Текст книги "Покемон. Реальный мир (СИ)"

Автор книги: Fiks

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 115 страниц)

– Уи-и-но-о-о, – издавали они низкие вибрирующие звуки, что, казалось, исходили не от покемонов, а сразу появлялись в головах всех присутствующих.

Один из гипно, а это были именно они, протянул свою лапу к призвавшему его мужчине, задрав при этом голову, дабы посмотреть в лицо своего тренера. Но тот будто не замечал протянутой лапы и просящего взгляда. Мужчина все также стоял с закрытыми глазами, удерживая руку на лбу брюнетки, немного при этом хмурясь. Однако, несмотря на кажущееся пренебрежение, псионик прекрасно знал о своем покемоне, что стало очевидно буквально через мгновенье, когда из кармана его серых штанов вылетел серебряный кулон на длинной серебряной же цепочке, и, ненадолго замерев в воздухе, аккуратно приземлился на протянутую лапу, под довольное пыхтение и похрюкивание, исходящее от покемона. Причем эти звуки производил именно он, и не было ощущения, что они появляются прямо в головах окружающих.

Присев на корточки, покемон ловко ухватился пальцами за цепочку, позволив кулону свободно болтаться под ней. При ближнем рассмотрении, кулон оказался самым обычном грязно-серым кольцом, однако сам покемон смотрел на него, словно на величайшую ценность. Гипно раскачивал колечко перед своими глазами, словно маятник, внимательно следя за плавными его движениями, при этом урча себе под нос странную незамысловатую мелодию, усиливающуюся с каждой секундой.

Наученные опытом псионики старались не смотреть на кулон, прекрасно зная, что получается при резонансе болотного серебра, из которого было сделано кольцо, с психоволнами, которые гипно используют вместо своей речи. Никто из присутствующих не хотел лишаться сознания, и уж тем более не хотел сходить с ума… А судя по «громкости» издаваемой покемоном мелодии, которая медленно, но верно вводила в подобие транса каждого, кто ее слышал, псионики с уверенностью могли сказать, что перед ними далеко не самый слабый представитель этих опаснейших покемонов. Более того, каждый присутствующий понимал, что стоит этому чудовищу лишь захотеть, и разум их больше не будет им принадлежать.

Кажется, что только тренер этого гипно, да другие его покемоны не испытывали какого-либо дискомфорта. Причем, другие желтокожие гуманоиды крайне пристально следили за каждым движением своего собрата. Взгляд их буквально источал алчность, желание обладать особой игрушкой, по праву силы доставшейся не им.

– Хватит играться, – сурово припечатал мужчина, отвлекая покемона от долгожданного контакта с особым материалом, – Пойдешь со мной. Вы двое – на подхвате.

– Уи-и-и, – прозвучал сдвоенный голос в его голове.

Покемон обошел кровать девушки, дабы также как и его тренер, замереть у ее изголовья. Аккуратно, словно самое хрупкое, но при этом самое дорогое сокровище на земле, он положил кольцо на тыльную сторону ладони мужчины, и, не выпуская цепочку кулона из лапы, вновь принялся напевать ту мелодию.

Парочка покемонов, что, казалось, осталась не у дел, разделились. Один встал возле мужчины, другой возле сконцентрировавшегося на амулете собрата. Жадный блеск наполнил глаза второго, но покемон все же воздержался от кражи, решив исполнить то, зачем был призван. Прикрыв глаза, оба покемона поддержали песнь своего собрата, отчего все собравшиеся в помещении люди недовольно поморщились – строенная синхронная мелодия набатом стучала под совершено беззащитным мозгам, вызывая стремительно растущую мигрень.

Минута тянулась за минутой, но экспозиция из двух людей и трех покемонов осталась неподвижной. Страхующие псионики уже с трудом поддерживали должный уровень концентрации, но игнорировать боль становилось все тяжелее и тяжелее. И им еще повезло, что большую часть резонирующих волн поглощал и использовал Роберт, дабы иметь шанс пробиться сквозь мощную энергетику девушки. Оба присутствующих здесь сотрудника лиги прекрасно понимали, с какой мощью сейчас работает из более умелый коллега, прекрасно чувствуя те жалкие крохи, что долетали до них. Нет, конечно, они могли бы защититься сами, как и защитить свое начальство, на пару с доктором, но тогда об экстренной телепортации можно было бы забыть, ведь этот маневр потребовал бы львиной доли внимания ребят.

Так они и стояли, лишенные возможности хоть как-то повлиять на проводимую операцию, вынужденные терпеть неслабую боль, лишь бы помочь совсем молодой еще девушке, что лично научила эту пару псиоников всему, что они знали. Помочь ей вернуть ее разум.

* * *

Оказавшись внутри, в преддверии персональной визуализации подсознания Сабрины, мужчина был неприятно удивлен. Темный, совсем уже чахлый лес, буквально кишел мелкими паразитами, пытавшимися прорваться внутрь, к самой вкусной части разума девушки. Эти паразиты, явно созданные самой Сабриной ради непонятной для мужчины цели, были слишком слабы, чтобы суметь хоть как-то навредить ей. Они принимали виды различных летающих насекомых черных цветов и оттенков, самые крупные из которых не превышали ладони в длину, но даже столь слабые существа могут стать серьезной проблемой в будущем, о чем Роберт был прекрасно осведомлен.

Одним посылом воли единственный во всем Канто официальный мастер-менталист, да при поддержке аж трех сильнейших психических покемонов региона, специализирующихся на работе с разумом, и сквозь весь лес, окружающий огороженный высоким забором особняк, проходит мощная белесая волна, уничтожающая все творения, вышедшие из-под руки неумелого в тонких искусствах ментальных наук псионика. Сделав круг, полностью очистив внешнюю защиту от бесконтрольных ментальных паразитов, волна света впиталась в серебренную подвеску в форме кольца, висящую на шее мужчины, отправив всю собранную энергию на прокорм его покемонов. Да, сегодня у тройки гипно ожидается шикарный пир.

Продвигаясь сквозь лес, он совершенно не обращал внимания ни на облезлые ветви деревьев, пытавшиеся хлестануть его по лицу, ни на вырывающиеся из-под земли цепкие корни, оборачивающиеся вокруг его ног. Мужчина просто шел вперед, игнорируя все препятствия, а те не могли причинить ему ни капли дискомфорта. Что ветви, что корни попросту осыпались белой пылью, стоило им прикоснуться к вторженцу, которая, в свою очередь, стремительно втягивалась в серебряный кулон, не успевая начать оседать на землю.

Не прошло и минуты, как псионик сумел найти вход, ведущий ко внутреннему контуру защиты разума девушки, слегка удивившись полному отсутствию этой самой защиты… Кроме природной. Пройдя сквозь ворота, разделяющие внешний и внутренний контур, перед ним предстала опустевшая заброшенная площадка, что ранее, скорее всего, имела вид парковой зоны, посреди которой возвышался огромный, местами выцветший, местами потрескавшийся от времени особняк.

Не увидев признаков каких-либо защитных систем, он сделал первый свой шаг, и едва не вылетел из сознания девушки, настолько огромная сила начала давить на него со всех сторон. Конечно, здесь находилась лишь мысленная проекция – даже не сам его разум, но даже так, если бы простая защитная реакция организма девушки сумела бы с ходу перебороть суммарную мощь его и трех его покемонов, то попытки вернуть разум Сабрины были бы совершенно бесполезны. Ведь чем глубже ты продвигаешься в разум человека, тем больше ресурсов тратит организм на защиту.

Мужчина ожидал, что девушка окажется сильной, но даже настолько опытный специалист не мог представить насколько.

«Просто проекцией тут не обойтись… – мрачно думал он».

Проекция не может провести достаточный объем энергии, однако ее использование совершенно безопасно для «атакующего». Если же он направит в подсознание Сабрины свой истинный разум, то без труда сумеет задействовать всю свою мощь, как и силы, даруемые его покемонами, однако и все атаки девушки будут уже воздействовать непосредственно на него. На его разум.

Из особняка послышался треск, сопровождаемый протяжным воем, отчего все сомнения мужчины полностью развеялись. Слегка сконцентрировавшись, он открыл уже «свои» глаза.

– За мной, – тихо произнес он покемону, в которого превратился амулет на его шее.

– И-и-и-пно-о-о… – протянул тот в ответ, отчего окружение вновь послало волну силы в непрошенных гостей, но смогла лишь слегка покачнуть мужчину, а покемон и вовсе сделал вид, что ничего не почувствовал.

Стремительным шагом он продвигался к входу в особняк, а за ним, прямо по пятам, семенил довольный гипно, чей огромный нос непрерывно шмыгал, втягивая чувствуемые им одним запахи. Покемон точно понимал, что совершит сегодня неплохой скачок в своих силах, от того даже мощные ударные волны, причиняющие ему ощутимый дискомфорт, не могли испортить его настроения.

Раз за разом разрушительные волны накатывали на мужчину с его покемоном. Каждая последующая волна оказывала все большее давление на вторженцев, и длилась куда дольше предыдущей. Уже у самой двери их обоих попросту сбило с ног, заставив и мужчину, и следующего за ним покемона встать на колени, уперевшись руками в бетонированную площадку у входа в особняк.

Лицо менталиста едва не тряслось от напряжения, с которым он пытался преодолеть навалившуюся на его плечи тяжесть. Из носа его тонкой струйкой потекла кровь, но все же, пусть и медленно, но он начал подниматься. А за ним и покемон, перенявший на себя часть давления. Если бы не наличие двух целей, то разум мужчины уже был бы уничтожен.

Когда очередная, самая мощная и самая продолжительная волна подошла к концу, менталист, взял себя в руки, открыл наконец дверь, ведущую внутрь особняка.

Перед его взором оказался пусть и разрушенный, изгвазданный в черной жиже, но все равно, такой родной и знакомый вестибюль. Точная копия места его работы, покинутого им многие годы назад, вызвало сильнейшую ностальгию по старым временам, пусть и крайне мимолетную. Столь опытный оператор по работе с собственным разумом без труда сумел удалить ненужные в данный момент чувства.

Пока они находятся внутри, единственный, кто может серьёзно им навредить – владелец этого места, то есть сама Сабрина. И, казалось бы, всё. Они прорвались, они внутри, а значит дальнейшая зачистка особняка от паразитов – лишь дело техники. Но нет. Если Роберт правильно понял описанную Гудшоу ситуацию, а с его опытом он попросту не мог допустить ошибки, то это место должно попросту кишеть ментальными паразитами. То, что сам этот особняк до сих пор существует, говорит о том, что разум девушки все еще жив, и даже в относительном порядке, но если при встрече Сабрина воспримет Роберта как одного из паразитов, то без труда уничтожит вторженца, а вместе с ним и его разум.

Собрав волю в кулак, мужчина двинулся дальше, попутно позволяя своему покемону растворять и пожирать черную жижу, покрывающую большую часть пола вестибюля, под которой оставался частично растворенный пол.

Роберт знал лабораторию, в виде которой был визуализирован разум девушки, как свои пять пальцев, отчего, не замедляясь ни на секунду, он быстро обошел весь первый этаж, повсеместно уничтожая поглощающую разум девушки жидкость, на деле являвшеюся истинной плотью паразитов, уничтожая при этом и активную их составляющую. Монстры, созданные из этой жижи, были действительно сильны, но, к несчастью для них, Роберт оказался здесь не один.

Дроузи – предыдущая форма развития гипно, способны пожирать сны своих жертв, то есть поглощать ментальные волны, выделяемые любым спящим мозгом. Гипно же, в свою очередь, зашли куда дальше. Они не довольствуются жалкими остаточными крохами, и с радостью полностью опустошают разумы своих жертв, стоит тем подпустить этих хитрых существ к себе вплотную. Усыпить, дабы жертва не сопротивлялась в реальном мире, а после заселить в ее разум с десяток ментальных паразитов, дабы те подточили природную защиту изнутри, позволив покемонам осуществить уже собственное вторжение. Процесс сей, конечно, не моментальный, отчего дроузи, если тем удается захватить разумное существо, могут удерживать свою жертву во снах долгие дни, а иногда и недели, дабы в конечном итоге поглотить как разум самой жертвы, так и всех отожранных за это время ментальных паразитов.

Потому-то, все атаки действительно мощных тварей были в дребезги разрушены покемоном, что попросту уничтожал их структуру, а после поглощал выделяемую ими энергию, частично передавая ее своим братьям. Несколько минут субъективного времени потребовалось страшной парочке на полную зачистку первого этажа, после чего они поднялись выше.

Шесть этажей лаборатории не заняли и получаса, и за это время мужчина так и не встретил воплощения разума Сабрины, однако, на пару с гипно, он сумел полностью очистить комплекс от кишащих здесь и там паразитов, удивляясь стойкости разума девушки. Спустившись вниз, он направился к подвальным этажам, готовясь в любую секунду приложить все силы, для отражения неожиданной атаки девушки.

Подвальный этаж был едва ли не утоплен в черной жиже, что казалось просто безумием, ведь такая ее концентрация уже давно должна была уничтожить не то, что жалкий подвальчик, но и весь разум Сабрины. Однако нет. Что-то сдерживало ее, не позволяя прогрызть себе путь наружу. И Роберт догадывался что это было.

Мысленный посыл, и вся вязкая субстанция, под самый потолок заполнявшая длинный коридор, была обращена плотной стеной белесого тумана, в одно мгновение пожранного его покемоном. Взгляду его предстал абсолютно невредимые пол и стены, покрытые тонкой бирюзовой пленкой, а также несколько таких же невредимых дверей, расположенных по обе стороны коридора.

Очевидно, что девушка скрывалась за одной из них, и, дабы вытащить ее наружу, ему необходимо в первую очередь полностью зачистить весь комплекс от следов паразитов.

Пройдя мимо всех светящихся дверей, он нашел то, что искал. За первым же поворотом направо, ведущим, насколько он помнил, в риск-лаборатории, зияла пустота. Будто огромные челюсти просто откусили кусок здания, оставив после себя лишь черноту.

Но стоило ему лишь немного присмотреться, как волосы его едва не встали дыбом, ведь это была никакая не чернота, а проем. Проем в чужой разум, что был полностью заполнен уже осточертевшей черной жижей. Он уже видел подобное, причем не однократно, но каждый раз такая картина вызывала в нем трепет. Перед ним было мертвое, агонизирующее сознание, которое семимильными шагами переваривал порожденным им же монстр. И это вторая причина, по которой Сабрину до сих пор можно было спасти. Паразиты были созданы из ее же энергии, из-за чего работу свою они выполняли куда медленней. Конечно, на них практически не действовали защитные системы самой девушки, но и «переваривание» проистекало крайне медленно.

«Должно быть, это и есть второй разум… То, что от него осталось», – думал он, глядя на колышущуюся, словно морская гладь, черную массу.

Перед ним стояла дилемма. С одной стороны, стоит попросту отсечь этот коридор от чужого разума, позволив паразитам переварить его. Но тогда и сама Сабрина лишится немалой части вычислительной мощи. Грубо говоря, сильно просядет в контроле своих сил, объем которых также станет несколько меньше. С другой, можно попробовать запустить внутрь его гипно, но не факт, что под всей этой массой осталось хоть что-то, чтобы тратить на подобные действия время. Все же он прекрасно знал, как воздействуют гипноволны, порождённые его покемоном на обычных людей: не только на пришедшую с ним делегацию, но и на саму Сабрину. Чем дольше он здесь находится, тем больший вред приносят девушке его покемоны.

Выбор, однако очевиден. Пускай девушка и лишится части сил, да и контроль придется долго и упорно возвращать, но зато Сабрина гарантированно будет жить. Как самый обычный человек.

Тяжело вздохнув, мужчина прикрыл глаза, и тоже самое сделал и его покемон. Конечно, желание залететь в комнату, заполненную бесплатной энергией, нестерпимо свербело на подкорке, однако дисциплина, навязанная его тренером, без какого-либо труда брала верх над инстинктами. Практически синхронный хлопок в ладоши – паразитный жест, несколько облегчающий особо сложные операции, и черный зев, ведущий в практически уничтоженный разум альтернативной личности Сабрины попросту схлопывается, а на его месте появляется еще одна стена, ничем не отличающаяся от такой же на другой стороне коридора.

Утерев вымышленный пот со лба, и огладив свою короткую бородку, мужчина облегченно выдохнул, разворачиваясь к запертым дверям.

«Осталось только вытащить Сабрину из ее скорлупы… И постараться при этом не погибнуть».

Хмыкнув, он коснулся первой двери, почувствовав слабое покалывание на кончиках пальцев, производимое тонкой пленкой силового поля. Слегка надавив вперед, он попытался направить свою силу, дабы пробить защитное поле, и сразу же почувствовал куда более мощный отпор.

– Поглоти защитное поле, – попросил он своего покемона.

– Уи, – вяло отозвался тот в ответ. Гипно явно успел пересытиться столь плотной психической энергией, отчего уже не стремился поглощать новые порции.

Ткнув в преграду своим длинным желтым пальцем, покемон, также как и его тренер, почувствовал лишь легкие покалывания, отчего неслабо удивился. Он никак не мог взаимодействовать со странным барьером, о чем и поспешил сообщить своему Мастеру.

– Ипно… Уи-и-ипно-о-о… – прогудел он.

– Хм-м-м…

Припомнив схожие случаи в своей практике, мужчина, используя энергию, даруемую ему оставшимися снаружи гипно, материализовал перед собой светящийся бирюзовым шарик. Шарик совершенно беззвучно парил прямо в воздухе, и также беззвучно двинулся в сторону скрытой за барьером двери. При соприкосновении, вся собранной в нем энергия растеклась по поверхности барьера, словно вода, начав интенсивно мигать с каждой секундой все быстрее и быстрее, пока скрывавший дверной барьер не лопнул, словно обычное стекло, обломки которого начали медленно растворяться в воздухе.

«С богом», – подумал он, открывая освободившуюся дверь.

Глава пятьдесят семь. Личный ад

Глава пятьдесят семь. Личный ад.

Пройдя через дверь, мужчина в ту же секунду был ослеплен вспышкой белесого света, лишь на мгновение застлавшей его взор. Псионик, на пару с его покемоном, оказались посреди больничной палаты, как две капли похожей на ту, где сейчас лежала Сабрина. Но, присмотревшись, он сразу обнаружил множество незаметных на первый взгляд отличий: от цвета постельного белья, до слегка иного стиля, в котором были выполнены прикроватная тумбочка и шкаф.

– Хм-м-м… Воспоминание?

Осмотревшись в очередной раз, он, не обнаружив основного сознания Сабрины, хотел было покинуть одно из воспоминаний девушки, но остановился, отвлекшись на резко распахнувшуюся дверь палаты. Мужчина был удивлен, увидев в дверном проеме молодую версию себя самого. Он обернулся, внимательно вглядываясь в больничную койку, на которой, из-за высоких бортиков у изголовья и подножия кровати, он не сразу заметил пациента, с головой скрытого под одеялом… Словно ребенок, прячущийся от монстра.

– Саби… Саби, малышка, – заговорила молодая его версия, – Все будет хорошо, сейчас я… – ринулся тот к кровати.

Тяжело выдохнув, псионик прикрыл глаза. Он прекрасно помнил тот день, отчего отлично знал, что должно сейчас произойти. Под громкий грохот, вызванный телекинетической волной, посланной девочкой, испуганно взирающей на собственного отца широко распахнутыми очами, мужчина покинул болезненное, в том числе и для него, воспоминание, вновь оказавшись в коридоре перед несколькими запертыми дверьми, и, недолго думая, направился к следующей.

* * *

Сабрина, натурально верещала от страха, глядя в раззявленный зубастый зев черного словно смоль паразита. Череп ее едва не трескался, из-за огромной черной лапы, чьи когтистые пальцы смыкались на голове девушке. Незабываемый коктейль из боли, безысходности, и, самое главное, животного ужаса, попросту не оставлял брюнетке шанса на хоть какое-то сопротивление, медленно, но верно погружая девушку в пучины безумия. Чувствуя обжигающий холод на ногах, которые начала обволакивать липкая черная жижа, сочащаяся из глотки твари, Сабрина уже не могла связно мыслить, и даже громкий крик: «Вытаскивайте ее!», раздавшийся прямо в ее голове, словно прошел мимо сознания. Поглощенная собственным персональным адом, она совсем не заметила, в какой момент она лишилась чувств, окунувшись в долгожданную тьму.

Но долго пребывать в беспамятстве ей не дали. Всем телом ощущая ломоту и холод, она открыла глаза, обнаружив белесый потолок, испещренный множественными трещинами и сколами. Пару секунд дезориентации, за которые Сабрина пыталась понять, где она и что происходит вокруг, как воспоминания последних событий заполнили ее разум. Страх сковал девушку. Дыхание ее сбилось, зрачки расширились. Медленно, боясь спровоцировать неведомое чудище, она осмотрела округу, практически не двигая головой.

Обнаружила она себя в знакомом подвале исследовательского центра, в котором длительное время обучалась и работала. И единственное, что выбивалось из знакомого ей интерьера – стелящаяся по полу вязкая черная жидкость, разводы который были не только на стенах, и даже потолке, но и на самой Сабрине.

Подняв руку на уровень глаз, она поморщилась от отвращения, глядя как черная слизь большими каплями падает с ее пальцев на пол. Встряхнув конечностью, дабы избавиться от мерзости, она обнаружила неприятное свойство странного вещества: оно словно впиталось в ее кожу, отчего ни стряхнуть, ни смазать, ни вытереть жидкость никак не выходило, и ладонь ее оставалась покрыта все той же смолянисто-черной жижей.

Поднявшись, под звуки шипения, непроизвольно издаваемые ей самой в ответ на чудовищную боль в спине, Сабрина осмотрела себя повнимательней, пытаясь выискать какие-либо внешние травмы. С ног до головы она была облеплена странным веществом, из-за которого, как стало понятно позже, и исходило ощущение холода, но, на собственную радость, никаких более повреждений она так и не сумела обнаружить. Конечно, возможно под черной мерзостью скрываются и синяки, и ссадины, но отыскать и обработать их сейчас не представлялось возможным. Большая часть пола была покрыта этой мерзостью, один взгляд на которую заставлял мурашки табунами бегать по спине и затылку Сабрины, что всеми силами старалась не думать о том, что именно «это» местами покрывает ее тело.

«Ну, хотя бы здесь не воняет», – думала она про себя, оборачиваясь.

Только начавшее подниматься после всего пережитого настроение, вновь ухнуло в трубу, стоило Сабрине увидеть, что сталось с ее любимой лабораторией, ранее скрывавшей вход в подсознание Другой. Все столы раскинуты и перевернуты, словно сметены неведомым чудовищем, решившим не утруждать себя обходом, а просто перевшим напролом. Лабораторные журналы, ранее аккуратными стопками покоящиеся на столешницах, были разбросаны по всему помещению, и большая их часть уже была поглощена черной мерзостью, что активно изливалась из огромной, во всю стену, дыры. Ранее именно на этом месте находилось относительно аккуратное отверстие, ведущее к заболоченному лесу Другой. Глядя на вмятины на, казалось бы, твердой древесине, она наконец поняла, откуда взялась сильная ноющая боль в области поясницы. Ее действительно вытащили прямо из пасти монстра, однако, видимо, сил псионика хватило лишь на то, чтобы вернуть девушку в ее собственный разум. И естественно, что о какой-либо аккуратности в той ситуации не могло быть и речи. Единственное, что удивляло Сабрину – это то, как она вообще выжила после обращения ее в живой снаряд, которым, вполне возможно, не только раскурочили всю лабораторию, но и окончательно разрушили стену, ранее служившую проходом меж двумя разумами.

Из черного зева дыры сформировалась длинная, уже знакомая девушке монструозная лапа, моментально привлекшая ее внимание, выбив при этом совершенно все лишние мысли из головы брюнетки. Сабрина сильно сбледнула с лица, потеряв последние крохи самообладания. Медленно пятясь к выходу, она не сводила взгляда с конечности, что словно длинный щуп активно шерудила по комнате, толи пытаясь найти сбежавшую жертву, толи просто точку опоры, дабы паразит мог показаться уже целиком. Лапа соскальзывала, когда пыталась опереться на покрытый черной жидкостью пол, стена же, за которой располагался переход, с громким хрустом разламывалась под напором конечности, стоило той ухватиться за нее.Раскидывая валявшиеся здесь и там стулья, как и обломки столов, она все активней ощупывала помещение, становясь, как казалось Сабрине, все длиннее и больше. И наконец, найдя какую-никакую точку опоры, в виде прибитой к стене и полу морозильной камеры, худющая лапа чудища, растянувшаяся чуть ли не на четыре метра, сильно напряглась. Длинный когтистые пальцы без труда продавили металл агрегата, что лишь увеличило сцепление.

Испуганно бежавшая Сабрина уже не видела, как из черноты медленно проявлялась морда чудища, чуть было не сожравшего девушку недавно. Как вырисовывалась вторая его лапа, помогающая существу преодолеть границу между двумя подсознаниями, дабы продолжить насыщаться.

* * *

Вторая дверь, за которой скрывалось чуть более давнее воспоминание. Погруженный в прошлое мужчина уже не мог так просто покинуть этого места, раз за разом просматривая один и тот же фрагмент, удивляясь при этом, что он вообще сохранился в разуме девушки.

Полностью уничтоженный частный дом, располагавшийся в южном пригороде Саффрон-сити. Среди завалов можно разглядеть душераздирающую картину: усталый, бледный, гладковыбритый мужчина, со слегка подсохшей дорожкой крови под носом, да глубокими синяками под глазами, умолял своего ребенка, удерживаемого им на руках, не умирать.

Раз за разом Роберт Юпси наблюдал, за главной ошибкой всей своей жизни. Раз за разом он видел, как изможденный, убитый горем отец, что потерял жену, и вот-вот потеряет еще и дочь, принимает решение, полностью разрушившее жизнь собственного ребенка. Конечно, Роберт понимал, что попросту не мог тогда поступить иначе, слишком уж стремительно все произошло. Но все равно… Одна лишняя проверка. Жалкие тридцать секунд времени могли изменить все.

Взяв себя в руки, убитый горем отец приложил пальцы к вискам своей дочки. Ее разум расщеплен, и обе части ее сознания медленно, но верно умирают, отчего у Роберта попросту не оставалось выбора, кроме как попытаться соединить их. Насильственно. Последний шанс на спасение жизни ребенка, как он тогда думал, обернулся катастрофой. Секундная концентрация, и хрупкое тельце выгибается в руках мужчины. Широко раскрытые темные очи устремлены в небо, пока из уст ее вырывается громкий, болезненный вопль. Все мышцы ребенка сведены судорогой, отчего она никак не может даже попытаться оборвать свои страдания. Вырваться из рук мучителя.

– Тише-тише, – обнимал он хрупкое девичье тельце, не позволяя той навредить себе, – Сейчас боль пройдет, и тебе станет легче, – тихий шепот раздавался над ухом Сабрины, пока широкая рука гладила ее по волосам.

Когда ребенок перестает биться в болезненных конвульсиях, мужчина, слегка покачиваясь, поднимается на ноги, подхватывая бессознательное тельце, словно принцессу из старых сказок.

Очередная яркая вспышка, и Роберт вновь оказывается в самом начале сей сцены, приносящей ему ни с чем несравнимую душевную боль, которую, как кажется ему самому, он заслужил более чем полностью.

Что ему стоило послушать речь своего собственного ребенка, когда та еще могла внятно говорить? Тогда стало бы очевидно, что это вовсе никакой не расщеп разума, вызванный внешним воздействием. Что никто не нападал на его семью, в попытках повлиять на него самого. Что Сабрина сама нанесла себе такие травмы… И лечить их надо по-другому.

Но вышло что вышло. Для соединения двух сознаний необходим прокол, к которому и подсоединяется самоподдерживающийся тоннель. Пробив оба разума, находившихся в головке девочки, что само по себе было крайне болезненной процедурой, так еще и совершенной дважды, он сделал себя врагом обоих ее подсознаний, и стоило Сабрине лишь немного восстановиться после нанесенной ее отцом травмы, как любые попытки мужчины вновь влезть в ее разум окончатся безоговорочной атакой девочки, причем сразу по всем фронтам: как ментально, так и физически. И уж сил для наказания обидчика девочка не пожалеет.

Мужчина не мог позволить себе столь длительное самобичевание. Мимолетное желание, сдобренное всплеском силы, и он вновь оказывается в том самом коридоре.

* * *

Бежать. Единственная мысль билась в голове Сабрины. Скорее. Как можно дальше. Как можно быстрее. Прочь из подвала, из особняка, из своего разума… Куда угодно, лишь бы как можно дальше от этой твари, страх перед которой попросту не давал девушке остановиться и подумать. Какой смысл убегать от монстра, уже сидящего внутри твоей головы? Даже если «сама» Сабрина сумеет спастись, сумеет выбраться из своего подсознания, то тварь-то останется здесь. И очень вряд ли она попросту оккупирует одну из многочисленных комнат особняка, дабы остаться там на постой.

Оказавшись снаружи, девушка начала замедляться. Она не чувствовала себя в безопасности. Весь пережитый ужас все еще давил на нее, хоть некоторые искры разума все же появлялись в когда-то светлой голове девушки. К сожалению, их было недостаточно, для осмысления всей ситуации, оттого и выдаваемые ими идеи выглядели несколько нелогично.

Сабрина помнила, что находится в своем разуме, но… помнила об этом избирательно. Она понимала, что, используя свои силы, может не дать той твари выбраться из особняка, но совершенно забыла о том, что это не обычное здание. Она забыла, что ничего здесь на самом деле нет, и все это лишь проекция, созданная ее подсознанием для ее же удобства.

Вспоминая все, что знает о ментальных искусствах, девушка решила оградиться хотя бы базовой активной защитой, что без труда должна уничтожить монстра, захоти тот вырваться. Ну… Или начать подтачивать и без того поврежденный разум Сабрины.

Медленно двигаясь вдоль ограды, разделяющей контуры внешней и внутренней защиты, она создавала множество пока еще крошечных паразитов по ту сторону забора. И пока черные жучки, стремительно набирающие вес за счет немалых запасов сил девушки, заполняли «лес», символизирующий внешний защитный контур, Сабрина совершенно не замечала, как осевшая на ее коже черная дрянь все глубже проникала в саму ее суть, довольно споро распространяясь по всему ее телу. Ранее испачканная ладонь была полностью черной, и стоило лишь закатать рукава, как станет очевидно, что одними лишь кистями эта дрянь не ограничится. Медленно, сантиметр за сантиметром, кожа на руках девушки чернела, чего сама Сабрина совершенно не замечала. О чем даже не догадывалась.