Текст книги "Рон Уизли и Кубок огня (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
Однажды Гарри рассказал мне об аквалангах, и я предложил снова воспользоваться Манящими чарами и достать в ближайшем магловском городе в магазине акваланг, ласты и маску. Но Гермиона тут же в пух и прах разнесла мое предложение, сказав, что даже если Гарри до двадцать восьмого февраля и сумеет научиться плавать с аквалангом, то его наверняка исключат из Турнира за нарушение Международного кодекса волшебной секретности. Маглы обязательно заметят летящий в небе акваланг.
– Лучше всего, – сказала Гермиона, – превратиться во что-нибудь, например, в подводную лодку. Жаль, что мы еще не проходили превращение человека! Оно будет только на шестом курсе. Лучше теперь и не пытаться, может плохо кончиться...
– Да уж только перископа на голове мне и не хватало, – заметил Гарри. – Может, кого-нибудь заколдовать при Грюме? А он меня во что-нибудь такое и превратит...
– Станет он спрашивать, во что ты хочешь превратиться! – серьезно сказала Гермиона. – Нет, тут нужно хорошенько подумать.
В понедельник во время завтрака вернулась бурая сова с ответом от Сириуса. Гарри отвязал свернутый в трубочку кусок пергамента, развернул и прочитал:
Сообщи дату следующей прогулки в Хогсмид.
Это было самое короткое письмо Сириуса. Гарри поґглядел, не написано ли чего на обороте, но там было пуґсто.
– Только через выходные, – прошептала Гермиона, Прочитав записку через плечо Гарри. – На вот мое перо, отправь сейчас же сову обратно.
Гарри написал число и месяц прямо на обороте записки Сириуса, привязал ее к лапе бурой совы, и сова улетела. Гарри грустно поглядел ей вслед.
– Зачем ему знать день посещения Хогсмида? – удивленно спросил я.
– Не знаю, – ответил Гарри. Гарри снова приуныл. – Пойдемте, сейчас уход за волшебными животными...
Уход вел снова Хагрид. И то ли в извинение за соплохвостов, то ли оттого, что соплохвостов осталось всего два, то ли Хагрид желал доказать, что он ничем не хуже профессора Граббли-Дерг, только и он взялся рассказывать о единорогах. Об этих волшебных существах он, как оказалось, знал столько же, сколько о чудовищах, хотя, будь у единорогов вместо рогов ядовитые клыки, он бы говорил об их повадках с большей охотой.
Для урока Хагрид поймал двух маленьких единорожиков. Взрослые единороги белого цвета, а жеребята – золотые. Парвати и Лаванда пришли в совершеннейший восторг, даже у Пэнси Паркинсон при виде двух малышек перехватило дыхание, хотя она всеми силами старалась это скрыть.
– Жеребят заметить проще, чем взрослых, – объяснил Хагрид. – Года в два они делаются серебряными, а рога вырастают годам к четырем. Взрослыми они становятся в семь лет и уж тогда только белеют. Жеребята доверчивые, мальчиков не боятся. Коли хотите, можете погладить. Да сахаром их покормите.
– Что, Гарри, идут дела? – спросил потихоньку Хагрид, отходя, чтобы ученики смогли погладить единорожиков.
– Угу, – ответил Гарри.
– Волнуешься?
– Да, чуть-чуть.
– Послушай-ка, что скажу. – Хагрид похлопал громадной рукой Гарри по плечу, у Гарри подогнулись коленки. – Я тоже волновался за тебя перед хвосторогой. А ты его вон как! Я-то знаю, раз ты чего захотел, так уж добьешься. Теперь-то я не беспокоюсь. Все у тебя получится. Подсказку-то ты отгадал?
Гарри кивнул.
– Ты победишь, – уверенно пробасил Хагрид, снова похлопал Гарри по плечу, и Гарри по щиколотку завяз ногами в грязи. – Уж я-то знаю, знаю и все тут. Ты, Гарри, обязательно победишь!
Хагрид бодро поглядел в глаза Гарри и радостно улыбнулся. Гарри улыбнулся и отошел, ко всем остальным поласкать маленьких единорогов.
Как только стемнело, Гарри, я и Гермиона пришли в библиотеку набрали побольше книг и принялись внимательно пролистывать одну за другой в поисках нужного заклинания. Книг было так много, что они даже друг друга не видели из-за огромных стопок.
– Все без толку, – безнадежно сказал я из-за своей книжной баррикады. – Ни одного подходящего заклинания, вообще ничего. Есть заклинание осушения, но оно только для луж да прудов годится, а озеро осушить таким способом и думать нечего.
– Не может быть, чтобы совсем ничего не было! – пробормотала Гермиона, пододвигая поближе свечу к толстому тому «Забытых старинных заклинаний». От усталости у нее болели глаза, а тут еще и мелкие буквы. – Задания для Турнира для того и придумывают, чтобы их можно было выполнить.
– Ну а это задание, значит, выполнить нельзя, – возразил я. – Иди-ка ты, Гарри, завтра к озеру, сунь в него голову и крикни погромче этим русалкам да тритонам, чтобы поскорее вернули то, что у тебя украли. По-моему, ничего лучше мы, все равно, не придумаем.
– Можно! – сердито буркнула Гермиона. – Должно быть!
Гермиона, похоже, просто понять не могла, как это так, в библиотеке и вдруг не оказалось нужного заклинания! Книги ее еще ни разу не подводили, и Гермиона решила так просто не здаваться.
– Знаю, что надо было делать, – сказал Гарри, уронив голову на книжку «Эффектные заклинания для весельчаков». – Надо было стать, как Сириус, анимагом и превращаться в животное.
– Точно. Захотел – раз – и обернулся золотой рыбкой, – подхватил я.
– Ну или лягушкой, – Гарри зевнул от усталости.
– Превращаться в животных учатся годами, а потом еще надо и зарегистрироваться, и еще много чего, – сказала Гермиона, сощурившись и пробегая глазами содержание книги «Трудные волшебные задачи и их решения». – Помните, МакГонагалл рассказывала... надо зарегистрироваться в Отделе несанкционированного волшебства... в какое животное превращаешься, особые приметы и все прочее, чтобы не нарушать закон...
–Да я пошутил, Гермиона, – отмахнулся Гарри. – Сам знаю, что до завтрашнего утра не научусь превращаться в лягушку.
– Чушь какая! – отчаянно воскликнула Гермиона, захлопнув «Трудные волшебные задачи». – Кому нужны завитки на волосах в носу?
– А почему бы и нег? Если хочешь, можем поспорить, – послышался голос Фреда Уизли.
Гарри, я и Гермиона разом оторвались от книг. Фред с Джорджем показались из-за стеллажей с книгами.
– А вы тут что делаете? – спросил я братьев.
– Тебя вот как раз и ищем, – ответил Джордж. – Тебя МакГонагалл разыскивает. И тебя, Гермиона, тоже.
– Зачем это? – удивилась Гермиона.
– А кто ее разберет? – пожал плечами Фред. – Хотя, вид у нее был довольно мрачный.
Она нам велела вас обоих в ее кабинет привести, – подытожил Джордж.
Я с Гермионой поглядели на Гарри.
– Ладно, приходи в гостиную, – сказала Гермиона, встав со стула. – И захвати книг побольше.
– Хорошо, – Гарри заерзал на стуле.
И Гермиона и я, с тревогой на лицах, ушли.
Дальше нам объяснили, что нас выбрали в качестве заложников и усыпили. очнулся я уже в озере.
Трибуны радостно завопили и засвистели, все вскочили на ноги. Я и девочка проснулись и открыли глаза. Девочка смутилась и испугалась, а я выплюнул воду, замигал от яркого света и, повернувшись к Гарри, сказал:
– Вот ведь сырость! – тут я увидел сестру Флер. – А эту ты чего вытащил?
он чтьо рехнулся. ему надо было вытащить только меня. неужелит он принял тот стишек в серьез и начал геройтсвовать.
– Флер так и не приплыла. Что же мне было делать? Не оставлять же ее там? – еле переводя дыхание, ответил Гарри.
– Дурья твоя голова! Ты что, и правда решил, что мы там останемся? Да Дамблдор никогда бы не позволил нам утонуть!
– А как же, в песне...
– Да это для того, чтобы вы там не возились и поскорее нас нашли. Ты что, героя из себя строил? Торчал там больше, чем надо?
Вот придурок. Ну да что уж теперь.
– Поплыли! – сказал Гарри. – Помоги мне, придержи ее, вряд ли она хорошо плавает.
И мы вдвоем потянули за собой сестру Флер к берегу, где уже ждали судьи; двадцать тритонов плыли вместе с нами, словно почетный караул, и распевали хриплыми голосами страшные гимны.
Мадам Помфри возилась на берегу с Гермионой, Крамом, Седриком и Чжоу, укутывая их в толстые шерстяные одеяла. Дамблдор и Людо Бэгмен радостно заулыбались Гарри и мне; Перси был белее простыни и казался беспомощным подростком. Он не стал дожидался, пока я и Гарри доплывут до берега, и сам пошлепал по воде нам на встречу. Флер Делакур билась в истерике и вырывалась из рук мадам Максим с криком:
– Габ'гиэль! Габ'гиэль! Она жива? Скажите мне! Жива?
– С ней все в порядке, – пытался крикнуть Гарри, но от усталости и говорить-то мог еле-еле, не то, что криґчать.
Перси подхватил меня и потащил к берегу
– Да отвяґжись ты, Перси! Я и сам дойду!
Дамблдор с Бэгменом поддерживали Гарри под руки, Флер наконец вырвалась из крепких рук своего директора и схватила сестру в охапку.
– Там г'индилоу.. они на меня напали... о моя сест'генка, я уже думал... я думал... – и она разрыдалась.
– А ну-ка, иди сюда! – приказала мадам Помфри Гарри, подхватила его, подтащила к остальным, завернула в шерстяное одеяло так крепко, будто смирительную рубашку на него натянула, и влила в рот зелья такого, что у Гарри дым из ушей пошел.
– Молодец, Гарри! – воскликнула Гермиона. – Молодец! Сам обо всем догадался.
– Ну... Да, сам, – сказал громко Гарри, так, чтобы и Каркаров его услышал.
– Гермивонна, у тебя водный жук на голове, – сказал Крам.
– Жаль, что ты не успел вовремя... Ты долго нас искал?
– Да нет... я вас быстро нашел...
Дамблдор склонился у воды и беседовал с русалкой самой дикой и злобной на вид изо всего водного народа; должно быть, она была среди своих собратьев главной. Дамблдор издавал те же резкие скрипучие звуки, что и тритоны с русалками, когда они над водой, значит, Дамґблдор знал русалочий язык. Дамблдор разогнулся, повернулся к остальным судьям и сказал:
– Надо бы посоветоваться перед тем, как ставить оценки.
Судьи собрались в кучку. Мадам Помфри отобрала меня у Перси, подвела его к Гарри и остальным, дала ему одеяло и напоила бодрящим зельем, потом отправилась за Флер и ее сестрой. У Флер были исцарапаны и изрезаґны лицо и руки и изодрана мантия, но ей самой было не до того, и она ни за что не хотела позволить мадам Помґфри промыть раны.
– П'гиглядите за Габ'гиэль, – попросила она мадам Помфри, а сама подошла к Гарри.
– Ты спас мою сест'гу – восторженно сказала она. – Хотя она и не была твой пленник.
– Спас, – ответил Гарри.
Флер наклонилась и расцеловала Гарри в обе щеки, а после обернулась ко мне.
– И ты помогал... – сказала она.
– Да, – ответил с надеждой на поцелуй я. – Помогал, немного...
Флер быстро наклонилась и расцеловала и меня. Гермиона при этом так рассердилась, что не могла и слова вымолвить от такой неслыханной дерзости. Тут за спинами участников раздался громоподобный, волшебно усиленный голос Людо Бэгмена, и мы вздрогнули, зрители на трибунах притихли.
– Дамы и господа, предводительница русалок и тритонов поведала нам, что в точности произошло на дне озера, и вот наше решение: оценки чемпионам будут выставлены по пятидесятибальной шкале. Итак.. Мисс Флер Делакур продемонстрировала замечательное владение заклинанием головного пузыря, но на нее напали гриндилоу, и она не сумела спасти своего пленника. Мы решили поставить ей двадцать пять очков.
На трибунах захлопали.
– Я не достойна, – хриплым голосом проговорила Флер, качая своей очаровательной головкой.
– Мистер Седрик Диггори также использовал заклинание головного пузыря и первым вернулся со своим пленником, но вернулся на минуту позже установленного времени, – Фалфпафцы на трибунах разразились криками и аплодисментами, Чжоу поглядела на него, и ее глаза светились от радости. – Мистеру Диггори мы ставим сорок семь очков.
Гарри сник. Эх, если бы он не копался на дне озера...
– Мистер Виктор Крам продемонстрировал неполное превращение, что, впрочем, не помешало ему выполнить задание, и он вернулся вторым. Его оценка – сорок очков.
Каркаров надулся от гордости и захлопал громче всех.
– Мистер Гарри Поттер с успехом воспользовался жаброслями, – продолжал Людо Бэгмен. – Он вернулся последним и потратил на задание гораздо больше условленного времени. Однако предводительница тритонов и русалок сообщила нам, что мистер Поттер первым нашел пленников и задержался на дне только потому, что желал вернуть на сушу не только своего собственного, а непременно всех пленников.
Я и Гермиона взглянули на Гарри вместе восхищенно и жалобно.
– Почти все судьи, – тут Бэгмен неприязненно взглянул на Каркарова, – посчитали, что такое поведение говорит о высоких моральных качествах и заслуживает высшей оценки. Однако... оценка мистера Поттера – сорок пять очков.
Я и Гермиона от такой неожиданности мгновение глядели на Гарри, раскрыв рты, а потом радостно засмеялись и громко захлопали вместе с остальными студентами.
– Ну, вот! – крикнул я. – Ты, оказывается, не дурака валял, а высокие моральные качества демонстрировал.
Флер тоже хлопала изо всех сил, а Крам приуныл, поґпытался снова заговорить с Гермионой, но та от восторга не обращала на него внимания.
– Третье и последнее испытание состоится за закате двадцать четвертого июня, – продолжил Бэгмен. – За месяц до этого чемпионам Турнира объявят, что это будет за испытание. Благодарю вас всех, что поддержали наших чемпионов.
Глава 27
После второго испытания всем стало любопытно узнать подробности подводного приключения, а, стало быть, и на мою долю перепала часть славы Гарри. Мы оба просто купались в лучах известности. Я по десять раз на день пересказывал свои злоключения, и с каждым разом рассказ у меня выходил чуточку по-иному. Сперва я рассказывал правду: пленников привели в кабинет МакГонагалл, там Дамблдор нас заколдовал, пообещав, что с нами все будет в порядке, и что мы проснемся, как только снова окажемся на поверхности озера. Через неделю мой рассказ превратился в жуткую историю, из которой следовало, что на меня напали и украли, мне пришлось в одиночку отбиваться от полусотни до зубов вооруженных тритонов и русалок, и они меня, в конце концов, одолели, связали и уволокли на самое дно озера.
Я теперь привлекал всеобщее внимание, и Падма Патил стала ко мне благосклоннее и каждый раз, встречаясь со мной в коридоре, старалась заговорить.
– Но перед этим я сунул в рукав волшебную палочку, – уверял ее я. – Мне ничего не стоило расправиться с этими водными болванами.
– Вот бы на это поглядеть. Ты бы, наверное, храпеть на них стал, – вставила ироничное замечание Гермиона. Ее все дразнили дамой сердца Виктора Крама, и так ей досадили, что теперь ничего не стоило вывести ее из себя.
Я покраснел до ушей и больше уже о сражении с тритонами не рассказывал.
Март выдался сухой и ветреный. Сов сносило порывами, они сбивались с курса, и почта приходила с опозданием. Бурая сова, которую Гарри отослал к Сириусу с запиской о дне посещения Хогсмида, вернулась только в пятницу во время завтрака, вся растрепанная и взъерошенная. Только Гарри отвязал от ее ноги записку с ответом Сириуса, как она тут же улетела в страхе, что ее снова куда-нибудь отошлют.
Сириус, как и в прошлый раз, писал кратко.
В два часа дня в воскресенье будь у перелаза при повороте на Хогсмид (со стороны «Дервиш и Бэнгз»). Захвати с собой побольше съестного.
– Он что, в Хогсмид вернулся? – удивился я.
– Похоже, что так, – ответила Гермиона.
– Не может быть! – испугался Гарри. – Его поймают, и тогда...
– Да ладно тебе! До сих пор же не поймали, – сказал я. – Да и дементоров в Хогсмиде больше нет.
Гарри сложил записку и спрятал в карман.
У дверей класса зельевариния сбились в кучку Малфой, Крэбб с Гойлом и Пэнси Паркинсон со своими подружками из Слизерина. Они вместе что-то разглядывали и громко смеялись. Похожая на мопса Пэнси высунулась из-за толстого плеча Гойла и задорно глянула на Гарри, Рона и Гермиону.
– Глядите-ка, наши голубки идут! – хихикнула она, и кучка слизеринцев распалась. У Пэнси в руках оказался журнал «Ведьмин досуг», его-то они и читали. На обложке красовалась какая-то кудрявая ведунья, улыбалась во все тридцать три зуба и держала волшебную палочку над пирогом.
– На-ка, Грэйнджер, почитай, тебе понравится, – крикнула Пэнси и швырнула журнал Гермионе, та вздрогнула от неожиданности, но поймала. Дверь подвала распахнулась, показался Снейп и махнул нам, чтобы заходили.
Гермиона, Гарри и я устроились, как обычно, за последней партой. Снейп повернулся к доске, взял мел и принялся писать ингредиенты для нового зелья, а Гермиона украдкой раскрыла под партой журнал и стала листать. Статья, что она искала, оказалась в середине журнала. Гарри и я наклонились поближе. Сверху страницы была цветная фотография Гарри, а под ней шла коротенькая заметка, озаглавленная «Разбитое сердце Гарри Поттера».
Гарри Поттер мальчик необыкновенный, но как все мальчики его возраста испытывает муки юности. Рано потерявший родителей и лишенный родителъской любви, он думал, что обрелутешение в своей школьной подґруге Гермионе Грэйнджер. Но догадывался ли он, что очень скоро ему придется перенести новый удар судьбы и новую утрату?
Мисс Грэйнджер родилась в семье маглов, это простая, но амбициозная девочка. Ее тянет к знаменитостям, и одного Гарри Поттера ей мало. На Турнир Трех Волшебников в Хогвартс приехал Виктор Крам, ловец сборной Болгарии, триумфатор недавнего Чемпионата мира, и мисс Грэйнджер тут же и его поймала в свои сети. Она его просто покорила, и он уже пригласил ее на летние каникулы в Болгарию.
–Я еще никогда ничего подобного к девушкам не чувствовал, – признается Виктор Крам.
А непостоянная мисс Грэйнджер продолжает играть чувствами обоих мальчиков.
Трудно сказать, чем так привлекательна мисс Грэйнджер. Нельзя сказать, чтобы она была красива, скорее всего, причина симпатий к ней двух несчастных мальчиков кроется в чем-то ином.
– Она просто страшилище, – говорит о ней Пэнси Паркинсон, миловидная, привлекательная студентка четвертого курса. – Но она умна, и ей вполне по силам сварить приворотное зелье. В этом-то, я думаю, все и дело.
Приворотные зелья запрещены в школе «Хогвартс», и Альбус Дамблдор, без сомнения, заинтересуется причиной успеха своей студентки. А доброжелателям Гарри Поттера остается только надеяться, что в следующий раз он отдаст свое сердце более достойной.
– Ну, что я говорил? – прошептал я Гермионе, глядя в журнал. – Я ведь предупреждал: не зли Риту Скитер. Вот полюбуйся: она из тебя какую-то... мирскую табакерку сделала!
Удивленное выражение исчезло с лица Гермионы, и она прыснула.
– Мирскую табакерку? – трясясь от смеха, переспросила она и взглянула на меня.
– Так моя мама говорит, – пролепетал смущенно я и снова покраснел до ушей.
– Что-то мало она намарала. Похоже, совсем разучилась сочинять, – сквозь смех сказала Гермиона и бросила журнал на незанятый стул. – Ну и чушь!
Гермиона поглядела в сторону слизеринцев, те таращились на них с Гарри в надежде, что «голубки» смутятся и расстроятся. Вместо того Гермиона ухмыльнулась, помахала им рукой и вместе с мной и Гарри принялась доставать ингредиенты для зелья прибавления ума.
– Странно все-таки, – задумчиво проговорила Гермиона немного спустя, держа в одной руке ступку с сушеными скарабеями, а в другой – пестик, – и откуда Рита Скитер узнала?..
– Что узнала? – я резко повернулся к ней. – Ты что, правда, варишь приворотное зелье?
– Не говори глупостей! –Гермиона снова принялась толочь скарабеев. – Конечно, нет. А вот откуда она узнала, что Виктор Крам пригласил меня на летние каникулы?
Гермиона зарделась и отвернулась.
– Как? – опешил я и со стуком уронил пестик.
– Он меня пригласил сразу, как вытащил из озера. Вернул себе свою нормальную голову вместо акульей, мадам Помфри укутала нас одеялами, он отвел меня подальше от судей, чтобы они не слышали, и предложил, если у меня нет планов на лето, приехать...
– И что ты ответила? – я взял с парты пестик и, пристально глядя на Гермиону, совсем забыв про жуков в ступке, принялся толочь парту.
– Он тогда, и вправду, сказал, что ничего подобного никогда не чувствовал, – продолжала Гермиона и покраснела. – Но как она услышала? Ее, кажется, там не было... или была? Может, у нее мантия-невидимка, и она пробралась в Хогвартс поглядеть второе испытание?
– Что ты ему ответила? – повторил вопрос я и с такой силой застучал по столу пестиком, что стол поґкрылся вмятинами.
– Ну, мне тогда было не до него, я ждала вас с Гарри...
– Ваша жизнь, мисс Грэйнджер, без сомнения, полна любопытных событий, – раздался ледяной голос, – но не следует обсуждать ее на уроках. Минус десять очков Гриффиндору.
Пока мы разговаривали, Снейп незаметно подошел к нам и встал за нашими спинами. Весь класс глядел на нас; Малфой воспользовался удобным случаем и написал в воздухе «Поттер смердяк».
– А, так вы еще и журналы на уроках читаете! – прибавил Снейп и взял со стула «Ведьмин досуг». – Еще минус десять очков Гриффиндору. Ах, ну, конечно... – Снейп увидал статью Скитер, и у него заблестели глаза. – Поттеру и дня не прожить без газетных вырезок о собственной персоне...
Слизеринцы загоготали, Снейп угрожающе улыбнулся, и стал читать заметку вслух.
– «Разбитое сердце Гарри Поттера»... что же, Поттер, с вашим сердцем на этот раз? «Гарри Поттер мальчик неґобыкновенный...»
Настала очередь Гарри залиться краской. А Снейп еще и после каждого предложения останавливался, чтобы слизеринцы могли вдоволь насмеяться.
– «...А доброжелателям Гарри Поттера остается тольґко надеяться, что в следующий раз он отдаст свое сердце более достойной», – ухмыльнулся Снейп и под гоготанье слизеринцев свернул журнал в трубочку. – Пожалуй, лучше будет вас троих рассадить, а то вы больше заняты своими любовными похождениями, а не зельями. Вы, Уизли, останетесь здесь. Мисс Грэйнджер сядет вон там, с мисс Паркинсон. А Поттер передо мной, за первой партой. Ну живее!
Ученики обернулись к входу. Дверь открылась, вошел Каркаров и направился между рядами парт к учительскому столу, вызвав своим появлением удивление и любопытство учеников. Каркаров был взволнован и крутил свою козлиную бородку.
Каркаров до самого конца второго урока зельеварения ходил за спиной Снейпа. Гарри остался в кабинете, когда все ученики ушли, а я вместе с Гермионой остался ждать его за дверью.
Интересно зачем приходил Каркаров?
Сначала выбежал Каркаров, потом вышел Гарри. он поманил нас за собой и рассказал о разговоре.
* * *
На следующий день после обеда Гарри, я и Гермиона отправились в Хогсмид. Небо прояснилось, и вовсю светило солнце. Нам стало жарко, и на полпути до деревни все мы сняли плащи и закинули их на плечи. Гарри нес в рюкзаке еду для Сириуса; за обедом мы стащили со стола десяток куриных ножек, батон хлеба и наполнили фляжку тыквенным соком.
По дороге мы заглянули в магазин одежды волшебников «Шапка-невидимка» и купили для Добби подарок. Мы долго выбирали носки и всякий раз весело хохотали, найдя новую забавную пару. Среди многих пар одна сверкала вышитыми золотыми и серебряными звездами, а другая, когда долго не стирали, истошно вопила. В половине второго вышли из магазина, прошлись по Главной улице, миновали магазин «Дервиш и Бэнгз» и направились к краю деревни.
Так далеко мы еще не заходили. Тропинка часто петляла, дома попадались все реже и реже, скоро мы вышли из деревни и пошли к горе, у подножия которой деревня и стояла. Тропинка вильнула последний раз, и у ее конца обнаружился перелаз. Опершись на него передними лапами, с газетой в зубах, нас поджидал тощий черный пес, очень знакомый на вид.
– Здравствуй, Сириус, – поприветствовал пса Гарри.
Черный пес потянул носом воздух – из рюкзака за спиной Гарри шел сильный запах курятины – удовлетворенно вильнул хвостом, развернулся и затрусил между кустов к каменистому подножию холма. Гарри, Рон и Гермиона перелезли через забор и пошли следом.
Сириус привел нас к самому подножью холма, сплошь усеянному камнями. Ему, на его четырех лапах, подниматься было легко, а нам было тяжеловато идти. Сириус поднимался все выше и выше. С полчаса мы взбирались по крутому каменистому склону. Сириус бежал впереди, тропка виляла, и на поворотах он помахивал хвостом. Солнце жарило нещадно, Гарри, я и Гермиона обливались потом.
Потом Сириус вдруг куда-то исчез, мы подошли и увидели в скале узкую расщелину. Мы протиснулись внутрь и очутились в прохладном темном гроте. В дальнем конце грота, привязанный веревкой к большому камню, сидел гиппориф Клювокрыл. Клювокрыл был наполовину серой лошадью, наполовину огромным орлом, и чуть только мы вошли, сердито и важно посмотрел на нас огненным глазом. Мы низко поклонились гиппогрифу тот еще с полминуты, словно раздумывая, взирал на нас свысока и, в конце концов, преклонил перед нами чешуйчатые передние лапы, Гермиона побежала погладить его по шее. Гарри не отрывал глаз от черного пса, а тот успел уже обернуться его крестным.
На Сириусе была поношенная серая мантия, которую он носил с тех самых пор, как сбежал из Азкабана. Волосы у него отросли, были немыты и спутаны. Он здорово исхудал.
– Курица! – воскликнул он хриплым голосом, вынув изо рта старые номера «Пророка» и бросив их на землю.
Гарри снял с плеч рюкзак, вынул завернутые в бумагу куриные ножки и хлеб и подал Сириусу.
– Вот спасибо! – сказал Сириус, развернул еду, схватил ножку, сел прямо на пол и запустил в курицу зубы. – А то все крысы да крысы. Из Хогсмида много не утащишь, чего доброго, заподозрят неладное.
Он улыбнулся, и Гарри заставил себя улыбнуться в ответ.
– Что ты здесь делаешь, Сириус?
– Исполняю обязанности крестного, – ответил тот, пособачьи обгрызая куриную ножку. – Да ты не беспокойся, я очень даже дружелюбный бродячий пес.
Он снова улыбнулся, но заметил беспокойство во взгляде Гарри и серьезно прибавил:
– Хочу быть поближе. Ты в последнем письме... ну, в общем, тучи сгущаются. Я краду старые газеты, и, судя по тому, что пишут, не я один это чую.
Он кивнул на пожелтевшие номера «Пророка» на полу грота, я подобрал их и стал листать. Но Гарри на этом не успокоился.
– А вдруг тебя поймают? Вдруг узнают?
Кроме вас троих да Дамблдора, никто и не знает, что я анимаг, – пожал плечами Сириус и продолжил обсасывать куриную косточку.
Я толкнул Гарри локтем в бок и передал ему номера «Пророка», указав на две статьи. Одна шла под заголовком «Таинственная болезнь Бартемия Крауча», вторая – «Поиски работницы Министерства. Министр магии берет расследование под свой личный контроль».
Каждая фраґза так и кричала: «...никто не видел с самого ноября... дом, кажется, пуст... в Больнице св. Мунго нам отказались разъяснить... Министерство не подтверждает слухи об опасной болезни...»
– Почитать, так он умирает, – сказал Гарри. – А сумел же добраться сюда... Значит, не так уж он и болен...
– Мой брат – личный помощник Крауча, – заметил Сириусу я. – Он говорит, Крауч переутомился на работе.
– Хотя, он, и вправду, плохо выглядел, когда я его видел в последний раз, – продолжал Гарри, читая статью. – А было это в тот вечер, когда мое имя появилось из Кубка...
– И ничего удивительного, – раздался голос Гермионы, гладившей Клювокрыла. Гиппогриф доклевывал за Сириусом куриные кости. – Выгнал Винки, вот теперь и мучается, жалеет небось, за домом-то некому приглядеть.
– Наша Гермиона просто помешалась на эльфах-домовиках, – заметил Рон Сириусу и мрачно поглядел на подругу.
Сириус, однако, не спешил с выводами и переспросил:
– Говоришь, Крауч выгнал своего эльфа?
– Да, во время Чемпионата мира по квиддичу – ответил Гарри и рассказал о том, как появилась Черная Метка, и как Винки поймали на месте преступления с волшебной палочкой Гарри в руках, и как мистер Крауч при этом рассердился.
К концу рассказа Сириус встал и принялся мерить грот шагами.
– Стало быть, дело было так, – спустя минуту сказал он, размахивая очередной куриной ножкой, – сперва вы увидели эту эльфиху на трибуне для особо важных гостей. Она заняла Краучу место. Так?
– Так, – дружно подтвердили Гарри, я и Гермиона.
– Но Крауч на матч не пришел. Так?
– Да, – ответил Гарри, – кажется, он сказал, что был слишком занят.
Несколько минут Сириус молча кружил по гроту.
– Гарри, а ты проверял свои карманы после того, как вышел со стадиона? Волшебная палочка была при тебе?
– М-м, нет, не проверял. Да она мне и не нужна была до того, как мы пошли в лес. А в лесу я сунул руку в карман, а там только омнинокль, – Гарри широко раскрыл глаза и поглядел на Сириуса. – Ты думаешь, тот, кто послал Черную Метку, украл мою волшебную палочку еще там, на трибуне для особо важных гостей?
– Очень может быть, – кивнул Сириус.
– Винки не крала твоей волшебной палочки, – отрезала Гермиона.
– Ну, положим, эльфиха не одна была на трибуне, – заметил Сириус, нахмурившись. – Кто, кстати, еще сидел позади тебя?
– Да много кто, – ответил Гарри. – Болгары... Корнелиус Фадж... Малфой...
– Вот именно – Малфой! – воскликнул я, да так громко, что эхо покатилось по гроту, а Клювокрыл удивленно вскинул голову. – Малфой – вот это кто!
– А кто еще там сидел? – спросил Сириус.
– Больше никого, – ответит Гарри.
– Как же никого? А Людо Бэгмен? – напомнила Гермиона.
– Ах, да...
– Бэгмена я не знаю, – сказал Сириус, не переставая расхаживать по гроту. – Знаю только, что он играл в команде «Уимбурнские осы». Что он за человек?
–Да он ничего... Все предлагает мне помочь выиграть Турнир.
– Неужели? – Сириус нахмурился еще больше. – Это ему еще зачем?
– Говорит, я ему приглянулся.
– Гм, – Сириус призадумался.
– Он был в лесу перед тем, как появилась Черная Метка, – сказала Сириусу Гермиона. – Помните? – обернулась она к нам.
– Верно, да ведь в лесу же он не остался, – заметил я. – Мы ему еще рассказали о суматохе, и он тут же отправился в лагерь.
– Ты-то откуда знаешь, куда он отправился? – возразила Гермиона. – Он мог куда угодно трансгрессировать.
– Да, ладно тебе! – с недоверием сказал я. – Ты еще скажи, что это Людо Бэгмен наколдовал Черную Метку.
– Уж скорее он, чем Винки, – не уступала Гермиона.
– Говорил же я, – я многозначительно поглядел на Сириуса, – что она помешалась на этих эль...
Сириус поднял руку, тем самым веля мне помолчать.
– Кто-то наколдовал Черную Метку, потом нашли этого эльфа с волшебной палочкой Гарри, и что сделал Крауч?
