Текст книги "Рон Уизли и Кубок огня (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
– Даже если они и не очень-то симпатичны, это вовсе не значит, что они бесполезны, – сердито возразила Гермиона. – Драконья кровь обладает удивительной магической силой, но ты ведь не станешь держать дракона у себя дома?
Гарри и я улыбнулись Хагриду, а тот украдкой ухмыльнулся в ответ сквозь косматую бороду. Уж кто-кто, а мы прекрасно знали, как наш друг хотел домашнего дракона; нам одним было известно, что в первый год их учебы у Хагрида жил недолго злобный норвежский горбатый дракон по имени Норберт. Просто Хагрид души не чаял в монстрах – и чем они смертельней, тем лучше.
– Что ж, по крайней мере, соплохвосты маленькие, – сказал я, когда мы часом позже брели вверх по лугу обратно в замок на обед.
– Это сейчас, – хмуро отозвалась Гермиона. – Но как только Хагрид выяснит, что они едят, не сомневайся – быть им шести футов в длину.
– Ну, какое это имеет значение, если они, скажем, вырабатывают лекарство от морской болезни или что-то в этом роде? – хитро усмехнулся я.
– Ты отлично понимаешь, что я сказала это только затем, чтобы Малфой заткнулся, – отмахнулась Гермиона. – Но в сущности-то он прав. Лучше всего было бы передавить большинство из них, прежде чем они начнут бросаться на нас.
Усевшись за гриффиндорский стол, мы отдали должное бараньим отбивным и картошке. Гермиона ела с такой скоростью, что Гарри и я уставились на нее.
– Э-э-э... это что, новый способ отстаивать права эльфов? – поинтересовался я. – Следующий ход – довести себя до рвоты?
– Нет, – ответила Гермиона со всем достоинством, какое только позволял набитый рот. – Я просто еще хочу успеть в библиотеку.
– Что? – я не поверил своим ушам. – Гермиона! Это же первый день учебы! Нам даже еще не задали домашнего задания!
Гермиона в ответ лишь пожала плечами и продолжала уминать еду так, словно три дня не ела, после чего вскочила и со словами «Увидимся за ужином!» умчалась прочь.
Когда колокол прозвонил к началу послеполуденных занятий, Гарри и я направились в Северную башню, где тесные каменные ступени вели на самый верх.
Знакомый сладкий аромат, струящийся от огня в камине, достиг наших ноздрей, едва мы влезли наверх по стремянке. Как и всегда, окна были зашторены; круглый кабинет был погружен в тусклый красноватый сумрак, создаваемый множеством ламп, завешанных какими-то шарфами и шалями. Гарри и я пробрались через обитые ситцем стулья и пуфы, загромождавшие комнату, и сели за один маленький круглый стол.
– Добрый день, – Гарри даже подскочил –профессор Трелони стояла прямо за его спиной.
Необычайно худая женщина в громадных очках, делавших ее глаза несообразно большими для лица, профессор Трелони устремила на Гарри тот трагический взгляд, который неизменно у нее появлялся, стоило ей завидеть его. Как обычно, в свете камина на ней поблескивали бесчисленные бусы, цепочки и браслеты.
– Вы сегодня раньше других, мой дорогой, – печальным тоном обратилась она к нему. – В последнее время своим Внутренним Оком я вижу ваше храброе лицо покрытым тучами тревоги. И к сожалению, должна сказать, что ваше беспокойство небезосновательно. Вижу для вас грядут трудные времена, увы... очень трудные... Боюсь, то, что страшит вас, и в самом деле произойдет... и, возможно, гораздо раньше, чем вы думаете...
Ее голос понизился почти до шепота. Я, глядя на Гарри, повращал глазами – тот в ответ изобразил каменное лицо. Профессор Трелони проскользнула мимо нас и опустилась в просторное кресло с подголовником перед камином, лицом к классу. Лаванда Браун и Парвати Патил, страстные почитатели профессора Трелони, устроились на пуфах вплотную к ней.
– Дорогие мои, для нас настало время обратиться к звездам, – заговорила она. – Движение планет и таинственные предзнаменования они открывают лишь тем, кто сумел вникнуть в фигуры небесного танца. Человеческая судьба может быть прочитана в их пересекающихся лучах...
Ароматический дым всегда действовал усыпляюще и одуряюще, а туманные речи профессора Трелони о предскаґании судьбы и подавно никогда не увлекали.
так, он что заснул?
– Гарри! – позвал его я. – Что?
Он огляделся – на него смотрел весь класс. Гарри сел попрямее.
– Я только что говорила, мой дорогой, что вы, без сомнения, рождены под пагубным влиянием Сатурна, – произнесла профессор Трелони не без некоторой обиды в голосе.
– Рожден под чем, прошу прощения? – переспросил Гарри.
– Сатурн, дорогой, планета Сатурн! – повторила профессор Трелони, явно задетая тем, что Гарри не был потрясен этим известием. – Я рассказывала, что Сатурн, несомненно, был в пике активности в момент вашего рождения... темные волосы... хрупкое сложение... трагические потери в самом начале жизненного пути... Думаю, что не ошибусь, если скажу, что вы родились в середине зимы?
– Нет, – ответил Гарри. – Я родился в июле.
Я поспешил скрыть свой смех за приступом кашля. Полтора часа спустя каждый получил запутанную круговую карту неба и пытался расписать на ней положения планет на день своего рождения. Это была скучнейшая работа, требовавшая постоянно сверяться с таблицами времени и рассчитывать углы.
– У меня тут получается два Нептуна, – сказал Гарри через некоторое время, мрачно глядя на свой лист пергамента. – Такого не может быть, верно?
– А-а-а-а-ах, – прошелестел я, изображая таинственный шепот профессора Трелони. – Когда в небе появляются два Нептуна, мой милый, это верный знак, что рождается маленькая зануда в очках....
Симус и Дин, корпевшие рядом, громко захихикали, но все же не смогли заглушить взволнованный возглас Лаванды Браун:
– Ой, профессор, посмотрите! Мне кажется, у меня получилась неаспектированная планета! Ой, что бы это могло быть, профессор?
– Это Уран, моя дорогая, – сказала профессор Трелони, всматриваясь в карту.
– А могу я тоже взглянуть на Уран, Лаванда? – ехидно проворковал я.
К несчастью, профессор Трелони услышала меня и, возможно, именно по этой причине в конце занятия задала нам непомерное домашнее задание.
– Подробный анализ траекторий планет, влияющих на вас в наступающем месяце со ссылкой на ваш собственный гороскоп, – грозно приказала она тоном, больше похожим на речь профессора МакГонагалл, чем на ее привычное эфирное щебетание. – Все должно быть готово к следующему понедельнику, и никаких отговорок!
– проклятая старуха, несчастная летучая мышь! – со злостью говорил я, когда мы вместе с другими студентами спускались в Большой зал на ужин. – Это же займет все выходные, это же...
– Что, много задали на дом? – оживленно поинтересовалась Гермиона, догоняя их. – А профессор Вектор нам вообще ничего не задала!
– Что ж, очень мило с ее стороны, – проворчал я угрюмо.
Мы вошли в холл, где народ толпился у дверей в Большой зал. Мы отошли в сторонку, и тут позади нас раздался громкий голос:
– Уизли! Эй, Уизли!
Гарри, я и Гермиона оглянулись и увидели Малфоя, Крэбба и Гойла, чем-то страшно довольных.
– Что еще? – резко спросил Рон.
– Твой отец попал в газету, Уизли! – объявил Малфой, размахивая номером «Ежедневного Пророка» и стараясь, чтобы его услышало как можно больше народу. – Вот только послушай это: «ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ. Создается впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал – на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использоґванием изобретений маглов».
Тут Малфой поднял глаза:
– Прикинь, они даже его имя правильно написать не могли, как будто он полное ничтожество, а, Уизли?
Теперь слушали уже все, кто был в холле. Малфой эффектным жестом расправил газету и стал читать дальше:
– «Арнольд Уизли, два года назад оштрафованный за незаконное владение летающим автомобилем, вчера ввязался в драку с магловскими блюстителями заґкона (т.н. „полицейскими“) из-за нескольких, весьма агрессивно настроенных мусорных баков. М-р Уизли, судя по всему, примчался на выручку Грозному Глазу Грюму престарелому экс-мракоборцу, уволившемуся из Министерства, когда он окончательно перестал видеть разницу между рукопожатием и нападением убийцы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, явившись к м-ру Грюму в его строго охраняемый дом, м-р Уизли обнаружил, что м-р Грюм в который раз поднял ложную тревогу. В ходе дальнейших событий м-ру Уизли пришлось несколько раз прибегнуть к преобразованию памяти, прежде чем ему удалось скрыться от полицейских. При этом м-р Уизли отказался отвечать на вопросы „Ежедневного Пророка“ о том, зачем ему потребовалось вовлекать Министерство в эту недостойную и чреватую скандалом историю». Тут и картинка есть, Уизли! – ликовал Малфой, развернув и подняв перед собой газету. – Фотография твоих родителей перед домом – если это можно назвать домом. Твоей мамаше не помешало бы немного сбросить вес, как считаешь?
Меня затрясло от бешенства. Все взгляды были устремлены на меня.
– Иди-ка ты знаешь куда, Малфой? – сказал Гарри. – Пошли, Рон...
– Ах да, ты же был у них этим летом, я не ошибаюсь, Поттер? – продолжал веселиться Малфой. – Скажи-ка мне, его матушка на самом деле такая жирная или только на фотографии?
– А твоя мамаша, Малфой? – огрызнулся Гарри, вдвоем с Гермионой оттаскивая меня за мантию, чтобы я не набросился на Малфоя. – Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом – скажика, у нее всегда такой вид или это от того, что ты был рядом?
Бледное лицо Малфоя порозовело:
– Не смей оскорблять мою мать, Поттер!
– Тогда заткни свою грязную пасть! – отрезал Гарри и повернулся, чтобы уйти.
БАХ!
Несколько человек вскрикнули. белая вспышка обдала жаром висок Гарри. Он сунул руку в мантию за волшебной палочкой, но, прежде чем успел коснуться ее пальцами, громыхнуло во второй раз, и по Вестибюлю прокатился рев:
-НУ УЖ НЕТ, ПАРЕНЬ!
По мраморной лестнице, хромая, спускался профессор Грюм. В руке он держал волшебную палочку, направленную на белого хорька, дрожавшего на мощенном плитами полу как раз на том месте, где только что стоял Малфой.
В холле наступила гробовая тишина. Никто, кроме Грюма, не смел даже шелохнуться, а тот повернулся к Гарри – то есть на Гарри смотрел его нормальный глаз, а тот, другой, уставился куда-то внутрь.
– Он тебя задел? – прорычал Грюм. Голос у него был низкий и сиплый.
– Нет, – ответил Гарри. – Промазал.
– Оставь его! – рявкнул Грюм.
– Оставить кого? – растерянно спросил Гарри.
– Не ты – он! – Грюм ткнул большим пальцем через плечо, указывая на Крэбба, который попытался было поднять белого хорька с пола, но в страхе замер. Похоже, что Грюмов вращающийся глаз и впрямь был магическим и мог видеть сквозь затылок.
Грюм захромал по направлению к Крэббу, Гойлу и хорьку, который, испуганно пискнув, что было сил припустил ко входу в подземелье.
– Не думаю...– пророкотал Грюм, вновь направляя на хорька волшебную палочку. Тот взлетел в воздух футов на десять, потом звучно шлепнулся об пол и снова подскочил вверх.
– Мне не нравятся люди, которые нападают на противника со спины, – рычал Грюм, а скулящего от боли хорька подбрасывало все выше и выше. – Гнусный, трусливый, подлый поступок...
Хорька швыряло в воздухе, его лапы и хвост беспомощно болтались.
– Никогда больше так не делай, – говорил Грюм, произнося каждое слово, как только хорек ударялся об пол и опять взмывал вверх.
– Профессор Грюм! – прозвучал возмущенный гоґлос.
По мраморной лестнице спускалась профессор МакґГонагалл с громадной стопкой книг в руках.
– Привет, профессор МакГонагалл, – спокойно сказал Грюм, заставляя хорька подскакивать все выше.
– Что... что это вы делаете? – спросила профессор МакГонагалл, следуя взглядом за взлетающим все выше хорьком.
– Учу, – ответил Грюм.
– Учи... Грюм, это что, студент? – вскрикнула професґсор МакГонагалл, и книги посыпались у нее из рук.
– Ну да, – ответил Грюм.
– Быть не может! – ахнула профессор МакГонагалл, бросаясь вниз по ступеням и доставая волшебную палочку. Через секунду на месте хорька с треском появился Драко Малфой – он кучей лежал на полу, его роскошные белые волосы упали на ставшее ярко-красным лицо. Пошатываясь, он поднялся на ноги.
– Грюм, мы никогда не используем трансфигурацию как наказание! – сказала профессор МакГонагалл слегка севшим голосом. – Профессор Дамблдор вам наверняка об этом говорил!
– Да, кажется, он упоминал об этом, – кивнул Грюм, безмятежно почесывая подбородок. – Но я подумал, что хорошая встряска...
– Мы оставляем после уроков! Или сообщаем декану факультета, где учится нарушитель!
– Пожалуй, я это сделаю, – согласился Грюм, с острой неприязнью покосившись на Малфоя.
Драко, чьи белесые глаза все еще были полны слез от боли и унижения, злобно посмотрел на Грюма, пробормотав неразборчиво что-то о своем отце.
– Да ну? – спокойно заметил Грюм и, хромая, сделал два шага вперед. Тупое клацанье его деревянной ноги отозвалось по холлу. – Что же, я давно знаю твоего отца, парень... скажи ему, что Грюм как следует присмотрит за его сыном... передай ему это от меня... кстати, это Снейп будет твой декан?
– Да, – с негодованием ответил Малфой.
– Еще один старый знакомый, – прохрипел Грюм. – Мечтал я побеседовать со стариной Снейпом... Пойдем-ка, ты... – Он ухватил Малфоя за плечо и повлек его ко входу в подвал.
Профессор МакГонагалл несколько мгновений обеспокоенно смотрела им вслед, потом взмахнула волшебной палочкой, заставив упавшие книги снова подняться в воздух и вернуться к ней в руки.
– Ничего мне не говорите, – приказал я, когда несколько минут спустя мы сели за гриффиндорский стол. Со всех сторон доносились взволнованные разговоры о том, что сейчас произошло.
– Это почему же? – удивилась Гермиона.
– Потому что я хочу навеки сохранить это в моей памяти, – ответил я, закрыв глаза с блаженным выражением на лице. – Только у нас – Драко Малфой, поразительный прыгающий хорек...
Гарри с Гермионой засмеялись, и Гермиона принялась раскладывать по тарелкам говядину, приготовленную в горшочках.
– Вообще-то он мог по-настоящему зашибить Малфоя, – сказала она. – На самом деле хорошо, что профессор МакГонагалл его остановила.
– Гермиона! – с гневом воскликнул я, сердито открывая глаза. – Ты портишь самый счастливый момент моей жизни!
Гермиона нетерпеливо фыркнула и вновь на предельной скорости стала поглощать еду.
– Только не говори мне, что вечером опять собираешься в библиотеку! – хмыкнул Гарри, глядя на нее.
– Еще как собираюсь, – пробормотала Гермиона с полным ртом. – Масса дел.
– Но ты же сказала, что профессор Вектор...
– Это не домашнее задание, – ответила она, в пять минут очистила тарелку и была такова.
Не успела Гермиона отойти, как на ее место бухнулся Фред Уизли, глаза его горели восхищением:
– Грюм! Вот это да!
– Супер! – заявил Джордж, усаживаясь напротив Фреда.
– Фантастика! – согласился Ли Джордан, лучший друг близнецов, проскользнув на место рядом с Джорджем. – У нас был сегодня его урок, – пояснил он Гарри и мне.
– Ну и как? – с неподдельным интересом спросил Гарри.
Фред, Джордж и Ли обменялись многозначительными взглядами.
– Таких уроков еще не бывало, – признал Фред.
– Он знает, старик, – добавил Ли.
– Знает что? – я даже наклонился вперед.
– Знает, каково это – быть в самом пекле и делать дело, – с чувством произнес Джордж.
– Какое дело? – не понял Гарри.
– Сражаться с Темными Искусствами, – сказал Фред.
– Он их все повидал, – кивнул Джордж.
– Короче, потрясный дед, – заключил Ли.
Я немедленно полез в портфель за расписанием.
– У нас он только в четверг! – разочарованно вздохнул я.
Глава 14
Следующие два дня прошли без серьезных происшествий, если не считать того, что Невилл умудрился расплавить на зельях свой шестой по счету котел. Профессор Снейп, который за лето, похоже, достиг нового уровня мстительности, оставил Невилла после уроков, и тот вернулся, совершенно пав духом – ему пришлось выпотрошить целую бочку рогатых жаб.
– Не знаешь, почему это Снейп в таком отвратительном настроении? – спросил я у Гарри, пока мы наблюдали, как Гермиона учит Невилла Очищающему заклинанию, чтобы убрать лягушачьи кишки у него из-под ногтей.
– Знаю, – ответил Гарри. – Грюм.
Всем было прекрасно известно, что Снейп стремится занять место преподавателя защиты от темных искусств, но у него это не получается уже четвертый год. Снейп терпеть не мог всех предыдущих преподавателей защиты и не скрывал этого – но явно остерегался высказать открытую враждебность по отношению к Грозному Глазу Грюму. Когда бы я ни видел их вместе – во время еды или когда они встречались в коридоре – у меня возникало впечатление, что Снейп всячески избегает взгляда Грюма – хоть магического глаза, хоть обычного.
– Ты знаешь, по-моему, Снейп его слегка побаивается, – задумчиво сказал Гарри.
Я мечтательно закатил глаза:
– Представляю, как Грюм превратил Снейпа в рогатую жабу и заставил скакать по всем его подземельям...
Гриффиндорским четверокурсникам настолько не терпелось попасть на первый урок Грюма, что в четверг сразу после обеда мы столпились у его класса еще до того, как прозвонил колокол.
Единственным, кто отсутствовал, оказалась Гермиона – она появилась только к самому началу урока.
– Я была...
– ...в библиотеке, – закончил за нее Гарри. – Давай быстрее, не то без нас займут лучшие места.
Мы торопливо расселись прямо перед преподавательским столом, достали свои экземпляры учебников «Темные Искусства. Руководство по самозащите» и стали ждать в непривычной тишине. Вскоре из коридора донеслись клацающие шаги Грюма, и он вошел в класс – такой же странный и пугающий, как и всегда. Нам даже была видна его шипастая деревянная нога, высунувшаяґся из-под мантии.
– Можете убрать их, – хрипло прорычал он, проковылял к своему столу и сел. – Эти книги. Они вам не понадобятся.
Мы спрятали учебники обратно в сумки. Я начал волноваться.
Грюм вытащил классный журнал, тряхнул длинной пегой гривой, убирая волосы с покореженного и усеянного шрамами лица и стал называть имена, причем его обычный глаз не отрывался от списка, в то время как магический вращался по сторонам, устремляясь на студента, когда он или она отзывались.
– Хорошо, – сказал он, когда последний заявил о своем присутствии. – Профессор Люпин написал мне об вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием Темным Созданиям – прошли боггартов, Красных Колпаков, болотных фонарников, гриндилоу ползучих водяных и оборотней – я правильно понял?
Класс согласно зашумел.
– Но вы отстали – и очень отстали – в отношении заклятий. Поэтому я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области того, что сами волшебники могут причинить друг другу. У меня есть год, чтобы научить вас, как разбираться с Темными...
– А вы не останетесь? – вырвалось у меня. Магический глаз Грюма повернулся и уставился на мне. Мне стало здорово не по себе, но почти в тот же момент Грюм улыбнулся – в первый раз за все время, что мы его видели. От этого его изуродованное лицо исказилось еще больше, но тем не менее было приятно убедиться, что Грюм способен на что-то дружественное, например на улыбку. Как бы то ни было, я испытал глубокое облегчение.
– Ты будешь сын Артура Уизли, да? – сказал Грюм. – Твой отец пару дней назад выручил меня из очень плотного капкана... Да, я пробуду здесь ровно год... окажу любезность Дамблдору... Один год, – и назад, в мою тихую обитель.
Он засмеялся горьким смехом, с силой сомкнув свои шишковатые руки.
– Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещенные Темные заклятия, пока вы не перейдете на шестой курс – вас считают недостаточно взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с такими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так, чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, который собирается применить к вам запрещенное заклятие, не станет делиться своими планами, он не будет действовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бдительны и наблюдательны. Вы должны убрать это, мисс Браун, когда я говорю.
Лаванда подпрыгнула и залилась краской. Несомненно, магический глаз Грюма обладал способностью видеть сквозь дерево точно так же, как он видел через затылок.
– Итак... Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее тяжело караются волшебным законодательством?
Неуверенно поднялись несколько рук, в том числе моя и Гермионы. Грюм кивнул мне, хотя его магический глаз был по-прежнему устремлен на Лаванду.
– Ну, – робко начал я. – Отец говорил мне об одном... оно называется Империус... или как-то так?
– О да, – с чувством произнес Грюм. – Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Министерству неприятностей в свое время.
Грюм с усилием поднялся на ноги – живую и деревянную, выдвинул ящик стола и достал стеклянную банку. Внутри бегали три здоровенных черных паука. Я отодвинулся подальше. Неґнавижу пауков!
Грюм поймал одного и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшебную палочку и негромко сказал:
– Империо!
Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шелковой нити, раскачиваясь взад и вперед словно на трапеции. Он напряженно вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, вне всяких сомнений, отбил чечетку.
Все засмеялись – все, кроме Грюма.
– Думаете, это смешно, да? – прорычал он. – А понравится вам, если я то же самое проделаю с вами?
Смех мгновенно умолк
– Полная управляемость, – тихо заметил Грюм, когда паук сжался в комок и стал перекатываться по столу. – Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться, запрыгнуть в горло кому-нибудь из вас...
Я невольно сглотнул.
– Были времена, когда множество колдуний и волшебников были управляемы при помощи заклятия Империус, – продолжал Грюм, он говорил о тех днях, когда Вол-де-Морт орудовал в полную силу. – Вот была забота у Министерства – попробуй-ка разобраться, кто действует по принуждению, а кто по своей доброй воле. Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как, но это требует настоящей твердости характера и далеко не всякому под силу. Если возможно, лучше под него не попадать. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! – рявкнул он, и все подскочили.
Грюм подобрал кувыркающегося паука и водворил обратно в банку.
– Кто еще знает что-нибудь? Другие запрещенные заклятия?
В воздух взвилась рука Гермионы и еще Невилла. До сих пор он не стеснялся показывать свои знания лишь на травологии – его, бесспорно, любимом предмете. Невилл, похоже, и сам был потрясен своей смелостью.
– Да? – сказал Грюм, и его магический глаз, провернувшись, уставился на Невилла.
– Есть такое... заклятие Круциатус, – произнес Невилл тихо, но отчетливо.
Грюм чрезвычайно пристально смотрел на Невилла, на сей раз уже обоими глазами.
– Тебя зовут Долгопупс? – спросил он, и его магический глаз вновь скользнул вниз, пробегая список в журнале.
Невилл боязливо кивнул, но Грюм воздержался от дальнейших расспросов. Повернувшись к классу, он вынул из банки следующего паука и посадил его на кафедру, где тот оцепенело замер, слишком напуганный, чтоґбы двигаться.
– Заклятие Круциатус, – заговорил Грюм. – Надо бы чуть побольше, чтобы вы уловили суть.
Он нацелил палочку на паука и скомандовал:
– Энгоргио!
Паук вырос – теперь он был больше тарантула. Я, махнув рукой на геройство, отъехал на своем стуле как можно дальше от учительского стола.
Грюм снова поднял палочку и шепнул:
– Круцио.
В ту же секунду ноги паука прижались к туловищу, он перевернулся на спину и начал ужасно дергаться, качаясь из стороны в сторону. От него, разумеется, не доносилось ни звука, но будь у паука голос, он визжал бы изо всех сил. Грюм не убирал палочки, и паук затрясся и задергался еще неистовей.
– Прекратите! – воскликнула Гермиона.
Она смотрела вовсе не на паука, а на Невилла – руки у того были стиснуты на столе, костяшки пальцев побелели, а широко открытые глаза были полны ужаса.
Грюм поднял палочку. Ноги паука расслабились, но он продолжал подергиваться.
– Редуцио, – приказал Грюм, и паук уменьшился до нормальных размеров.
Грюм посадил его обратно в банку.
– Боль, – сказал он тихо. – Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус... Оно тоже когда-то было очень популярно. Так.. Кто знает еще что-нибудь?
Судя по лицам, все были поглощены мыслями о том, что должно было случиться с последним пауком. Даже рука Гермионы слегка дрожала, когда она подняла ее в третий раз.
– Ну? – посмотрел на нее Грюм.
– Авада Кедавра, – прошептала Гермиона. Несколько человек посмотрели на нее с тревогой, в том числе и я.
– Ага, – еще одна чуть заметная улыбка скривила неровный рот Грюма. – Да, последнее и самое худшее... Авада Кедавра... Заклятие Смерти.
Он опять запустил руку в банку, и, словно догадываясь, что сейчас произойдет, третий паук отчаянно заметался по дну, пытаясь увернуться от скрюченных пальцев. Грюм его все-таки поймал и посадил на стол. Паук бросился наутек по деревянной крышке.
Грюм поднял волшебную палочку.
– Авада Кедавра! – каркнул Грюм.
Полыхнула вспышка слепящего зеленого света, раздался свистящий звук, будто что-то невидимое и громадное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинулся на спину – без единого повреждения, но безусловно мертвый. Несколько девушек сдавленно вскрикнули. Я отпрянул назад и едва не слетел со стула, когда паук рухнул в мою сторону.
Грюм смахнул мертвого паука на пол.
– Ни порядочности, – спокойно сказал он, – ни любезности. И никакого противодействия. Невозможно отразить. За всю историю известен лишь один человек, сумевший выдержать это, и он сидит прямо передо мной.
Гарри покраснел; весь класс сейчас смотрит на него. Гарри уставился на пустую доску.
Грюм заговорил.
– Авада Кедавра – заклятие, требующее для выполнения серьезной магической мощи. Сейчас вы все можете достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова – однако сомневаюсь, чтобы меня от этого хотя бы насморк прохватил. Но ничего, я здесь для того и есть, чтобы научить вас, как это делать. Возникает вопрос – если все равно нет противодействующего заклятия, то зачем я вам это показываю? Затем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядит самое худшее. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнетесь с этим нос к носу. БУДЬТЕ ВСЕГДА НАЧЕКУ! – взревел он, и весь класс опять подскочил.
– Итак – эти три заклятия – Авада Кедавра, Империус и Круциатус – известны как Преступные заклятия. Использования любого из них по отношению к человеческому существу достаточно, чтобы заработать пожизненный срок в Азкабане. Это то, чему вы должны противостоять. Это то, с чем я должен научить вас бороться. Вам нужна подготовка. Вам нужно быть во всеоружии. Но самое главное – вам нужно приучить себя к постоянной, неусыпной бдительности. Достаньте ваши перья... запишите это...
Остаток урока мы провели, записывая примечания к каждому из Преступных заклятий. До самого удара колокола никто не проронил ни слова, но как только Грюм отпустил нас и мы вышли из класса, всех буквально прорвало. Большинство обсуждало заклятия со смесью ужаса и восторга: «Видел, как его трясло? А как он убил его – прямо вот так!»
– Быстрее, – озабоченно сказала Гермиона Гарри и мне.
– Что, снова в окаянную библиотеку? – спросил я.
– Нет, – резко ответила Гермиона, указывая на боковой коридор. – Невилл.
Невилл одиноко стоял посреди прохода, уставившись в каменную стену тем же испуганным взглядом широко открытых глаз, какой был у него, когда Грюм демонстрировал заклятие Круциатус.
– Невилл, – мягко произнесла Гермиона. Невилл обернулся.
– А, привет, – сказал непривычно высоким голосом. – Интересный урок, верно? Хотел бы я знать, что сегодня на ужин, я... я умираю от голода, а вы?
– Невилл, с тобой все в порядке?
– О да, все прекрасно, – пролепетал он все тем же неестественно высоким тоном. – Очень интересный ужин... я хочу сказать, урок... а что нам дадут поесть?
Я встревоженно взглянул на Гарри. Да что с ним такое?
– Невилл, что...
Но тут сзади раздался стук и, обернувшись, мы увидели хромающего к нам профессора Грюма. Мы все вчетвером замолкли, с опаской посматривая на него, но когда он заговорил, это было куда тише и спокойнее, чем тот рык, который они только что слышали.
– Все в порядке, сынок, – обратился он к Невиллу. – Почему бы нам не зайти ко мне в кабинет? Пойдем-ка... выпьем по чашке чая...
Похоже, перспектива чаепития с Грюмом напугала Невилла еще больше. Он замер, не говоря ни слова. Грюм навел свой магический глаз на Гарри.
– А ты, Гарри, как – все в норме?
– Да, – Голубой глаз Грюма чуть заметно задрожал в глазнице, всматриваясь в Гарри. Помолчав, Грюм сказал:
– Вы должны это знать. Это жестоко – да, возможно, но вы должны это знать. Никакого притворства... да... Пойдем, Лолгботом, у меня есть несколько книг, которые тебя заинтересуют...
Невилл умоляюще посмотрел на Гарри, меня и Гермиону, но мы молчали, так что Невиллу ничего не оставалось, как дать себя увести – изрытая шрамами рука Грюма уже лежала на его плече.
– И как это прикажете понимать? – осведомился я, глядя, как Невилл и Грюм скрываются за углом.
– Не знаю, – печально отозвалась Гермиона.
– Ай да урок, как вам? – сказал я Гарри и Гермионе по дороге в Большой зал. – Фред и Джордж были правы, верно? Грюм свое дело знает, это точно. Когда он врубил Авада Кедавра, как этот паук загнулся – прикончил его прямо...
