым смехом.

– Да ну тебя, дура!

Глава 6
Пришла пора отчета

24 мая, суббота, время 06:55.

МГУ, спортплощадка у ДСЛ.

После трюков на турнике и отжиманий на пальцах упражняюсь с палкой. Меня пленили увиденные по сети фокусы. Это ещё не считая игру с палочками барабанщиков. С толстой палкой пальцами не поиграешь, но с узенькими предметами вроде карандаша можно и в комнате. Палку-то то и дело роняю по неопытности.

Зачётная неделя начнётся с понедельника, но для нас, в первую очередь меня, она давно идёт. Довольно бодро. Суббота у нас давно свободна, и зря время мы не тратим. Мои девчонки изо всех сил тянутся за мной и кроме численных методов сдали зачёт по английскому. Время от времени заставляю их говорить на нём, и хотя пока они не готовы перейти на него полностью, поневоле нахватались. Стишки их заставляю учить.

Им ещё зачёт по дифференциальной геометрии и статанализу, мне – только последний. Предмет непростой. По физике зачёт идёт по лабам, тоже отстрелялись. Скальпов всё больше.

Пару дней назад сдал термодинамику по общему курсу. Сам предмет дался тяжелее остальных, но справился относительно легко. МГУ принципиально отличается от остальных университетов и вузов тем, что тут запросто можно встретиться с автором учебника для всех студентов страны и задать чисто конкретный вопрос. Львиная доля остальных лишена такой счастливой возможности.

Термодинамика – последний «хвост» за первый курс. Несмотря на все мои подвиги, трудиться мне приходится больше остальных. Не двойная нагрузка, пусть полуторная, но тоже изрядно. Остались ведь «хвосты» по зимней сессии второго курса.

– Девочки, мне кажется, или у вас натурально ноги длиннее стали? – одобрительно поглядываю на девчонок, пыхтящих на растяжках.

Розовеют от удовольствия. Примкнувшая к нам Таша смотрит с лёгкой завистью. Открываю для себя секрет управления девушками. Смотреть надо с одобрительным интересом и похваливать время от времени. Тогда занятия будут приносить удовольствие, и девчонки ни за что от них не откажутся.

Мои фрейлины стараются. Купили себе корректирующий бандаж с возможностью вытяжки. Мне остаётся только следить, чтобы не перестарались.

– Ксаверий, пошли! Время вышло! – Саня Куваев взял манеру варьировать имя Костика в очень широких пределах. Лично мне полюбилось имя Ксенофонтий.

С несколько дебильным смехом называет это упражнениями по вариационному исчислению. И на чистом глазу утверждает, что они помогают ему понять пресловутую дисциплину. Он у нас фанат интеллектуальной мощи. И кумир у него есть, Леонардо да Винчи. Ну и другие гауссы. Когда рассказывает о них, великих, чуть слюной не капает. Подозреваю, лелеет тайную мечту сравняться с ними. Ничё так мечта. Одобряю. Опять же, самостоятельно взялся изучать посторонний курс. Нам его позже дадут мимоходом.

Ответные попытки Костика извратить имя непробиваемого Куваева вызывают у того те же самые дебильные приступы смеха. Так что бедному Шакурову остаётся только вздыхать и мученически возводить очи к небу. Под хихиканье девчонок.

– В следующий раз назови его Костандоглу, – советую уходящему Сане.

Где-то попалась мне на глаза эта фамилия, кажись, молдавская. Или имя.

Шакуров быстро убегает, нагоняемый идиотским Санькиным смехом и криком:

– Подожди меня, Констандоглум!

Как он только выговаривает…

После плотного завтрака и других полезных утренних процедур нас ждёт очередной интеллектуальный забег.

В комнате повесил у стола схему своего марафона с отметками в зачётке на каждом этапе.

Расписание экзаменов.

8 июня – Численные методы.

9 июня – Общая физика (электричество и магнетизм), «хвост» с зимней сессии 2 курса.

14 июня – Общая физика (волны, оптика), плановый экзамен за 2 курс.

17 июня – Алгоритмы и структуры данных, плановый экзамен за 1 курс.

20 июня – Уравнения матфизики, плановый экзамен за 2 курс (Савчук А. М.).

1 июня, воскресенье, время 10:40.

Москва, Северный округ, пляж «Динамо».

– Не наваливайся на меня своим прекрасным длинноногим телом, – моим словам, обращенным к хихикающей Софье, вопиюще противоречит тон, буквально сочащийся довольством.

Длинноногая в силу своей рослости – на полголовы выше меня, – девушка ориентируется именно на интонацию, а не на смысл. Поэтому не торопится отлипать, убирать приятно давящий на спину локоть и прекращать щекотать меня травинкой.

Всего пятнадцать человек из двух моих групп удалось уболтать на рандеву с солнцем, воздухом и водой. Мои соседи по комнате и фрейлины, Люда и Вера, по умолчанию соглашаются сразу на любой кипиш. Таша ещё с нами, та тоже из партии согласных на всё. Остальные – сборная солянка.

От устоявшейся в последние дни жары – температура осаждает настойчивым приступом рубеж в тридцать градусов – вода прогрелась где-то на полметра. Так что купаться очень забавно. Хочешь погреться – плыви или лежи горизонтально, захочется остыть – ныряй.

Парням деваться некуда, если некий Колчин уже плещется, а за ним с отважным визгом бросается в воду Костик. Девочки смотрят.

Сами-то девочки, потрогав нижними лапками воду, засомневались и улеглись загорать. В тесный кружок, в который не влезешь. Быстро это прекращаю. Общаться между собой девочкам нужно, но и смешанной компанией пренебрегать не надо.

Нахально влезаю в их круг с криком:

– Солнце, девочки, вода – мои лучшие друзья!

Под взрыв одобрительного смеха и писка расталкиваю пару соседок. Как раз одна из них и оказалась Софьей. Плотный девичий кружок размыкается, принимая мальчишек.

Рядом, видимо, привлечённая явным гендерным неравновесием в женскую пользу, останавливается пара парней. Чуть старше нас – это я не о себе, – лет двадцати, вероятно, с гаком. Скрывая заинтересованность, поглядывают в нашу сторону.

– Внимание, девочки! Не оглядывайтесь все сразу. Приготовьтесь. Кажется, кто-то хочет вас склеить…

Сразу дёргаются только две. Остальные кидают оценивающие взгляды аккуратно, якобы невзначай. Только спустя какое-то время понимаю, что происходит дальше.

– У метода Рунге-Кутта для систем дифференциальных уравнений в частных производных есть особенности, – чуточку громче обычного вдруг заявляет Софья, моя соседка слева.

– Это ты о чем? – заинтересовываются все.

Дело в том, что ни на первом курсе, который заканчивает Софья, ни на втором такой темы мы не изучали. Вообще-то вещь забавная, только сейчас доходит. Высказываюсь вслух для поддержания разговора:

– Откуда ты это знаешь? Мы хотя и сталкивались с дифференциальными уравнениями в частных производных, но курса даже обычных диффур ещё не проходили.

– Им лучше не пользоваться для уравнений выше второго порядка, – опять громко заявляет Софья.

Какой-то диссонанс улавливаю, только не пойму, в чём дело. Оглядываюсь. Время от времени на автопилоте контролирую обстановку вокруг. Она абсолютно мирная, но полностью расслабляться никогда нельзя. На секунду замираю. Та самая парочка парней, стоявших рядом, уходит прочь. Как-то слишком поспешно. Кто-то толкает меня локтем в бок. Софья. Девушка хихикает.

– Ты специально это сделала! – до меня доходит.

– Они мне не понравились…

Утешает, что первый догадался. Ещё половина включается сразу после меня и поясняет со смехом другой половине, что произошло.

– О-о-о-у! Вот так, девочки! Захотите избавиться от мужского общества, заведите умные разговоры…

– С нами такое не прокатит, – самодовольно заявляет Ксенофобий, то есть Костик.

Вот когда шум по этому поводу стихает, меня и начинает донимать Софья. Пока её бесцеремонно не оттаскивают предварительно переглянувшиеся между собой мои фрейлины.

С не меньшим довольством, которым ранее лучился на Софью, оглядываю подружек:

– Две девчонки по цене одной…

Тут же меня осыпают донельзя приятными тумаками и смехом. Ласковые побои переходят исключительно в смех после моих заявлений:

– Бейте меня, мучьте меня… я весь – ваш… – слова не главное, главное – дебильно счастливое лицо.

Хохочут все.

– Софья, делай выводы и хватай другого, пока всех не разобрали. Лови Санька, пока не ушёл…

Куваев как раз уходит окунуться. Никак не ожидал, что Софья послушается и поскачет за ним. Даже в воду по пояс заходит.

Остальных посылаю за мороженым для всех, широким жестом отвалив полтысячи.

– Маловато будет, – бурчит скопидомный Костик.

– Каждый платит за троих, – поясняю любезно. – За себя и двух девчонок. Думаешь, для чего они в купальниках перед тобой красуются?

Через пять минут наслаждаемся мороженым.

– Наверное, пора сваливать, – вздыхаю, уж больно хорошо сидим, то есть лежим. – Я голодный, как стая волков зимой.

– У нас борщик есть, – толкает меня в плечо Люда.

– С козырей заходишь? – на мои слова хихикают не только фрейлины.

Под этот весёлый трёп собираемся домой. Меня там борщ ждёт. И котлеты, которыми озаботились уже мои сокомнатники.

20 июня, пятница, время 10:15.

МГУ, 2-ой учебный корпус. Экзамен по ММФ.

– Четвёрка – хорошая оценка, Колчин, – убеждает меня препод.

– Всё познаётся в сравнении, Артём Маркович, – разведи меня на мякине, ага! – На фоне троек это была бы совершенно замечательная оценка. На фоне сплошных пятёрок звучит, как громкая фальшивая нота.

Задумчиво препод листает зачётку:

– В том-то и дело, Колчин. Уж больно ты быстро скачешь. Неизбежно ухватываешь только верхи. Не отпускает меня чувство какой-то несерьёзности.

– Чувства к делу не подошьёшь, Артём Маркович. На все ваши вопросы я ответил.

– На втором, из билета, споткнулись…

– Не споткнулся, а оговорился. И за это вы задали два лишних допа. Замечаний не было, значит, я реабилитирован.

– Математика любит точность, Колчин. И глубину…

Не пойму, чего он упёрся? Предмет мной пропахан честно, белых пятен нет. А если бы и были, то он всё равно их не обнаружил. Натурально, его моя скорость смущает?

– Методы матфизики – предмет очень серьёзный…

– Не очень, Артём Маркович, – решаю, что терять мне нечего. Так что пусть получает в полном объёме по самые гланды.

Лицо препода тем временем застывает. В глазах калейдоскоп эмоций: возмущение, недоумение, обида, уязвлённость. И всё это накрывается любопытством:

– Поясните, Колчин. Что вам не так?

Откидываюсь на спинку стула. Игра сыграна. Плевать, пусть будет четвёрка. Главное – экзамен сдан. Можно и пофилософствовать:

– Дисциплина очень сырая, не проработанная. Прежде всего, именно математически. Такое у меня послевкусие.

Препод глядит со скептическим интересом.

– Сравнить, например, с матанализом. Если математический анализ можно сопоставить со стройным, красивым и величественным зданием, где каждый элемент накрепко увязан с соседними и не только с ними, то ММФ – неуклюжая дикарская хибара из грубо отёсанных камней.

Препод слегка расширяет глаза:

– Поясните конкретно, почему?

– Сразу оговариваюсь, что моё мнение носит исключительно субъективный характер. Я ведь прожжённый олимпиадник, не знаю, в курсе ли вы…