Текст книги "Рон Уизли и Кубок огня (СИ)"

Автор книги: Galinasky

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

   – Да, – произнес Гарри, – да... конечно, понимаю. Сириус быстро пожал ему руку, кивнул Дамблдору, снова превратился в пса и подбежал к двери. Лапой повернул ручку и исчез в коридоре.

   – Северус, – обратился Дамблдор к Снейпу–ты знаешь, что я должен попросить. Если... если ты готов это сделать...

   – Да, – ответил Снейп.

   Он выглядел бледнее обычного, а его черные глаза странно блестели.

   – Тогда, удачи, – сказал Дамблдор. С мрачным предчувствием во взгляде он смотрел, как Снейп молча вышел из комнаты вслед за Сириусом.

   Прошло несколько минут, прежде чем он снова заговорил.

   – Я должен спуститься, – наконец сказал он. – Мне нужно поговорить с родителями Диггори. Гарри, прими оставшееся зелье. Я еще увижусь со всеми вами позже.

   Дамблдор ушел. Гарри откинулся на подушки. Гермиона, я и мама долго молча смотрели на него.

   – Нужно выпить оставшееся зелье, Гарри, – заговорила, наконец, мама. Она потянулась за кубком и задела мешочек с золотом. – Тебе нужно выспаться как следует. Попробуй подумать о чем-нибудь другом... подумай, например, что ты купишь на выигранные деньги!

   – Мне не нужно это золото, – ответил Гарри без всякого выражения. – Возьмите его себе. Или пусть кто-нибудь другой возьмет. Это не я выиграл. Это золото Седрика.

   – Ты ни в чем не виноват, Гарри, – прошептала миссис Уизли.

   – Это я предложил ему взяться за Кубок вдвоем, – ответил Гарри.

   Мама поставила кубок с напитком на тумбочку, обняла Гарри и прижала его к себе.

   Раздался громкий хлопок, и мама отпустила Гарри. Гермиона стояла у окна, сжимая что-то в руке.

   – Извините, – прошептала она.

   – Вот твое зелье, Гарри, – сказала мама, быстро вытирая глаза тыльной стороной ладони.

   Гарри выпил все одним глотком, и оно тут же подействовало. Он откинулся на подушку и заснул.

   Глава 3 7

   На следующий вечер Гарри вернулся в башню Гриффиндора. Гермиона и я рассказали ему, что Дамблдор обратился за завтраком к ученикам школы. Он просил всех оставить Гарри в покое, не задавать вопросов и не просить рассказать, что же произошло в лабиринте. Многие обходят его стороной, а некоторые начинают шептаться друг с другом, когда он проходит мимо. начитались статьи Риты Скитер о том, что Гарри неуравновешен и может представлять опасность. Но нам ыбло на это плевать. Мы обсуждали планы на лето.

   – Мама просила Дамболдора разрешить тебе поехать прямо к нам этим летом, – сказал он. – Но он хочет, чтобы ты пожил у Дурслей, по крайней мере, поначалу.

   – Почему? – удивился Гарри.

   – Она сказала, что у Дамблдора есть на это причины, – мрачно ответил я. – Я думаю, мы должны ему верить, правда?

   В четверг после обеда, мы решили навестить Хагрида. День был ясный, солнечный; Клык выскочил из распахнутой двери и бросился нам навстречу, громко лая и размахивая хвостом.

   – Кто там? – проревел Хагрид, появляясь в дверях. – Гарри!

   Он быстро подошел к ним, обнял Гарри гигантской ручищей, взъерошил ему волосы и сказал:

   – Рад видеть тебя, дружище. Здорово!

   Войдя в хижину, мы увидели на столе две чашки размером с ведро.

   – Выпил чашечку с Олимпией, – заметил Хагрид. – Ушла только что.

   – Кто? – полюбопытствовал я.

   – Мадам Максим, конечно! – ответил Хагрид.

   – Значит, вы помирились, да? – спросил я.

   – Не знаю, о чем это ты, – отмахнулся Хагрид, доставая еще чашки из буфета. Приготовив чай и водрузив на стол тарелку с плохо пропеченным печеньем, Хагрид откинулся в кресле и пристально оглядел Гарри своими похожими на черных жуков глазами.

   – Ты как, в порядке? – грубовато спросил он.

   – Да, – ответил Гарри.

   – Нет, – возразил Хагрид. – Конечно, нет. Но все устроится.

   Гарри промолчал.

   – Я знал, что он вернется, – заявил Хагрид.

   Мы потрясенно посмотрели на него.

   – Знал это всегда, Гарри. Знал, что он там... э-э... прячется... выжидает. Это должно было случиться. Ну, так это и случилось... И что теперь? Ничего... Будем бороться. Может, сможем остановить его... не дать ему снова... ну, взять власть. Это Дамблдор так считает. Великий человек, Дамблдор... Пока он с нами, я спокоен.

   Поверить не могу, он все это время ждал его возвращения.

   Хагрид удивленно поднял свои лохматые брови.

   – Нет смысла сидеть и беспокоиться, – сказал он. – Чему быть, того не миновать. Надо просто быть к этому готовым. Дамблдор рассказал мне, что ты сделал, Гарри.

   Хагрид посмотрел на Гарри, и его грудь раздулась от гордости.

   – Ты поступил, как поступил бы твой отец. А лучшей похвалы просто нет.

   Гарри улыбнулся в ответ.

   – А что Дамблдор попросил тебя сделать, Хагрид? – спросил он. – Он послал профессора МакГонагалл за тобой и за мадам Максим... тогда ночью.

   – Есть небольшая работенка на лето, – ответил Хагрид. – Но это секрет. Нельзя говорить об этом, даже вам нельзя. Олимпия – для вас мадам Максим, – может, тоже поедет со мной. Я так думаю. Надеюсь, смогу ее уговорить.

   – Это связано с Вол-де-Мортом? Хагрид сжался при звуках этого имени.

   – Может быть, – уклончиво ответил лесничий. – А сейчас... сейчас... кто хочет пойти со мной, посмотреть на последнего соплохвоста?

   эта тварь все еще здесь?!

   – Шутка... Шутка! – тут же воскликнул он, увидев наши лица.

   Мы пошли собираться к отъезду из замка.

   Когда мы вошли в зал, то сразу заметили, что зал не украшен, как обычно, цветами победившего факультета. Сегодня стена за учительским столом была задрапирована черным.

   За столом преподавателей сидел настоящий Грозный Глаз Грюм. Деревянная нога и волшебный глаз вернулись к нему, но несмотря на это он был весь какой-то дерганый и вскакивал каждый раз, когда кто-то заговаривал с ним. Подозрительность Грюма должна была только усилиться после десятимесячного заключения в собственном сундуке. Стул профессора Каркарова был пуст.

   Интересно он далеко смог убежать?

   А вот мадам Максим была на месте. Она сидела рядом с Хагридом, и они о чем-то тихо переговаривались. Дальше, рядом с профессором МакГонагалл, сидел Снейп. Выглядел он таким же мрачным и неприятным, как и всегда.

   Что сделал Снейп по заданию Дамблдора в ту ночь, когда вернулся Вол-де-Морт? И почему... почему Дамблдор так уверен, что Снейп действительно на нашей стороне? Он опять стал шпионом? Сделал вид, что всегда был на стороне сами-знаете-кого?

   – Закончился, – произнес Дамблдор, оглядев присутствующих, – еще один учебный год.

   Он замолчал и посмотрел на стол Фалфпафцев. За этим столом было тише всего, а лица студентов были самыми грустными и бледными во всем Большом зале.

   – Многое я хотел бы сказать вам сегодня вечером, – продолжил Дамблдор, – но прежде всего я должен признаться, что мы потеряли очень хорошего человека, который должен был сидеть здесь, – Дамблдор махнул рукой в сторону стола Фалфпафцев, – и вместе с нами радоваться Прощальному пиру. Я хотел бы, чтобы все сейчас встали и подняли стаканы в честь Седрика Диггори.

   И мы это сделали. Заскрипели отодвигаемые скамьи, и все присутствующие встали, подняли кубки и по залу прокатилось: «За Седрика Диггори».

   – Седрик обладал многими достоинствами, которыґми отличаются студенты Халфпафа, – снова заговорил Дамблдор. – Он был хорошим верным другом, любил труд, высоко ценил справедливость. Смерть его подействовала на всех вас, независимо от того, знали вы его или нет. Поэтому я думаю, вы имеете право узнать, как это случилось.

   Гарри поднял голову и посмотрел на Дамблдора.

   – Седрика Диггори убил лорд Вол-де-Морт.

   По залу пронесся взволнованный шепот. Одни смотрели на Дамблдора с ужасом, другие – с недоверием. Директор спокойно дождался пока шум стихнет.

   – В Министерстве магии не хотят, чтобы я сообщал вам это, – продолжил он. – Возможно, некоторые из ваших родителей будут в ужасе от того, что я сделал. Либо потому, что они не верят в возвращение Вол-де-Морта, либо потому что считают вас слишком маленькими, чтобы говорить об этом. Но я уверен: правда в любом случае предпочтительнее лжи, а пытаться представить смерть Седрика несчастным случаем или заявить, что он сам в этом виноват, было бы оскорблением его памяти.

   Ошеломленные и испуганные лица одно за другим поворачивались к Дамблдору... но поворачивались далеко не все. За слизеринским столом Малфой что-то говорил Крэббу и Шилу.

   – Есть еще один человек, которого необходимо упомянуть в связи со смертью Седрика, – говорил Дамблґдор. – Я говорю, конечно, о Гарри Поттере.

   По залу будто пробежала волна, когда многие головы повернулись сначала к Гарри, а потом снова к директору.

   – Гарри Поттер сумел ускользнуть от лорда Вол-де-Морта, – продолжал Дамблдор. – Он рискнул жизнью, чтобы вернуть тело Седрика в Хогвартс. Он проявил храбрость, которую перед лицом лорда Вол-де-Морта проявлял не каждый взрослый волшебник и теперь я пью в его честь.

   Дамблдор тяжело повернулся к Гарри и снова поднял кубок. Почти все в Большом зале повторили его движение. Они назвали его имя, также, как назвали имя Седрика Диггори, и выпили в его честь. Но многие из слизеринцев остались вызывающе сидеть на своих местах и даже не притронулись к кубкам. Когда все снова заняли свои места, Дамблдор продолжил свою речь.

   – Цель Турнира Трех Волшебников – укреплять взаимопонимание среди волшебников всего мира. В свете случившегося – то есть возвращения лорда Вол-де-Морта – такое взаимопонимание становится, как никогда, важным.

   Дамблдор перевел взгляд с Хагрида и мадам Максим на Флер Делакур и студентов из Шармбатона, а затем на Виктора Крама и дурмстрангцев за слизеринским столом. Крам был насторожен и почти испуган. Да и олстальные Дурштрамговцы выглядкли не лучше.

   – Каждый гость этого зала, – сказал Дамблдор, и его взгляд задержался на учениках из Дурмстранга, – будет с радостью встречен здесь всегда, в любое время. Хочу повторить еще раз: в свете возрождения лорда Вол-де-Морта мы сильны настолько, насколько мы едины, и слабы настолько, насколько разъединены. Лорд Вол-де-Морт славится способностью сеять раздор и вражду. Мы можем бороться с этим, создавая прочные связи, основанные на дружбе и доверии. Различия в наших традициях и в наших языках несущественны, если у нас общие цели, а наши сердца открыты навстречу друг другу. Я уверен – и никогда еще я не хотел бы так сильно ошибиться, – что впереди нас ждут мрачные и тяжелые дни. Некоторые из присутствующих в этом зале уже пострадали от рук лорда Вол-де-Морта. Многие семьи были разрушены. Неделю назад погиб ваш товарищ. Помните Седрика. Если настанет время делать выбор между легким и правильным, вспомните, что случилось с честным, добрым, смелым мальчиком только потому, что он случайно встал на пути лорда Вол-де-Морта. Помните Седрика Диггори.

   Мы с Гарри и Гермионой толкались вместе с остальными четверокурсниками в переполненном холле в ожидании карет до станции Хогсмид. Стоял прекрасный летний день.

   – Гарри!

   По ступенькам крыльца быстро поднималась Флер Делакур. За ней в распахнутую дверь было видно, как Хагрид помогает мадам Максим запрягать гигантских лошадей. Карета из Шармбатона скоро тронется в путь.

   – Мы встретимся, я надеюсь, – сказала Флер, протягивая ему руку. – Я надеюсь получить здесь `габоту хочу улучшить свой английский.

   – Он и так очень хорош, – с трудом выдавил я. Флер улыбнулась мне. Гермиона нахмурилась.

   – До свидания, Гарри, – попрощалась Флер. – Было очень п'гиятно познакомиться!

   Флер побежала к мадам Максим и ее серебряные волосы сверкали в лучах утреннего солнца.

   – Интересно, как доберутся обратно дурмстрангцы? – спросил я. – Как вы думаете, смогут они управлять кораблем без Каркарова?

   – Каркаров не управлял, – раздался рядом мрачный голос. – Он сидел в своей каюте, а всю работу делали мы.

   Крам подошел попрощаться с Гермионой.

   – Можно тебя на пару слов? – спросил он ее.

   – А... да... конечно, – ответила Гермиона, слегка смутившись, и отошла в сторонку вместе с Крамом.

   – Поторопись! – громко крикнул ей вслед я. – Кареты подъедут через пару минут!

   Однако я предоставил Гарри следить за прибытием карет, а сам все время вставал на цыпочки и вытягивал шею, пытаясь разглядеть, что там делают Гермиона с Крамом. Они вернулись очень быстро. Я пристально смотрел на Гермиону, но уже не ревновал так сильно.

   – Мне нравился Диггори, – коротко заявил Крам Гарри. – Он всегда был со мной вежлив. Всегда. Несмотря на то, что я был из Дурмстарнга... вместе с Каркаровым, – добавил он, нахмурившись.

   – У вас уже есть новый директор? – спросил Гарри. Крам пожал плечами. Затем, как и Флер, протянул руку сначала Гарри, потом мне.

   Крам уже отвернулся и хотел уйти, как я все таки решился.

   – А можно мне твой автограф?

   Гермиона отвела взгляд и улыбнулась безлошадным каретам, которые катились к ним по подъездной дороге. Крам удивился, но с удовольствием подписал мне кусочек пергамента.

   * * *

   Этот летний день разительно отличался от дождливого сентябрьского дня, когда мы ехали в Хогвартс, – на небе ни облачка. В купе вместе с Гарри, мной и Герґмионой никого не было. Сыча пришлось снова прикрыть моей парадной мантией, чтобы он не ухал беспрерывно. Хедвиг дремала, сунув голову под крыло, а Живоглот свернулся на пустом сиденье, как пушистая рыжая подушка. Поезд катил на юг, а друзья разговаривали больше, чем за всю предыдущую неделю. Мы перестали обсуждать, что может сделать Дамблдор, чтобы остановить Вол-де-Морта, только когда прибыла тележка с едой.

   Вернувшись от тележки, Гермиона спрятала деньги в сумку и достала оттуда номер «Ежедневного Пророка». Гарри настороженно глянул на. Гермиона, заметив это спокойно сказала:

   – Там ничего нет. Можешь посмотреть сам, но там действительно ничего нет. Я проверяла каждый день. Только маленькая заметка на следующий день после третьего задания, где сообщалось, что ты выиграл Турнир. Они даже не упомянули о Седрике. И вообще ни о чем. Помоему, Фадж им пикнуть не дает.

   – С Ритой ему это не удастся, – возразил Гарри. – Тем более такие события.

   – Рита не написала ни слова после третьего тура, – сказала Гермиона странно напряженным голосом. – По правде говоря, – добавила она, и ее голос дрогнул, – Рита Скитер вообще какое-то время не будет ничего писать. Если, конечно, она не хочет, чтобы я выдала ее тайну

   – О чем это ты? – спросил Рон.

   – Я выяснила, как ей удавалось подслушивать разговоры, хотя она не должна была находиться на территории школы, – выпалила Гермиона.

   – И как она это делает? – тут же спросил Гарри.

   – И как ты это выяснила? – уставился на нее я.

   – Ну, по правде говоря, эту мысль подсказал мне ты, Гарри, – ответила Гермиона.

   – Я? – удивился Гарри. – Когда?

   – Жучки, – радостно возвестила Гермиона.

   – Но ты ведь сказала, что они не работают...

   – Да электронные жучки, – подтвердила Гермиона. – Вы не, понимаете... Рита Скитер – объявила Гермиґона с плохо скрываемым триумфом, – незарегистрированный анимаг. Она может превращаться... – Гермиона вытащила из сумки плотно закрытую стеклянную банку, – в жука!

   – Ты шутишь! – воскликнул Рон. – Ты не... это не она...

   – Она, она, – улыбаясь, кивнула Гермиона, гордо продемонстрировав нам банку.

   Внутри лежали палочки и листочки, среди которых сидел большой жук.

   – Никогда в жизни... Ты шутишь... – прошептал Рон, приблизив банку к глазам.

   – Не шучу, – продолжала сияющая Гермиона. – Я поймала ее на подоконнике в больничной палате. Посмотри внимательно, и ты увидишь, что отметки вокруг усиков в точности, как ее кошмарные очки.

   Она права.

   – Когда мы, слышали ночью, как Хагрид рассказывал мадам Максим о своей маме, на статуе сидел жук!

   – Именно! – подтвердила Гермиона. – А Виктор вытащил жука у меня из волос, когда мы разговаривали с ним у озера. И, сели я не ошибаюсь, Рита сидела на подоконнике в кабинете предсказаний в тот день, когда у тебя заболел шрам. Она летала по школе целый год, собирая разные сплетни.

   – А когда мы увидели Малфоя под деревом... – медленно начал я.

   – Он разговаривал с ней, держа ее в руке, – сказала Гермиона. – Он, конечно же, знал. Именно так она получала все эти замечательные маленькие интервью у слизеринцев. Им было все равно, что она нарушает закон, если они могли передавать ей всякие гадости про нас и про Хагрида.

   Гермиона взяла банку из моих рук и улыбнулась жуку, который сердито жужжал, тычась головой в стекло.

   – Я сказала ей, что выпущу ее, когда мы вернемся обратно в Лондон, – продолжила Гермиона. – Понимаете, я наложила на банку заклятие Неразбиваемости, поэтому она не может превратиться в человека. И я велела ей в течение года держать свое перо при себе. Посмотрим, сможет ли она отучиться от вредной привычки писать обо всех грязную ложь.

   Спокойно улыбаясь, Гермиона спрятала банку с жуком обратно в сумку.

   Дверь купе скользнула в сторону.

   – Очень умно, Грэйнджер, – заявил Драко Малфой. За ним стояли Крэбб и Гойл. Все трое выглядели еще более самодовольными, высокомерными и угрожающими, чем когда-либо.

   – Итак, – протянул Малфой, сделав полшага в купе. Он оглядел сидящих, и лицо его искривила презрительная ухмылка. – Ты поймала какую-то жалкую корреспонденточку, а Поттер – снова любимчик Дамблдора. Большое дело.

   Ухмылка на его лице стала шире. Крэбб и Гойл оскалились.

   – Пытаемся не думать об этом, да? – тихо спросил Малфой, глядя на Гарри, меня и Гермиону. – Пытаемся сделать вид, что ничего не случилось?

   – Убирайся, – сказал Гарри.

   – Ты на стороне проигравших, Поттер! Я предупреждал тебя! Я говорил тебе, что нужно тщательно выбирать себе компанию, помнишь? Когда мы встретились в поезде в первый день в Хогвартсе? Я говорил тебе, не общаться с этими отбросами! – он дернул головой в сторону меня и Гермионы. – Слишком поздно, Поттер! Они умрут первыми, когда Темный Лорд вернется! Грязнокровки и маглолюбцы будут первыми! Нет... вторыми, первым был Диггори...

   В купе раздался взрыв, будто кто-то поджег целую упаковку фейерверков.

   Малфой, Крэбб и Гойл лежали без сознания в дверях. Они с Гарри и Гермионой стояли посреди купе с палочками в руках. Все они применили разные заклятия, впрочем, не только мы одни.

   – Я подумал, что стоит последить за этой троицей, – просто заметил Фред, наступив на Гойла, перед тем как войти в купе. В руках у него была палочка. У Джорджа тоже. Он старательно прошелся по Малфою.

   – Интересный эффект, – заметил Джордж, глядя на Крэбба. – Кто применил заклятие Фурункулюс?

   – Я, – признался Гарри.

   – Странно, – весело произнес Джордж. – Я использовал Ножное заклятие. Похоже, их нельзя смешивать. Теперь у этого типа все лицо покрыто маленькими щупальцами. Ладно, давайте выкинем их отсюда, они не украшают купе.

   Я, Гарри и Джордж выволокли Малфоя, Крэбба и Гойла в коридор. Те еще не пришли в сознание и выглядели просто отвратительно из-за того, что на каждого пришлось по нескольку заклинаний, и они смешались друг с другом. Мы вернулись в купе и закрыли дверь.

   – Играть кто-нибудь будет? – спросил Фред, вытаскивая из кармана колоду карт.

   Они играли уже пятый кон, когда Гарри решился задать вопрос.

   – Так вы скажете нам, кого вы шантажировали? – обратился он к Джорджу.

   – А, – мрачно ответил Джордж. – Это...

   – Неважно, – нетерпеливо качнул головой Фред. – Это не имеет никакого значения. Во всяком случае, сейчас не имеет.

   – Мы бросили это дело, – пожал плечами Джордж. Но Гарри, я и Гермиона наседали с вопросами, и наконец Фред сказал:

   – Ладно, ладно, если вы уж так хотите знал.... это был Людо Бэгмен.

   – Бэгмен? – насторожился Гарри. – Вы хотите сказать, что он был связан с...

   – Нет, – мрачно сказал Джордж– – Ничего такого. Он болван. У него мозгов бы не хватило.

   – А что тогда? – спросил я. Фред, поколебавшись, ответил:

   – Помните пари, которое мы заключили с ним на Чемпионате мира по квиддичу? Насчет того, что Ирландия выиграет, но Крам поймает снитч?

   – Н-ну – протянули Гарри и я.

   – Ну, он и заплатил нам лепреконским золотом, пойманным на стадионе.

   И когда он успел его поймать? он же был все время пред нами в ложе.

   – И что?

   – То, – нетерпеливо ответил Фред. – что золото исчезло! Испарилось к следующему утру!

   – Но... это, конечно, случайно, да! – сказала Гермиґона.

   Джордж горько рассмеялся:

   – Да, мы тоже сначала так подумали. Мы решили, что напишем ему, объясним, что случилось, и он вернет деньги. Ничего подобного! Он просто не ответил на письмо. Мы сто раз пытались поговорить с ним в Хогвартсе, но он постоянно сбегал от нас под каким-нибудь предлогом.

   – А потом, – добавил Фред, – он решил показать зубы. Сказал, что мы слишком молоды для азартных игр, и что он ничего не собирается нам отдавать.

   – Поэтому мы попросили вернуть нам деньги, – сердито добавил Джордж.

   – Но не отказал же он вам! – воскликнула Гермиона.

   – Именно, что отказал, – ответил Фред.

   – Но это были все ваши сбережения! – возмутился я.

   – Ты еще нам об этом рассказываешь! – сказал Джордж. – В конце концов мы выяснили, что произошло. Отец Ли Джордана тоже с трудом вытряхнул деньги из Бэгмена. Оказалось, что у него большие проблемы с гоблинами. Он занял у них кучу золота. Гоблины взяли его в оборот в лесу после финального матча, и забрали у него все, что было, но этого все равно не хватило покрыть долги. Они приглядывали за ним и в Хогвартсе. Он потерял все деньги на азартных играх, все до кната. И вы представляете, как он решил расплатиться с гоблинами?

   – Как? – спросил Гарри.

   – Поставил на тебя, дружище, – ответил Фред. – Огромную сумму на то, что ты выиграешь турнир. Заключил пари с гоблинами.

   – Так вот почему он все время пытался помочь мне! – воскликнул Гарри. – Ну... я же все-таки выиграл, так? Значит, он должен был отдать вам ваши деньги!

   – Ничуть, – покачал головой Джордж. – Гоблины такие же жуки, как и он сам. Они заявили, что победили вы вдвоем с Седриком, а Бэгмен ставил на тебя одного. В итоге Бэгмену пришлось попросту сбежать. Он исчез сразу после третьего тура.

   Джордж глубоко вздохнул и принялся снова сдавать карты.

   Остаток путешествия был очень приятным. Наконец мы приехали. Ученики стали выгружаться, и коридор вагона заполнили обычный шум и суета. Я с Гермионой вытащили из купе чемоданы и направились к выходу мимо лежащих на полу Малфоя, Крэбба и Гойла.

   Гарри задержался.

   Мы же пошли к выходу с платформы. Что ж похоже наши хорошие деньки зхакончились.