Текст книги "Рон Уизли и Кубок огня (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Но, взглянув на лицо Гарри, я смолк на полуслове и больше уже не заговаривал до Большого зала.
– лучше бы нам заняться предсказаниями профессора Трелони сегодня же вечером, поскольку это дело явно отнимет не один час.
– да, ты прав.
Гермиона не принимала участия в нашей беседе. Она вновь яростно набросилась на еду, после чего опять умчалась в библиотеку. Гарри и я вернулись в гриффиндорскую башню, и Гарри теперь уже сам завел речь о Преґступных заклятиях.
– Как по-твоему, не будет у Грюма и Дамблдора неприятностей с Министерством, если там узнают, что мы занимаемся этими заклятиями? – спросил Гарри, когда мы подошли к Полной Даме.
– Вполне возможно, – кивнул я. – Но Дамблдор всегда все делал по-своему, да и Грюм, я полагаю, годами не вылезал из неприятностей. Сначала стреляет, потом спрашивает – вспомни его мусорные баки.
Я назвал пароль, и Полная Дама отъехала, открыв проход. Мы прошли в гостиную, где было так людно и шумно, что Гарри усомнился:
– А стоит ли нам браться за наши предсказания?
– Стоит, – вздохнул я.
Мы поднялись в спальню взять книги и карты и застали там одного Невилла, читавшего, сидя на кровати. Он выглядел гораздо спокойней, чем в конце урока, хотя далеко еще не пришел в себя. Глаза его покраснели.
– Ты как, ничего? – сказал Гарри.
– Да, да, – отозвался Невилл, – все хорошо, спасибо. Вот, смотрите, профессор Грюм дал почитать...
Он показал им книгу – «Магические средиземноморские водные растения и их свойства».
– Вероятно, профессор Спраут сказала профессору Грюму, что я хорошо разбираюсь в травологии, – заметил Невилл. В его голосе прозвучала нотка гордости, какую Гарри редко доводилось слышать прежде. – Он подумал, что мне это понравится.
Я и Гарри, захватив свои экземпляры «Как рассеять туман над будущим», спустились обратно в гостиную, отыскали свободный стол и принялись трудиться над прогнозами текущего месяца. Прошел час. Мы продвинулись очень ненамного, хотя стол был уже завален кусками пергамента, исписанными формулами и символами.
– Понятия не имею, что все это значит, – пробурчал Гарри, уставившись на длинный столбец вычислений.
_ Знаешь, – меланхолично вымолвил я – волосы у меня стояли дыбом, потому что в расстройстве чувств я постоянно запускал в них пальцы, – по-моему, пришло время вернуться к старому испытанному способу предсказаний.
– Что – просто выдумать?
– Ну да. – я смел со стола кучу головоломных схем и окунул перо в чернила.
– В следующий понедельник, – начал я, записывая собственные слова, – у меня, наверное, разовьется кашель вследствие неблагоприятного соединения Марса и Юпитера. – Я посмотрел на Гарри. – Ты же ее знаешь – навороти побольше несчастий, и она это проглотит.
– Ладно, – согласился Гарри, скомкав свои расчеты и забросив их в камин поверх голов болтающих первокурсников. – Пусть так... В понедельник мне будет угрожать опасность... м-м-м... обжечься.
– Да так оно и есть, – проворчал Рон. – В понедельник нас снова ждет встреча с соплохвостами. Хорошо, во вторник я... э-э-э...
– Лишишься ценного имущества, – предложил Гарри, листая в поисках идей «Как рассеять туман над будущим».
– Недурно, – пробормотал я, записывая. – По причине... м-м-м... Меркурия. А почему бы тебе не получить удар в спину от того, кого ты считал другом?
– Ух ты, здорово...– Гарри тоже заскрипел пером. – Из-за того, что Венера... находится, скажем... во втором доме.
– А в среду мне, я думаю, суждено потерпеть поражение в бою.
– Ах блин я как раз собирался нарваться на какую-то стычку.. Ладно, я проиграю пари.
– Ну правильно, ты держал пари, что я выиграю свою битву.
Мы продолжали вовсю изобретать предсказания (которые становились все трагичней и трагичней) еще час. Гостиная постепенно пустела по мере того, как студенты расходились спать. Живоглот, побродив вокруг нас, вспрыгнул на соседнее кресло и уставился на Гарри взглядом, каким, наверное, смотрела бы Гермиона, случись ей узнать, что мы вытворяем со своим домашним заданием.
Как раз в этот момент Джордж, глядя на быстро писавшего Фреда, отрицательно покачал головой и что-то очень тихо проговорил, однако в тишине пустой комнаты я сумел расслышать слова: «Нет, это звучит так, словно мы обвиняем его, надо как-то поделикатнее...»
Минут через десять после ухода Фреда и Джорджа портретный проем открылся и в гостиную вошла Гермиона – в одной руке она несла свитки пергамента, в другой – коробку, в которой что-то гремело. Живоглот замурлыкал, выгнув спину.
– Привет, – сказала она. – Я только что закончила.
– И я тоже! – торжествующе объявил я, отбрасывая перо.
Гермиона села, сложив свои вещи на свободное кресло и придвинула к себе готовые предсказания.
– Да, не скажешь, что тебя ждет легкий месяц, верно? – заметила она с усмешкой, в то время как Живоглот свернулся калачиком у нее на коленях.
– Что ж, по крайней мере, я предупрежден, – зевнул я.
– Ага, и собираешься дважды утонуть, – кивнула Гермиона.
– Ой, правда? – воскликнул я, спешно просматривая свой прогноз. – Да, одно утопление лучше заменить... пусть меня затопчет разъяренный гиппогриф.
– Думаете, не заметно, что вы все это просто выдумаґли?
– Как ты можешь так говорить! – картинно возмутился я. – Мы тут вкалывали, как дюжина домашних эльфов!
У Гермионы поднялись брови.
– Это просто такое выражение, – торопливо пояснил я.
Гарри тоже отложил перо.
– А что в этой коробке? – поинтересовался он.
– Даже странно, что ты спросил, – отозвалась Гермиона, бросив на меня ядовитый взгляд. Она открыла крышку и продемонстрировала нам содержимое.
Внутри находилось примерно полсотни значков, все разного цвета, но с одними и теми же буквами: ГАВНЭ.
– Гавнэ? – Гарри взял один значок и стал рассматривать. – Это еще что такое?
– Никакое не гавнэ, – нетерпеливо сказала Гермиоґна. – Это Г.А.В.Н.Э. Означает – Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов.
– Никогда о такой не слышал, – заявил я.
– Разумеется, не слышал. – Гермиона расправила плечи. – Я только что ее основала.
– Да что ты? – я ничуть не удивился. – И сколько же у вас членов?
– Ну... если вы вступите... будет трое.
– И ты думаешь, мы захотим разгуливать повсюду со значками, на которых написано вот это слово? Быть вам, ребята, в гавнэ?
– Г.А.В.Н.Э.! – раздраженно поправила его Гермиона. – Я собиралась назвать это Движение за Прекращение Возмутительного и Жестокого Обращения с Дружественными Магическими Созданиями и Борьбу за Изменение их Правового Статуса, но это не подойдет. Мы так озаглавим наш манифест.
Она помахала перед нами свитком пергамента.
– Я все досконально изучила в библиотеке. Рабство эльфов уходит корнями в глубину веков. Не могу поверить, что никто не занялся этим до сих пор.
– Гермиона, открой пошире глаза! – громогласно обратился к ней я. – Им! Это! Нравится! Им нравится жить в рабстве!
– Наша ближайшая цель, – заговорила Гермиона еще громче, будто не замечая меня, – обеспечить домашним эльфам достойный заработок и условия труда. В дальнейшей перспективе – изменение закона о запрещении использования волшебных палочек и попытка добиться представительства эльфов в Отделе по регулированию и контролю за магическими существами, поскольку они там вопиющим образом отсутствуют.
– И как же мы все это сделаем? – спросил Гарри.
– Мы начнем с набора членов в наше общество, – радостно откликнулась Гермиона. – Думаю, по два сикля за вступление – чтобы купить значок – и на вырученные деньги мы сможем субсидировать нашу пропагандистскую кампанию. Ты будешь казначеем, Рон – я тебе уже приготовила жестянку для сбора средств, а ты, Гарри – ты у нас секретарь, поэтому уже сейчас мог бы записывать, что я говорю, чтобы составить протокол нашего первого собрания.
Наступила пауза. Гермиона смотрела на нас, сияя как именинница, а я от потрясения временно утратил дар речи. Тишину нарушил негромкий стук в окно. Гарри оглянулся и в лунном свете увидел снежно-белую сову, сидящую снаружи на каменном подоконнике.
– Хедвиг! – закричал он, выскочил из кресла, точно его подбросило, и кинулся открывать окно.
Хедвиг пролетела через комнату и приземлилась на свиток с предсказаниями.
– Давно пора! – воскликнул Гарри, подбегая к ней.
– Она принесла ответ! – я возбужденно указал на замызганный кусок пергамента, примотанный к лапе Хедвиг.
Гарри поспешно отвязал его и сел читать, а Хедвиг, пристроившись у него на колене, потряхивала крыльями и добродушно ухала.
– Ну что там? – прерывающимся от волнения голосом спросила Гермиона.
Письмо было очень коротким и выглядело так, словно его нацарапали второпях. Гарри прочел вслух:
– "Гарри, я немедленно вылетаю на север. Новость о твоем шраме – последняя в череде странных слухов, которые здесь до меня доходят. Если он заболит снова – иди прямо к Дамблдору. Тут говорят, что он вызвал из отставки Грозного Глаза; это означает, что он читает знаки – даже если никто, кроме него, этого не делает.
Я скоро буду. Мои наилучшие пожелания Рону и Гермионе. Гляди в оба, Гарри.
Сириус".
Гарри посмотрел на меня и Гермиону, а мы в ответ уставились на него.
– Он летит на север? – прошептала Гермиона. – Он возвращается?
– Что за знаки читает Дамблдор? – я в недоумении пожал плечами. – Гарри, это о чем?
Но Гарри лишь в ярости ударил себя кулаком по лбу:
– Я не должен был ему говорить!
– Ты это насчет чего? – удивился я.
– Из-за моего письма он решил, что ему необходимо вернуться! – На сей раз Гарри хватил кулаком по столу так, что Хедвиг перелетела на спинку моего кресла, возмущенно ухая. – Он возвращается, потому что уверен – я в беде! А со мной ровным счетом ничего! А для тебя я ничего не припас, – рявкнул он на ни в чем не повинную Хедвиг, выжидательно щелкавшую клювом. – Хочешь есть – лети в совятню!
Хедвиг бросила на него до крайности оскорбленный взгляд и вылетела в открытое окно, на прощанье дав ему крылом что-то вроде подзатыльника.
– Гарри, – начала было Гермиона умиротворяющим тоном.
– Я иду спать, – отрезал Гарри. – Увидимся утром.
И он пошел спать. Через пять минут я собрав свои свитки пошел вслед за ним.
Глава 15
За завтраком Гарри поведал нам о посланном Сириусу письме.
– Но, Гарри, – встревожилась Гермиона, – это неправда. Ты про шрам не придумал.
– Ну и что? Хочешь, чтобы из-за меня его отправили в Азкабан?
Гермиона хотела что-то возразить, но я ткнул ее в бок
– Перестань, – шикнул я на нее, и Гермиона в кои-то веки послушалась.
Ко всеобщему удивлению, профессор Грюм объявил, что подвергнет каждого заклятию Империус – продемонстрирует его силу и проверит способность учеников к сопротивлению.
– Но, профессор, – неуверенно начала Гермиона, – вы ведь сказали, что это нарушение закона...
Профессор молча взмахнул волшебной палочкой, парты разъехались в стороны, и в середине класса обраґзовалось пустое место.
– ...что к людям это заклятие применять нельзя, – закончила лучшая ученица свою мысль.
– Дамблдор хочет, чтобы вы на собственном опыте познали опасность этого заклятия, – непререкаемым тоном произнес Грюм, его волшебный глаз впился в Гермиону и парализовал жутким немигающим взглядом. – Но если ты предпочитаешь более трудный путь – путь раба, который полностью лишен собственной воли, я не стану возражать, это твой выбор. Можешь покинуть урок. – И он указал скрюченным пальцем на дверь.
Густо покраснев, Гермиона прошептала, что имела в виду совсем другое. Гарри со мной улыбнулись, переглянувшись. Гермиона скорее проглотит гной бубонтюбера, чем пропустит такой важный урок.
Грюм по очереди вызывал учеников и накладывал на них чары. Чего только они не вытворяли, оказавшись в его власти. Дин Томас трижды проскакал вокруг комнаты, распевая национальный гимн. Лаванда Браун вообразила себя белкой. Невилл исполнил гимнастические упражнения, к которым сроду не был способен. Перед заклятием оказались бессильны все, становясь собой, только когда Грюм заклятие снимал.
– Поттер, – наконец прохрипел Грюм,–твоя очередь. Гарри вышел на середину класса. Профессор нацелил
на него палочку и произнес:
– Империо!
Гарри прыгнул. Врезался головой в стол, опрокинул его. И ударился о стол коленями.
– Это уже на что-то похоже, – послышался громкий голос Грюма. – Все посмотрите на Гарри! Он боролся и почти устоял. Победа была совсем близка! Попробуем еще раз, Поттер! А вы следите за ним, особенно за глазами. В них все отражается. Молодец, Гарри! Не так-то будет легко сделать из тебя раба...
– Нет, каким тоном он говорит! – сказал друзьям Гарри, когда час спустя, хромая, выходил с урока защиты. Грюм заставил его упражняться до победного конца, и после четвертой попытки Гарри легко одолел чары. – Как будто мы все в любую минуту можем подвергнуться нападению!
– Он просто сумасшедший. – я обернулся, нет ли сзади Грюма. Борьба с заклятием далась мне труднее, чем Гарри: я все еще не шел, а прыгал через ступеньку. Но Грюм обещал, самое позднее к обеду действие чар само собой прекратится. – Неудивительно, что Министерство с радостью от него избавилось. Ты слышал, он рассказывал Симусу, что сделал с той ведьмой, которая первого апреля крикнула ему вслед «бу-у»? Ну, когда тут изучить приемы против его Империуса? Завалили домашними заданиями!
Весь четвертый курс заметил, что в этом году нам стали задавать на дом куда больше. От уроков по трансфигурациям взвыл весь класс.
– Вы вступаете в важнейшую фазу обучения магическим искусствам, – наставляла профессор МакГонагалл, угрожающе поблескивая прямоугольными стеклами очков. – Не за горами экзамен по сверхотменному волшебству..
– Так СОВ будет только на пятом курсе! – взмолился Дин Томас.
– Согласна, Томас. Но готовиться к нему следует заранее. Из всего класса одна мисс Грэйнджер превратила ежа в более-менее приличную подушку для иголок. А ваша подушка, Томас, до сих пор в ужасе сворачивается, стоит поднести к ней булавку.
Гермиона покраснела, едва сдерживая улыбку от переполнявшей ее гордости.
А вот на прорицании мне и Гарри улыбнулась удача. Профессор Трелони объявила, что поставила обоим за сочинение самый высокий балл. Прочитала их предсказания и похвалила за смиренное приятие предстоящих ужасов. Но наша радость быстро улетучилась. Трелони задала новое задание, срок месяц, а у нас в головах, как назло, иссяк запас бедствий и катастроф.
Не отстал от других и профессор Биннс по истории магии, задал через неделю сдать сочинение о восстании гоблинов в XVIII веке. Профессор Снейп обрушил лавину противоядий, обещая перед Рождеством кого-нибудь отравить – надо же проверить, как усвоены противоядия. А профессор Флитвик велел прочесть про манящие чары три толстенные книги из списка дополнительной литературы.
Даже Хагрид и тот нас не пощадил. Его обожаемые соплохвосты росли с ужасающей быстротой, хотя никто не знал, чем же они питаются. И он предложил с видом Деда Мороза, принесшего подарки, провести исследование: через вечер приходить к нему, наблюдать соплохвостов и делать записи об их бесподобном поведении.
–Я не буду ходить,–наотрез отказался Драко Малфой. – Спасибо, я с лихвой нагляделся на них во время урока.
Улыбка сползла с лица Хагрида.
– Будешь делать, что я велю, – гаркнул он. – Не то я последую примеру профессора Грюма... Слыхал я, какой из тебя получился прекрасный суслик!
Гриффиндорцы расхохотались. Малфой зло вспыхнул, даже не нашелся что возразить. Видно, не забыл еще наказания Грюма.
Гарри и я с Гермионой возвращались в замок в самом веселом расположении духа. Молодец Хагрид, поставил на место Малфоя, который в прошлом году из кожи вон лез, чтобы лесничего выгнали из Хогвартса.
Вошли в холл и у порога застряли – дальше и шага не ступишь. На стенде у мраморной лестницы – объявление, возле которого столпилось полсотни учеников. Я, как самый высокий, встав на цыпочки, громко прочитал через головы:
«Турнир Трех Волшебников. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс в ближайшую пятницу – 30 октября в 6 часов вечера. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше...»
– Здорово! Последний урок – зельеваренье! Снейп не успеет никого отравить! – ликовал Гарри.
«...После уроков всем ученикам отнести сумки с учебниками в спальни и собраться перед замком для встречи заморских гостей».
– Приезжают через неделю! Интересно, Седрик уже знает? Пойду скажу ему! – Эрни МакМиллан из Халфпафа с загоревшимся взглядом растолкал учеников и устремился к лестнице.
– При чем здесь Седрик? – удивился я.
– Седрик Диггори наверняка будет участвовать в турнире, – пояснил Гарри.
– Этот придурок будет представлять Хогвартс? – хмыкнул я, выбираясь с друзьями из толпы.
Я до сих пор был на него обижен за проигрыш нашей команды в прошлом году.
– Диггори не придурок. Он тебе не нравится, потому что нанес поражение Гриффиндору. А я слышала, он прекрасный ученик. К тому же староста факультета, – непререкаемым тоном проговорила Гермиона.
– Зато тебе он очень нравится! Как же, такой красавчик, – подколол ее я.
– Ошибаешься, я сужу о людях не по внешнему виду, – возмутилась Гермиона.
– Кха-кха! Ло-кха-кха-рт! – я якобы громко откашлялся.
Объявление взбудоражило обитателей замка. Куда бы я ни шел, только и слышно: «Турнир Трех Волшебников», «Турнир Трех Волшебников»... Все как с ума поґсходили: кого допустят к конкурсу, какие виды волшебства войдут в состязания, отличаются ли от них хоть чем-нибудь заморские студенты?
И конечно, замок подвергся генеральной уборке. Несколько потемневших портретов хорошенько почистили и помыли, к их вящему недовольству. Портреты ежились в своих рамах, сердито бурчали, кривя влажные розовые лица. Рыцарские доспехи заблестели и задвигали руками без скрипа и скрежета. А Аргус Филч в ярости кидался на ребят, забывших вытереть ноги, и даже довел двух девочек-первоклашек до слез.
Волновались и преподаватели.
– Лонгботом, пожалуйста, не выдайте гостям из Дурмстранга свое неумение совершить самое простое преобразующее заклинание, – взмолилась профессор МакГонагалл в конце особенно трудного урока: Невилла угораздило превратить собственные уши в кактусы.
И вот наступил долгожданный день. Войдя утром в Большой зал, мы на миг замерли – ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский – красный с золотым львом, Равенкло – бронґзовый орел на синем фоне, желтый с черным барсуком Фалфпафцев и зеленое знамя с серебряной змеей Слизерина. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище с гербом Хогвартса: большая буква "X" в окружении льва, орла, барсука и змеи.
Фред с Джорджем уже завтракали. Но опять сидели отдельно от всех и о чем-то шептались, что было им отнюдь не свойственно. И я с друзьями, конечно, направился прямо к ним.
–Да-а, дело дрянь, – мрачно сказал Джордж Фреду. – Если он все же откажется говорить с нами, придется писать письмо, послать совиной почтой или прямо вручить. Он явно нас избегает, но мы своего добьемся.
– Кто вас избегает? – подсел к ним я.
– Исчезни, – буркнул Фред раздраженно.
– А почему дело дрянь? – спросил я Джорджа.
– Младший брат слишком приставучий.
– А что вы думаете о Турнире? Хотите в нем участвоґвать?
– Я спросил у МакГонагалл, как будут выбирать участников, а она не говорит, – сокрушался Джордж – Велела замолчать и заняться трансфигурацией енота.
– Интересно, что войдет в состязания? – задумался я, но тут же опять оживился:–Держу пари, мы все равно победим, правда, Гарри? Нам к опасностям не привыкать.
– Не привыкать-то не привыкать. Но не перед судейской бригадой, – остудил меня Фред.
– А кто обычно судит? – спросил Гарри.
– Всегда директора школучастниц, – подала голос Гермиона. – На Турнире тысяча семьсот девяносто второго года все трое получили увечья. Тогда участники ловили василиска, а он возьми и встань на дыбы.
Заметив, что многие с удивлением на нее таращатся, Гермиона, как всегда, начала сердиться: почему все они так мало читают!
– Об этом написано в «Истории Хогвартса»! Правда, в ней не все достоверно. Я бы ее назвала «Пересмотренная история». Или еще лучше: «Необъективная история Хогвартса. Избранные места. Многие приукрашены».
– Ты это про что? – не понял я.
– Про домовых эльфов! – отчетливо и громко произнесла Гермиона. – Ни одного раза на протяжении тысячи страниц в «Истории» не сказано, что мы все участвуем в жестоком угнетении сотни эльфов.
Гарри покачал головой и принялся за омлет. Мы прохладно отнеслись к кампании Гермионы в защиту домовых эльфов. Но это не охладило ее пыл. Правда, мы купили два значка, чтобы Гермиона хоть немного угомонилась. Но только выкинули деньги на ветер: менее говорливой она не стала. Хуже того, потребовала носить значки – подать пример другим. Каждый вечер, придя в гостиную, Гермиона высматривала очередную жертву, загоняла в угол и трясла у нее под носом жестяной банкой со значками.
– Да поймите же, – втолковывала она зачерствелым гриффиндорцам, – вам меняют простыни, топят камины, моют классы, на вас готовит целая армия крошек волшебников. И за свой труд они не получают ни сикля. Это настоящие рабы!
Некоторые, среди них Невилл, опустили в банку пару сиклей, чтобы Гермиона отвязалась. Кое-кто слегка проникся ее словами, но этим дело и ограничилось. А многие и вовсе сочли ее приставания за шутку.
Я возвел глаза к потолку, заливавшему зал последними лучами осеннего солнца. Фред проявил повышенный интерес к бекону. А Джордж сказал:
– Слушай, Гермиона, ты-то хоть раз была на кухне?
– Конечно, нет, – отрезала Гермиона. – Ученикам...
– А мы были, – перебил ее Джордж и ткнул Фреда в бок. – И неоднократно. Воровали еду. И видели домовиков. Они там блаженствуют. Считают, что лучше работы нет!
– Потому что они необразованны и внушаемы. Им можно внушить что угодно, – горячо продолжала Герґмиона, но тут зашумела крыльями совиная почта, и она смолкла.
Гарри вскинул голову – к нему летела Хедвиг. Я с Гермионой не отрывали от нее тревожного взгляда. Сова села на плечо Гарри, сложила крылья и устало протянула лапу. Гарри отвязал письмо Сириуса и дал ей корку бекона, которую Хедвиг с благодарностью проглотила. Убедившись, что близнецы заняты обсуждением Турнира Трех Волшебников, он шепотом прочитал нам письмо:
– "Добрый день, Гарри!
Я вернулся туда, где был, и сейчас опять в надежном укрытии. Держи меня в курсе всего, что происходит в Хогвартсе. Не используй Хедвиг, меняй сов. Обо мне не беспокойся, но сам будь начеку. Не забудь, что я сказал тебе про твой шрам. Сириус".
– А сов менять зачем? – тихо спросил я.
– Хедвиг очень выделяется среди других птиц – мигом сообразила Гермиона. – Белоснежная сова, которая часто прилетает в одно и то же место, не может не привлечь внимание. Ведь белые совы в тех краях большая редкость.
Гарри свернул письмо и сунул в мантию.
– Спасибо тебе, Хедвиг, – поглаживал Гарри сову. Сонно ухнув, она нырнула клювом в кубок с апельсиновым соком и взлетела, предвкушая сладкий сон на маковке башни.
В воздухе витало ощущение праздника. На уроках никто себя не утруждал, все мысли были о гостях из Шармбатона и Дурмстранга. Даже зельеварение показалось не таким противным, ведь урок сегодня кончался на полчаса раньше. Прозвенел звонок. Гарри и я с Гермионой поспешили к себе в башню. Оставили в спальне сумки, надели плащи и помчались вниз по лестнице в холл.
Деканы факультетов построили учеников в колонны.
– Уизли, поправьте шляпу, – командовала профессор МакГонагалл. – Первокурсники, вперед. И пожалуйста, не толкайтесь!
Рядами спустились по главной лестнице и выстроились перед замком. Был ясный холодный вечер. Сгущались сумерки. Бледная призрачная луна уже взошла над Запретным лесом. Мы стояли рядом в одном ряду.
– Скоро шесть, – взглянув на часы, я устремил взгляд на дорогу, ведущую к главным воротам. – На чем, по-твоему, они едут? На поезде?
– Сомневаюсь, – сказала Гермиона.
– А как тогда? На метлах? – предположил Гарри, глядя в небо, усеянное крупными звездами.
– Не думаю. Путь-то неблизкий.
– Может, портал? – терялся в догадках я. – А может, у них разрешается трансгрессироваться до семнадцати лет?
– На территории Хогвартса трансгрессироваться невозможно, сколько раз тебе говорить, – осекла меня Гермиона.
Мы внимательно обшаривали взглядами небо. Ни малейшего признака летящего предмета. Как всегда, тишь и покой. Скорей бы уж появились гости! Холодно блин. И все таки на чем они прибудут?
К счастью, Дамблдор, стоящий с другими учителями в последнем ряду, в эту минуту воскликнул:
– Чует мое сердце – делегация Шармбатона недалеко!
– Где? Где? – обрадовались окружающие, вертя головами.
– Вон! – указал шестикурсник на небо в стороне Запретного леса.
Нечто огромное, куда больше метлы, нет, целой сотни метел, летело по иссиня-черному небу, быстро увеличиваясь в размерах.
– Дракон! – пискнул насмерть перепуганный первокурсник.
– Ты что, дурак? Это летучий дом! – уверенно заявил крошка Дэннис Криви.
Его догадка оказалась близка к истине. Гигантская черная тень почти касалась верхушек деревьев. Льющийся из окон замка свет озарил приближающееся чудо – огромную синюю карету, подобную башне. Ее тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами, каждый величиной со слона.
Первые три ряда учеников подались назад. Заходя на посадку, карета снижалась с бешеной скоростью. И наґконец, с оглушительным громом, от которого Невилл, подпрыгнув, наступил на ногу пятикурснику-слизеринцу. Копыта золотых коней размером с хорошее блюдо коснулись земли на опушке Запретного леса. Следом приземлилась карета и покатила, подпрыгивая на гигантских колесах; кони кивали исполинскими головами, выпучив огромные огненно-красные глаза.
Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещенные золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды; с облучка прыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась черная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумленным зрителям явилась ее обладательница. Таких великанш я никогда в жизни не видел. Неудивительно, что у кареты и лошадей столь впечатляющие габариты!
Только один Хагрид мог бы с ней померяться: вряд ли он хоть на сантиметр ее ниже. Женщина, стоявшая уже на первой ступеньке и озиравшая ряды ошеломленных зрителей, показалась мне все-таки огромнее Хагрида. Она вошла в полосу света, падающего из окон замка, и обнаружилось, что у нее красивое лицо с оливковой кожей, темные волоокие глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы собраны в низкий пучок на шее. Дама была с головы до ног закутана в черную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблескивали превосходные опалы.
Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Многие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть великаншу.
Лицо ее расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя.
– Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс!
– Дамблёдорр, – произнесла мадам Максим грудным голосом. – Надеюсь, вы пребываете в добром зд'гавии?
– Спасибо. Я в превосходной форме.
– Мои ученики, – небрежно махнула она назад огромной ручищей.
Я только теперь заметил вышедших из кареты подростков лет пятнадцати-шестнадцати. Их было десятка полтора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шелка. Кое-кто обмотал голову теплым шарфом. Насколько я мог видеть, все с испугом поглядывали на замок
– Ка'г-ка'гов уже приехал?
– С минуты на минуту ждем, – сказал Дамблдор. – Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок?
–Лучше пойдем в замок Тут у вас холодно. Только вот кони...
– Наш преподаватель ухода за магическими сущеґствами сочтет за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернется, только уладит небольшое недоразумение. Его... э-э... подопечные требуют повышенного внимания.
– Его сопляки, – шепнул я Гермионе.
– Моим коням нужен сильный конюший. – Мадам Максим явно сомневалась, что хогвартский учитель справится с ее золотыми жеребцами. – Они ошшень к'гепкие.
– Уж поверьте, кому-кому а Хагриду эта работенка по плечу, – улыбнулся Дамблдор.
– Ошшень хо'гошо! – слегка поклонилась мадам Максим. – Передайте, пожалуйста, мсье 'Агриду что пьют мои кони только ячменный виски.
– Непременно передам. – Дамблдор тоже в ответ поклонился.
– Следуйте за мной, – величаво махнула ученикам мадам Максим.
И хогвартцы расступились, пропуская гостей к каменным ступеням.
– А дурмстрангские кони тоже, наверное, не меньґше? – обратился Симус Финниган к Гарри и мне через головы Парвати и Лаванды.
– Будут больше этих – даже Хагриду с ними не справиться, – покачал головой Гарри. – Если, конечно, соплы его уже не прикончили. Интересно, что там у него стряслось?
– Может, они убежали?–с надеждой предположил я.
– Не дай бог! – содрогнулась Гермиона. – Представь себе: соплохвосты ползают по территории замка!
Холод начал пробирать до костей. Кто-то поглядывал на небо. Тишину нарушали только фырканье и стук подков золотых коней мадам Максим.
– Слышите? –воскликнул я.
Откуда-то из темноты донесся престранный звук – погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем, как если бы гигантский пылесос двигался по речному руслу
– Озеро! – крикнул Ли Джордан. – Гляньте на озеро. Стоя на возвышении у замка, они отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой ее сердцевины медленно поднимался длинный черный шест.
– Это мачта, – объяснил Гарри мне и Гермионе. Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап.
