Текст книги "Рон Уизли и Кубок огня (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
– Так что такое с великанами? – напомнил Гарри.
– Ну они... как бы это сказать... – я не мог найти подходящего слова. – Не очень хорошие...
– Ну и что? Хагрид-то хороший.
–Да знаю. Только блин он правильно делает, что молчит об этом. – я повертел головой. – Я думал, на него в детстве случайно наложили заклятие роста, вот он и вымахал. Кому приятно об этом говорить...
– Ладно, пусть его мать великанша. Но он-то тут при чем?
– Конечно, всем, кто Хагрида знает, наплевать на это. Ведь им известно, что он неопасен, – медленно проговорил я. – Только понимаешь, Гарри, они очень злые. Это в их обычае, как говорит Хагрид. Они как тролли, им нравится убивать. Все это знают. Хотя в Англии все великаны перевелись.
– А что с ними случилось?
– Взяли да все вымерли, ну и мракоборцы постарались. За границей, говорят, великаны еще есть, прячутся в горных пещерах...
– И кого только мадам Максим думает обмануть? – она сидела за столом судей одна, мрачно нахмурившись. – Если у Хагрида в жилах великанская кровь, то у нее и подавно. Широка в кости! Из всех живых существ только у динозавра, наверное, кости толще.
Весь остаток бала Гарри и я просидели в своем уголке, разговаривая о великанах, танцевать нам обоим не хотелось.
В полночь «Ведуньи» доиграли последний танец, им напоследок долго и громко хлопали. Бал кончился, и все пошли в холл. Многие были недовольны, могли бы хоть Святочный бал продлить до часу ночи.
Мы вместе со всеми вышли в холл. Гермиона пожелала Краму спокойной ночи, и тот отправился к себе на корабль. Холодно взглянув на меня, она молча прошла мимо и стала подниматься по мраморной лестґнице. Гарри и я двинулись следом, но на полпути Гарри окликнул Седрик Диггори.
– Гарри, постой!
Чжоу ждала Седрика внизу.
Седрик дал понять, что не хотел бы говорить при мне, я хмуро пожал плечами и пошел наверх.
Столкнулся в гостиной с Гермионой и понеслось. Мне хотелось высказать все что я думаю о её поведении. она тоже не осталась вдолгу. Ну и понеслось.
– Тебе это не нравится, да? Но ты прекрасно знаешь, что надо было делать!– кричала Гермиона. Красивый узел на затылке растрепался, лицо от гнева перекосилось.
– И что же мне надо было делать?
– Самому пригласить меня на бал, и не в последнюю минуту, когда уже некого выбирать!
А ведь она права, но принимать это не хотелось.
Гермиона развернулась на каблуках и вихрем взлетела по лестнице в свою спальню. Я обернулся к Гарри.
– Видел? – ошеломленно выпалил он. – Совсем ничего не поняла!
Глава 24
На второй день Рождества все спали долго. Днем в гостиной было хоть и людно, но тихо. Разговаривали неохотно, часто зевали. Гермиона сидела с Живоглотом на коленях и почесывала его за ухом – кот благодарно мурлыкал. Волосы у нее снова торчали пышной копной.
Я и Гермиона держались друг с дружкой учтиво-холодно, о вчерашней ссоре не вспоминали, как будто заранее договорились. Утром Гарри и я сразу же рассказали Гермионе о прогулке Хагрида с мадам Максим. Узнав, что Хагрид – полувеликан, Гермиона только пожала плечами, ее эта новость не потрясла, как меня. Наивная, как и Гарри. Эх, если бы я не знал Хагрида, то уже писал бы жалобу домой.
– Что ж тут такого? Я так и думала. Он, конечно, не настоящий великан, настоящие семь метров ростом. И что их бояться? Не все же они злодеи и убийцы. Не боимся же мы подряд всех оборотней. Глупости!
Мне пришло в голову едкое замечание, но я смолчал, опасаясь новой ссоры. Я ограничился тем, что поджал губы и покачал головой. Правда, когда Гермиона отвернулась.
Пора было браться за домашние задания; в первую неделю каникул делать ничего не хотелось, казалось, впереди много времени. Принесли учебники, пергамент и перья и нехотя, с кислыми минами принялись за работу.
Наконец каникулы закончились на настыли учебные будни. На улице по-прежнему лежали сугробы; стекла теплицы профессора Спраут заросли ледяными узорами, гляди не гляди, ничего за окном не увидишь. На урок ухода за волшебными животными в такой холод ох как не хотелось идти.
– С соплохвостами не замерзнешь, – буркнул перед уроком я, – придется от них побегать. А то еще хижину Хагрида подожгут – совсем будет жарко!
Снегу навалило за ночь! До хижины добрались, проваливаясь по пояс. У двери нас встретила пожилая колдунья с короткой стрижкой и выдающимся вперед подбородком.
– Быстрее, звонок прозвенел пять минут назад! – еще издалека недовольно приказала она.
– Вы кто? А где Хагрид? – спросил ее я.
– Моя фамилия Граббли-Дерг, – представилась колдунья. – Я буду временно вести у вас уход за волшебными животными.
Приплыли. А как же Хагрид? я конечно рад, что соплохвостов не будет, но с ним то что?
– А Хагрид где? – повторил громко Гарри.
– Нездоров.
За спиной кто-то злорадно хихикнул. К хижине приближался Драко Малфой с прочими слизеринцами. Их нисколько не удивило появление профессора Граббли-Дерг.
– Идемте за мной. – Учительница пошла вдоль загона, где ежились и подрагивали от холода огромные золотые лошади Шармбатона.
Гарри, я и Гермиона двинулись следом, то и дело оглядываясь на хижину Хагрида: окна занавешены – может, у Хагрида жар и он лежит там совсем один.
– А что с ним? – едва поспевая за учительницей, спросил Гарри.
– Не ваше дело, – отрезала Граббли-Дерг, словно Гарри спросил из праздного любопытства.
– Очень даже мое, – возразил Гарри. – Что с Хагридом?
Но профессор как будто оглохла. Обогнули загон – лошади для тепла сбились в кучку – и пошли дальше к лесу. На опушке к одному из деревьев был привязан великолепный единорог.
Девочки так и ахнули.
– Какой красивый! – всплеснула руками Лаванда Браун. – Где она его раздобыла? Их так трудно поймать!
Единорог был чистейшей белой масти, и по сравнению с ним даже снег выглядел сероватым. Он волновался, месил золотыми копытами снег, то и дело вскидывая голову с прямым, как стрела, рогом.
Гарри устремился было вперед, но профессор Грабб-ли-Дерг остановила его ткнув в грудь.
– Мальчикам остаться. Единороги предпочитают женскую руку. Девочки, вперед, осторожнее. Идем медленно, не торопясь...
И профессор во главе кучки девочек осторожно двинулась к единорогу, а мальчики остались у ограды загона.
– Что с ним, как ты думаешь? Может, соплохвост... – спросил Гарри меня, едва сердитая профессор отошла.
– Цел твой Хагрид и невредим, – сказал тихо Малфой. – Просто ему стыдно показаться на людях.
– Стыдно? Это еще почему? – резко обернулся к Малфою Гарри.
Тот запустил руку в карман и достал свернутую газету.
– На, полюбуйся, – ухмыльнулся он, скроив притворно-жалостливую гримасу. – Не хотел тебя огорчать, да, видно, придется...
Гарри взял газету, развернул и начал читать. Я, Симус, Дин и Невилл, заглядывая через плечо, присоединились к нему. Газетная статья начиналась с фотографии Хагрида, выглядел он на ней как настоящий головорез.
КОЛОССАЛЬНАЯ ОШИБКА ДАМБЛДОРА
Альбус Дамблдор, директор школы волшебства «Хогвартс», всем известен своими чудачествами. Он, не колеблясь, назначает на должности преподавателей людей, которых иные не пустили бы на порог. В сентябре нынешнего года он удивил многих в Министерстве магии тем, что сделал учителем защиты от темных искусств свихнувшегося экс-мракоборца, печально известного Аластора Грюма по прозвищу Грозный Глаз. Грюм славится тем, что нападает на любого, кто сделает рядом с ним резкое движение. Но Грозный Глаз Грюм просто сама доброта и надежность по сравнению с учителем-получеловеком, преподающим уход за волшебныґми животными.
Зовут его Рубеус Хагрид. Он когда-то и сам учился в школе «Хогвартс», но, как он сам признается, был отчислен на третьем курсе. Директор Дамблдор дал ему тогда должность лесничего. В прошлом году, однако, Хагрид, пользуясь влиянием на директора, получил должность учителя ухода за волшебными животными. Более достойным кандидатам на это место было отказано.
На Хагрида страшно смотреть – так он свиреп и огромен. Обретенная власть позволяет ему проводить над учениками бесчеловечные эксперименты–натравливать на них чудовищ. Уже есть жертвы Дамблдор на все закрывает глаза, студенты говорят, ходить на его уроки опасно.
– На меня бросился гиппогриф и поранил, а моего друга Винсента Крэбба укусил флоббер-червь, – сообщил нам студент четвертого курса Драко Малфой. – Мы все терпеть не можем этого Хагрида, но дрожим от страха и потому молчим.
Хагрид и дальше намерен запугивать учеников. Месяц назад в беседе с репортером «Пророка» он рассказал, что вывел новый вид монстров, помесь мантикор с огненными крабами, и назвал их огненными соплохвостами. Эти соплохвосты очень опасны. Эксперименты по выведению волшебных животных, как известно, проводятся только с разрешения Департамента по надзору за волшебными существами. Но Хагрид, очевидно, считает себя выше таких мелочей.
– Я занимаюсь этим забавы ради, – пояснил Хагрид во время интервью и тут же сменил тему.
С недавних пор «Пророк» обладает неопровержимыми доказательствами, что Хагрид не чистокровный волшебник, каким он всегда притворялся. Он даже не человек. Его мать не кто иная, как великанша Фридвульфа, чье нынешнее местонахождение неизвестно.
Великаны жестоки и кровожадны, весь прошлый век они воевали между собой и едва не истребили себя полностью. Горстка оставшихся в живых примкнула к Тому-Кого-Нельзя-Называть, и именно они виновны в самых чудовищных массовых убийствах маглов.
Большинство великанов – слуг Того-Кого-Нелъзя-Называть были истреблены мракоборцами Миниґстерства магии, но Фридвулъфа каким-то образом уцелела. Возможно, бежала за границу и была принята в одну из горных общин великанов. Судя по урокам ухода за волшебными существами, сын Фридвулъфы унаследовал свирепость матери.
Говорят, что Хагрид, как ни удивительно, дружит с мальчиком, благодаря которому Сами-Знаете-Кто лиґшился силы и могущества, после чего матери Хагрида, как и прочим соратникам Сами-Знаете-Кого, пришлось бежать. Гарри Поттер, возможно, не знает горькой правды о своем огромном друге. Долг Альбуса Дамблдора – известить Гарри Поттера и других студентов о том, что иметь дело с полувеликанами чрезвычайно опасно.
Специальный корреспондент «Ежедневного Пророка» Рита Скитер
Гарри дочитал статью и взглянул на меня. Я раскрыл рот и вытаращил глаза.
Откуда она узнала? Гарри повернулся к Малфою.
– Откуда ты взял, что Хагрида «терпеть не могут»? А о Крэббе какая чушь написана? – Гарри указал на Крэбба. – Когда это его червь кусал? У червей и зубов-то нет! Крэбб, довольный собой, хохотнул.
– Надеюсь, теперь-то этого идиота выгонят. – Малфой злобно сверкнул глазами. – Надо же, полувеликан! А я-то думал, он в детстве бутылку «Костероста» случайно выпил... Вот папочки с мамочками засуетятся: а ну как это чудовище съест их деток... ха-ха-ха...
– Ты... ты...
– Вы где, на уроке? – прикрикнула профессор Граббли-Дерг.
Девочки окружили единорога и ласково гладили его по бокам и шее. Профессор громко перечисляла волшебные свойства единорогов, чтобы ее слова долетали и до нас.
– Хорошо бы она у нас осталась! – воскликнула Парвати Патил после урока по дороге в замок. – Вот это, я понимаю, уход за волшебными животными. Единороги – не то что всякие там чудища...
К сожалению она права.
– А как же Хагрид? – Гарри сердито поглядел на Парвати, шагая по каменной лестнице.
– А что? Будет лесничим, как и был, – пожала она плечами.
– Очень хороший урок, – сказала Гермиона в Большом зале. – Граббли-Дерг столько всего рассказала! Я, оказывается, и половины не знаю о единорогах...
– На, почитай! – Гарри сунул ей под нос статью из «Пророка».
Гермиона пробежала листок глазами, разинула рот совсем как я и задала тот же самый вопрос:
– Откуда Скитер все это узнала? Неужели сам Хагрид ей сказал?
– Конечно нет! – Гарри подошел к гриффиндорскому столу и сел с размаху на стул. – Он и нам-то этого не говорил. Думаю, она здорово разозлилась на Хагрида, что он не стал на меня наговаривать. Где-то сама все это разнюхала и отомстила ему.
– Может, она подслушала его разговор на балу с мадам Максим? – предположила Гермиона.
– В парке ее не было, – ответил я. – Ее на территорию школы не пускают. Хагрид говорит, Дамблдор запретил...
– А может, у нее плащ-невидимка? – предположил Гарри, достал из горшочка кусок курицы, в сердцах плюхнул себе на тарелку, так что брызги полетели во все стороны. – Спряталась в кустах и подслушала, не постеснялась.
– Как вы с Роном? – заметила Гермиона.
– По-твоему, мы нарочно? – обиделся я. – Что нам еще было делать? Кто виноват, что простаку-Хагриду приспичило рассказывать о матери-великанше в таком месте, где его мог кто угодно услышать?
– Надо пойти к нему, – решил Гарри. – Сегодня вечером, после урока предсказаний. Попросим его снова вести уроки. Ты разве не хочешь, чтобы он вернулся? – Гарри исподлобья взглянул на Гермиону.
– Я... мне, конечно, понравился урок Граббли-Дерг, таких у нас еще не было... Но я, конечно, хочу, чтобы Хагрид вернулся, – поспешила добавить Гермиона, поймав разъяренный взгляд Гарри.
После ужина вышли из замка и побрели по глубокому снегу к хижине Хагрида. На стук внутри глухо залаял Клык
– Хагрид, это мы, – крикнул Гарри и снова заколотил в дверь. – Открой.
Хагрид молчал. Клык заскулил, зацарапал дверь, но дверь не отворилась. Они пробарабанили в дверь еще с полчаса, а я даже сбегал постучал в окно, но Хагрид так и не вышел. Мы махнули рукой и пошли обратно в замок.
– Нас-то он почему не пускает? – размышляла Гермиона. – Нам все равно, человек он или полувеликан!
Похоже, Хагрид думал, что не все равно. Он не показывался всю неделю: за завтраком, обедом и ужином его место за учительским столом пустовало, в лесу и окрестностях замка он не появлялся, а уроки ухода за волшебными существами по-прежнему вела профессор Граббли-Дерг. Малфой открыто злорадствовал.
– Что, Поттер, скучаешь по приятелю-полукровке? Каков человек-слон, а? – шептал он Гарри на ухо, когда рядом был учитель, – боялся получить оплеуху.
В середине января объявили прогулку в Хогсмид. Гермиона очень удивилась, узнав, что Гарри тоже собрался идти.
В субботу все вместе вышли из замка и пошли к воротам. Холод пробирал до костей. Дурмстрангский корабль стоял у берега на своем месте. На палубе появился Виктор Крам в одних плавках. При всей своей худобе он наверняґка отличался отменным здоровьем: уверенно вспрыгнул на борт и, вытянув вверх руки, нырнул в озеро.
– Сдвинулся! – воскликнул Гарри. Голова Крама вынырнула посредине озера. – Холодина такая, январь на дворе!
– Откуда он приехал, там еще холоднее, – сказала Гермиона. – Наша вода ему, наверное, кажется теплой.
– Но в озере живет гигантский кальмар! – надеюсь он его поймает.
– Что с того, что он из Дурмстранга? – нахмурилась Гермиона. – Он очень хороший. Он мне сам сказал, у нас ему больше нравится.
Я в ответ промолчал. После бала я еще ни разу не заговаривал о Викторе Краме. Слышать о не мничего не желаю.
В Хогсмиде было слякотно, особенно развезло Главную улицу. Гарри предложил заглянуть в «Три метлы».
В пабе было, как всегда, людно. Гарри окинул взглядом и сразу сник и поплелся вслед за мной и Гермионой взять по кружке сливочного пива.
– Поглядите туда. Интересно, бывает он когда-нибудь на работе? – шепнула Гермиона и указала на зеркало за стойкой бара.
В нем отражался Людо Бэгмен. Он сидел в дальнем темном углу с группой гоблинов и что-то быстро им говорил. Гоблины угрожающе глядели на него исподлобья, скрестив на груди руки.
– Как дела, Гарри? Рассчитывал тебя здесь увидеть! Надеюсь, все в порядке?
– Да, спасибо, – ответил Гарри.
– Можно с тобой переброситься парой слов наедине? Вы не против? – спросил Бэгмен у меня и Гермионы.
– Нет... – ответил я и пошел искать себе с Гермионой столик.
Мы присели и стали жздать приятеля.
Бегмен поспешил к двери. Гоблины повскакали со стульев и пустились вдогонку. Гарри подсел ко мне и Гермионе.
– Чего он хотел? – спросил я.
– Помочь решить загадку яйца.
– Не может быть! – опешила Гермиона. – Он же судья. Тебе и помощь уже не нужна, правда?
– В общем, правда...
– Что бы сказал Дамблдор? Бэгмен предлагает сжульничать! – покачала головой Гермиона. – А Седрику-то он предлагал помощь?
– Нет, я спрашивал.
– Причем тут Диггори! – возмутился я.
– Интересно, что здесь делали эти гоблины? – Гермиона отхлебнула из кружки. – Вид у них был не очень-то дружелюбный.
– Бэгмен сказал, они ищут Крауча. Он болеет, его уже давно нет на работе.
– Может, Перси его отравил? – сказал я. – А что? Отправит Крауча на тот свет и сам станет начальником Департамента международного магического сотрудничества.
Гермиона укоризненно глянула на меня, как будто хотела сказать: «Такими вещами не шутят».
– Зачем гоблинам Крауч? Они обычно имеют дело с Департаментом надзора за волшебными существами...
– А может, им нужен переводчик? – пожал плечами Гарри. – Крауч языков сто знает.
– Пожалела маленьких бедненьких гоблинов? – пошутил я. – Хочешь еще ОЗУГ открыть? Общество защиты уродливых гоблинов?
– Очень смешно! – иронически усмехнулась Гермиона. – Гоблины и сами за себя постоять могут. Ты, наверное, плохо слушал профессора Биннса? Забыл, что он рассказывал о восстаниях гоблинов?
– Совсем не слушал, – ответил я.
– Кто же его слушает! – поддержал друга Гарри.
– Ну так я вам скажу. Гоблины на равных общаются с волшебниками. – Гермиона отхлебнула из кружки. – Они очень умны. Это вам не пугливые эльфы-домовики.
Я взглянул на входную дверь и увидел Риту Скитер.
– Только ее не хватало! – скривился я.
На репортерше сегодня желтый плащ, ногти покрыты ярко-малиновым лаком. Сопровождал ее, как всегда, пузатенький фотограф. Скитер взяла пару бокалов, и они сели за столик неподалеку от троих друзей, не спускавших с нее глаз. Скитер быстро и весело о чем-то говорила.
– ...он сегодня неразговорчив, правда, Бозо? Почему, как ты думаешь? И что ему понадобилось от этих гоблинов? Достопримечательности им показывает... Тоже мне, придумал! Врать он никогда не умел. Как, по-твоему, стоит покопаться в этом деле? Статью назовем так «Падение Людо Бэгмена, бывшего главы Департамента волшебных видов спорта». А? Надо только подыскать историю под это название.
– Опять собираетесь испортить кому-то жизнь? – громко спросил Гарри.
Кое-кто из сидящих вокруг обернулись. Рита Скитер увидела Гарри и расширила глаза.
– Гарри! – радостно воскликнула она. – Вот так сюрприз! Посиди с нами...
– Я к вам на пушечный выстрел не подойду! Как вы могли написать про Хагрида такую мерзость?!
Скитер вскинула густо подведенные брови.
– Читатели имеют право знать правду, Гарри. Я всего лишь честно делаю свою работу..
– Что с того, что он полувеликан? – продолжал бушевать Гарри. – Он замечательный!
В пабе примолкли. Мадам Розмерта глядела из-за стойки, раскрыв рот; мед лился через край кувшина, который она держала в руке.
Улыбка на губах Скитер слегка дрогнула, но тут же стала еще шире. Поспешно раскрыв сумочку из крокодиловой кожи, она достала пергамент и Прытко Пишущее Перо.
– Как насчет интервью, Гарри? Расскажи о Хагриде, ты его хорошо знаешь. Что скрывается за горой мускулов? А ваша неправдоподобная дружба? Что за этим стоит? Он заменяет тебе отца?
Гермиона вскочила, сжимая в руке кружку, как гранату.
– Вы гнусная женщина! – проговорила она сквозь стиснутые зубы. – Для ваших позорных статей годится что угодно и кто угодно. Даже Людо Бэгмен...
– Сядь, глупая девчонка, и не говори о том, чего не знаешь, – холодно сказала Скитер, глядя на Гермиону с ледяным презрением. – Я знаю о Людо Бэгмене такое, от чего у тебя волосы на голове дыбом встанут. Хотя в этом ты не нуждаешься... – прибавила она, взглянув на копну волос Гермионы.
– Гарри, Рон, пойдемте отсюда, – позвала Гермиона. Наша троица под взглядами всего паба пошла к двери. Мы вышли на улицу и поспешили к замку.
– Теперь она и о тебе напишет, – с опаской произнес я.
– Пусть попробует! Я ей покажу «глупую девчонку». – Гермиона дрожала от гнева. – Найду, как с ней расквитаться. Сперва про Гарри, потом про Хагрида...
– Риту Скитер лучше не злить, – сказал я. – Она тебе этого не забудет...
– А я ее не боюсь, мои родители не волшебники, «Пророк» не читают, так что прятаться я не стану.
Гермиона шла так быстро, что Гарри и я едва за ней поспевали. Только однажды на моей памяти она так сердилась. Когда влепила Малфою пощечину.
– И Хагрид больше не будет ее бояться. Нашел из-за чего! Ну что вы там еле тащитесь? Идемте скорее!
И Гермиона побежала что есть духу к воротам замка с двумя крылатыми вепрями на столбах и прямо к хижине Хагрида. Гарри и я вприпрыжку за ней.
Занавески на окнах домика егеря были все также задернуты, изнутри доносился лай Клыка. Забарабанив в дверь, Гермиона закричала:
– Хагрид! Хагрид, открой! Ты ведь дома! Какая разница, великанша твоя мать или нет. Плюнь ты на эту писаку Скитер. Открывай, Хагрид, ты же...
Дверь отворилась.
– Ну, вот, давно по... – Гермиона осеклась на полуслове. На пороге вместо Хагрида стоял Альбус Дамблдор.
– Добрый день, – приветливо улыбнулся он.
– А мы к Хагриду, – пролепетала Гермиона.
– Я так и подумал, – сказал Дамблдор, весело поблескивая глазами. – Зайдете?
– Зайдем... пожалуй, – согласилась Гермиона.
И мы все трое вошли в хижину. Клык, не медля, разлаялся как сумасшедший, кинулся на Гарри и принялся лизать ему уши.
Хагрид сидел за столом, на котором стояли две большие кружки чаю. Вид у него, прямо сказать, был ужасный: глаза опухли, лицо в красных пятнах, а уж о волосах и говорить нечего – нечесаные, они смахивали на огромный моток спутанной проволоки.
– Привет, Хагрид, – сказал Гарри. Хагрид приподнял голову и просипел:
– А-а, привет.
– Надо бы еще чаю, – сказал Дамблдор, достал волшебную палочку и покрутил ею в воздухе. Над столом появился поднос с чайником и чашками на блюдцах и тарелка пирожных. Дамблдор опустил поднос и пирожные на стол, все уселись и для приличия немного поґмолчали. – Хагрид, ты слышал, что кричала за дверью мисс Грэйнджер? – улыбнулся Дамблдор.
Гермиона зарделась.
– Судя по тому как Гермиона, Гарри и Рон ломились в дверь, они по-прежнему не прочь дружить с тобой.
– Ну, конечно, Хагрид! Ты наш лучший друг! – воскликнул Гарри. – Неужто из-за этой дрянной... простите, господин директор, – прибавил он, виновато глядя на Дамблдора.
– Я не расслышал, Гарри, что ты сказал. Глухота приключилась, что ли? – ответил Дамблдор, глядя в потолок и вертя одним вокруг другого большими пальцами.
– А-а... ну да, – сконфуженно кивнул Гарри. – Я только хотел сказать... Хагрид, неужели ты подумал, будто из-за этой... репортерши мы перестанем с тобой дружить?
Две огромные слезы выкатились из глаз Хагрида и потекли на густую бороду.
– Я же тебе говорил, Хагрид. – Дамблдор все еще глядел в потолок. – А письма от родителей? Я тебе их показывал. Они помнят тебя с тех пор, как сами учились в Хогвартсе. Ты же читал. Если я тебя сейчас уволю, они этого так не оставят...
– Не все. Кое-кто хочет, чтобы меня выгнали.
– Долго же тебе придется сидеть, запершись в хижине, если хочешь дождаться, пока тебя все полюбят.–Дамблдор чуть нахмурился и поглядел на Хагрида поверх очков. – С тех пор как я здесь директором, не проходит недели, чтобы в школу не прилетела сова с письмом от недовольных моей работой. Что же, прикажешь мне запереться у себя в кабинете и никого не видеть и не слышать?
– Но вы же не полувеликан, – прохрипел Хагрид.
– Ладно тебе, Хагрид! А у меня кто родственники? Семейство Дурслей! – не выдержал Гарри.
– Ну вот, Хагрид, хороший тебе пример, – подхватил Дамблдор. – А мой брат? Аберфорта обвинили в том, что он на козле испытывал недозволенные заклинания. Все газеты про это писали. И что ты думаешь, Аберфорт от всех спрятался? Ничего подобного! Продолжал как ни в чем не бывало работать. Правда, не знаю, умеет ли он читать. Может, это вовсе и не мужество...
– Хагрид, выйди из своей хижины и вернись в школу, – ласково сказала Гермиона. – Вернись, мы все по тебе скучаем.
Хагрид сглотнул, и по его щекам и бороде потекли новые потоки слез. Дамблдор поднялся из-за стола.
– Как хочешь, Хагрид, но я не подпишу твое заявление об уходе. В понедельник приступай к работе. Жду тебя в половине девятого к завтраку в Большом зале. И никаких отговорок. До свидания.
Дамблдор на прощанье почесал Клыка за ухом и ушел. Хагрид закрылся огромными ручищами и зарыдал. Гермиона погладила его по плечу. Хагрид отнял руки от лица и поглядел заплаканными глазами на друзей.
– Великий человек... Дамблдор...
– Это точно, – подтвердил я. – Можно мне пирожное, Хагрид?
– Ну, конечно. – Хагрид вытер слезы тыльной стороной ладони. – Прав директор, вы все правы... И чего это я, правда? Старик-отец со стыда бы сгорел... – Он снова заплакал и тут же смахнул слезы. – Показывал я вам отцовскую карточку? Подождите-ка...
Он встал, подошел к кухонному шкафу, выдвинул ящик и достал старую выцветшую фотографию: на плече Хагрида сидит крошечный волшебник с глазами Хагрида и такими же, как у него, улыбчивыми морщинками в уголках глаз.
Судя по яблоне на снимке, Хагрид уже ростом метра два с половиной, но совсем еще мальчик: без бороды, лицо круглое, гладкое – лет одиннадцати, не больше.
– Здесь меня только что приняли в Хогвартс, – всхлипнул Хагрид. – Отец себя не помнил от радости!
– Хоть волшебник из меня мог и не выйти – из-за матеґри... Да, по чести, не больно-то я был силен в волшебных науках... Спасибо на том, что выгнали меня уж после... как он помер... я был тогда на третьем курсе... Дамблдор мне сразу помог. Устроил лесничим. Людям он верит, вот что главное, пропасть не даст... Не такой, как другие начальники. Был бы у человека какой талант, а уж он-то его приютит. Что ж делать, коли семья неподходящая, сам-то он, может, и ничего... Да кто на это глядит? Рады напраслину возвести... А другие еще и прикидываются: кость, говорят, широкая. Ни за что не скажут: «Я такой, какой есть, и все тут». Отец говорил: «Никогда себя не стыдись. Злыдни всегда найдутся. А ты плюнь на них, другого они не стоят». Прав он был. А я дурень, дубина. И она такая же, вот что. «Широка в кости...» Ну и пусть ее со своими костями!
Гарри, я и Гермиона смущенно переглянулись. Хагрид, впрочем, не замечал, что у него сорвалось с губ, и продолжал как ни в чем не бывало.
– Знаешь, Гарри, я как увидал тебя, сразу подумал: похожи мы с тобой. – Хагрид оторвал от фотографии заблестевший взгляд. – Родителей у тебя нету, в школу идти боялся: а ну, как не выйдет, ну, как не придешься ко двору? А вот, гляди-ка – чемпион школы, в Турнире участвуешь... – помолчав немного, Хагрид прибавил: – Знаешь, чего я хочу? – серьезно сказал он. – Покажи им. Выиграй. Пусть знают, чистая у тебя кровь, нет ли – неважно. И родных нечего стыдиться. Пусть знают, прав Дамблдор, не зря принимает в школу всех, кто к волшебству способен. Ну как у тебя с драконьим яйцом?
– Замечательно!
Заплаканное лицо Хагрида расплылось в улыбке.
– Вот умница! Покажи им всем, Гарри, покажи! Стань победителем.
Глава 26
Вчера Гарри ходил в ванную старост разбираться с яйцом. Вернулся ночью взерошеный, пропахший шампунем. И без карты мародеров.
– А говорил, что разгадал загадку! – рассердилась Гермиона.
– Тише ты! – рассердился Гарри. – Мне надо было еще раз проверить, понятно?
Гарри, я и Гермиона сидели за последней партой на уроке заклинаний. Проходили Отбрасывающие чары, которые действовали как Манящие, только наоборот. Профессор Флитвик снабдил студентов подушками: другие предметы, что были в классе, могли больно ушибить или даже повредить что-нибудь. Учитель полагал, что уж подушкой-то, даже если она полетит не туда, никого не пришибешь. Так-то оно так, да вышло все по-другому. Невилл, к примеру, все норовил вместо подушки запустить что-нибудь еще, раз даже самого профессора Флитвика запустил.
– Забудь ты об этом яйце хоть на минуту! – проворчал Гарри, а мимо со свистом безропотно пролетел профессор Флитвик и угодил на высокий шкаф. – Послушай лучше, как Снейп с Грюмом...
Студенты так увлеклись веселыми полетами подушек, что не обращали больше ни на что внимания, и можно было спокойно поговорить. Гарри полурока шепотом пересказывал приключения прошедшей ночи.
– Снейп сказал, что Грюм обыскивал и его кабинет? – спросил шепотом я и с живым интересом в глазах взмахом волшебной палочки кинул подушку, она взвилась в воздух и сбила с Парвати шляпу. – Выходит... может, Грюм и за Снейпом приглядывает, как за Каркаровым?
– Может, Дамблдор его вовсе и не просил, – ответил Гарри и задумчиво повел волшебной палочкой, его подушка перекувырнулась на парте и плюхнулась на пол. – Грюм вроде говорил, будто Дамблдор позволил Снейпу исправиться. Потому и держит его здесь.
– Да что ты! – я расширил глаза, и очередная подушка взмыла в воздух, ткнулась в канделябр и шлепнулась Флитвику на стол. – Слушай, а может, Грюм думает, что это Снейп подкинул твое имя в Кубок огня?
– Уж ты скажешь! – Гермиона поджала губы и покачала головой. – Помнишь, мы думали, будто Снейп хотел убить Гарри, а оказалось – он его спас?
Она заклинанием откинула подушку; подушка пролетела весь класс и угодила как раз куда нужно – в коробку.
– Мало ли, что сказал Грюм, – продолжала Гермиона. – Дамблдор умный, Хагриду профессору Люпину он тоже поверил, и они его не подвели, другие им работу бы не дали. Значит, он и со Снейпом прав, и Снейп, хоть он чуточку и...
– Черный маг? – перебил я. – С чего бы тогда, по-твоему, ловцам черных магов обыскивать его кабинет?
– А вот зачем мистер Крауч прикидывается больным? – продолжала Гермиона, не обращая на меня внимания. – Не понятно... То не может прийти на Святочный бал, а то ночью забрался в замок.
– Ты из-за этой эльфихи Винки Крауча не любишь, – сказал я и запустил подушкой в окно.
– А ты несправедлив к Снейпу, – парировала Гермиоґна и отправила следующую подушку в коробку.
– Надо узнать, что такого натворил Снейп и за что ему позволили исправиться, – пробормотал Гарри, кинул подушку, и она опустилась прямо на подушку Гермионы.
