Текст книги "Рон Уизли и Кубок огня (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
На ближайшем уроке Хагрид вывел нас в огород к тыквенным грядкам. Было ветрено, все изрядно продрогли.
– Не очень ясно, впадают ли они в спячку, – сказал он. – Поместим их вот в эти ящики и поглядим, берет их зимой дрема или не берет.
Соплохвостов осталось всего десять: страсть убивать друг друга прогулками не отшибло. Длина их приблизилась к трем метрам. Толстая стальная броня, мощные чешуйчатые лапы, огнедышащие сопла, жала и присоски – таких уродов я никогда не видел. Хагрид принес ящики, выложенные пуховыми одеялами и подушками, и класс в унынии уставился на них.
– Запустим их в ящики, – объяснял Хагрид. – Закроем крышками и глянем, что будет.
Соплохвосты и не думали впадать в спячку. В уютные ящики их загнали силой, крышки прибили гвоздями. Такой заботы соплы не оценили. Разнесли ящики, выскочили и давай носиться по тыквенным грядкам, усеянным дымящимися обломками дощечек
– Не бойтесь! Не бойтесь! – кричал лесничий. Большинство, возглавляемое Малфоем, Крэббом и Гойлом, спрятались в хижине Хагрида и забаррикадировали заднюю дверь. Гарри, я, Гермиона и еще человек пять поспешили на подмогу Хагриду. Ценой ран и ожогов скрутили девятерых соплохвостов. Остался один. Изогнув над головой подрагивающий хвост с соплом, он угрожающе надвигался на нас. Гарри и я направили на него волшебные палочки.
– Не пугайте его! Не пугайте! – молил Хагрид. – Накиньте на хвост веревку, не то он других зверушек поранит!
Но я с Гарри, прижавшись к стене хижины, продолжали искрами отражать атаку соплохвоста.
– Его напугаешь! – крикнул я.
Ну и ну! Смешной эту сцену не назовешь!
За смертельным номером, опершись на изгородь, наблюдала вездесущая Рита Скитер. Сегодня на Рите был теплый малиновый плащ с воротником из лилового меха, крокодиловая сумочка, как всегда перекинута через плечо.
Хагрид прыгнул вперед и телом накрыл нападающего соплохвоста. Из хвоста зверя вырвалась струя огня, испепелив растущие рядом тыквы.
– Вы кто? – спросил Хагрид, набросив на хвост с соплом веревку и затянув петлю.
– Рита Скитер. Репортер из «Пророка»,–улыбнулась, сверкнув золотыми зубами, ведьма.
– Так ведь Дамблдор сказал, что вам... э-э... запретиґли здесь появляться. – Хагрид нахмурился, спрыгнул со слегка помятого соплохвоста и потащил его к собратьґям.
Рита сделала вид, что не слышит.
– Как называются эти восхитительные существа? – еще шире улыбнулась она.
– Жгучие соплохвосты, – ответил Хагрид.
– Неужели? – проявила живейший интерес Рита. – Никогда о них не слышала. Откуда они?
Я заметил, как сквозь щетину лесника проступила краска. Действительно, где их раскопал Хагрид? Гермиона подумала о том же и быстро сказала:
– Правда, они очень интересные, Гарри?
– Что? Да, да. Очень интересные, – согласился он: Гермиона наступила ему на ногу.
– Гарри! И ты здесь! – повернулась к нему Рита. – Тебе нравится уход за магическими существами? Это твой любимый предмет?
– Да, – твердо произнес Гарри. Хагрид взглядом поблагодарил его.
– Мило. Очень мило. Давно преподаете? – обратилась она к Хагриду.
Рита окинула глазами Дина с исцарапанной щекой. Лаванду и ее прожженную мантию, Симуса, который дул на пальцы, и обратила взор к окну хижины. В хижину набился чуть ли не весь класс. Мальчишки прижались носом к стеклу, ожидая завершения битвы.
– Второй год, – произнес Хагрид.
– Мило... Думаю, вы не против интервью? Поделитесь опытом обращения с волшебными существами? Вы, наверное, знаете, в «Пророке» по средам выходит зоологическая колонка. Мы бы написали про этих... соплехвостов.
– Соплохвостов! – горячо поправил Хагрид. – Да... почему бы и нет?
В замке прозвенел звонок с урока, пора идти в Хогвартс.
– Пока, Гарри! – жизнерадостно крикнула вслед Рита Скитер. – Хагрид, встречаемся в пятницу вечером!
– Она все его слова переврет, – тяжело вздохнул Гарри.
– Если только он не ввез соплохвостов незаконно. – Троица переглянулась: это вполне в духе Хагрида.
– Хагрид бывал и не в таких передрягах, Дамблдор никогда его не уволит, – успокоил друзей я. – Худшее, что случится – Хагрид расстанется с соплохвостами. Что я говорю! Худшее? Да это самое лучшее!
Гарри с Гермионой рассмеялись, на душе стало легче, и мы поспешили обедать.
Зато на прорицаниях Гарри повеселился вовсю; мы все еще чертили звездные карты и делали по ним предсказания. До ссоры профессор Трелони была очень довольна нами – мы так лихо предсказывали себе мучительную смерть. Сегодня же мы то и дело прыскали, слушая о проделках Плутона, портящего людям жизнь. И витавшая в небесах профессор Трелони начала раздражаться.
– Я думаю, – говорила Трелони замогильным голосом, – кто-то вел бы себя не столь легкомысленно, если бы узрел то же, что я прошлой ночью в магическом кристалле. Вчера вечером я сидела, погруженная в рукоделие, как вдруг ощутила внезапный порыв. Я встала, села перед шаром и устремила взор в его кристальные глубины. И увидела, что кто-то на меня глядит. Как, по-вашему, кто?
– Старая безобразная мышь в огромных очках? – закатив глаза, прошептал я.
Гарри изо всех сил пытался сохранить серьезную мину.
– Смерть, дорогие мои, смерть...
Парвати и Лаванда в ужасе прижали ладони ко рту.
–Да, – выразительно кивнула профессор Трелони. – Она кружила над замком, спускалась все ниже, ниже... Как хищная птица...
Трелони в упор взглянула на Гарри; тот, не скрывая, зевнул во весь рот...
Урок закончился, и Гарри и я, спустившись по веревочной лестнице, с наслаждением вобрали в легкие свежий воздух.
– В сотый раз узрела мою смерть! Да если бы я умирал каждый раз после ее предсказания, я был бы уже медицинским чудом.
– Чем-то вроде привидения повышенной плотности, – со смехом добавил я. Мимо нас прошествовал Кровавый Барон, его широко раскрытые глаза зловеще сверкнули. – Слава Богу домашнее задание сегодня не надо делать. Хорошо бы Гермионе Вектор дала гору заданий. Люблю бездельничать, когда она работает.
Но Гермиона не пришла ужинать, в библиотеке ее тоже не оказалось. Там был только Виктор Крам. Я слонялся вдоль книжных полок, поглядывая на Крама и шепотом советуясь с Гарри, не попросить ли у него автограф. У соседних полок несколько девушек были озабочены тем же. И у меня мигом пропал интерес. Из библиотеки пошли обратно в башню.
– Куда же она подевалась? – недоумевал я.
– Не знаю. – Гарри пожал плечами и прибавил: – «Чепуха!»
Едва Полная Дама стала вращаться, сзади послышались частые шаги.
– Гарри! – позвала Гермиона, остановившись на всем ходу: у Полной Дамы брови поползли вверх. – Гарри, пойдем со мной! Быстрее, ты просто обязан туда пойти! Случилось что-то невероятное! Пожалуйста, идем!
Гермиона схватила его за руку и потащила в коридор.
– Да что случилось? – спросил Гарри.
– Идем, я тебе покажу такое! Скорее!
Гарри посмотрел на меня, я был заинтересован.
– Ладно, идем. – Гарри ступил в коридор за Гермионой. Я поспешил следом.
– Вы про меня забыли! – возмутилась Полная Дама. – Не принесли извинений за беспокойство! Мне что, теперь так и стоять, раскрыв проход, пока не вернетесь?
– Спасибо, – бросил я через плечо.
Миновав семь этажей, по мраморной лестнице спустились в холл.
– Гермиона, куда мы идем? – спросил Гарри.
– Минута, и сами увидите! – последовал возбужденный ответ.
Сойдя с последней ступеньки, она ринулась в дверь, где исчез Седрик Диггори в тот вечер, когда Кубок выбросил их имена. Я никогда здесь не был. Ступеньки кончались в подземном коридоре, но не мрачном, вроде того, что вел к Снейпу, а широком, ярко освещенном факелами. Стены украшали веселые картинки с едой.
– Постой, – сказал Гарри в середине коридора, – подожди-ка секунду.
– Что? – Она взглянула на него глазами, полными предвкушения.
– Ну, теперь мне все ясно.
Он толкнул меня и показал на картину за Гермионой. На огромном серебряном блюде красовались фрукты.
– Гермиона! – всплеснул руками я. – Ты опять хочешь втянуть нас в это ГАВНЭ!
– Нет, нет! Что ты! – поспешно возразила Гермиона. – И это никакое не ГАВНЭ, Рон...
– Ага, переименовала небось? – прищурился я. – Как мы теперь зовемся? Фронт Освобождения Рабского Труда? С меня хватит! Не пойду на кухню. Пусть работают...
– Мы не для этого туда идем! – нетерпеливо оборвала Гермиона. – Я только что была тут, поговорила с ними. И я встретила... Гарри, быстрее! Сейчас ты сам увидишь!
Она снова схватила Гарри за руку, подтащила к картине с фруктами и пощекотала указательным пальцем зеленую грушу. Та захихикала и вдруг превратилась в большую зеленую дверную ручку. Девочка дернула ее, дверь распахнулась, и Гермиона с силой толкнула Гарри в спину.
Там был очень высокий потолок, а сама кухня такая же, как Большой зал. Вдоль каменных стен башни начищенных до блеска кастрюль и сковородок, в дальнем конце исполинский кирпичный очаг. Из недр кухни к Гарри с визгом подкатило маленькое существо.
– Сэр Гарри Поттер! Сэр Гарри Поттер!
Пищащий эльф ударил его под ребра и крепко обнял, чуть не поломав кости.
– Добби?! – воскликнул Гарри.
– Да, да! Добби, сэр! Это Добби! – верещал голосок на уровне его пояса. – Добби так мечтал, так надеялся увидеть сэра Гарри Поттера, и сэр Гарри Поттер пришел к нему в гости!
Добби отпустил его и отступил назад. Зеленые большущие, как теннисный мяч, глаза от радости подернулись слезами. Он почти не изменился; острый, как карандаш, нос, уши словно у летучей мыши, длинные пальцы и ступни. Вот только одежда совсем другая.
Живя у Малфоев, Добби ходил в старой-престарой наволочке. Сейчас же домовик вырядился весьма странным образом. Нацепил бог знает что, почище волшебников на Чемпионате мира. На голове вместо шапки баба, которую сажают на чайник, к ней приколоты яркие значки; на голой груди галстук с узором из подков; что-то вроде детских футбольных шорт и разномастные носки. Один из них, черный, Гарри снял когда-то со своей ноги и обманным путем заставил Малфоя швырнуть его Добби, чем и освободил эльфа. Другой носок – розовый в оранжевую полоску.
– Добби, что ты тут делаешь? – опешил Гарри.
– Добби пришел работать в Хогвартс, сэр! – выпалил Добби. – Профессор Дамблдор дал Добби и Винки работу, сэр!
– Винки? – переспросил Гарри. – Она тоже здесь?
– Да, да, сэр! – Добби схватил Гарри за руку и потащил в глубь кухни между длинными деревянными столами. Их было четыре, каждый стоял точно под столами в Большом зале. Сейчас они пусты, ужин кончился, но, наверное, час назад ломились от блюд, доставляемых наверх через кухонный потолок.
Сотня маленьких эльфов выстроились вдоль стен кухни, гостеприимно кланяясь и приседая, когда Добби вел мимо них Гарри. На всех одинаковое одеяние – полотенце с гербом Хогвартса, повязанное в виде тоги, так была когда-то одета Винки.
– Винки, сэр! – произнес Добби, остановившись у кирпичного очага.
Винки сидела на табуретке у очага. В отличие от Добби, одета она была просто. Короткая юбка и блузка в тон синей шляпе с прорезями для ушей. В отличие от Добби, в чудаковатом, но чистом, аккуратном и с иголочки новом наряде, Винки явно не заботилась о своей одежде. Блузка в пятнах супа, на юбке прожжена дырка.
– Привет, Винки! – поздоровался Гарри.
Винки задрожала, и слезы фонтаном брызнули из ее огромных карих глаз, залив блузку. Точно так же, как на Чемпионате мира по квиддичу.
Гермиона и я вслед за Гарри и Добби прошли в конец кухни.
– Винки, – молвила Гермиона, – Винки, дорогая, не плачь, пожалуйста...
Но та зарыдала еще сильней, Добби же обратил сияющий взор на Гарри.
– Не изволит ли Гарри Поттер чашку чая? – громко пискнул он, перекрывая плач Винки.
– Не отказался бы.
В мгновение ока позади Гарри запрыгали шесть домовиков, неся большой серебряный поднос с чайником, тремя чашками, а также молочником и блюдом, полным пирожных.
– Вот это обслуживание! – воскликнул я. Гермиона метнула на меня гневный взгляд, но эльфы были явно счастливы. Низко поклонившись, они удалились, а Добби принялся разливать гостям чай.
– Давно ты здесь, Добби? – спросил Гарри, принимая чашку.
– Всего неделю, сэр Гарри Поттер! – лучезарно улыбнулся эльф. – Добби пришел к профессору Дамблдору, сэр. Вы не представляете, сэр, как тяжело домовому эльфу, которого уволили, найти новое место! Так трудно, сэр! Вправду, очень трудно!
При этих словах Винки взвыла еще громче. Ее нос походил на перезрелый помидор, блузка промокла насквозь, но она и не думала остановиться.
– В поисках работы, сэр, Добби два года бродяжничал по стране! – причитал бывший домовик Малфоев. – Но так и не нашел работу, сэр, потому что Добби требовал зарплату!
Эльфы слушали с живым интересом, а тут дружно отвернулись, словно Добби сказал что-то грубое и непристойное.
Гермиона похвалила домовика:
– Молодец, Добби! Никто не должен работать бесплатно!
– Благодарю вас, мисс!–улыбнулся Добби. – Но волшебникам не нужны домовые эльфы, которые просят зарплату, мисс. Они говорили, это не пристало порядочным эльфам, и хлопали дверью перед носом Добби! Добби любит работать, но хочет носить наряды и получать деньги, сэр Гарри Поттер, за свой труд... Добби – свободолюбивый эльф!
Хогвартские домовики отпрянули от Добби, как от прокаженного. Только Винки осталась на месте, рыдая еще пуще.
– Однажды Добби нанес визит Винки и увидел, что она тоже свободна! – расцвел Добби.
Тут Винки бросилась с табуретки и, упав ничком на каменные плиты, заколотила по полу крошечными кулачками. Гермиона встала рядом с ней на колени и принялась успокаивать, но Винки была безутешна.
Ее истошные вопли заполнили кухню, и Добби продолжал повествование на пронзительной ноте.
– Добби пришла в голову мысль, сэр Гарри Поттер! Почему бы Добби и Винки вместе не поискать работу. А Винки спросила: «Разве есть где работа для двух домовиков?» И Добби стал думать, и его осенило – Хогвартс! И Добби с Винки пришли к профессору Дамблдору, сэр, и профессор Дамблдор взял нас!
Добби весь искрился от восторга, на глазах выступили слезы счастья.
Профессор Дамблдор сказал, ежели Добби хочет зарплату, он получит зарплату, сэр! И вот Добби – свободный эльф. Добби получает один галлеон в неделю и один выходной в месяц!
– Но это же крохи! – возмутилась Гермиона, наклонившись над Винки, которая все еще голосила и стучала кулачками.
– Профессор Дамблдор предложил Добби десять галлеонов в неделю и два выходных! – По тельцу домовика пробежала дрожь, словно такое богатство и праздность напугали его. – Но Добби отказался, мисс. Добби свободолюбивый эльф, но много денег ему не нужно, мисс. Добби просто любит трудиться!
– Винки, сколько платит тебе профессор Дамблдор? – ласково спросила Гермиона.
Она очень заблуждалась, думая, что этот вопрос улучшит настроение бедняжке. Винки перестала плакать, села, подняла на Гермиону огромные карие глаза, и ее мокрое лицо преисполнилось гневом.
–Да, Винки – запятнавший себя эльф! Но Винки зарплату не требует! – пропищала она. – Винки так низко не пала! Винки очень-очень стыдно быть свободной!
– Стыдно? – недоуменно переспросила Гермиона. – Винки, бог с тобой! Это мистеру Краучу должно быть стыдно, а не тебе! Ты не сделала ничего дурного! Он ведь ужасно к тебе относился!
Винки поднесла руки к прорезям в шляпе и плотно зажала уши.
– Вы оскорбить моего хозяина, мисс! Не надо обижать мистера Крауча! Мистер Крауч хороший волшебник, мисс! Мистер Крауч правильно поступил, уволив гадкую Винки!
– Винки никак не привыкнет к свободе, сэр Гарри Поттер, – шепнул Добби. – Винки забыла, что больше не зависит от мистера Крауча: может говорить все, что хочет. А она так и держит рот на замке.
– Значит, домовым эльфам нельзя высказывать мнение о своем хозяине? – спросил Гарри.
– Это другое, сэр Гарри Поттер, – неожиданно Добґби стал серьезным. – Эльфы – рабы и потому не имеют права. Мы храним родовую честь хозяина, храним его тайны, сказать о хозяине дурное слово – ни-ни. А профессор Дамблдор говорит, мы вправе...
Добби занервничал и поманил Гарри.
– Он сказал Добби: хочешь, можешь звать меня старым, глупым, смешным чудаком, сэр! – смущенно шепнул Добби и испуганно хихикнул. – Но Добби не хочет, Гарри Поттер, – снова запищал он, тряся головой и хлопая ушами. – Добби очень, очень сильно любит профессора Дамблдора, сэр, и с гордостью хранит его тайны.
– А про Малфоев теперь можешь говорить? – улыбнулся Гарри.
В больших глазах Добби мелькнул испуг.
– Добби... Добби может, – неуверенно протянул он и гордо расправил узкие плечи. – Добби скажет Гарри Поттеру. Его старые хозяева были... были... плохие, черные маги!
На какой-то миг Добби застыл, дрожа от собственной дерзости. Затем бросился к столу и что было сил забился об него головой, приговаривая:
– Добби плохой! Добби плохой!
Гарри схватил домовика за галстук и оттащил от стола.
– Благодарю, сэр Гарри Поттер, благодарю, – с придыханием проговорил Добби, потирая голову.
– Ты и сам еще не свыкся со свободой, – сказал Гарри.
– Не свыкся! – гневно пискнула Винки. – Постыдись, Добби! Как ты смеешь говорить такое о своих хозяевах!
– Они больше мне не хозяева, Винки! – с вызовом произнес Добби. – Добби теперь не волнует, что они скажут!
– Ты плохой эльф, Добби! – простонала Винки, и слезы опять покатили из ее глаз. – Бедный мой мистер Крауч! Как он обходится без Винки? Ему очень трудно без меня, без моей помощи! Я всю свою жизнь ухаживать за Краучами, до меня моя мама ухаживать, до нее моя бабушка... Что бы они сказали, узнай о свободной Винки? Позор, какой позор! – Она спрятала лицо в юбку и опять зарыдала.
– Винки, – твердо произнесла Гермиона, – поверь мне, мистер Крауч прекрасно обходится без тебя. Мы недавно его видели...
– Вы видеть моего хозяина?! – ахнула Винки. Оторвав от юбки заплаканное лицо, она вытаращилась на Гермиону. – Здесь, в Хогвартсе?
– Да, – кивнула Гермиона. – Он и мистер Бэгмен – судьи Турнира Трех Волшебников.
– Мистер Бэгмен тоже приехать? – пискнула Винки и, к немалому удивлению Гарри с друзьями, рассердилась. – Мистер Бэгмен плохой волшебник! Очень плохой волшебник! Мой хозяин его не любит! Совсем не любит!
– Бэгмен плохой? – удивился Гарри.
– Да, – подтвердила Винки, глаза ее возмущенно засверкали. – Мой хозяин такое рассказал Винки! Но Винки его не выдаст! Винки умеет хранить секреты! Бедный хозяин, бедный мой хозяин! Винки больше не может ему помочь! – снова зашлась в рыданиях Винки.
Ни одного разумного слова больше не удалось от нее добиться. Мы оставили страдалицу и сели пить чай. Добби беспечно болтал о своей жизни свободного эльфа, о том, какую обновку хочет купить.
– Добби мечтает о свитере, Гарри Поттер! – радостно возвестил он, ткнув пальцем в голую грудь.
мне эльф очень понравился, надо бы его осчастливить.
– Слушай, Добби, я отдам тебе свой свитер. Мама связала его на Рождество. Она всегда мне их дарит. Тебе нравится бардовый цвет?
Добби просиял.
– Мы уменьшим его для тебя, – продолжал я. – Он очень подойдет к твоему головному убору.
Мы собрались уходить, эльфы окружили нас, предлагая с собой всякую еду. При виде того, как они кланяются и приседают, Гермиона со страдальческим лицом отказалась. А Гарри и я без зазрения совести набили карманы пирожками и пирожными.
– Большое спасибо! – крикнул Гарри эльфам, дружной толпой шедшим за ними до дверей. – Пока, Добби!
– Гарри Поттер, а Добби можно приходить повидаться с вами, сэр? – робко спросил свободный эльф.
– Конечно, Добби, приходи, – ответил Гарри, и Добби подпрыгнул от радости.
– Знаете что? – уже на лестнице сказал я. – Я все время поражался, как это Фред с Джорджем ухитряются красть столько еды? А выходит, проще простого. Домовики жаждут тебя засыпать вкусностями!
– Этим эльфам очень повезло, что теперь у них есть Добби, – заметила Гермиона, ведя друзей к мраморной лестнице. – Они своими глазами увидят, как хорошо живется свободному домовику, и мало-помалу до них дойдет, что и они тоже так могли бы!
– Осталось надеяться, что они не станут слишком пристально присматриваться к Винки, – сказал Гарри.
– Она скоро перестанет плакать,–с некоторым сомнением произнесла Гермиона. – Шок пройдет, и Винки привыкнет к Хогвартсу. Без Крауча ей будет гораздо лучше.
– Но ведь она его любит, – проговорил я, жуя пирожное.
– Но почему ей не нравится Бэгмен? – спросил Гарри. – Интересно, что Крауч про него говорил?
Наверное, что глава департамента из него неважный, – предположил я. – Но у Бэгмена хоть чувство юмора есть.
– Не скажи это при Перси, – улыбнулась Гермиона.
– Да уж, не скажу. Перси ни за что не стал бы рабоґтать с человеком, обладающим чувством юмора, – соглаґсился Рон, принимаясь за шоколадный эклер. – Перси шуток вообще не понимает. Хоть спляши перед ним в одґной шляпе Добби, все равно ноль внимания.
Глава 22
– Поттер! Уизли! Будьте добры, выслушайте объявление!
Возмущенный голос профессора МакГонагалл ударом кнута рассек воздух. Гарри и я подпрыгнули, оторвавшись от игры, которую затеяли в самом конце урока трансфигурации. Мы уже сделали, что полагалось: превратили цесарку в морскую свинку, вернули в изначальный вид, и она опять заперта в клетке, стоящей на учительском столе. И мы уже списали с доски домашнее задание. Звонок вот-вот прозвенит, и мы, забыв обо всем, сражались на «мечах» – игрушечных волшебных палочках, изобретенных Фредом и Джорджем: у меня в руке жестяной попугай, у Гарри – резиновая треска.
– Поттер и Уизли в кои-то веки порадовали нас: наконец-то ведут себя соответственно возрасту, – выговаривала профессор. В этот момент голова трески оторвалась и мягко шлепнулась на пол – мой попугай секунду назад отсек ее. – Объявление касается всех. Приближается Святочный бал, традиционная часть Турнира Трех Волшебников. На балу мы должны завязать с нашими гостями дружеские и культурные связи. Бал для старшекурсников, начиная с четвертого курса, хотя, конечно, вы имеете право пригласить бального партнера и с младших курсов...
Лаванда Браун во всеуслышание прыснула. Парвати Патил ткнула ее в бок, едва сдерживая смех.
– Форма одежды – парадная, – продолжила МакГоґнагалл. – Бал начнется в восемь часов вечера в первый день Рождества в Большом зале. Окончание бала в полночь. И еще несколько слов... – Профессор МакГонагалл окинула класс выразительным взглядом. – На Святочные балы, конечно, приходят с распущенными волосами, – проговорила она с явным неодобрением.
Лаванда еще громче хихикнула.
– Это, однако, не значит, – профессор строго оглядела класс, – что мы ослабим правила поведения, которые предписаны студентам Хогвартса. Я буду очень, очень недовольна, если кто-нибудь из вас их нарушит.
Прозвенел звонок. Класс зашумел, заторопился на перемену: прятали учебники в сумки, сумки закидывали через плечо.
Профессор МакГонагалл, стараясь перекричать шум, попросила Гарри ненадолго задержаться.
Как выяснилось МакГонагал приказала Гарри найти себе партнершу на танец. Но вот с эпиглашением девочки были проблемы.
Все они шептались и хихикали по закоулкам замка, давились смешками, если мимо проходил мальчик. А сколько волнений и разговоров о нарядах для предстоящего праздника!
– И что они ходят все вместе? – спросил Гарри у меня, увидев стайку девочек, которые поглядывали на Гарри, хихикая. – Как тут к одной подойти и пригласить?
– Может, оттащить ее в сторону с помощью лассо? – предложил я. – Ты уже выбрал, кого заарканить?
Гарри не ответил.
– Знаешь что, – сказал я, – тебе нечего волноваться. Ты – чемпион. Ты только что победил венгерскую хвосторогу. Спорим на что хочешь, у тебя от девчонок отбоя не будет?
Помня о недавней ссоре, я изо всех сил старался подавить прорывающуюся горечь.
И как выяснилось был прав. За Гари ходили девченки, но они ему не нравились.
– Ей мало дела до магических животных, – сказал Хагрид нам на последнем уроке осеннего семестра, когда мы спросили, как прошло интервью. К нашему огромному облегчению, Хагрид отказался от прямого общения учеников с соплохвостами. Теперь мы просто сидели за верстаками, отгороженные от зловредных созданий хижиной Хагрида, и готовили для них свежие кушанья. – Она выпытывала все, что можно, про Гарри, – продолжал Хагрид, понизив голос. – Я ей сказал, что мы друзья с того самого дня, как я тебя... э-э... от Дурслей спас. «Вы ни разу не пожалели об этом? – спросила она и прибавила: – А он ни разу не оскорбил вас на уроках?» Я ответил: ни разу. У нее даже лицо скривилось. Хотела, наверное, услышать, что ты, Гарри, отпетый негодяй.
– Конечно, хотела, – бросил Гарри куски драконьей печени в большой металлический таз и опять взял нож: кусков явно мало. – Сколько можно писать о маленьком храбром герое-мученике! От таких статей мухи дохнут.
– Ищет новый подход к любимой теме, –заметил я, снимая скорлупу с яиц саламандры. – Она, верно, ожидала услышать, что Гарри – несовершенноґлетний преступник с мозгами набекрень,
– Но это же не так! – простодушный Хагрид был потрясен.
– Ей бы взять интервью у Северуса Снейпа, – мрачно заметил Гарри. – Вот уж кто снабдил бы ее вожделенным материалом. «С первого дня появления в школе Поттер только и делает, что нарушает правила...»
– Это он так сказал? – изумился Хагрид, а я с Гермионой, не выдержав, рассмеялись. – Конечно, это с тобой случается, но на самом-то деле ты ведь хороший, да?
– Ну, конечно, хороший! Не огорчайся! – улыбнулся Гарри.
– Ты пойдешь на Святочный бал? – спросил Хагрида я.
– Думаю заглянуть... – прохрипел Хагрид. – Будет, наверное, на что посмотреть. Ты ведь, Гарри, открываешь бал? То есть все чемпионы... А ты кого пригласил?
– Пока еще никого. – Гарри залился краской. И Хагрид деликатно перестал расспрашивать.
Последние дни семестра были на редкость шумными. Какие только слухи не витали по замку о предстоящем бале. Поговаривали, например, что Дамблдор купил у мадам Розмерты восемьсот бочек хмельной медовухи. Но то, что приглашена группа «Ведуньи», было истинной правдой. Это был сверхзнаменитый ансамбль.
Некоторые учителя, среди них и крошка Флитвик, махнули рукой на старшекурсников, ополоумевших от предстоящего бала. Он позволил на своем уроке в среду играть кто во что горазд, а сам беседовал с Гарри. Другие учителя подобного понимания не проявили. Ничто не могло отвлечь профессора Биннса от истории магии, даже собственная смерть, тем более такой пустяк, как Святочный бал. И как только ему удавалось превратить кровавые, жестокие восстания гоблинов в рассказ, равный по скуке докладу Перси о днищах волшебных котлов? МакГонагалл и Грюм заставляли студентов работать на уроке до последних минут. И конечно, Снейп скорее бы усыновил Гарри, чем позволил бездельничать в лаборатории зельеварения. Окинув класс не предвещающим ничего доброго взором, он сообщил, что на последнем уроке будет контрольная по противоядиям.
– До чего вредный тип! – возмущался я в тот день вечером. – Обрушить на нас такую контрольную! Столько придется зубрить! Испортил последние дни перед Рождеством!
я строил карточный замок из взрывчатых карт.
– М-м... Ты, кажется, не очень себя утруждаешь, – сказала Гермиона, глядя поверх стопки книг на меня.
– Но это ведь Рождество, Гермиона, – благодушно заметил Гарри, в десятый раз перечитывая «Полет с „Пушґками Педдл“», придвинувшись к камину.
Гермиона и его окинула укоризненным взглядом.
– А я-то думала, ты займешься другим, более полезным делом, – сказала она, – раз уж тебе так отвратительны противоядия.
– Каким, например? – спросил Гарри, следя за тем, как Джоуи Дженкинс из «Пушек» метнул бладжер в охотника из команды «Упыри из Лоддикастла».
– Загадкой яйца!
– Да успокойся, Гермиона. У меня уйма времени до двадцать четвертого февраля.
После первого тура Гарри спрятал золотое яйцо к себе в чемодан и с тех пор ни разу его не вынимал.
– Но, может, для разгадки нужны недели и недели. Представь себе, все додумаются, в чем состоит вторая задача, а ты нет. Вид у тебя будет идиотский.
– Гермиона, оставь Гарри в покое. Он заслужил хотя бы короткий отдых, – вмешался я, пристроив две последние карты на замок. Конструкция вдруг взорвалась, опалив мне брови.
– Красиво выглядишь, Рон, – подсели к нам близнецы, – под стать парадному костюму, – пошутили они, глядя, как я пытаюсь на ощупь оценить нанесенный взрывом урон.
– Можно, Рон, воспользоваться твоим Воробушком? – спросил Джордж
– Нет, он улетел с очередным письмом. А зачем вам?
– Джордж хочет пригласить его на бал, – со свойственным ему юмором заметил Фред.
– Надо отправить письмо, безмозглая твоя голова, – пояснил Джордж.
– И кому это вы оба все время пишете? – поинтересовался я.
– Не суй нос куда не надо. А то и его подпалишь, – пригрозил Фред волшебной палочкой. – Ну что, обзавелись уже парой для танцев?
– Нет.
– Поспешите. А то всех красавиц разберут, и вам с Гарри ничего не достанется.
– А ты с кем пойдешь? – спросил я.
– С Анджелиной, – без тени смущения сообщил Фред.
– Что? – изумился я. – А ты ее уже пригласил?
– Хороший вопрос! – Фред повернул голову и крикнул через всю гостиную: – Анджелина!
Анджелина, стоя у камина, беседовала с Алисией Спиннет.
– Что? – ответила она, посмотрев в сторону Фреда.
– Пойдешь со мной на бал?
Анджелина оценивающе взглянула на него.
– Пойду – ответила она, улыбнувшись, и продолжила прерванную беседу.
– Ну вот, видите, – сказал Фред, – как всегда везет. Он встал, зевнул и сказал Джорджу:
– Пойдем возьмем школьную сову.
И близнецы ушли. Я перестал ощупывать опаленные брови, поглядел на дымящиеся развалины карточного замка и перевел взгляд на Гарри.
– Он прав, Гарри. Пора что-то делать... а то останутся одни тролли.
– Кто-кто останется, простите? – вспыхнула Гермиона.
– Ну, знаешь... – я пожал плечами. – Я лучше пойду один, чем, например, с этой... Элоизой Миджен.
– У нее прыщей почти уже нет. И она очень хорошая!
– У нее нос не в середине лица!
– Понятно! – Гермиона опять ощетинилась. – Вот какие у тебя принципы. Ты пригласишь самую красивую девушку–конечно, которая пойдет с тобой, – пусть даже она и полная идиотка?
– Да, наверное...
