Текст книги "Рон Уизли и Кубок огня (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
– Уже больше недели, – вздохнул Гарри, глядя на покинутый совиный насест. – Рон, как думаешь, Сириуса не схватили?
– Да нет, это точно было бы в «Пророке» – Министерство уж не упустило бы шанс раззвонить, что они поймали хоть кого-то, верно?
– Да, пожалуй...
– Посмотри-ка, вот это мама накупила для тебя в Косом переулке... И еще она взяла для тебя немного деґнег из твоего сейфа... и выстирала все твои носки.
Я вывалил на раскладушку груду свертков, а сверху бросил кошелек и кучу носков. Гарри стал разворачивать покупки.
– Это еще что такое?
взвыл я с отвращением.
Я держал в руках нечто похожее на длинное темно-бордовое бархатное платье с заплесневелой на вид кружевной тесьмой на воротнике и такими же кружевными манжетами.
Тут раздался стук в дверь, и вошла мама с кипой свежевыстиранных хогвартских мантий.
– Это вам, – сказала она, раскладывая их на две стопки. – Постарайтесь положить их так, чтобы они не смялись.
– Ма, ты мне подсунула новое платье Джинни, – с этими словами я показал находку матери.
– Это никакое не платье, – терпеливо ответила мисґсис Уизли. – Это для тебя. Выходная мантия.
Мне послышалось. мне просто послышалось.
– Что? – с ужасом спросил я.
– Выходная мантия, – повторила мама. – В школьном списке сказано, что в этом году вам положено иметь парадную мантию... для официальных случаев.
– Да что у тебя за шутки? – я все еще отказывался верить. – Никогда я этого не надену.
– Все их носят, Рон. – Мама начала сердиться. – И всем нравится! У твоего отца таких несколько для приемов!
– Я лучше пойду голым, чем в таком, – уперся я.
– Не болтай глупостей, – настаивала мама. – Тебе положено иметь выходную мантию, она есть в списке! Я и Гарри тоже купила... Гарри, покажи ему..
Гарри с опаской развернул последний пакет. На его выходной мантии не было ни кружев, ни рюшек, она более или менее походила на простой школьный наряд, за исключением того, что была не черного, а бутылочно-зеленого цвета.
– Я выбирала под цвет твоих глаз, – с нежностью пояснила мама.
– Ну, вот эта-то нормальная! – возмутился я, глядя на мантию Гарри. – Почему, спрашивается, мне нельзя что-нибудь в том же роде?
– Потому... ну, словом, для тебя приходится покупать подержанные вещи, а там выбор невелик, – покраснев, сказала мама.
Гарри отвернулся.
– Я ни за что не стану этого носить, – стоял на своем я. – Ни за что.
Но тут уж у мамы лопнуло терпение:
– И прекрасно! Ходи голый! Гарри, непременно сделай его снимок в таком виде, – может, когда-нибудь поґсмотрю и посмеюсь.
Она вышла, захлопнув дверь. Сзади послышался странный булькающий звук – Сыч подавился огромным куском совиной вафли.
– И почему мне всегда достается всякий хлам? – со злостью произнес я и отправился прочищать Сычику клюв.
Глава 11
Когда Гарри проснулся на следующее утро, в воздухе витала ясно ощутимая хандра по случаю окончания каникул. Сильный дождь по-прежнему барабанил в окна. Мы натянули джинсы и свитера – переодеваться в школьные мантии нам предстояло уже в «Хогвартс-Экспрессе».
Гарри, я, Фред и Джордж как раз спустились на первый этаж, собираясь идти завтракать, когда в двух шагах от лестницы показалась обеспокоенная мама.
– Артур! – позвала она, подняв голову. – Артур! Срочное сообщение из Министерства!
Гарри спешно вжался в стену – отец, в мантии задом наперед, с грохотом промчался мимо и скрылся из виду. Войдя на кухню, я увидел, как отец торопливо роется в ящиках кухонного стола
– У меня где-то здесь было перо!
И затем он склонился к огню, обращаясь к очагу. В нем зависла голова Амоса Диггори, похожая на большое бородатое яйцо. Она что-то быстро говорила, не обращая ни малейшего внимания на летящие вокруг искры и языки пламени, лижущие уши.
– Соседи-маглы услышали удары и стрельбу и вызвали этих, как ты их называешь, полицейских... Артур, бросай там все...
– Сию минуту! – запыхавшись, произнесла мама, подбегая к отцу с куском пергамента, пузырьком чернил и помятым пером.
– Нам еще здорово повезло, что я услышал об этом, – продолжала голова. – Мне случилось пораньше зайти в офис, отослать парусов, смотрю – что за *? – на выходе вся Комиссия по злоупотреблению магией. Если об этом пронюхает Рита Скитер, Артур...
– А что говорит Грозный Глаз, что там произошло? – спросил отец, откупоривая бутылочку с чернилами, окуная перо и готовясь записывать.
Голова мистера Диггори повращала глазами.
– Говорит, что услышал, как кто-то забрался к нему во двор. Вроде бы они собирались залезть в дом, да налетели на его мусорные баки.
– И что же эти баки? – отец спешно записывал, брызгая чернилами.
– Подняли адский шум и подожгли весь мусор, насколько я понял, – сказал мистер Диггори, пожав невидимыми плечами. – Один бак еще скакал и взрывался, когда нагрянули полицейские.
Отец застонал.
– А злоумышленник?
Голова мистера Диггори вновь повращала глазами.
– Артур, ты же знаешь Грозного Глаза. Ну кому понадобился его двор глухой ночью? Да скорее всего какая-нибудь чокнутая кошка бродила поблизости и залезла в картофельные очистки. Но если Комиссия по злоупотреблению возьмет Грозного Глаза в оборот, уж ему не поздоровится – вспомни его прошлое. Нам надо провести его по какому-нибудь второстепенному проступку, что-то по твоему отделу – возьми хотя бы эти взрывающиеся баки!
– Тут нужна осмотрительность, – покачал головой отец, сдвинув брови и продолжая торопливо писать. – Грозный Глаз не использовал свою волшебную палочку? Он ни на кого по-настоящему не нападал?
– Держу пари, когда он выпрыгнул из постели, то начал громить колдовством все подряд, до чего смог достать из окна, но им придется попотеть, чтобы доказать это – нет ни одного пострадавшего.
– Ладно, я пошел, – сказал отец, засунул пергамент с записями себе в карман и также быстро выскочил из кухни.
Голова мистера Диггори покосилась на маму.
– Ты уж извини, Молли, – заговорила она уже более спокойным тоном, – что потревожили в такую рань и все такое... но Артур единственный, кто может освободить Грозного Глаза, а тот должен приступить к новой работе сегодня же... Почему нам и пришлось решать прошлой ночью...
– Не беспокойся, Амос, – ответила мама. – Уверена, ты не откажешься от тоста перед уходом.
– О, буду только рад, – отозвался мистер Диггори. Мама взяла со стола один из намазанных маслом тостов, ухватила его каминными щипцами и отправила в рот мистеру Диггори.
– Спасибо, – невнятно пробормотал он и с легким хлопком исчез.
Мне было слышно, как отец торопливо попрощался с Биллом, Чарли, Перси и девочками; меньше чем через пять минут он, уже в правильно надетой мантии и с расческой в руках, снова был на кухне.
– Мне надо спешить. Желаю удачного семестра, мальчики, – сказал отец Гарри, мне и близнецам, накидывая на плечи плащ и готовясь трансгрессировать. – Молли, тебя не затруднит подбросить ребят на Кингс-Кросс?
– Разумеется, нет, – ответила она. – Ты там присмотри за Грозным Глазом, а у нас все будет в порядке.
Отец только успел исчезнуть, как в кухню вошли Билл и Чарли.
– Кто-то помянул Грозного Глаза? – поинтересовался Билл. – Что там с ним такое?
– Говорит, будто кто-то пытался вломиться к нему в дом прошлой ночью, – сказала мама.
–Грозный Глаз Грюм? – задумчиво произнес Джордж, намазывая тост джемом. – Не тот ли это псих...
– Твой папа очень высокого мнения о Грозном Глазе Грюме, – жестко оборвала его мама.
– Нуда, а папа коллекционирует штепсели, – понизив голос, проворчал Фред, когда мама вышла из комнаты. – Рыбак рыбака...
– Грюм был великим чародеем в свое время, – возразил Билл.
– Если не ошибаюсь, они с Дамблдором старые друзья, – вспомнил Чарли.
– Ну, Дамблдора в обычном смысле тоже нормальным не назовешь, – не унимался Фред. – То есть я знаю – он гений и все такое...
– Да кто такой Грозный Глаз? – спросил Гарри.
– Он в отставке, раньше работал в Министерстве, – сказал Чарли. – Я встречался с ним однажды, когда отец как-то взял меня с собой на работу. Он был мракоборцем, и одним из лучших... ну, охотником на черных магов, – добавил Чарли, поймав растерянный взгляд Гарри. – Половина камер в Азкабане заполнена благодаря ему. Он нажил себе массу врагов... в основном это семьи тех, кого он схватил... Ну, и как я слышал, к старости он впал в паранойю – никому и ничему не верит, и всюду ему мерещатся черные маги.
Билл и Чарли решили поехать и проводить всю нашу компанию до вокзала Кингс-Кросс. Что касается Перси, то он с бесконечными извинениями заявил, что ему настоятельно необходимо быть на службе:
– В такой момент я не могу себе позволить неоправданного отсутствия – мистер Крауч только-только начал по-настоящему полагаться на меня...
– Разумеется, и знаешь что, Перси, – серьезно сказал Джордж, – я думаю, он даже вскоре запомнит, как тебя зовут.
Мама, набравшись смелости, позвонила с деревенской почты и вызвала три обыкновенных магловских такси, чтобы отвезти нас в Лондон.
Мы стояли на залитом дождем дворе, наблюдая, как водители перетаскивают шесть тяжеленных чемоданов в свои автомобили.
От криков Сыча звенело в ушах. Не очень поспособствовало делу и то, что немалая часть хлопушек доктора Фейерверкуса неожиданно вылетела из-под отскочившей крышки чемодана Фреда и сработала на всю катушку – привело это к тому, что тащивший чемодан водитель завопил от боли и страха, потому что Живоглот с перепугу на всех когтях рванул вверх по его ноге.
Ехать было очень неудобно, учитывая, что пришлось втискиваться на заднее сиденье со своими чемоданами. Живоглот после фейерверка пришел в себя далеко не сразу, и, когда мы въезжали в Лондон, Гарри, я и Гермиона были изрядно поцарапаны. Мы с большим облегчением высадились у Кингс-Кросс, несмотря на то что дождь пошел еще сильнее и мы вымокли, пока волокли чемоданы через привокзальную толчею.
Сегодня мы пошли группами – Гарри, я и Гемиона, особенно заметные благодаря Живоглоту и Сычику, отправились первыми – мы небрежно оперлись о барьер, словно беззаботно болтая... и боком проскользнули сквозь него – перед ними сразу же возникла платґформа 9 и Ў.
«Хогвартс-Экспресс» – блестящий красный паровоз – выпускал клубы пара, в которых фигуры на платформе виделись смутными тенями. Сыч расшумелся еще громче, отвечая уханью множества сов через туман. Гарри, я и Гермиона пошли искать свободные места и скоро погрузили свой багаж в купе в середине состава, потом вновь спрыгнули на платформу попрощаться с мамой, Биллом и Чарли.
– Я, возможно, увижу вас раньше, чем вы думаете, – усмехнулся Чарли, обнимая Джинни на прощанье. о чем это он?
– Это как же? – мгновенно навострил уши Фред.
– Увидишь, – махнул рукой Чарли. – Только не говори Перси, что я упоминал об этом... как-никак «закрытая информация, пока Министерство не сочтет нужным обнародовать ее»... в конце концов...
– Да уж, хотел бы я вернуться в Хогвартс в этом году, – протянул Билл, засунув руки в карманы и с завистью поглядывая на поезд.
– Почему? – в нетерпении закричал Джордж.
– У вас будет интересный год, – сказал Билл, сверкнув глазами. – Прямо хоть бери отпуск да поезжай хоть чуть-чуть посмотреть...
– Посмотреть на что? – спросил я.
Но в этот момент раздался свисток, и мама подтолкнула нас к дверям вагона.
– Спасибо за то, что позволили нам погостить у вас, миссис Уизли, – сказала Гермиона, когда мы уже зашли внутрь, закрыли дверь и говорили, свесившись из окна.
– Да, спасибо вам за все, миссис Уизли, – закивал Гарри.
– О, я была только рада, мои дорогие, – ответила мама. – Я бы пригласила вас и на Рождество... но, думаю, вы все захотите остаться в Хогвартсе... по многим причинам.
– Ма! – раздраженно воскликнул я. – Что такое вы втроем знаете, чего мы не знаем?
– Полагаю, все выяснится уже сегодня вечером, – улыбнулась мама. – Это так интересно... И я рада, что они изменили правила...
– Какие правила? – завопили Гарри, я, Фред и Джордж одновременно.
– Уверена, профессор Дамблдор все вам объяснит... Ведите себя хорошо, вы поняли меня? Ты понял, Фред? А ты, Джордж?
Но тут паровозные поршни и шатуны с громким шипением пришли в движение, и поезд не спеша тронулся.
– Скажите же нам, что такое происходит в Хогвартсе! – заорал из окна Фред, когда мама, Билл и Чарли начали медленно удаляться от нас. – Какие такие правила они изменили?!
Но мама только улыбалась и махала вслед, и, прежде чем состав повернул, она, Билл и Чарли трансгрессировали.
Гарри, я и Гермиона вернулись в купе. Дождь струями змеился по оконному стеклу, так что видно ничего не было. Я открыл чемодан, достал бордовую выходную мантию и набросил ее на клетку Сычика, чтобы приглушить его уханье.
Надеюсь мне все таки не придется её надевать.
– Ведь Бэгмен хотел сказать нам, что творится в Хогвартсе, – заметил я, усаживаясь рядом с Гарри. – На Чемпионате, помнишь? Но тут и родная мать не хочет говорить. Вот что, однако, странно...
– Ш-ш-ш! – неожиданно перебила меня Гермиона, приложив палец к губам и указывая на соседнее купе. Гарри и я прислушались и уловили знакомый голос с томно растянутыми интонациями, доносившийся из приоткрытой двери.
– ...отец на самом деле подумывал отправить меня скорее в Дурмстранг, нежели в Хогвартс, вы понимаете. Он знаком с директором, разумеется. Ну, вам известно его мнение о Дамблдоре – любителе грязнокровок, а в Дурмстранг эту сволочь на пушечный выстрел не подпускают. Но мама не одобрила идеи отослать меня в школу так далеко. Отец говорит, что в Дурмстранге подход к Темным Искусствам куда более разумный, чем в Хогвартсе – студенты их там действительно изучают, а не занимаются всей этой чепухой по защите, как мы...
Малфой. ну надо же. И почему же он не поступил в так любимый им Дурмштранг?
Гермиона встала и, на цыпочках подойдя к двери, прикрыла ее, отрезав голос Малфоя.
– Итак, он считает, что ему подошел бы Дурмстранг, я так поняла? – гневно спросила она. – Вот бы и катился туда – нам бы не пришлось его терпеть.
– Дурмстранг – это что, еще одна волшебная школа? – поинтересовался Гарри.
– Ну да, – хмыкнула Гермиона, – и репутация у нее кошмарная. Если верить «Обзору Магического образования в Европе», основное внимание там уделяется Темным Искусствам.
– Сдается мне, я о ней слышал, – неуверенно произнес я. – Где она? В какой стране?
– Что, никто не знает? – подняла брови Гермиона.
– Э-э-э... а что? – несколько смутился Гарри.
– Между всеми магическими школами веками существует традиционное соперничество. Дурмстранг и Шармбатон предпочитают скрывать свое местонахождение – чтобы никто не завладел их секретами, – сухо объяснила Гермиона.
– Прекрати! – засмеялся Рон. – Этот Дурмстранг должен быть размером с Хогвартс – как это можно спрятать громадный грязный замок?
– Но Хогвартс-то спрятан, – удивилась Гермиона. – Это каждому известно... каждому, кто читал «Историю Хогвартса», во всяком случае.
– Короче, таким, как ты, – кивнул я. – Но все же – как скрыть такое место, как Хогвартс?
– Он заколдован, – сказала Гермиона. – Если на него посмотрит магл, то все, что он увидит, – это осыпающиеся руины и знак при въезде: «НЕ ВХОДИТЬ. ОПАСНАЯ ЗОНА!»
– И Дурмстранг со стороны выглядит просто как развалины?
– Возможно, – пожала плечами Гермиона. – Или на нем маглоотталкивающие чары, как на стадионе, где проходил Чемпионат мира. А чтобы его не обнаружили иностранные волшебники, его делают ненаносимым.
– Так, пожалуйста, еще раз.
– Ну, ты же можешь заколдовать здание так, чтобы его не было на карте, верно?
– Э-э-э... если ты так говоришь... – согласился Гарри.
– Но я думаю, что Дурмстранг должен быть где-то далеко на севере, – задумчиво сказала Гермиона. – Там, где очень холодно, потому что у них в униформу входит меховой плащ.
– Эх, подумать только, какие были бы возможности, – мечтательно произнес я. – Можно было бы легко столкнуть Малфоя с ледника и представить все дело как несчастный случай... жаль только, что мать его любит.
Чем дальше на север уходил поезд, тем сильней и сильней хлестал дождь. Небо было таким темным, а стекла такими запотевшими, что среди дня горели лампы. По коридору забренчала обеденная тележка, и Гарри взял на всех большую пачку кексов в форме котлов.
Ближе к полудню к нам заглянул кое-кто из друзей – в том числе Симус Финниган, Дин Томас и Невилл Лонгботтом – круглолицый, фантастически рассеянный мальчик, жертва воспитательной работы грозной колдуньи – его бабушки. Симус все еще носил свою ирландскую розетку – ее магическая сила заметно ослабела, и хотя она по-прежнему выкрикивала: «Трой! Маллет! Моран!», но уже едва слышно. Примерно через полчаса или около того Гермиона, по горло насытившись бесконечными разговорами о квиддиче, вновь углубилась в «Учебник по волшебству» для четвертого курса и принялась заучивать Манящие чары.
Невилл с завистью слушал, как остальные заново переживают события финала Чемпионата.
– Бабушка не захотела ехать, – убитым тоном произнес он. – Не стала покупать билеты. Странно, правда?
– Да уж, – признал я. – Взгляника сюда, Невилл... Забравшись на багажную полку, я пошарил в чемодане и достал миниатюрную фигурку Виктора Крама.
– Ух ты, – восхитился Невилл, когда я поставил Крама на его пухлую ладонь.
– Я видел его так же близко, как тебя – мы же были в верхней ложе...
– Первый и последний раз в твоей жизни, Уизли.
В дверях стоял Драко Малфой, а за его спиной маячили его дружки-громилы Крэбб и Гойл. Каждый из них за лето, похоже, вымахал не меньше, чем на фут. Очевидно, они слышали разговор–Дин и Симус оставили дверь полуоткрытой.
– Что-то не припомню, чтобы мы тебя приглашали, Малфой, – холодно заметил Гарри.
– Уизли... а это что такое? – спросил Малфой, указывая на клетку Сычика. Рукав моей злополучной выходной мантии свисал с нее, покачиваясь в такт движению поезда и выставив на всеобщее обозрение полуистлевшее кружево на манжете.
Я потянулся убрать наряд подальше с глаз, но Малфой оказался быстрее – ухватив за рукав, он дернул мантию к себе.
– Вы только взгляните! – возликовал Малфой, поднимая мантию и показывая ее Крэббу и Гойлу. – Уизли, ты что же, всерьез собирался это носить?! По-моему, это было очень модно году так в одна тысяча восемьсот девяностом...
– Чтоб тебе дерьмом подавиться, Малфой! – я сделался примерно одного цвета со своим выходным одеянием и рванул его назад из рук Малфоя. Тот издевательски захохотал. Крабб и Гойл тоже разразились идиотским гоготом.
– Что, собираешься принять участие, Уизли? Хочешь принести немного славы родовому имени? Что ж... там и деньги прилагаются, как известно... Сможешь позволить себе приличную мантию, если победишь...
– Ты это о чем? – прорычал я.
– Ты собираешься принять участие? – повторил Малфой. – А, полагаю, ты хочешь, Поттер? Уж ты никогда не упустишь шанса покрасоваться, верно?
– Или объясни, о чем речь, или убирайся прочь, Малфой, – с раздражением сказала Гермиона поверх учебника.
Радостная улыбка пробежала по бледному лицу Малфоя.
– Только не говорите мне, что вы не знаете! – с восторгом воскликнул он. – У тебя же отец и брат в Министерстве, и ты даже не слышал? Господи боже, да мой отец все рассказал мне сто лет назад!.. Он узнал от Корнелиуса Фаджа. Впрочем, отец всегда общается с высшими чинами Министерства... возможно, твой отец занимает слишком незначительную должность, чтобы его посвящали в подобные вещи, Уизли... да... скорее всего, они просто не обсуждают серьезных дел в его присутствии...
Еще раз захохотав, Малфой кивнул Крэббу и Гойл у. И вся троица скрылась.
Я вскочил и захлопнул за ними дверь купе с такой яростью, что стекло разлетелось вдребезги.
– Рон! – укоризненно покачала головой Гермиона. Она вынула волшебную палочку, прошептала:
– Репаро! – и осколки, слетевшись вместе, вновь встали в двери целым стеклом.
– Ладно... Делает вид, будто знает все на свете, а мы – олухи, – со злостью проворчал я,– Отец общается с высшими чинами... да, Па может получить повышение в любое время... ему просто нравится работать там, где он работает...
– Разумеется, он может, – спокойно сказала Гермиона. – Не позволяй Малфою достать тебя, Рон.
– Это он-то! Достанет меня! Как же, сейчас! – я взял один из оставшихся кексов и сплющил его в лепешку.
я пребывал в скверном расположении духа до самого конца пути. я не сказал ни слова, пока мы переодевались в школьные мантии, и оставался по-прежнему хмурым, когда «Хогвартс-Экспресс» наконец замедлил ход и остановился в непроглядной темноте на хогсмидской станции.
Лишь только двери поезда отворились, в небе грянул гром. Выходя из вагона, Гермиона завернула Живоглота в мантию, а я так и оставил свой антикварный наряд на клетке Сыча. Ливень был так силен, что мы склонили головы и зажмурились – струи стояли стеной и били с таким неистовством, будто над головами кто-то непрерывно опрокидывал бессчетное количество ведер с ледяной водой.
Бедные первоклассники. Ладно мы на каретах доедем, а им же еще через озеро перебираться.
– Эгей, Хагрид! – закричал Гарри, завидев гигантский силуэт в дальнем конце платформы.
– Ты как, в порядке, Гарри? – прогудел Хагрид в ответ, приветственно махая. – Увидимся... ну... на банкете...если мы не того, не потонем!
По традиции Хагрид переправлял первогодков в замок по воде – через озеро.
– О-о-о, и думать не хочу, каково это – пересекать озеро в такую погоду, – поеживаясь, произнесла Гермиона, когда мы вместе с остальными брели вдоль темной платформы. Возле станции нас поджидала сотня карет без лошадей; Гарри, я, Гермиона и Невилл с превеликим удовольствием забрались в одну из них. Дверь с треском захлопнулась, и несколькими минутами позже длинная вереница карет, грохоча и разбрызгивая грязь, покатила по дороге к замку Хогвартс.
Глава 12
Рискованно кренясь под резкими порывами ветра, кареты миновали ворота со статуями крылатых вепрей по бокам и заскрипели по длинной дороге к вершине холма. В окно я видел все ближе и ближе надвигающийся замок, множество его освещенных окон расплывались и мерцали за плотной завесой дождя. Когда наша карета остановилась перед громадными парадными дверями резного дуба наверху каменной лестницы, небо перечеркнула вспышка молнии. Те, кто оказались впереди, уже торопились забежать в замок. Гарри, я, Гермиона и Невилл спрыгнули на землю и тоже помчались по ступеням, переведя дух лишь под сводами освещенного факелами холла с его величественной мраморной лестницей.
– Вот это да! – я потряс мокрой головой – вода лила с меня в три ручья. – Если это продлится, того и гляди озеро выйдет из берегов. Я вымок А, блин!
Тяжелый, красный, полный воды шар упал с потолка прямо мне на голову и лопнул. Промокнув и бессвязно ругаясь я шарахнулся в сторону, толкнув в бок Гарри, и тут как раз упала вторая водяная бомба – едва не зацепив Гермиону, она взорвалась у ног Гарри, подняв волну холодной воды и промочив его до носков. Все, кто стоял вокруг, с криками принялись расталкивать друг друга, стремясь убраться из-под обстрела. в двадцати футах над нами парил полтергейст Пивз – маленький человечек в шляпе колокольчиком и оранжевом галстуке-бабочке. Его широкая злобная физиономия была искажена от напряжения – он снова прицеливался.
– ПИВЗ! – загремел сердитый голос. – Пивз, ну-ка спускайся сюда немедленно!
Профессор МакГонагалл, заместитель директора и декан гриффиндорского факультета, стремительно вышла в холл из Большого зала; она поскользнулась на залитом водой полу и была вынуждена ухватиться за Гермиону, чтобы не упасть.
– О, прошу прощения, мисс Грэйнджер...
– Все в порядке, профессор, – с трудом выговорила Гермиона и ощупала горло.
– Пивз, спускайся сюда сейчас же! – рявкнула профессор МакГонагалл, поправляя свою островерхую шляпу и свирепо глядя вверх сквозь очки в квадратной оправе.
– Ничего не делаю! – прокудахтал Пивз, запустив следующей бомбой в группу пятикурсниц, которые с визгом бросились в Большой зал. – Они все равно уже мокрые, ведь так? Небольшая поливка! – И он пульнул очередным снарядом в компанию только что вошедших второкурсников.
– Я позову директора! – пригрозила профессор МакґГонагалл. – Предупреждаю тебя, Пивз!
Пивз высунул язык, швырнул, не глядя, последнюю гранату и унесся прочь вверх по лестнице, кудахча как сумасшедший.
– Ну, пойдемте! – строго обратилась к забрызганным грязью студентам профессор МакГонагалл. – В Большой зал, побыстрее!
Гарри, я и Гермиона, оскальзываясь, побрели через холл и дальше, направо, в двойные двери. Я едва слышно ругался сквозь зубы, убирая с лица мокрые волосы.
Большой зал был, как всегда, великолепен и подготовлен для традиционного банкета по случаю начала семестра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов расселись студенты, оживленно переговариваясь; на возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели преподаватели. Здесь, в зале, было гораздо теплее. Гарри, я и Гермиона, пройдя мимо слизеринцев, равенкловцев и халфпафцев, уселись вместе с остальными за гриффиндорский стол рядом с Почти Безголовым Ником – факультетским привидением. Ник, жемчужно-белый и полупрозрачный, сегодня вечером был одет в свой обычный камзол, но зато с необъятных размеров плоеным воротником, служившим одновременно и праздничным украшением, и гарантией того, что его голова не станет уж слишком шататься на не до конца перерубленной шее.
– Добрый вечер, – улыбнулся он нам.
– Кто это сказал? – проворчал Гарри, стаскивая с себя кроссовки и выжимая их. – Надеюсь, они не будут слишком тянуть с распределением, не то я умру с голода.
Тут за столом раздался слабый и дрожащий от волнения голос:
– Эгей, Гарри!
Это был Колин Криви, третьекурсник, для которого Гарри был чем-то вроде героя.
– Привет, Колин, – настороженно отозвался Гарри.
– Гарри, ты себе не представляешь! Нет, Гарри, ты только угадай! Поступает мой брат! Мой брат Дэннис!
Интересно он такой же двинутый?
– Э-э-э... ну... это хорошо, – пробормотал Гарри.
– Он так волнуется! – Колин едва не подпрыгивал на месте. – Надеюсь, он попадет в Гриффиндор! Скрести пальцы на счастье, а, Гарри?
– М-м-м... хорошо, ладно, – согласился Гарри и снова повернулся ко мне, Гермионе и Нику. – Братья и сестры обычно поступают на один и то же факультет, ведь так?
– Совсем не обязательно, – возразила Гермиона. – Сестра Парвати Патил учится в Равенкло, а ведь они близнецы, так что по твоей теории должны непременно быть вместе.
Гарри посмотрел на преподавательский стол. Кажется, там было намного больше пустых мест, чем обычно. Хагрид, ясное дело, вместе с первокурсниками сейчас боролся со штормом на пути через озеро; профессор МакГонагалл, по всей вероятности, руководила уборкой в холле – но еще одно свободное кресло указывало на отсутствие кого-то неизвестного.
– А где новый преподаватель защиты от темных искусств? – спросила Гермиона, тоже смотревшая на профессоров.
Еще ни один преподаватель защиты от темных искусств не продержался у нас больше трех семестров. Интересно хоть в этом году у нас будет нормальный преподаватель?
– Может, они не сумели никого найти? – обеспокоенно сказала Гермиона.
Нет, точно, ни одного нового лица. Малютка-профессор Флитвик, преподаватель заклинаний, сидел на высокой стопке подушек рядом с профессором Спраут, преподавателем травологии, чья шляпа сидела набекрень на копне разлетевшихся седых волос. Она беседовала с профессором Синистрой с кафедры астрономии. С другой стороны Синистры восседал желтолицый, крючконосый, с сальными волосами мастер зелий профессор Снейп.
Дальше за Снейпом было свободное место, принадлежащее профессору МакГонагалл. А рядом, в самом центре стола, сидел профессор Дамблдор – директор школы. Его длинные серебряные волосы и борода блестели в свете огней, а роскошная темно-зеленая мантия была расшита звездами и полумесяцами. Соединив концы длинных тонких пальцев и положив на них подбородок, словно уйдя мыслями куда-то очень далеко, он устремил взгляд в потолок, глядя сквозь свои очки-половинки. Гарри тоже поднял глаза к потолку. Тот, благодаря колдовству, отображал все то, что в самом деле происходило в небе, и никогда еще Гарри не видел его таким хмурым. Там клубились черные и фиолетовые тучи, и вместе с ударами грома снаружи по потолку огненно ветвились молнии.
Да сколько они будут тянуть? МакГонагал их сушит что-ли?
– Ох, да когда же? – простонал я. – Я готов съесть гиппогрифа.
Не успели эти слова слететь с моих уст, как двери Большого зала отворились и воцарилась тишина. Профессор МакГонагалл провела длинную цепочку первогодков на возвышенную часть зала. Гарри, я и Гермиона хоть и промокли, казались совершенно сухими по сравнению с первокурсниками – можно было подумать, что они не ехали в лодке, а добирались вплавь. Все ежились и от холода, и от волнения, выстроившись шеренгой вдоль преподавательского стола лицом к остальной школе – все, кроме самого маленького мальчика, закутанного в огромное кротовое пальто Хагрида. Пальто было ему настолько велико, что казалось, он выглядывает из черного мехового шатра. Его острое личико, высунувшееся из воротника, было болезненно-взволнованным. Встав в ряд со своими отчаянно нервничающими товарищами, он поймал взгляд Колина Криви, выставил два больших пальца и свистящим шепотом произнес:
– Я упал в озеро!
Он явно этим гордился.
Профессор МакГонагалл выставила перед первокурсниками трехногую табуретку и водрузила на нее необычайно старую, грязную, заплатанную Волшебную шляпу. К ней были прикованы взгляды всего зала. В наступившем молчании у самых ее полей открылась широкая щель наподобие рта, и Шляпа запела:
Наверно, тыщу лет назад, в иные времена,
Была я молода, недавно сшита,
Здесь правили волшебники – четыре колдуна,
Их имена и ныне знамениты.
И первый – Годрик Гриффиндор, отчаянный храбрец,
Хозяин дикой северной равнины,
Кандида Равенкло, ума и чести образец,
Волшебница из солнечной долины,
Малютка Пенни Фалфпаф была их всех добрей,
Ее взрастила сонная лощина
