Текст книги "Приватный танец (СИ)"

Автор книги: Eiya Ell

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

– Впустишь? – он приподнимает голову и лижет мой подбородок, – в себя? – я киваю и сильней развожу ноги. Одним движением руки он срывает с меня трусики, кидает их в сторону и входит резко, глубоко, на всю длину!

– Ааа! – я кричу и тяну его за волосы, глаза наполняются слезами. Он не шевелится и не покидает мое тело.

– Больно? – я киваю, он слизывает мои скатившиеся слезы, целует.

Я не ожидала, что мне будет больно, поэтому не смогла сдержаться.

– Расслабься, ладно? – он смотрит на меня, а я опускаю глаза, – сейчас ты привыкнешь и боль отпустит.

Я расслабляюсь и понимаю, что крикнула больше не от боли, а от неожиданности.

– Доверься мне, – он просит нежным тихим голосом, – ты такая тесная. Сейчас боль пройдет, – мужчина ласкает меня, шею, плечи груди, руками мнет и гладит мое тело. Я расслабляюсь, чувство наполненности меня возбуждает еще больше, мужчина чувствует и начинает двигатся.

– Не больно?

– Нет, – я приподнимая таз, двигаюсь навстречу, в такт его движениям и громко стону. С каждым его движением удовольствие накатывает сильней.

– Пиздец, как в тебе хорошо! – он опускает голову и тянет в рот сосок.

– Боже! – я прижимаю его к себе, обнимаю ногами и сильней поддаюсь вперед. Целую, без конца целую его в щеки, в подбородок, пока он не захватывает мой рот.

– Кричи! Мне, пиздец, как нравится, когда ты кричишь подо мной! – он сминает мои ягодицы, приподнимает и заполняет меня глубже и глубже, – ты только моя. Слышишь? МОЯ!

Мужчина двигается все чаще и глубже. Не останавливается, движения быстрые, частые, выбивают из меня громкие стоны.

– Девочка моя! – он кусает мои губы, – тебе не больно? – я киваю, маленькие искорки наполняют мое тело все больше и больше и, когда я думаю, что лучше не будет, во мне что-то взрывается и я улетаю, – дыши и смотри на меня! Хочу смотреть в твои глаза, когда кончаешь, – я выполняю, смотрю в любимые глаза и тянусь за поцелуем. Оргазм покидает мое тело, опьяняет, я улыбаюсь и кричу, когда он поднимает меня под ягодицы, еще быстрей начинает вколачиваться в меня и кончает, изливаясь в мое лоно. Падает сверху и начинает безумно меня целовать, – снимешь? – тянется к маске.

– Нет, не трогай! Пожалуйста.

Безумно уставшие, удовлетворенные лежим. Он сверху, даже не думает вставать.

– Моя прелесть, – покрывает мое тело поцелуями, – ты мой маленький мир. И я хочу тебя, хочу, чтобы ты была моя. Заберу тебя, отсюда. Пойдешь со мной?

– Поговорим об этом завтра? – я бесстыже вру, зная, что завтра не будет.

Зиверт с нашей любимой песней врывается в уши. В порыве страсти даже не заметили как музыка меняется и сейчас играет наша любимая песня.

Zivert – Мы похожи на летний воздух

Мы похожи на летний воздух

Мы похожи на все виды кайфа

Мы похожи на лучший момент

В нашей жизни, в нашей жизни

– Без маски? Я сорву ее, если ты придешь в ней.

– Без маски, – он приподнимается и целует в губы.

Такой нежный, полный страсти поцелуй. Я позволяю, сегодня позволяю все.

– Поехали со мной? Не будь упрямой!

– Завтра поеду. Не сегодня.

– Завтра не будет никаких танцев, я просто заберу тебя отсюда. Блядь! – он злится, сжимает челюсти, – почему не сейчас? И почему, сука, я тебя слушаюсь? – я нахально улыбаюсь.

Мужчина скатывается на пол и сажает меня сверху.

– Хочу тебя еще!

– Нет. Нет, прошу тебя, – он втягивает в рот мой сосок, другой терзает между пальцами, вызывая во желание.

Боже!

Что он делает со мной?

Я плавлюсь и возбуждаюсь в секунды, в его умелых руках.

– Мне идти нужно! – отталкиваю за голову, но не могу оторвать от своей груди. Он отрывается лишь на мгновение, чтобы припасть к другой груди.

– Сегодня я тебя не отпущу. Больше никогда не отпущу, поняла?

– Поняла, – соглашаюсь и плавно опускаюсь на каменный член. В глазах тут же темнеет, я опираюсь руками о его грудь и начинаю двигаться. Он хватает меня за бедра, поднимает и опускает, регулируя ритм, потом срывается, укладывает меня на пол, заполняет собой до краев. Даря безумное наслаждение.

Пристегиваю его уже в платье. Он грозится убить меня, за все. За непослушание и упорство. За то, что не иду с ним сейчас. Грозиться убить себя, за то что поддается моим уговорам, клянется, что это в последний раз.

Впервые из этой комнаты я выхожу со слезами на глазах.

О том, что было – я не жалею. Ни капли, даже мыслей таких нет.

Я ему поверила, доверилась и отдалась.

Я привязалась к нему еще больше.

Мне уже больно, и я начинаю понимать, что не смогу без него.

Но по-другому не могу.

Мне страшно.

Я ускоряю шаг, сейчас же заберу Злату, напишем заявления и свалим отсюда.

Только моим мечтам не свойственно сбыться.

– Ну здравствуй Майя! – Лиля Сергеевна сидит рядом со взволнованной Златой, – ты понимаешь да, что вы наделали? Я не могу оставить вас работать после всего!

– Мы и так собирались писать заявление! – я сдвигаю ноги ближе друг к другу, чтобы ничего не вытекало, боюсь. Хоть и положила трусики в промежность, они такие маленькие, что вряд ли спасут от влаги, то есть от его вытекающей с меня спермы.

Глава 31

МАРК

Я в ту же секунду жалею, что отпустил ее.

Ни хуя не понимаю, почему?

Она меня действительно очаровала, иначе не могу объяснить, почему поддаюсь ее уговорам? Почему не сорвал эту чертову маску? И много почему вертиться в башке, и ни одного ответа. Я, после утоления своей похоти, перестал соображать. Я стал таким, после ее появления в своей жизни. Страх – потерять ее, сделал меня слабым и послушным, за что сейчас, сидя в кресле, пристегнутым, после офигенного секса с ней, ненавижу себя. За свою слабость!

Вот блядь, объясните мне, сексуально-озабоченному мужику, зачем отпустил? Зачем?

Но жалеть уже поздно! Сиди сука теперь скули, что ее нет рядом!

Хотя, сейчас придет эта Лиля, расстегивать меня, я успею, догоню, посажу непослушную девушку в машину, увезу.

Только вот ни хуя, Лиля не торопится освободить меня из этого плена и я понимаю, что ни хрена не успею. Она уедет. Не найду!

Проходит больше часа, прежде чем Лиля вспоминает обо мне. Я за это время ни один раз кричал, звал, напоминал о себе, только никто не слышал, из-за громкой музыки, которую Моя малышка не выключила перед уходом.

Моя малышка.

Я как чокнутый извращенец, чуть не разорвал ее. Как только оказался в ней, напрочь перестал соображать. Одно лишь горячее влажное лоно выбило из меня все мозги. Благо вовремя сообразил, что моя девочка узенькая и тугая, что с ней надо осторожно, медленно растягивать под мой размер.

Я думал, сдохну в ней, с каждым движением волна удовольствия накатывала с новой силой, унося мой извращенный мозг куда-то в рай. Моя девочка, такая чистая, нежная, такая желанная, моя, и я в ней. Я В НЕЙ, от осознания происходящего я тронулся умом. Клянусь.

Блядь.

А иначе как объяснить, что я ее отпустил?

Сука.

– Какого черта, вы так долго? – раздраженно смотрю на змею, клянусь блядь, чистой воды змея, а не Лиля! Смотрит с таким презрением и недовольством, будто это я, сука, оставил ее пристегнутым сидеть в кресле на целый час!

– Обстоятельства вынудили! – блядь, у нее при этом чуть ли ни пар из ушей дымит.

– Где она? – тру руки, потому как больно натерли чертовы ремни. Когда сидел раньше и смотрел на танец моей девчонки, не замечал. А это пиздец как натерли, потому что я наверное еще дергался, пытался разорвать их. Стерва разворачивается и идет к выходу, – Я тебя спрашиваю? – догоняю в два шага и иду следом, – Где она?

– Я откуда знаю, где она? Не слежу за ними! – фыркает, выплевывая свой яд.

– Не смейте таким тоном разговаривать со мной! – она останавливается и резко разворачивается ко мне.

– У нас в клубе все проблемы начались из-за вас! После вашего появления, все пошло не так! Вы еще смеете мне указывать?

– Какие, на хуй, проблемы? Умерь свой пыл, женщина! – я еле сдерживаю себя, потому как передо мной женщина! Иначе размазал бы по стенке!

Следом за этой стервой, я спускаюсь вниз, в надежде найти ее.

Кроме разъезжающихся по домам выпивших клиентов клуба – никого нет. Сплевываю на асфальт и возвращаюсь в кабинет к Паше.

– Узнай, Паша, сейчас же, куда она ушла?

– Даже если я узнаю, не смогу сказать!

В кабинете Паши пар стоит клубом от наших криков и споров. Я требую, угрожаю, Паша не сдается.

– Я не хочу нести ответственность, за разглашение имен и места жительства своих подопечных. Все. Ничего не проси, – он разводит руками, – с этим я не могу помочь. Все что угодно проси, только ни это! Блядь, Каримов! Ты отсюда не выходишь уже второй месяц! Нахуй, она тебе нужна? Что все бабы вымерли, что ли?

– Я вытащу твою задницу откуда хочешь, если понадобится. Остальное – не твое дело!

– Я и говорю, не мое дело! И свою задницу я никуда не хочу совать, чтобы ты потом вытаскивал! Время – третий час ночи!

– Мне – похуй! Найди мне ее. Позвони в конце концов, пусть приедет. Я не могу уйти без нее. Она знает. Паша, блядь, не зли!

– Если так сильно хочешь – сам найди ее. Это не большая проблема, для тебя, только не подставляй мою задницу никуда! У нас есть трудовой договор и пункт 7.1, где жирным шрифтом прописаны обязанности работодателя, – мне становится жалко толстяка, он покрывается потом, нервно дергается, часто дышит. Блядь, я и жалость – это две разные вещи! Но я жалею его, не хочу, чтобы его таскали по судам, как когда-то, если девушка подаст в суд.

Он, сука, непоколебим в своем решении.

В четвертом часу ночи я сваливаю с клуба, в надежде, что завтра все закончится. Она обещала, в конце концов, завтра снять маску и уехать со мной. Завтра!

Завтра – никаких танцев, сразу заберу ее и похуй!

Противная трель телефона будит меня раньше запланированного будильника!

Я ругаюсь матом и смотрю на экран. Халанский.

– Какого хуйя, тебе не спится?

– Не понял? – он ржет в трубку, мне приходиться убирать телефон подальше от уха, чтобы не лопнула барабанная перепонка, Халанский не только начальник безопасности, он друг, товарищ. – Не ты ли кричал, рвал и метал, чтобы я нашел девчонку?

– Нашел?

– Да! Но ты, пиздец как удивишься, когда узнаешь, чья она дочь!

– Чья она дочь? – я оканчательно просыпаюсь.

– Она дочь Стволова!

– Да ну нахуй? Дочь Стволова танцует в клубе?

– Когда к тебе подъехать? Это не телефонный разговор.

– Прямо сейчас! Жду!

Время восемь утра, я поспал от силы часа два. Долго не мог уснуть. Злился сам на себя и на печальные обстоятельства, по которым девушка не со мной. Я даже не знаю ее имени. Сука, надеюсь вскоре все узнаю. Даже если она дочь самого Стволова, похуй. Она моя.

Стволов Петр Михайлович. Его знает весь город. Кто-то уважает, кто-то боится перейти ему дорогу. По разному. Он крупный бизнесмен и очень влиятельный человек в верхушке нашего города, одно время даже хотел податься в политику, но что-то пошло не так, и он передумал. Мы не раз сталкивались с ним на разных мероприятиях, открытиях или семинарах, но наши пути никогда не пересекались. У него свой бизнес, свои дела, у меня свои. Мы в разных сферах. Одного не пойму: как дочь самого Стволова танцует? В клубе? В приват комнате? Как?

Пока принимаю душ, продумываю все варианты. Но к логическому объяснению, почему его дочь танцует приватные танцы, не прихожу. О ней кстати он никогда не говорит и не выводит в свет. Всегда один. Знаю, что жены у него нет, она трагически погибла в автокатастрофе, об этом тогда говорили все. И повторно, с тех пор, он не женился. Разные события начинают всплывать в голове, но нигде не всплывает его дочь. Дочь всем известного Стволова. Странно все это, но я все узнаю.

Одеваюсь не в костюм, как ни странно, хочу джинсы и футболку.

Спускаюсь вниз и вижу там совсем не Халанского, что приводит меня сразу же в нервозное состояние.

Ну нет, совсем нет, желания сейчас говорить с Альбертом Ивановичем, а с его дочкой и подавно. Но оба сидят у нас в гостиной и пьют кофе.

– Доброе утро всем! – Диана тут же откладывает чашку с кофе, поднимается, сверкает и цветет при виде меня. Я разражаюсь еще больше, когда она тянется ко мне и в знак приветствия целует в щеку. Отстраняю.

– Марк, – отцу я первому пожимаю руку, когда подхожу к ним, – я не мог вчера дозвониться, чтобы сказать тебе, что Альберт Иванович приедет.

– Прости отец, я был очень сильно занят, телефон был без звука.

– Кофе будешь? – спрашивает мама.

– У меня очень важный разговор, – говорит отец Дианы, – это не телефонный, поэтому лучшим решением было приехать к вам, – я киваю и пожимаю ему руку.

– Я сам сделаю, сиди, – после того как я здороваюсь с Альбертом Ивановичем, иду на кухню, сам себе наливаю кофе. Диана заходит следом.

– Марк, любимый.

– Диана, прекрати.

– Ты не скучаешь? Столько времени прошло, ты ни разу не позвонил, не написал?

– Зачем?

– Просто спросить, как я?

– Я знаю, что у тебя все прекрасно.

– Не правда. Мне очень плохо без тебя. Марк, милый, – она тянет ко мне руку, я отстраняюсь, – может попробуем?

– Диана! – моей злости нет предела, – я уже сказал и повторятся не буду! Мы не маленькие дети, и у нас ничего не получится!

– Почему? Почему ты так решил? – я слышу дрожь в ее голосе, мне чуток становится ее жалко, но не могу же я женится на ней из-за жалости.

– Потому что Я. ЛЮБЛЮ. ДРУГУЮ.

– Не правда! Ты не можешь так быстро кого-то полюбить!

– Я не стану обсуждать с тобой свою личную жизнь.

– Марк.

– Диана, пожалуйста, – требую грубым голосом, – оставь все свои намерения вернуть меня. Мы с тобой никогда не будем вместе. Никогда. Ты молодая, встретишь еще свою любовь.

– Я тебя люблю! Тебя!

Я даже не смотрю на нее, надоела, тупо шагаю в гостиную, с чашкой кофе на руках.

– Альберт Иванович, – я опускаюсь на диван, рядом с мамой, целую ее в щеку, она мило улыбается и радует меня, – у меня немного времени.

– Придется уделить много времени, – требует старик, – арабы прислали к нам своего юриста, для составления контракта, мы должны быть там, чтобы вместе согласовать все пункты. Как только контракт будет составлен, и обе стороны его одобрят, они вылетят сразу же, для его подписания.

– Я рад, что вы решили остаться в деле. Нам обоим это очень нужно, – я пожимаю еще раз ему руку, уважаю, за то что не стал смешивать личные разногласия между мной и его дочерью, с бизнесом.

Настроение поднимается выше. Сегодня, определенно, мой день! Контракт с арабами почти в наших руках, выход на международный рынок не за горами, осталась моя девочка. Ну и ее сегодня заберу. Единственно омрачает то, что ехать надо к юристу именно сегодня.

– А встречу нельзя перенести на вечер? Или часа на два позже? – я успею к этому времени найти свою малышку, узнать все про нее, увидеть. Поговорить. Забрать. Успею, должен.

– Мы и так слишком долго откладывали. Они будут через час ждать нас в отеле “ КЛАН”.

– Уже через час?

– Папа, я поеду с вами, – Диана никак не угомонится.

– Это исключено! У нас деловая встреча, – второй раз за утро этот человек вызывает к себе уважение, когда устаканивается дочь. Которая вбила себе в голову, что мы должны быть вместе!

– Папа, ты поедешь с нами, – я огорчаюсь, отхожу к окну, набираю номер Халанского, – ты где, черт тебя подери? – примерно прикидываю время сколько нужно, чтобы доехать до отеля “КЛАН” и чертовски радуюсь, когда понимаю, что успею хотя бы взглянуть на папку, где собрана вся информация о моей малышке. Ну и фото. Я уверен, знаю там будет прикреплено ее фото, Халанский по-другому не может работать.

– Открывай дверь!

Я бегом иду к двери.

– Мы должны поторопится, – слышу голос отца Дианы, но это меня не останавливает, – а то можем попасть в пробку.

Я открываю дверь, впускаю Халанского, отбираю у него черную папку. Рядом выстраиваются Альберт Иванович с дочкой.

– Оо, все встречают меня? – кричит Халанский, – здравствуйте все!

– Пару минут, Альберт Иванович, и можем ехать.

Я иду в кабинет отца, Халанский рядом.

Закрываю за нами дверь и открываю папку.

Худощавая девочка, с длинными черными волосами улыбается на фото, приклеенное на первой странице. Снизу надпись: Стволова Злата Петровна.

– Это не ОНА! – я отшвыриваю папку на стол, достаю пачку сигарет, подкуриваю прямо в кабинете.

– В смысле не ОНА?

– Не она танцует для меня! Это абсолютно другой человек! – один за одним делаю затяжки, голова кружится и во рту горчит от едкого дыма.

– Это стопроцентная проверенная мною лично информация! В той ВИП комнате танцует ОНА!

– Ни хуя! Халанский, это не ОНА.

– Ты что сомневаешься во мне?

– Тут какая-то ошибка! Не знаю как так, но это не она!

После долгих споров с Халанским, разочарованный, без настроения, я еду в отель, где остановился юрист с Арабских Эмиратов. Хорошо, что отец поехал с нами. Потому что, что-либо соображать у меня получается с трудом.

Долгие переговоры по видеосвязи с самими арабами, с помощью переводчика, споры и поправки занимают весь день. Долбанный весь день мы торчим в отеле. Лишь к семи вечера нам удается составить контракт. Который уже подпишем на днях.

Вечером еле заставляю себя поужинать дома, чтобы не обидеть маму.

– Ты сам не свой в последнее время, – говорит мама, – что происходит?

– Все в порядке, – отвечаю равнодушным, уставшим голосом.

– От матери ты ничего не скроешь, – поддерживает ее отец, – да и от меня тоже. Ты каждый день возвращается поздно ночью.

– Это скоро прекратится.

– То есть, есть какие-то проблемы о которых ты нам не хочешь рассказать?

– Мама, правда все хорошо.

– Не верю я. Если не хочешь говорить… но хотя бы просто скажи, это из-за этого контракта?

– Мама, стал бы я из-за контракта так волноваться? Я говорили, что если Альберт Иванович передумает, то мне хватает того, что есть у нас. В нашей стране.

– Тогда…

– Оставь его, ну не видишь, не хочет он рассказывать.

– Как это оставь? – настаивает мать, – у него какие-то проблемы, мы должны знать и помочь!

– У меня нет никаких проблем, мама, правда. Поверь и не думай, ок?

– Нет, не ок! Я же вижу, ты в последнее время сам не свой. Раздражительный, злой, грустный, озадаченный, что-то есть. Что-то есть и ты не хочешь нам говорить!

– Девушка есть, – признаюсь, потому что маму колотит дрожь, я вижу, что она сильно волнуется.

– Это же хорошо! Или Нет?

– И одновременно ее нет, – я встаю из-за стола.

– Как это понять?

– Да оставь ты его в покое, ну видишь не хочет он говорить.

– Пока не хочу, потом расскажу. И познакомлю, – если, конечно, сам с ней познакомлюсь. Смешно и грустно одновременно, – мне ехать надо.

– Опять вернешься поздно?

– Нет. Сегодня нет, – хоть и твердо уверен, хоть и знаю, что она обещала сегодня снять маску, поговорить и уехать со мной, отчего-то сам не верю во все сказанное выше. Сердце гложет что-то. А что, пока не пойму, поэтому тороплюсь в клуб.

Я паркуюсь недалеко от входа. Хочу быстро забрать ее и уехать отсюда. Отчего-то кажется, что если машина будет припаркована поближе, то быстрей получится уехать. Вместе с ней. Бред конечно!

Уже у входа телефон вибрирует в кармане.

– Ты где, озабоченный? – этот придурок Демид умеет поднять настроение в секунды.

– Я в клубе умник! – останавливаюсь у входа, чтобы поговорить, потому что внутри ничего не слышно из-за громкой музыки.

– Вот не сомневался, веришь?

– Не верю!

– Да ты скоро там будешь комнату арендовать, чтобы не ехать домой. А вообще, кстати, классная мысль. Оставайся жить там, нахуя ты едешь домой, переодеваешься, когда один хрен ты вечером возврашается обратно.

– Я еще работаю, если ты не забыл.

– Аа, сорри! Забыл, – ржет, – Я уже стою сзади тебя. Повернись, – я поворачиваюсь и натыкаюсь на Демида.

– А ты что забыл здесь? – убираю телефон в карман брюк.

– Я пришел посмотреть, насколько все запущено.

– И?

– Это не только мое решение, мы так все решили.

– Банда, блядь!

– Если все совсем плохо, то мы тебя спасем! – ржет и я вместе с ним.

– Со мной все в порядке! Пошли, сам все увидишь!

Не успеваем мы сдать верхнюю одежду и пройти к барной стойке, как к нам подходит стерва Лиля и лучезарно, подозрительно счастливо улыбается и здоровается.

– Вынуждена вас огорчить! – довольная Лиля переминается с ноги на ногу, потом подходит близко и особо громко кричит мне в ухо, – танцев не будет! Твоя девочка уволилась! – смеется и уходит.

Вся кровь, сколько есть в моем организме тут же приливается в голову, вызывая полное помутнение разума. Иначе не объяснить то, что я потом делаю.

Я срываюсь с места, хватаю Лилю под локоть и тащу за собой в кабинет. С криками и угрозами мы врываемся к Паше. Тот от удивления встает с места, снимает очки и таращится на нас.

– Марк, – Демид пытается отлепить мою руку от Лили, – потише! Отпусти ее, – неаа, ни хуя! Опускаю ее в кресло и кричу на Пашу:

– Вы оба сейчас же мне расскажете, где она и что здесь происходит! Демид, сейчас же позвони Халанскому, пусть едет сюда и прихватит с собой папку, ту самую! Срочно.

– Мне нечего вам рассказать! – выдает Лиля.

– А что собственно произошло? – не вникает Паша.

– А просто З… – начинает Лиля, – вы же в курсе, – смотрит на Пашу, – девочка с второй ВИП уволилась, вот и кипишует!

– Ну так этого стоило ожидать!

– Вы мне тут не чешите! Я знаю, уверен, девушка, которая танцевала для меня, другая! Зовите мне ее сюда!

– Кого? – чуть дрожащим голосом отвечает Паша, я же расхаживаю по кабинету, нервно курю. Демид расселся на диван, наблюдает, иногда ржет, надо мной я знаю.

– Где Халанский? – спрашиваю у Демида.

– Будет через пять минут!

– Вы меня, что за идиота держите? – хотя любой другой, если бы смотрел со стороны, точно подумал бы, что я идиот, – в твоем клубе творится черте что, а ты хочешь сказать, не в курсе?

– В моем клубе, – Паша откашливается, – все в полном порядке!

– Уверен? – смотрю на Лилю, – спроси у нее, она точно знает! Сейчас, как только Халанский явится сюда, мы все едем по адресу, по которому живет девушка, якобы танцующая в вашем втором ВИП.

– По какому адресу? – Паша нервно трясется, закуривает, – Марк… не подставляй меня! Я знаю, многим тебе обязан, но адреса не проси!

– Я все знаю и без тебя! И адрес и девушку! Только там совсем не та!

– Марк..

– Мы ничего не знаем! – вставляет свои пять копеек Лиля.

– Тебя еще не спрашивали! Пока, не спрашивали!

Дверь с треском открывается, Халанский без приглашения заваливается в кабинет.

– Добрый вечер, господа! – в ответ тишина и страх в глазах Паши и Лили!

Халанский ставит папку на стол и смотрит на меня:

– Выяснили, кто танцевал для тебя?

– Да вы знаете, чья она дочь? – Паша покрывается потом и нервно курит, – мне не жить, если ее отец узнает!

– Я знаю, чья она дочь! Хочу тебя удивить, не она для меня танцевала! Да Лиля?

– Я ничего не знаю, – встает, собираясь уходить, но я силой толкаю ее обратно на место.

– Никто отсюда не выйдет! – открываю папку, тычу на фото Златы, дочери Стволова, – она танцевала для меня? – спрашиваю у ошарашенного Паши.

– Д – да! Только Марк, если до ее отца дойдет… я труп!

– Паша блядь! Открой глаза! Не она для меня танцевала! – швыряю папку на стол, – выходим.

– Демид, вы можете ехать домой, – смотрю на Халанского, – спасибо за все.

– Ни хуя! Я никуда не поеду без тебя! – заявляет Демид, встает и становится позади меня.

– Я могу поехать с вами! – добавляет Халанский.

– Бля, это уже дохуя. Ты можешь ехать домой, у тебя новорожденный ребенок. Дальше сами. А ты едешь с нами! – смотрю на Пашу, который курит один за одним.

– Куда мы едем?

– К девочке домой! Выходите!

– Я никуда не поеду! – говорит Лиля, – у меня работа.

– А ты там на хуй не нужна!

– Ээ Марк, ты чего? – Демид тянет меня на выход.

Всей толпой выходим из кабинета направляемся на парковку. Халанский пожимает руку и отчаливает к жене и новорожденной дочке. Мы с Пашей садимся на заднее сидение, Демид за руль.

– Может есть, что рассказать, пока едем?

– Клянусь, я ничего не знаю!

– Девочка уволилась! Почему?

– Хотят работать по профессии, – я яростно смотрю на Пашу, – так Лиля сказала.

– Эта стерва знает все, уверен. Ну ничего, баб я не вмешиваю в свои дела.

– Мы едем к девочкам домой?

– Их там живет несколько?

– Двое. У одной из них есть ребенок, у той, что танцевала для тебя.

– Ты что-то путаешь! Блядь, или я уже путаю. Но не дочь Стволова танцевала для меня, это 100 процентов!

– А кто?

– Не знаю, надеюсь сейчас выясним!

– Только без криков!

– Все зависит от тебя.

– Как от меня?

– Ну если ты вспомнишь, кто танцевал для меня – криков не будет!

– Дочь Стволова! Злата танцевала для тебя!

– Нихуя! Ты же не хочешь сказать, что я идиот и путаю девочек. Та что на фото – не та, что танцевала!

– Та! Злата танцует у нас во второй ВИП! Никто другой!

– Танцевала другая!

– Пиздец Марк! Ты хочешь сказать, не знаю кто работает у меня? В моем клубе?

– Я не хочу сказать – я говорю! Тебя вокруг пальца обвели, а ты не знаешь! Дочь Стволова не танцует!

– Танцует! Ты вконец чокнулся уже! – Он дрожит и трясется, – она до твоего появления танцевала и на сцене, в группе с девочками!

– Может быть, я не спорю. Но для меня танцевала другая!

– Ну пиздец!

– Все более, чем запущено! – твердит Демид, аккуратно выруливания в элитный двор, где в ряд выстроены высотки. В одной из них живет Злата. У нее мы все и выясним, кто танцевал для меня.

Вот только, ни хуя, я не угадал.

И так злой, потому как силой тянул за собой Пашу наверх, он отказывался идти с нами.

Дверь, в которую мы, то есть я, трезвоню, никто не открывает. Паша стоит впереди меня, за ним я, без перерыва звоню и стучу в дверь, рядом стоит Демид. Я поставил впереди себя себя Пашу, чтобы девчонка открыла. Подумал, что не откроет постороннему. Только я не угадал, она никому не открывает. Лишь бабка с дуршлагом в руке выходит из соседней двери и угрожает вызвать полицию, если мы не уберемся.

Я, конечно, ничего и никого не боюсь, но смысла звонить и стучать не вижу.