Текст книги "Семилистный клевер (СИ)"

Автор книги: Эккираптор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)

Бранд щёлкнул зажигалкой у края своей сигареты и, затянувшись, уставился в потолок. Судя по горько-едкому запаху, сигареты были такими ядрёными, что даже заядлый курильщик Хавок не стал бы их брать.

Дым расползался над столом и таял над документами. С мыслями так не получалось: они вились, расползаясь дымным туманом, и беспокойство тлело под ними, как горячий уголь. Перед перспективой вернуться и не застать мальчишек дома возня с документами казалась пустяком, который стоило бросить прямо сейчас.

Он задержался почти на полчаса.

Скользнув ручкой по строке последнего документа, Огненный выпрямился.

– Чёрт бы побрал эти проволочки, – процедил Бранд, стряхивая пепел. – Настоящие дела всегда решаются без них.

– Что поделать, – Рой нашёл в себе силы усмехнуться. – Доброй ночи, мистер Бранд.

– Ага, доброй, – пробурчал начальник тюрьмы и протянул ему руку через стол. – Мне ещё с Лотосом разбираться. Как его не расстреляли-то, психа такого?

Огненный молча пожал ему руку. Бранд не единственный задавал себе этот вопрос. За убийство пяти генералов Кимбли полагался расстрел, но с окончания войны прошёл не один месяц, а Лотос жил, как обычный заключённый, и никаких подвижек в его деле не виделось.

Они с Брандом разошлись возле кабинета. Начальник тюрьмы поковылял по коридору, который вёл вглубь тюрьмы, недовольный и сонный, но успокоившийся по поводу документов и «блудного сына кутузки» по прозвищу Багровый Лотос.

Огненный стремительно направился к выходу. Он и так потратил здесь уйму времени, и хотелось уже выбраться из холодного, насквозь провонявшего кокона тюрьмы.

Полумрак душного коридора сменился уличной темнотой. У ворот прохаживался грузный охранник. За прутьями стоял военный. Они негромко переговаривались, но стоило военному заметить Огненного, как он замолчал и вытянулся в струнку.

Охранник скользнул по алхимику равнодушным взглядом и посторонился, пропуская к воротам.

Створки лязгнули под руками Огненного. Не оборачиваясь, он дотащился до машины и забрался на переднее сиденье, лишая себя соблазна растянуться позади и задремать.

Военный махнул охраннику рукой и запрыгнул на водительское кресло.

Машина газанула, резко свернула вправо, послушная умелым рукам водителя, и выкатила на перекрёсток.

Отвернувшись, Огненный разглядывал город за окном. Машина катила по ухоженным улицам, мимо вычурно отделанных фонарей и балконов, мимо ночных кафе и магазинов, мимо газетчиков-полуночников, которые бегали рядом с автомобилями, пока те стояли на красный свет светофора, и совали газеты прямо в окна.

Молодежь спешила в театры, гуляла по аллеям, слеталась на свет магазинов, как бабочки на тепло ламп. Майские полуночные гуляния только начинались.

Глядя на чужую беззаботность, Рой и сам отходил от дневной кутерьмы.

Машина повернула в знакомый двор. Колёса зашуршали по дорожке, и внедорожник остановился напротив подъезда.

– Благодарю.

– Не за что. Вы, всё-таки, столько жизней сегодня спасли, – военный улыбнулся. – И жизнь моего друга тоже.

Рой не стал говорить, что за это ему нужно благодарить Лотоса и его чутьё подрывника. Всё равно бы не поверил. Огненный сам с трудом принимал тот факт, что Кимбли разобрался с взрывчаткой, пусть Лотос и делал это ради себя.

Распрощавшись с военным, Огненный выудил из кармана связку с ключами. Замок открылся с тихим щелчком.

В подъезде было тихо и тепло. У самого потолка на втором этаже летала заблудившаяся бабочка, и её тень беспокойно металась по побелке, пока насекомое не устроилось около лампочки.

Пройдя ещё один пролёт, Огненный повернул в руке связку с ключами.

Дверь бесшумно распахнулась перед ним, и Рой нырнул в темноту квартиры. Он успел только прикрыть дверь, когда на кухне что-то громыхнуло, а потом оттуда выскочил Эдвард.

– Ты где пропадал?! – с разгону налетев на него, крикнул мальчишка. – Уже ночь вообще-то, а ты… Ты какого чёрта мокрый такой?

Эдвард потянул его за рукав, пытаясь стянуть мокрую форму.

– Тебя что, ранили? – сразу понизил голос он. – Сильно?

Нащупав вешалку, Огненный потянул с себя мундир.

– Эдвард, это просто вода.

– Ага, вода! А я вот проверю!

Подпрыгнув, Эдвард щёлкнул выключателем, и коридор залило светом. Огненный прищурился. Мальчишка заходил вокруг него, высматривая пятна крови. Он обошёл Огненного несколько раз, пока не убедился, что крови нет, и остановился напротив, уперев руки в бока.

Эдвард хмурился и кусал губы. По нему видно было, что мальчишка хотел что-то сказать, но никак не решался.

– Эдвард, иди спать, – устало выдохнул Рой.

Мальчишка увязался за ним в ванную. Он не сводил с Огненного настороженного взгляда, крутился рядом, неразборчиво бормотал под нос и дёргал край полотенца.

– Ты чего так долго-то? – пробурчал Эдвард. Прислонившись к стене, он перетирал что-то между пальцами. – Ал волновался, между прочим.

Закрутив кран, Рой повернулся к нему. Тревожился здесь явно не один Альфонс, но он наверняка спал, а второе растрёпанное чудо стояло прямо перед Огненным. Поддавшись порыву, Рой потрепал его по волосам, и Эдвард зашипел, зафыркал, как рассерженный ёж.

– У тебя руки холо!..

Осёкшись, Эдвард глянул на него с испугом. Несколько секунд он только смотрел, а потом тихо спросил:

– А ты долго мокрый был? Так и простудиться недолго, вообще-то.

Мальчишка вытянул руку и подпрыгнул. Не достал.

– Ну наклонись! – потребовал он.

Угомонить его можно было только одним способом. Вздохнув, Рой присел перед ним. Горячая ладонь коснулась лба, провела линию до виска. Стоило Рою шевельнуться, как мальчишка надавил ему на плечи, не давая встать.

– Что ещё? – Рой потёр слипающиеся глаза, надеясь, что мальчишка отстанет, но Эдвард был слишком взбудоражен долгим ожиданием. Он шагнул, приблизился вплотную и прильнул к груди Огненного.

Рой замер, боясь его спугнуть.

– Всё хорошо, Эдвард. Я дома, – пробормотал он, прикрыв глаза. Стоило бы подыскать другие слова, но голова уже не соображала.

– Ну, хрипов вроде нет, – вздохнул Эдвард и, отстранившись, строго посмотрел ему в глаза. – Ты если вдруг что, не жди и ложись в больницу сразу. Чтобы осложнений не было. Простуда она такая, коварная дрянь. И согреться тебе всё равно надо, да. А то точно простудишься.

Холода он не чувствовал. Дикая усталость притупляла все ощущения, сгущалась в воздухе, превращая его в вязкое нечто, через которое приходилось продираться с усилием.

Эдвард сопровождал его до самой комнаты. Рой успел только открыть дверь, как мальчишка поднырнул ему под руку и пробрался внутрь. Подскочив к шкафу, он деловито закопошился там.

– У тебя есть что-нибудь шерстяное? – пропыхтел Эдвард из недр шкафа.

Рой приблизился и протянул руку к верхней полке. Проследив за тем, что он вытащил, мальчишка возмущённо фыркнул.

– Эй, это не шерстяное вообще! Ты в таком только больше замёрзнешь!

Натягивая сухую одежду, Рой краем глаза следил за Эдвардом. Он прекратил рыться в шкафу и смотрел на Огненного с осуждением, скрестив руки на груди.

Рой плюхнулся на кровать. Выяснять отношения на ночь глядя не было никакого желания, но Эдвард не торопился уходить.

– Так нельзя, – заключил мальчишка, подходя ближе.

Пружины скрипнули, когда Эдвард запрыгнул на кровать, распластался на нём морской звездой и затих, вцепившись в ткань рубашки. Рой глубоко вздохнул. Дышать под тяжестью живого тепла было немного трудно, но в то же время близость другого человека успокаивала. В одиночку он ещё долго лежал бы без сна, прокручивая в голове события сегодняшнего дня.

– С тебя мороженое, – сонно буркнул в рубашку Эдвард.

Огненный только угукнул в ответ.

– И чтоб здоровый был, – ещё тише продолжил мальчишка. – А то как да-а…

Зевнув, Эдвард скатился с него и устроился под боком.

Часы на городской площади пробили полночь.

========== Глава 26 ==========

Трель дверного звонка длилась примерно с минуту. Рой терпеливо ждал, пока она заткнётся. Случись что важное, трещал бы телефон в коридоре, а незнакомец, который перепутал номер квартиры, перебьётся.

Эдвард сонно замычал под боком и перевернулся на спину.

– Отруби будильник, – пробормотал он, не открывая глаз.

«Будильник» продолжал звонить с раздражающим упорством. В самом деле, почему он до сих пор не ушёл? Звонить, когда тебе не желают открывать, ещё и в выходное утро – что за хамство!

В коридоре послышались торопливые шаги.

– Сейчас открою! – звонко крикнул Альфонс.

Трель стихла. Дверная панель приглушала голоса, но Рой расслышал слова «курьер» и «от благодарного инкогнито».

Огненный выскочил из кровати и бросился к двери. Он вылетел в коридор как раз в тот момент, когда курьер передавал Альфонсу маленькую коробку.

Курьер, тощий и долговязый подросток с нечёсаными лохмами, передёрнул плечами под пристальным взглядом Огненного.

– Разбудил, да? – парень тряхнул головой, как норовистая лошадь. – Ну, я сначала думал под дверью оставить, а потом решил, не по-человечески это.

– Ясно. Благодарю, – холодно произнёс Рой. Курьер быстро понял его завуалированное «пошёл вон» и попятился за дверь, облизывая губы.

– Альфонс, дай сюда, – скрывая беспокойство за медленной речью, Огненный протянул руку.

Коробка легла в ладонь. Огненный поднёс её к уху. Он вслушивался с минуту, пока не убедился, что там точно ничего не тикало.

– Благодарный инкогнито, значит, – хмыкнул Рой, вертя коробку в руках. Она была почти плоской, и уместиться туда могла разве что стопка тетрадных листов.

Из головы не выходило, что это могла быть и замаскированная взрывчатка.

За спиной скрипнула дверь.

Коробку вдруг вырвало из пальцев. Рой потянулся за ней, но Эдвард увернулся и отбежал, прижимая добычу к груди.

– Кто так долго посылки рассматривает? – Эдвард потянул за крышку. Она не поддалась.

Огненный настиг его в несколько шагов.

Коробка ускользнула прямо из-под пальцев, пролетела через весь коридор и шлёпнулась Альфонсу в руки под заливистый хохот Эдварда.

– Ал, эта штука может быть опасна, – медленно сказал Рой.

– Да туда не поместится ничё! – сквозь смех выдавил Эдвард. – Ал, кидай мне!

Альфонс растерянно глянул на Огненного.

– Кидай, кидай! – замахал руками Эдвард.

Альфонс колебался всего несколько мгновений. Когда Рой шагнул к нему, он размахнулся и запустил коробку по низкой дуге.

Огненный поймал посылку на лету.

– Ну, эй! – Эдвард подпрыгнул, но Рой предусмотрительно поднял коробку повыше.

Эдвард понял, что в лоб ничего не выйдет, и на время отстал. Он стоял напротив, глубоко задумавшись.

Рой с сомнением посмотрел на коробку. Спустя пару полётов она осталась целой, разве что помялась с одного угла. Будь там взрывчатка, она бы уже рванула.

Безопасней от этого она не стала. Мало ли какую дрянь можно запихнуть помимо взрывчатки?

Эдварда не заботили ни его объяснения, ни опасность, которая могла скрываться за картонной оболочкой. Его заботила коробка.

– Вряд ли её содержимое тебя заинтересует, – с напускным безразличием произнёс Рой.

Эдвард тут же отвлёкся от своих размышлений и хитро сощурился.

– Ага, а чего прячешь тогда?

– Потому что она адресована не тебе.

– Ва-ажный какой, пофому фо афрефофана не фебе-е, – передразнил он Огненного, а затем с плохо прикрытой обидой добавил: – Вот мне что-нибудь придёт, я тоже не покажу, потому что не тебе адресовано!

– Да пожалуйста, – отстранённо отозвался Рой, разглядывая коробку и гадая, что в неё могло поместиться.

Эдвард демонстративно отвернулся.

Огненный скользнул в комнату, пока мальчишка дулся, как кот, которому не оказали положенного внимания, и щёлкнул замком.

– Эй! Ты чего закрылся-то? – встревожился Эдвард.

Огненный покосился на окно, снова глянул на коробку. Если там что-то самовоспламеняющееся, приток воздуха не поможет.

Мальчишка пригрозил выбить дверь алхимией. Оглянувшись, Огненный рывком открыл ящик, где лежали ножницы.

Крики за дверью стихли, но Рой отчëтливо слышал скрип мела. Картон хрустнул под напором ножниц. Мгновение – и крышка отлетела в сторону.

Огненный не сводил с коробки взгляда, но прошла секунда, две, десять, а ничего страшного не случилось. От трëх жëлтых листовок с рисунком скачущей лошади исходил лёгкий аромат можжевельника. Никаких опасных примесей. Ни намёка на те ужасы, которые он успел себе представить.

Дверь вдруг затрещала, и в нижней её части образовался против, сквозь который виднелись коридор и обеспокоенное лицо Эдварда.

– Эй, тебя спасать не надо?! – с этими словами мальчишка пролез в промышленности и бросился к Огненному вместе с братом.

Рой медленно выдохнул и, покачнувшись, опëрся на стол. Со вчерашнего дня он ощущал себя так, будто снова попал в Ишвар, где надо было вслушиваться в каждый шорох и с подозрительностью относиться к любой непонятной вещи, особенно если она от «благодарного инкогнито». У государственных алхимиков всегда были враги, личные и не очень, всегда были те, кто хотел свести с ними счёты из мести или из зависти.

Он и забыл, что в мирной жизни бывает по-другому.

– Эй, это же билеты! – восторженно крикнул Эдвард, запустив нос в содержимое коробки. – Смотри, Ал, на верхний ряд!

Они вдруг переглянулись с таким заговорщическим видом, будто знали отправителя. Рою уже было без разницы, откуда эти билеты. Ему хватало, что все его опасения остались выдумкой потревоженного вчерашней заварушкой разума.

Рассмеявшись, Рой притянул Эдварда за плечо.

– Эй, дыру протрёшь! – мальчишка привычно попытался вывернуться, но вдруг передумал и сам схватил его за руку. – Ты точно вчера не простудился? У тебя голос какой-то хриплый.

– Пройдёт, – отмахнулся Огненный.

Эдварда такой ответ не устроил. Положив билет в коробку, он окинул Роя таким серьёзным взглядом, будто был здесь самым старшим и за всех отвечал.

– Эдвард, я в жизни не болел и сейчас не собираюсь.

– Что, слово алхимика? Ал, ты свидетель, он слово дал, что не болеет!

Альфонсу было не до них: он любовался билетами. Эдвард бросил на него сердитый взгляд.

– Да слышу я, – рассеянно отозвался Альфонс. – Как скажешь.

– А-ага, – Эдвард нахмурился, поглядел на билеты в руках брата и вдруг изменился в лице: – Если что, я тебя на кухне жду. И тебя тоже.

Эдвард скрылся за преобразованной дверью, но Альфонс не спешил выходить за ним. Младший задумчиво смотрел на алхимическую заплатку, которая белела на фоне лакированного дерева.

– Эд просто беспокоится, – Альфонс повернулся, и Рой заметил в его глазах влажный блеск. – Мы так маму потеряли. Из-за простуды. Ну, сначала это была простуда, а потом, потом… – он судорожно вздохнул и потёр щёку.

А потом наверняка пошли осложнения. Медицина в провинциальном и не сильно-то развитом городке вряд ли была на таком уровне, чтобы лечить более серьёзные заболевания.

Рой присел перед ним и заглянул в глаза.

– Я не уйду так легко. Обещаю.

Альфонс накрыл его руку своей и, немного помедлив, прижался к плечу.

– И простите за дверь, – прошептал он на ухо. – Я Эду скажу, чтобы он всё вернул.

– Да пускай остаётся так. Будет, вроде как, кошачья дверца.

Альфонс хихикнул и шмыгнул носом.

Нижняя часть двери приоткрылась, и в комнату просунулась голова Эдварда. Судя по оттопыренной щеке, он уже успел что-то захомячить.

– Вас сколько ждать ещё?

– А тебя теперь сколько ждать? – отстранившись от Огненного, возмутился Альфонс. – Сам наелся и ещё торопит!

– Да я всего пару конфет же! А если не поторопишься, я все съем! – выпалил Эдвард и ретировался из комнаты.

Конечно, такой вызов Альфонс не мог пропустить мимо ушей. Он рванул за братом, чудом не врезавшись в дверь лбом, и скрылся в коридоре. Они спорили так громко, что слышно было, даже когда они убежали на кухню.

Огненный вышел за ними, опасаясь, что они сейчас устроят погром, однако на кухне обнаружил мирно ожидающих его детей. Стол с чайником и тремя тарелками с яичницей и гренками тоже оказался целым, как и трёхэтажная конфетница, чьи запасы знатно поредели со вчерашнего вечера.

Стоило Рою усесться за стол, как Эдвард потянулся к конфетницу и выгреб оттуда целую пригоршню сладостей, которые сразу же исчезли в его карманах.

– На будущее, – пояснил он, с невозмутимым видом беря гренку.

Перегнувшись через стол, Альфонс подтянул конфетницу к себе, заглянул во все три блюдца, а затем вперил в брата такой обиженный взгляд, словно из конфетницы исчезло всё разом.

– А где синие, с котёнком?

– Конфились, – хрустнув гренкой, пояснил Эдвард.

– Как это кончились? Их вчера много было! – Альфонс зашуршал конфетами в попытках найти те самые, но через минуту-другую бросил это занятие и расстроенно ковырнул вилкой яичницу.

– Фтук дефять. Я фитал! – с набитым ртом отозвался старший братец. – И фы фзя… взял пять, всё честно!

Альфонс в ответ только тяжело вздохнул. Эдвард глянул на него, удивлённо приподняв брови.

– Ты чего, из-за такой ерунды расстроился? Да куплю я их тебе, сколько надо!

Рой от его заявления чуть не поперхнулся гренкой. Эдвард явно не шутил, но где он деньги-то собрался взять? Он был слишком гордым, чтобы просто попросить, и слишком мелким, чтобы его взяли на приличную работу. У Эдварда оставался только один вариант добыть достаточно денег или конфет за один день.

Видно, Альфонс подумал о том же. Отложив вилку, он очень внимательно посмотрел на брата.

– Эд, ты же не думаешь…

– Да не собираюсь я запрет нарушать! –Эдвард с таким рвением разрезал оставшийся кусок яичницы, что нож скрежетнул по тарелке. – Что я, парой трюков не заработаю?

Рой потянулся к чайнику. Альфонс предусмотрительно убрался в сторону, чтобы его не обожгло.

– Ни к чему так всё усложнять, – спокойно возразил Рой.

Мальчишка ожидаемо воспротивился:

– Эй, это мой косяк, я и буду!..

– Эдвард.

– Ну чего? – он заболтал ногами, пытаясь дотянуться до Огненного. – Я уже взрослый, могу и сам!

– Кулёк конфет меня не обременит.

– Меня тоже! – тут же вскинулся Эдвард. Он смотрел исподлобья, словно ждал, что сейчас его ткнут носом в возраст.

Спор прервал тихий голос Альфонса:

– Простите, что влезаю, но… Можно мне тоже кофе? Ну, со специями? – показав на коробку-шкатулку, робко добавил он.

– Тебе сделать? – радуясь временной передышке, спросил Рой. Спорить с его братцем было тем ещё удовольствием. Такой бы и Лотоса перебодал, причём на его же поле.

Эдвард только фыркнул, наблюдая, как Огненный перемещает коробку с полки на стол. Старший с хмурым видом разглядывал разрисованную под заказ крышку. Рой не спешил возвращаться к теме спора, и его это, похоже, нервировало: мальчишка то ёрзал на стуле, то крутил кружку, то тянулся к календарю у стены, но пока помалкивал.

Рой подвинул коробку к Альфонсу, давая ему выбрать. Подобравшись вплотную, он долго водил пальцем над специями, пока не остановился на палочках корицы и ванили. Глазами Альфонс уже косил на вытянутые коробочки кардамона.

– Это острое, – предупредил Рой.

– А я это, я чай буду, – высказался Эдвард и потянулся к жестяной коробке рядом с календарём.

Видя, что никто не собирается возражать, он отставил чай в сторону, положил подбородок на скрещённые руки и стал наблюдать, как Рой заваривает кофе. Он смотрел так внимательно, словно перед ним чертили алхимическую формулу, казалось, даже не моргал.

– Ал, тебе такое правда нравится? – негромко спросил старший, когда кружки со свежезаваренным кофе переехали на стол.

– Хочешь попробовать? – оживился Альфонс. Он как раз потянулся к пакету с молоком, но отвлёкся на вопрос.

Эдвард скривился, замахав руками так, что чуть не сбил конфетницу.

– Ещё чего! Я просто тебя спросил!

Эдвард опять откинулся на стуле. Он сверлил брата таким взглядом, словно не верил, что тот сделает хоть глоток, а когда Альфонс всё же отпил, дёрнул плечами и нахохлился.

– Зря ты так, – заключил младший.

Эдвард надулся, но ничего не сказал.

Рой неторопливо пил кофе, наблюдая за детьми. С Альфонсом всё было более-менее ясно, но он до сих пор не определился, как относиться к его брату. Эдвард часто вёл себя, как подобает мальчишке его возраста, но чуть дело касалось чего-то серьёзного, он брал на себя ответственность за всё и вся. Эдвард требовал, чтобы к нему относились как к равному, но Рой видел перед собой всего лишь одиннадцатилетнего мальчика, которому прощал то, за что кто-нибудь постарше уже схлопотал бы как минимум подзатыльник. Видел ребёнка, который не умел принимать чужую помощь и в то же время отчаянно в ней нуждался.

– Но от молока правда быстрее растут, бабуля же говорила!

Обняв колено, Эдвард упёрся в него подбородком и вздохнул.

– Как думаешь, сильно она на меня злится?

– Думаю, она тебя простила. Ты же позвонил.

– Ага… – Эдвард вздохнул так тяжело, словно брат сказал ровно обратное. – А Уинри, наверное, до сих пор злится.

– А ты ей позвони, – предложил Альфонс, добавляя себе ещё молока.

– Позвони, ага… Чтобы она опять ругалась?

В коридоре вдруг зазвонил телефон. Огненный успел только подумать, что стоит снять трубку, когда Эдвард спрыгнул со стула и бросился вон из кухни. Рой слышал, как он не вписался в угол и до телефона допрыгал на одной ноге, как трубка выскользнула у него из рук, а потом раздалось нетерпеливое «алло».

– Уинри?.. Ага, это я. В смысле кто «я»? Ну, я, ты чего?!

Судя по хрусту, Эдвард мял в руке то ли бумажку, то ли фантик.

– Мы как? Да нормально, мы тут в библиотеке были, ага. А Пинако лучше, да?

Допив уже остывающий кофе, Рой отвлёкся на Альфонса. Младший смотрел в свою кружку так сосредоточенно, словно собирался гадать на кофейной гуще.

– А в Централе знаешь какой вокзал? Он такой, как площадь, а ещё там плитка разноцветная, а ещё…

Эдвард взахлёб рассказывал про фонари с завитушками, про широкие улицы, которые не чета ризенбургским улочкам, про дома, где не бывает меньше двух этажей, про самую лучшую сахарную вату и белую бестию по имени Ксинкс.

Как только Эдвард упомянул Ксинкса, Альфонс встрепенулся и глянул через плечо.

– Так я то же самое сказал! – возбуждённо тараторил старший братец. – Ну ты ж знаешь Ала, он как упрётся, так упрётся! Ага, он в меня весь!

Альфонс насупился. Секунд пять он молчал, но потом не сдержался и поправил:

– Не в него, а в папу.

– В меня Ал, в меня! – гаркнули из коридора.

Альфонс подкатил глаза, но на этот раз ничего не сказал. Водя пальцем по боку кружки, он только слушал.

– Да? А я, а у меня выпало аж три! М? Зачем под подушку? Да никто их не забирает!

Эдвард спорил так ещё несколько минут, пока ему, видимо, не надоело. Громко клацнув по рычагу телефона, он вприпрыжку примчался обратно.

– Эй, Ал! А приют-то сегодня работает! Хочешь, сходим? – предложил Эдвард, влетев на кухню. – А ты сиди, мы вдвоём, ага. Я дорогу запомнил.

– Так, подож…

Он смылся в коридор раньше, чем Рой успел возразить, но Альфонс не спешил убегать за ним. Младший всматривался в Роя и, похоже, впервые был согласен с братом.

– Ты вчера едва приполз! – крикнул из коридора Эдвард. – Тебе после такого отдыхать надо!

Дверь распахнулась, и Эдвард остановился на пороге. Он уже успел переоблачиться и стоял в алом плаще, похожий на сказочного героя, которого неведомо каким ветром занесло в иссушенный бесконечными войнами мир Огненного алхимика.

Рой подошёл к нему вплотную, но мальчишка даже не подвинулся. Упрямо поджав губы, он смотрел на Роя и явно не собирался пропускать раньше, чем Огненный согласится остаться.

– Эдвард, это было вчера. Со мной всё хор…

– Твои синяки под глазами так не считают, – перебил его Эдвард. – Ты радоваться должен, что можешь ещё поспать!

– По-твоему, я засну, пока вы чёрте где шляетесь?

Эдвард хотел что-то сказать, но после вопроса осёкся на полуслове. Пока он думал, что ответить, Рой протиснулся мимо него в коридор.

Переодеваясь, Огненный слышал, как дети шушукались друг с другом. Эдвард старался говорить шёпотом, но у него всё равно получалось слишком звонко.

– Так и пришёл, ага! Ночью, мокрый!

– Мы же договорились вместе встретить, – кухонная дверь скрипнула, и голоса обоих стали громче. – Вот чего ты меня не разбудил?

– Ну-у, так вышло. Не мог же я его одного оставить.

Разговор стих, но Рой быстро определил, что они крались ко входной двери: ходить бесшумно Эдвард попросту не умел. Рывком натянув плащ, Огненный выглянул в коридор.

– Между прочим, я всё вижу, – спокойно заметил Рой.

Альфонс сразу виновато потупился.

– А ты дверь закрой, тогда не увидишь, – с нахальным простодушием ответил Эдвард.

Рой с улыбкой пожал плечами:

– Поздно.

Заложив руки за спину, Эдвард прошёлся в нетерпении туда-сюда. Как только щёлкнул замок входной двери, мальчишка протиснулся мимо них с Альфонсом и выскочил в подъезд.

– А мы?! – высунувшись за ним, крикнул Альфонс.

Эдвард глянул на брата снизу вверх, затормозив на середине пролёта.

– А вас я на улице ждать буду! – крикнул он в ответ и вприпрыжку устремился вниз.

========== Глава 27 ==========

Мороженое походило на мраморную башенку, испещрённую алыми метками ягод и увенчанную шоколадным ажуром. Энви уже с минуту созерцал содержимое креманки, вдыхая аромат клубники и ванили.

– Смотри, растает сейчас, – мягко предупредила Ласт.

– Да-а пофиг, – Энви откинулся на стуле и сощурился, когда солнце заглянуло под их зонтик. – Вкус-то не поменяется.

Сегодня он пребывал в любимом облике, изменив разве что глаза и причёску. Темноглазый брюнет с волосами по плечи привлекал куда меньше внимания, чем привычная личина гомункула.

Сегодня у него был заслуженный выходной, и Энви наслаждался солнечным днём, компанией Ласт и мороженым с первой клубникой. Сестра неторопливо разбиралась с пирожным в песочной корзинке, попутно разглядывая других посетителей кафе. Парочка сосунков с дальнего столика восторженно пялились на неё в ответ, но не вызывали у Энви привычного раздражения. Какое ему до них дело, если с утра он умудрился и билеты Элрикам подсунуть, и потрепать нервы Мустангу?

Энви захихикал, прикрывая рот рукой. Выражение морды лица у Огненного было что надо, когда он увидел коробку в руках младшего мальчишки.

Ласт глядела на него с улыбкой, кроша край песочного пирожного, чтобы добраться до ягод. Энви из-под полуприкрытых век наблюдал, как она достала до красноватой отметины в толще теста, как обточенные ногти зацепили кусочек ягоды и потянули в сторону, как она поднесла добычу к губам и втянула её, попутно облизнув пальцы.

За спиной послышался сдавленный стон.

– Мои поздравления, ты довела ещё одного бедолагу, – Энви закачался на стуле, как попугай на жёрдочке. – Будешь добивать?

Она пожала оголёнными до неприличия плечами.

– Не так же быстро.

– Помучить хочешь? – понимающе кивнул Энви. – Я вот уже с утра кое-кого помучил.

– А если этот кто-то сожжёт коробку? – поинтересовалась сестра, вытягивая другую ягоду из песочного плена.

– Не сожжёт. Объяснить, почему?

– Я вся внимание, – промурлыкала Ласт.

Энви вернул стул в устойчивое положение. Сцепив пальцы на колене, он глянул на мороженое. Сверху оно уже оплыло, заполняя креманку светло-розовым, но в его очертаниях всё ещё угадывалось подобие башенки.

– Ты уже слышала, что вчера у канцелярии произошло, да? Ну так вот, – Энви зачерпнул верхушку мороженого ложечкой, – вся эта байда со взрывчаткой у него до сих пор в мозгу сидит. Он не будет жечь коробку, в которой может оказаться такая же взрывчатка, понимаешь? Тем более там сейчас мелочь, при них он точно не рискнёт.

Ласт слизнула с губ крошки.

– Звучит логично, но ты упускаешь одну деталь: люди непредсказуемы. Есть множество других способов избавиться от коробки, не вскрывая её.

– Всучу тогда билеты ещё раз, в чём проблема? – ложка вонзилась в мороженое, с хрустом проломив шоколадную сетку. Энви вырвал бело-розовый кусок из самой середины, сунул его за щёку, но разлившаяся по языку сладость не заглушала недовольство.

Ласт потянулась к нему через столик. Прохладная ладонь накрыла его руку.

– Я всего лишь предположила.

– Предположила она, – пробурчал Энви, вылавливая ложкой клубнику. – А я тогда предположу, что ему дети помешают.

– Может, и помешают, – Ласт скользнула пальцами выше, к краю креманки, и выловила кусочек шоколада.

Энви поспешно подвинул креманку к себе, не давая ей забрать весь оставшийся шоколад, но сосуд потянуло прямо из-под руки. Дёрнув креманку обратно, он с удивлением глянул на детскую ладонь в обрамлении накрахмаленного рукава.

– Брысь отсюда, – Энви небрежно помахал рукой и снова запустил ложку в изрядно подтаявшее мороженое.

Ребёнок встал вплотную к столу. Тонкие пальцы впились в запястье, заставляя Энви обратить внимание на мелкого паршивца.

– По заднице давно не получа?.. – Энви осёкся на полуслове, едва увидел его лицо. Открытое и приветливое лицо десятилетнего мальчишки со взглядом голодного тигра.

Энви разглядывал его, лишившись дара речи. Он так давно не видел Прайда в личине ребёнка, что почти забыл о её существовании.

– То же можно сказать и о тебе, – на миг глаза старшего гомункула блеснули лиловым, но потом вернулись к матовой черноте теней. – В плане приличного поведения ты совершенно безнадёжен.

Энви с усилием вдохнул сухой воздух. Прайд хранил на лице выражение каменного спокойствия. Он пронизывал взглядом, от которого лёгкие сдавливало ледяным обручем, размазывал им чужую волю с тем же наслаждением, с каким дети его возраста давят ботинком насекомых.

– Мои извинения, ваше тенейшество, – тихо прошипел Энви, наклонившись к нему. – Вы, видно, в силу своего возраста забыли предупредить о своём визите. Какова, собственно, его цель?

– Не могу не признать, шут из тебя прямо-таки отменный, – Прайд перевёл взгляд за спину Ласт, и с его лица мигом слетела маска спокойствия. Перед Энви стоял обычный десятилетний мальчик с улыбкой до ушей и дюжиной шил в одном месте. – Мама, я с ними хочу посидеть!

Энви развернулся к приёмной матери Селима. Мадам Брэдли, невысокая женщина средних лет с уложенными в простую причёску волосами, как раз обогнула соседний столик вместе с затянутым в костюм телохранителем. На его фоне приёмная мать Прайда казалась хрупкой, как шоколадный ажур на мороженом.

– Селим, дорогой, тебе уже заказали столик на втором этаже, – послышался её нежный голос.

Старший гомункул глянул на неё с такой невинной улыбкой, что Энви передёрнуло. Прайд приспосабливался за секунды, словно у него внутри был переключатель, и зачастую его игра была на голову выше того, что мог выдать Энви.

– Ма-ам, а можно мы их тоже возьмём?

Мадам Брэдли растерянно улыбнулась. В её планы явно не входило приглашать за стол парочку незнакомцев с улицы. Энви был с ней абсолютно солидарен.

– Селим, подойди-ка сюда, – женщина улыбалась, невольно сцепив руки вместе.

Прайд со смиренным видом приблизился к ней. Энви подавил злорадную усмешку: это ж надо так попасть, зависеть от слов слабой женщины, будучи самым старшим и могущественным после Отца гомункулом!