Текст книги "Рон Уизли и Кубок огня (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
– Побежал в кусты поглядеть, – ответил Гарри, – и вернулся ни с чем.
– Нуда, нуда, – пробормотал Сириус. – Кто угодно, только не собственный эльф... и потом, значит, он ее выгнал?
– Да, выгнал! – возмущенно воскликнула Гермиона. –
– И только за то, что она не осталась в своей палатке и попалась с чужой волшебной палочкой.
– Оставишь ты когда-нибудь своих эльфов в покое? – не выдержал я.
Но Сириус покачал головой и сказал:
– Нет, Рон, Гермиона лучше твоего поняла, кто такой Крауч. Если хочешь узнать человека получше, смотри не на то, как он обращается с равными, а на то, как ведет себя с подчиненными.
Он провел рукой сверху вниз по небритому лицу и крепко задумался.
– Во время матча он все время куда-то пропадает... заставил эльфа занять ему место на трибуне, а сам даже не зашел поглядеть на матч. Потом изо всех сил старается снова устроить Турнир Трех Волшебников и, в конце концов, перестает приезжать и на Турнир... Не похоже это на Крауча. Клювокрыла съем, если Крауч раньше из-за болезни пропускал на работе хоть день.
– Так ты знаешь Крауча? – спросил Гарри, Сириус помрачнел, и на лице у него появилось такое же страшное выражение, как и в ту ночь когда я увидел его впервые.
– Уж я-то его знаю, – тихо сказал он. – Это он приказал засадить меня в Азкабан – без суда и следствия.
– Как? – в один голос воскликнули я и Гермиона.
– Шутишь?! – опешил Гарри.
– Нет, какие там шутки, – покачал головой Сириус и оторвал зубами кусок цыпленка. – Крауч тогда еще раґботал начальником Департамента по магическому законодательству, вы разве не знали?
Гарри, я и Гермиона покачали головами.
– Его прочили на место Министра волшебства. Барти Крауч сильный волшебник, ему почти нет равных в волшебстве – и в жажде власти. Нет, Вол-де-Морта он не поддерживал, – поспешил сказать Сириус, заметив выражение лица Гарри. – Барти Крауч всегда был против черной магии. Но тогда многие были против, а на самом деле... да нет, вам не понять... вы еще слишком молоды...
– То же и отец говорил на Кубке мира, – заметил я, и в его голосе слышалась нотка раздражения. – Вы рассказывайте, мы поймем.
Сириус улыбнулся.
– Ну, ладно, слушайте.
Он прошелся в глубь грота и обратно и продолжил:
– Представьте себе, что Вол-де-Морт силен, как раньше. Никто не знает его сторонников, кто на него работает, а кто нет. Известно только, что он полностью владеет своими слугами, они убивают и пытают и ничего с собой поделать не могут. Вам страшно за себя, за семью, за друзей. Каждую неделю приходят сообщения о новых убийствах, новых исчезновениях, новых замученных пытками... Министерство магии растерялось, там не знают, что делать, пытаются скрыть все от маглов, а маглов и самих убивают. Никто ничего не может поделать, ужас, паника... Вот как оно было.
В такое вот время и становится ясно, кто на что способен, кто хороший, а кто плохой. Не знаю, может, методы Крауча и были хороши в самом начале. Его быстро повышали по службе, и он начал настоящую охоту на сторонников Вол-де-Морта. Мракоборцам дали новые полномочия, они чаще стали убивать, чем арестовывать. И не одного меня без суда передали дементорам. Крауч отвечал жестокостью на жестокость, разрешил применять против подозреваемых Непростительные заклинания. Можно сказать, он сделался таким же беспощадным и жестоким, как и те, кто были на стороне Вол-де-Морта. У него были свои сторонники, многие считали, что он поступает верно, много кто из волшебников хотел, чтобы он занял пост министра магии. Потом Вол-де-Морт вдруг исчез, и все думали, что скоро Крауч станет министром. Но тут-то все и рухнуло, – Сириус мрачно улыбнулся. – Сына самого Крауча поймали с кучкой Пожирателей смерти, которые сумели открутиться от Азкабана. Они, как оказалось, пытались разыскать Вол-де-Морта и вернуть ему его власть.
– Поймали сына Крауча? – не поверила своим ушам Гермиона.
– Вот-вот, – Сириус бросил кость гиппогрифу сел на пол грота, взял хлеб и разломил пополам. – Вот уж не ожидал Барти, так не ожидал. Надо было ему побольше времени уделять семье. Нет, чтобы хоть изредка приходить домой пораньше, а то не знал, что за сын у него растет.
Сириус стал крупными кусками откусывать хлеб и глотать, почти не жуя.
– А его сын тоже был Пожирателем смерти? – спросил Гарри.
– Кто его знает? – не переставая есть, ответил Сириус. – Когда его поймали, я уже был в Азкабане. Я уже потом все это узнал, когда сбежал из тюрьмы. Парня схватили в компании людей, которые точно были Пожирателями смерти. Может быть, он просто оказался в плохом месте в плохое время, как эта ваша эльфиха.
– А Крауч пытался вызволить сына? – прошептала Гермиона.
Сириус расхохотался, и хохот его был похож на собачий лай.
– Вызволить сына? Крауч? А я-то думал, ты, Гермиона, поняла, что это за человек. Да он на все был готов ради собственной репутации, он всю жизнь посвятил тому, чтобы стать министром. Ты же видела, как он поступил со своим домашним эльфом из-за того, что этот эльф навел на него тень Черной Метки. Разве не понятно после этого, что за человек Крауч? Всех его отцовских чувств хватило только на то, чтобы устроить над сыном суд, да и суд-то этот Крауч устроил только для того, чтобы показать всем, как он ненавидит сына... а потом он его отправил прямиком в Азкабан.
– Он собственного сына дементорам отдал? – в ужасе спросил Гарри.
– Отдал, – ответил Сириус уже безо всякого веселья. – Я сам видел, как дементоры его вели, стоял у оконца в двери и смотрел. Ему и двадцати тогда не было. Посадили его в камеру рядом с моей. К вечеру он уже кричал и звал свою мать. Потом, правда, успокоился, через несколько дней... все успокаиваются... во сне только кричат...
С минуту Сириус безразлично глядел в одну точку, словно ему изнутри чем-то заслонили глаза, и все стало ясно без слов.
– И он все еще в Азкабане? – спросил Гарри.
– Нет, – со вздохом ответил Сириус. – Нет, его там уже нет. Года не прошло, как он умер.
– Умер?!
– Там многие умирают, – печально сказал Сириус. – Большинство сходят с ума и перестают есть. Просто не хотят больше жить. Можно было даже сказать, когда узник умрет, потому что дементоры чувствуют смерть и радуются. А сын Крауча и так уже болел, когда его привезли. Краучу с женой, как важному министерскому работнику, позволили перед смертью его навестить. Вот тогда я и видел Крауча в последний раз, он шел мимо моей камеры и чуть не нес жену на руках. Она тоже потом недолго прожила. Умерла от горя. Сгорела, как свечка, как и сын. А Крауч даже не приехал забрать тело сына. Я видел, как дементоры похоронили его за стенами крепости.
Сириус поднес ко рту кусок хлеба, но тут же отбросил, схватил фляжку с тыквенным соком и в один прием осушил до дна.
– Вот так. Крауч думал, что все у него в руках, а вон оно как вышло. – Сириус утер губы тыльной стороной ладони. – Только что герой, министром магии чуть не стал, и вдруг... сын умер, жена, имя опозорено, и – я слышал, как сбежал из тюрьмы – его уже не так любят, как раньше. После смерти его сына стали жалеть, и многие себя спрашивали: как это, мальчик из хорошей семьи и вдруг попал в такую компанию? Только один ответ и напрашивался: отцу было не до него. Пост министра занял Корнелиус Фадж, а Крауча сместили на должность начальника Отдела международного магического сотрудничества.
Воцарилось долгое молчание. Каждый думал о Крауче.
– Грюм мне сказал, что Крауч просто помешался на ловле черных магов, – сказал Гарри Сириусу.
– Да, я тоже слышал, что он как одержимый гоняется за черными магами, – кивнул Сириус. – По-моему, он все еще думает, что если поймает хоть одного Пожирателя смерти, то к нему станут относиться по-прежнему.
– Поэтому он и забрался в кабинет Снейпа! – торжествующе воскликнул Рон, глядя на Гермиону.
– Да что в этом толку-то? – спросил Сириус.
– Как что? – воскликнул Рон. Сириус покачал головой:
– Нет, если Крауч подозревает Снейпа, почему не приезжает судить ваш Турнир? Лучше повода, чтобы следить за ним, и придумать нельзя. Нет, что-то здесь другое.
– А что, у Снейпа правда что-то недоброе на уме? – спросил Гарри.
– Доброе или недоброе, а Дамблдор Снейпу доверяет и... – начала было Гермиона.
– Да ладно тебе, Гермиона, – отмахнулся я. – Дамблдор, конечно, умный и вообще, так что ж, его теперь ни одному черному магу не провести?
– А зачем он тогда в прошлом году спас Гарри? Оставил бы его умирать, да и все!
– Откуда мне знать? Может, он испугался, что Дамблдор его вышвырнет из школы?
– А ты что скажешь, Сириус? – громко спросил Гарри, и я с Гермионой замолчали.
– Скажу, что они оба правы, – ответил тот, задумчиво глядя на меня и Гермиону. – Я и сам все время думаю, зачем Дамблдор взял его в школу? Снейп, еще когда учился, интересовался черной магией и здорово в ней поднаторел. Тогда уже ходил весь такой худой, немытый, с длинными сальными волосами. – При этих словах Сириуса я и Гарри с улыбкой переглянулись. – На первом курсе он знал больше заклинаний, чем добрая половина семикурсников, и был в шайке слизеринцев, которые почти все потом стали пожирателями смерти. Розье и Уилкис – этих двоих убили мракоборцы за год до падения Вол-де-Морта, – Сириус стал перечислять Пожирателей смерти и загибать пальцы. – Лестрейндж, муж и жена, – в Азкабане. Эйвери, я слышал, отвертелся, заявил, будто служил Темному Лорду под заклятием Империус, и все еще на свободе. А вот Снейпа, насколько я знаю, даже ни в чем и не обвиняли, и Пожирателем смерти не называли, да только это еще ничего не значит. Поймали-то не всех. Снейп умный и хитрый и открутиться сумеет.
– Снейп знаком с Каркаровым и не хочет, чтобы об этом узнали, – сказал я.
– Ага, видел бы ты выражение лица Снейпа, когда Каркаров заявился вчера на урок зельеварения! – прибавил Гарри. – Каркаров хотел с ним переговорить и сказал, что Снейп его избегает. Каркаров был сам не свой. Он что-то показал Снейпу у себя на запястье, только я не видел что.
– Что-то показал на запястье? – удивленно переспросил Сириус, рассеянно провел пятерней по немытым волосам и пожал плечами. – Ну, я уж совсем ничего тут не понимаю... Но раз Каркаров сам не свой, значит, он пришел к Снейпу с вопросами...
Сириус несколько времени глядел на стену грота, и на его лице наконец появилось выражение горечи.
– Все равно, – сказал он, – Дамблдор Снейпу доверяет, и хотя Дамблдор доверяет таким людям, которым другие ни за что бы доверять не стали, думаю, он никогда бы не взял в Хогвартс слугу Вол-де-Морта.
– А что тогда Грюму с Краучем понадобилось в его кабинете? – не сдавался я.
– Ну, Грюм-то, скорее всего, каждый угол в Хогвартсе обшарил и кабинеты всех учителей, – медленно проговорил Сириус. – Уж кто-кто, а он-то свою работу знает и как уберечься от черной магии – тоже. Он никому не доверяет – и ничего удивительного – после всего, что он видел. Думаю, так оно и есть, хотя, он, когда была возможность, не убивал, а брал в плен. Он, конечно, никому не спускал, но никогда не опускался до того, чтобы поступать, как Пожиратели смерти. А вот Крауч... это соґвсем другое дело... а болен ли он, в самом деле? Если болен, так чего притащился в такую даль, в кабинет Снейпа? А если здоров... то чего добивается? Из-за какого такого неотложного дела не пришел на трибуну для особо важных гостей? И чем он таким занят, что не может приехать на Турнир?
Сириус замолчал и стал глядеть на стену грота. Клювокрыл принялся шарить по каменному полу в поисках потерянных косточек
Сириус взглянул на меня.
– Ты говоришь, твой брат личный помощник Крауча? А ты не мог бы спросить его, давно ли он видел Крауча?
– Попробую, конечно... – неуверенно ответил я. – Только бы Перси не почуял, что я в чем-то Крауча подозреваю. Мой братец без ума от своего шефа.
– А вы пока могли бы разузнать, как там дела с Бертой Джоркинс. – Сириус указал на один из номеров «Пророка».
– Бэгмен мне говорил, что они ее еще не нашли, – сказал Гарри.
– Да, про него в статье пишут, – кивнул на газету Сириус. – Он там жалуется, что у Берты дырявая память. Может, она, конечно, и изменилась с тех пор, как мы были знакомы, только раньше она ничего не забывала, совсем даже наоборот. Особым умом она не отличалась, но память у нее была хоть куда, особенно на всякие слухи. От этого она и во всякие неприятности попадала, забывала, что иногда полезно держать рот на замке. В Министерстве она, скорее всего, мешалась, потому-то, может, Бэгмен ее так долго и не искал...
Сириус тяжело вздохнул и потер глаза.
– Который час?
– Половина четвертого, – сказала Гермиона.
Пора вам в замок. – Сириус встал на ноги. – Вот что... – Он нахмурился и поглядел на Гарри: – Нечего вам бегать из школы ко мне, понятно? В случае чего – шлите письмо. Пишите, если случится что-нибудь необычное. А сами без разрешения из школы не выходите, лучше случая и не придумаешь, чтобы напасть на вас.
– Да на меня до сих пор никто и не думал нападать, – сказал Гарри, – кроме дракона и пары гриндилоу..
Сириус сердито на него взглянул.
– Какое мне дело, нападали на тебя или нет! Я вздохну свободно, только когда Турнир кончится, а кончится он только в июне. И вот что еще: когда говорите обо мне, называйте меня Нюхалз, ладно?
Сириус передал Гарри фляжку из-под тыквенного сока и салфетку из-под куриных ножек и пошел попрощаться с Клювокрылом.
– Я вас провожу до деревни. Может, удастся стащить свежую газету.
Сириус снова превратился в большого черного пса, мы вместе вышли из грота, спустились по склону горы, пересекли усеянное камнями подножие и остановились у перелаза через забор. Сириус позволил всем нам поґгладить себя по голове, повернулся и помчался вокруг деревни.
Гарри, я и Гермиона вернулись в замок.
– Интересно, знает Перси то, что рассказал Сириус о Крауче? – сказал я по дороге к замку. – А хотя, может, ему все равно... А может, он только еще больше станет Краучем восхищаться... Уж Перси-то любит всякие правила. Если узнает, то скажет, что Крауч молодец, потому что отказался нарушить правила ради собственного сына.
– Перси ни за что не отдаст никого из своей семьи дементорам, – рассердилась Гермиона.
– Ты-то откуда знаешь? – усмехнулся я. – Возьмет, да и решит, что из-за нас пострадает его карьера... Перси, он ведь на малом не успокоится...
Мы поднялись по парадной каменной лестнице в вестибюль замка. Из Большого зала летели запахи вкусного ужина.
– Бедняга Нюхалз, – сказал я, втягивая носом аромат жаркого. – Должно быть, он и вправду любит тебя, Гарри... представь себе: есть одних только крыс...
Глава 28
В воскресенье сразу после завтрака Гарри, я и Гермиона отправились в совятник отослать письмо Перси. В письме я по просьбе Сириуса спрашивал брата, когда он в последний раз видел мистера Крауча. Послали Хедвиг, она давно уже скучала без дела. Сова вылетела в окно, мы еще немного постояли, проводили ее взглядом и спустились в кухню подарить Добби купленные для него носки.
Эльфы-домовики так нам обрадовались, что гурьбой ринулись снова кипятить для нас чайник, на каждом шагу раскланивались и были очень вежливы. Добби ошалел от восторга при виде подарков.
Гарри Поттер слишком добр к Добби! – пропищал он, утирая слезы на огромных глазах.
Да что ты, Добби! Если бы ты не принес жабросли, я бы пропал, – ответил Гарри.
А эклеров у вас, случайно, не осталось? – спросил я, оглядывая радостно кланяющихся эльфов.
Ты только что позавтракал, – нахмурилась Гермиона, а четыре эльфа уже на всех парах летели к ним, держа над головами большой серебряный поднос с пирожными.
– Надо захватить что-нибудь и для Нюхалза, – заметил Гарри.
– Вот именно! – подхватил Рон. – А Сычик отнесет. Вы не дадите нам чего-нибудь с собой? – обратился Рон к окружившим их эльфам, те радостно поклонились и помчались за едой.
– Добби, а где Винки? – спросила Гермиона, оглядывая кухню.
– Винки вон там, у камина, мисс, – ответил Добби и опустил уши.
Гермиона пригляделась, разглядела эльфиху и ахнула, вплеснув руками.
Гарри тоже поглядел в сторону камина. Винки сидела на том же самом стуле, что и раньше, но она была так чумаза, что различить ее на фоне закопченной кирпичной стены было не так-то просто. Одежда на ней была давно нестирана и местами порвалась. Она держала в руках бутылку сливочного пива и, слегка раскачиваясь на стуле, глядела на огонь. В довершение картины Винки на всю кухню икнула.
– Винки выпивает шесть бутылок в день, сэр, – шепотом сообщил Гарри Добби.
– Ну, это ничего, сливочное пиво совсем не крепкое, – махнул рукой Гарри.
Добби покачал головой.
– Для эльфа-домовика крепкое, сэр.
Винки снова икнула, и эльфы, что принесли эклеры, искоса на нее глянули, укоризненно покачали головами и снова взялись за работу.
– Винки тоскует по дому, сэр, – жалостливо шепнул Добби. – Винки все еще думает, что мистер Крауч ее хозяин. Добби ей говорит, сэр, что теперь ее хозяин профессор Дамблдор, но она не слушает Добби.
Гарри вдруг словно осенило, он подошел к камину и наклонился к эльфихе.
– Послушай, Винки, – спросил Гарри, – ты, случайно, не знаешь, что с мистером Краучем? Он почему-то перестал приезжать на Турнир Трех Волшебников.
Винки очнулась, поглядела на Гарри, покачалась немного и переспросила:
– Хозязяин не приезжает на – ик – Турнир?
– Да. Мы его с самого первого тура не видели. В «Пророке» пишут, он заболел.
Эльфиха снова покачалась, мутными глазами глядя на Гарри.
– Хозяин – ик – заболел?
У нее задрожала нижняя губа.
– Может, заболел, а, может, и нет, – быстро прибавил Гарри.
– Хозяину нужна – ик – его Винки, – запричитала эльфиха. – Хозяин – ик – один не справится...
–Другие люди, Винки, вполне справляются и без прислуги, – наставительно заметила Гермиона.
– Винки вам – ик – не просто – ик – какая-нибудь прислуга, – Винки вздернула нос и принялась раскачиваться так сильно, что пиво из бутылки выплескивалось на ее и без того грязную рубаху. – Хозяин доверяет – ик – Винки – ик – самые важные – ик – самые большие секреты...
– Какие? – спросил Гарри.
Винки замотала головой и чуть не вылила на себя весь остаток сливочного пива в бутылке.
– Винки ни за что не расскажет – ик – секреты хозяина, – заявила она, закачалась еще сильнее и, нахмурившись, косо поглядела на Гарри. – Не суйте нос, куда не следует!
– Винки не смеет так разговаривать с Гарри Поттером! – накинулся на нее Добби. – Гарри Поттер храбрый и благородный, и Гарри Поттер совсем не сует нос, куда не следует!
– Сует! Он сует нос – ик – в дела – ик – моего хозяґина. Винки – ик – честный эльф-домовик. Винки – ик – держит рот на замке – ик – а кто – ик – выведывает, да вынюхивает... – Винки вдруг закрыла глаза, сползла со стула на коврик перед камином и громко захрапела. Пустая бутылка из-под сливочного пива покатилась прочь по выложенному каменными плитами полу.
Прибежали пять или шесть эльфов с большой скатертью в клеточку, с отвращением на лицах накрыли Винки скатертью и подоткнули края так, чтобы ее совсем не было видно, один из эльфов подобрал бутылку.
– Нам очень жаль, что она напилась при вас! – понурясь, пропищал другой эльф, сокрушенно качая голоґвой. – Только не думайте, пожалуйста, что все эльфы-домовики такие.
– Она горюет по хозяину, а вы ее прячете под простыней, – сказала Гермиона, потрясенная увиденным. – Лучше бы вы ее пожалели.
– Простите, мисс, – сказал с низким поклоном тот же эльф, – домовик не имеет права горевать на работе. Мы должны служить хозяину, а не горевать.
– Сколько можно?! – вознегодовала Гермиона. – Вы ничем не хуже волшебников и имеете такое же право быть несчастными! Вам полагается зарплата, отпуск и хорошая одежда. Вы не должны выполнять приказы и делать то, что вам не нравится! Вот вам пример – Добби.
– Добби тут совсем ни причем, мисс, – пробормотал испуганно Добби. Эльфы перестали улыбаться и глядели на Гермиону, словно на опасную сумасшедшую.
– Вот вам ваша еда, – пискнул эльф из-под локтя Гарри и сунул ему в руки большой окорок, десяток пирожных и фрукты. – Прощайте.
Домовики тесно обступили Гарри, Рона и Гермиону и стали теснить прочь из кухни, подталкивая ручонками в спины.
– Спасибо за носки, Гарри Поттер! – виновато крикнул Добби со своего места у камина, где на коврике похрапывала под скатертью в клеточку Винки.
Гарри, меня и Гермиону вытолкнули из кухни и захлопнули за нами дверь.
– Не могла помолчать? – упрекнул Гермиону я. – Они нас больше не пустят. Как мы теперь у Винки про мистера Крауча выведаем?
– Как будто ты об этом беспокоишься! – парировала Гермиона. – Тебе бы только живот набить.
В общем, денек выдался ничего себе. Вечером все в троем уселись в гостиной за домашнюю работу. Я с Гермионой все время переругивался, Гарри, в конце концов, не выдержал, взял еду для Сириуса и один пошел в совятник.
К утру запасы плохого настроения у меня и Гермионы истощились. Я с мрачным видом предсказывал, что из-за Гермионы эльфы-домовики нарочно станут плохо готовить для Гриффиндора, но я ошибся, и яичница с беконом и копченая рыба на завтрак были такими же вкусными, как и всегда.
Прилетели совы и принесли почту. Гермиона нетерпеливо приглядывалась к кружащим над головами птицам.
– Перси еще не написал ответ, – сказал я. – Мы же только вчера Хедвиг отправили.
– Да нет, просто я подписалась на «Пророк», надоело все новости узнавать от слизеринцев, – ответила Гермиона.
– Вот молодец! – ответил Гарри и тоже стал глядеть на сов. – Глядика, Гермиона, вон та летит к тебе. Везет же...
К Гермионе спускалась серая сова.
– Это не газета, – разочарованно сказала Гермиона. – Это...
Серая сова села на стол прямо перед ней и едва не угодила в тарелку, следом прилетели четыре сипухи, большая бурая сова и неясыть.
– Ты что, сразу на все газеты и журналы подписалась? – спросил Гарри и едва успел схватить бокал Гермионы: совы стали толкаться на столе, потому что каждая желала доставить свое письмо первой, и бокал чуть не сшибли.
– Да что же это... – Гермиона взяла письмо у серой совы, распечатала и стала читать. – Ну, это уж! – пролепетала она, краснея.
– Что там такое? – поинтересовался я.
– Это... глупости какие-то... – Гермиона передала письмо Гарри.
– Они все такие! – растерянно сказала Гермиона, распечатав все остальные письма. – «Гарри Поттер найдет кого-нибудь и получше...» «Сварить бы тебя в лягушачьей икре...» Ай!
Гермиона раскрыла последний конверт, и ей пряґмо на руки полился желто-зеленый кисель с запахом бензина, по коже тут же пошли желтые, как от ожога, пузыри.
Я осторожно взял конверт, понюхал и сказал:
– Неразбавленный гной бубонтюбера.
Гермиона попыталась стереть ядовитый сок с рук салфеткой и заплакала от боли, кожа покрылась язвами и распухла, словно Гермиона надела толстые бугристые перчатки.
– Беги в больничное крыло, – посоветовал Гарри. Совы, что принесли Гермионе письма поднялись и улетели. – Мы скажем мадам Спраут, где ты.
Гермиона прижала руки к груди и выбежала из Большого зала.
– Я ведь ее предупреждал: не зли Риту Скитер! – сказал я. – Вот, послушай, что тут пишут. – Он взял одно из писем и прочитал: – «Я прочитала в „Ведьмином досуге“ о том, как ты дурачишь Гарри Поттера, а он уже и так много натерпелся. В следующий раз я найґду конверт побольше и пришлю тебе настоящее проклятие». Ну, теперь на нее посыплется! Надо ей быть осторожней.
На урок травологии Гермиона так и не пришла. После травологии Гарри и я вышли из теплицы и направились на уход за волшебными существами, а из замка в это время вышли и стали спускаться по лестнице Малфой, Крэбб и Гойл. Позади шла со своими подружками из Слизерина Пэнси Паркинсон, они перешептывались и хихикали. Пэнси заметила Гарри и крикнула:
– Поттер, ты что, расстался со своей любовью? То-то она за завтраком расстроилась!
На прошлом уроке Хагрид объявил, что единорогов они уже прошли до конца. Еще издали мы увидели, что он ждет нас перед хижиной, а у его ног стоят открытые деревянные ящики. Неужели это новый выводок соплохвостов. Я с опаской подошел, издали заглянул в ящики и вздохнул с облегчением: там сидели совсем не соплохвосты, а черные пушистые длинноносые зверьки. Передние лапы у зверьков были плоские как лопаты; зверьки вежливо глядели на учеников, искренне удивляясь и не понимая, чем они обязаны такому вниманию.
– Это нюхлеры, – сказал Хагрид, едва мы обступили ящики. – А живут они больше в шахтах. Любят разные блестящие штуки... ну вот, полюбуйтесь.
Пэнси Паркинсон громко взвизгнула. Один из зверьков ни с того ни с сего подпрыгнул и вцепился бы зубами в наручные часы Пэнси, если бы она вовремя не отпрыгнула.
– За версту драгоценности чуют, – радостно сообщил Хагрид. – Давайтека устроим маленькое соревнование. Вон там, видите, вскопано? – Хагрид указал на тот самый клочок земли, что он копал, когда Гарри стоял у окна совятника. – Я там зарыл золотые монеты. Чей нюхлер найдет больше всех, тот получит приз. Только все украшения с себя снимите. Выбирайте себе по нюхлеру сейчас начнем.
– Эва! А этот чей? – воскликнул Хагрид, глядя в один из ящиков. – Кого у нас нет? Где Гермиона?
– Пошла в больничное крыло, – ответил я.
– Потом расскажем, – тихо прибавил Гарри.
Такого веселого урока ухода за волшебными существами у них еще не было. Нюхлеры ныряли во вскопанную землю, словно в воду, выныривали, спешили к своим студентам и выплевывали им в руки золотые монеты. Зверек Рона старался усерднее других, и скоро у Рона на коленях выросла хорошая кучка золота.
– Хагрид, а можно такого купить и держать дома, как домашнее животное? – восхищенно спросил Рон, когда его нюхлер в очередной раз нырнул в землю, обдав его дождем из комьев земли.
– Можно. Только твоя мама этой животине не обрадуется, нюхлер весь дом сроет, – улыбнулся лесничий. – Сдается мне, они нашли все, я сто монет-то всего и зарыл, – прибавил он, обходя взрытую землю. Зверьки, однако, продолжали нырять. – А вот и Гермиона.
Гермиона, и правда, шла к нам по лужайке. Руки у нее были забинтованы, и выглядела она неважно. Пэнси Паркинсон сощурилась, глядя на нее.
– Ну, поглядим, у кого сколько, – сказал Хагрид. – Сосчитайте-ка монеты. Воровать без толку, Гойл, золото лепреконское, – Хагрид сощурил свои черные глаза. – Все равно исчезнет через пару часов.
Гойл с кислой миной вывернул карманы. Оказалось, что больше всех монет нашел мой нюхлер, и Хагрид поґдарил мне большую плитку шоколада из «Сладкого королевства». В замке зазвонили в колокол к обеду. Все отправились в замок, а Гарри, я и Гермиона остались помочь Хагриду посадить нюхлеров в ящики.
– Что у тебя с руками-то, Гермиона? – обеспокоенно спросил Хагрид.
Гермиона рассказала о полученных утром письмах, об упреках и обвинениях и о последнем письме, полном сока бубонтюбера.
– Ну, ничего, ничего, – Хагрид легонько потрепал ее по плечу. – Когда Рита Скитер написала о моей мамаше, мне тоже слали такие письма. «Вы чудовище и вас надо выгнать из школы». «Ваша мать убивала невинных людей, и будь у вас хоть капля совести, вы бы уже давно утопились».
– Не может быть! – поразилась Гермиона.
– Вот-вот. – Хагрид принялся ставить ящики с нюхлерами один на другой у стены хижины. – Не обращай на этих болванов внимания. И письма не открывай, в огонь их – и дело с концом.
– Жаль, тебя не было на уроке, – сказал Гарри по пути обратно в замок. – Нюхлеры такие забавные, правда, Рон?
Я хмуро глядел на плитку шоколада, что мне подарил Хагрид.
– Ты чего? – спросил его Гарри. – Не вкусно?
– Вкусно. Почему ты не сказал мне о золоте?
– О каком золоте? – не понял Гарри.
– О том, что я тебе отдал на Кубке мира по квиддичу Лепреконское золото, что я тебе отдал за омнинокль. На трибуне для особо важных гостей. Ты мне не сказал, что оно исчезло.
С минуту Гарри вспоминал, что за золото я имею ввиду.
– А, то золото... – вспомнил он, наконец. – Ну, не знаю... Я даже и не заметил, что оно пропало. Я тогда воґобще только о волшебной палочке и думал.
Да уж, незаметил.
Мы поднялись по парадной лестнице, вошли в вестибюль и пошли в Большой зал на обед.
В зале мы уселись за стол своего дома и принялись кто за ростбиф, кто за мясо, запеченное в тесте.
– Должно быть, здорово иметь кучу денег и даже не заметить, что целый карман галлеонов исчез, – отрывисто сказал я.
– Да мне и думать об этом было некогда, – нетерпеливо ответил Гарри. – У меня голова была другим занята, да и у всех, не только у меня, забыл ты, что ли?
– Я не знал, что лепреконское золото исчезает, – пробурчал Рон. – Я думал, что отдаю тебе долг. Не надо было на Рождество дарить мне шляпу «Пушек Педдл».
– Да забудь ты об этом!
Я ткнул вилкой в картофелину, поднял ее вверх и стал на нее глядеть.
– Ненавижу бедность.
Гарри с Гермионой переглянулись.
– Глупости, – продолжал Рон, глядя на картофелину. – Правильно Фред с Джорджем хотят достать денег. Вот бы и мне тоже. Вот бы мне нюхлера.
– Вот и хорошо, теперь не надо думать, что тебе подарить на следующее Рождество, – весело сказала Гермиоґна, но я продолжал мрачно глядеть на картофелину. – Да ладно тебе, Рон, с кем не бывает? У тебя все-таки руки не в гное бубонтюбера. – Гермиона с трудом держала нож и вилку, отек с рук еще не спал, и пальцы гнулись плохо. – Ненавижу эту Скитер! – вдруг выпалила она. – Ну, ничего, мы еще поглядим, кто кого.
Всю следующую неделю Гермиона продолжала полуґчать письма от рассерженных читателей «Ведьминого досуга». Она последовала совету Хагрида и писем не вскрывала, но некоторые из ее недоброжелателей нарочно присылали кричащие письма, которые взрывались прямо над столом Гриффиндора и орали ругательства на весь Большой зал. Так что даже те, кто не читал «Ведьминого досуга», знали все подробности любовных отношений Гермионы с Гарри и Виктором Крамом.
– Скоро они все успокоятся, – заверил Гарри Гермиону. – Только не обращай внимания... Помнишь, как она тогда написала обо мне и всем это в конце концов надоело.
– Ну уж нет! Я хочу знать, как она подслушивает чужие разговоры, когда ее в школу не пускают, – недобро сверкая глазами, сказала Гермиона.
