Текст книги "Приватный танец (СИ)"

Автор книги: Eiya Ell

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Глава 41

МАРК

Жму на педаль газа до упора, как только выезжаю на федеральную трассу. Наплевать, что зима и снег валит безостановочно. Наплевать, что темно и плохая видимость, лишь снежинки танцуют под свет фар, только бы скорее доехать до нее. До моей Майи.

Красивая и нежная моя Майя, моя пчелка.

Я выехал, как только Злата назвала адрес, где сейчас находится моя пчелка.

Я идиот, иначе она не сбежала бы от меня утром, поздно осознал и понял, что это она. Когда кричал, держите ее, Антонина Вячеславовна смотрела на меня, как на дурака, осталось только пальцем покрутить у виска. А когда позже, просил ей посмотреть в ее деле ее адрес, она уже не сдержалась:

– Вы что думаете, что послав на три букву девушку, она оставит тут свои документы? Они были у нее в рюкзаке, с ними она и сбежала, – разводит руками.

– Антонина Вячеславовна, вспомните пожалуйста, ее адрес, – прошу очень вежливо и не своим голосом, лишь бы не спугнуть старушку, – вы же читали ее резюме?

– То послали, то теперь вспомните! Не помню я ничего! – она вздыхает и фыркает, – если бы знала, что так сильно нужен будет адрес, то запомнила бы. А так… извините, память уже не та.

Вредная.

Утром как только понял, что это она – побежал, да только в объятия отца. Который смотрел на меня, как на идиота, сообщил, что арабы уже прибыли и ждут в конференц зале. Я тогда подвинул отца в сторону и побежал вниз, за ней. Арабы подождут, она – нет. Она убегает, опять. Сколько можно бегать от меня?

Я так злился, что разве только пар из носа не шел.

Да только она испарилась, исчезла, и кроме журналистов внизу никого не нашел.

Журналисты, черт бы их побрал, не понимаю нахер их позвали и главное кто? Они все испортили, начали фотографировать и снимать. Задавая миллион вопросов.

Пока двери лифта не открылись и оттуда не вышел отец, который и спас меня от них, потянув меня за собой в лифт.

Потом как в какой – то киноленте. Долгие, никому ненужные переговоры с ними, с помощью переводчика. Уточнения некоторых пунктов в контракте и наконец подписание, под щелканье фотокамер журналистов. Бурные аплодисменты и поздравления.

И я, наконец, свободен.

Но не тут было.

– Нас ждет фуршетный стол, – протягивает Альберт Иванович, пожимая крепко мою руку.

– Что? – но мои возмущения никого не волнуют, все пожимают друг другу руки и поздравляют, улыбаясь перед, впечатляющей момент, камерой. Пришлось и мне выдавливать улыбку, пожимая руку, теперь уже партнерам, перед камерой.

Ради общего дела, как говорит отец, я засовываю в задницу, свое временное помутнение мозга, и шагаю вместе со всеми к праздничному столу. Но когда получаю звонок от Халанского, который сообщает, что дочь Стволова вернулась в квартиру, правда одна, то засовываю в задницу уже общее дело. Вежливо прощаюсь со всеми, наспех, и вылетаю из компании.

Потом, позже, попрошу прощение у отца.

Потом, не сейчас.

И каково же мое удивление, когда дверь мне открывает Демид.

– Клянусь, я тебя сейчас убью! – говорю и шагаю внутрь. За его спиной появляется раскрасневшаяся Злата.

– Я тебе звонил, как только Злата назвала этот адрес, я звонил, чтобы сказать тебе, что моя новая… мм – он смотрит на Злату, – моя девушка – это и есть дочь Стволова!

– Что? Ты знал и молчал? – я шагаю к нему, он от разъяренного меня.

– Что тут собственно происходит? Вы кто? – спрашивает напуганная Злата.

– Я звонил тебе, да только хрен до тебя дозвонишься! – оправдывается Демид, правда мой телефон… блядь, он остался в компании. После разговора с Халанским, я положил его в карман пиджака, который снял и оставил внизу, когда надевал пальто. – Я здесь был, когда отвозил их в деревню к бабушке, да только я тогда не знал из какой квартиры она. Понимаешь, я только сейчас понял, когда Злата сказала, куда поднятся!

– Кого их?

– Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? – Злата уже спрашивает повышенным голосом.

– Ну Майю, Злату, ее дочку и бабушку. Я отвез в деревню.

– То есть ее зовут Майя? – я опять туплю, идиот, Антонина Вячеславовна представила же утром ее, как Майю.

– Да, мою подругу зовут Майя! А в чем собственно дело? – уже спрашивает раздраженным голосом.

– Злата, – говорит Демид, хватая ее за руку, – знакомься – это мой друг, тот друг.

– Какой тот?

– Которого я тогда привел в клинику, когда встретил вас с Майей и девочкой в клинике.

– Он больной? – уточняет девушка, крепко хватая за руку Демида.

– Да, больной. Его диагноз – девушка, насколько нам известно, твоя подруга.

– То есть ты хочешь сказать, что ты Майю видел еще в тот день, в клинике? – я потихоньку расстегиваю галстук. Дышать становится все труднее и тяжелее. Злость наполняет грудную клетку.

– Я откуда тогда мог знать! Марк, – Демид толкает меня в грудь, нет мы дрались в детстве, но сейчас он меня вывел так, что разум покинул мозг вконец и хочется его треснуть, – успокойся!

– То есть ты знаком с моей девушкой, а я нет? Так получается?

– Так! Хватит, в конце концов! Объясните мне толком, кто и чья девушка! – кричит Злата, – иначе… уйдите оба!

– Злата, – успокаиваю себя как могу, чтобы еще раз не потерять ее, – кто танцевал для меня? Вместо тебя?

– А вы кто, чтобы задавать мне подобные вопросы?

– Я Марк! Для меня она танцевала, для меня! – тычу пальцем себе грудь. Нервы на пределе.

– Говорю же, он голову потерял из-за нее, – лыбится Демид, чем выводит еще больше меня из себя, хочется его стукнуть.

– Майя. Ее зовут Майя, – отвечает улыбающаяся Злата.

– Где она?

– Она уехала.

– Куда?

– Злата, – ерничает Демид, – советую сразу назвать адрес.

– Я это поняла, – смеется, – к родителям она уехала.

– А ребенок? Он с ней?

– Нет, ребенок с моим отцом. Женя – она моя дочь! – и тут я понимаю, как сильно я туплю, в последнее время только и делаю, что туплю. Получается, у нас была информация о Злате, и что у нее есть ребенок. Но танцевала для меня не Злата, значит и ребенок не ее. Где моя логика? Ауу, вернись ко мне мозг!

– Куда она уехала? Адрес.

– Я не думаю, что уместно… то есть, вам не стоит туда ехать. Там ее родители…

– Друг, она у тебя классная! – чеканит Демид и притягивает к себе Злату за талию, целует в щеку. Я не сомневался в его способностях соблазнять, но так скоро?!

Но злит, что он видел мою девочку уже два раза, а я ни разу. Да еще и этот искуситель женских сердец, не сомневаюсь, что и болтал без умолку всю дорогу с ней, пока вез в деревню.

Злость разрывает грудную клетку. Хочется орать во все горло, что она была так близко и одновременно так далеко от меня.

– Злата, – я прикрываю глаза, и терпеливо произношу, – дай мне адрес ее родителей, я сам разберусь, что мне делать.

Охрана по моей просьбе привозит мне телефон к федеральной трассе. Я не хочу терять ни минуты, а потому не возвращаюсь в компанию. Включаю навигатор, ввожу нужный адрес и давлю на педаль газа.

Зиверт со своей Мы похожи на летний воздух врывается с колонок в уши, заполняя салон автомобиля, когда я сворачиваю на ее улицу.

Улица освещенная фонарями, но я с трудом вижу название и номера домов, потому что сердце начинает бабахать, стучать громко и шумно, перед глазами пелена. Я понимаю, что сейчас увижу ее, прикоснусь, обниму, почувствую ее запах, посмотрю в любимые глаза!. Без маски.

Сука, неужели я так близок к ней?!

С трудом совладаю с собой, когда вижу нужный номер дома. С визгом останавливаюсь у нужных ворот. Выхожу, только не успеваю и шагу сделать, как в меня впечатывается моя пчелка.

Свет уличных фонарей светят, освещая самое красивое личико на земле, на которое падают снежинки. Зеленые глаза смотрят, дурманят, завораживают, притягивают. И я тону в омуте любимых глаз.

Глава 42

МАЙЯ

Loreen – Tattoo (speed up)

Рекомендую эту песню к чтению! Представьте, как в темную зимнюю, снежную ночь наши голубки стоят под светом фонаря и смотрят друг на друга не отрываясь, лишь держась за руки.

Мир крутится вокруг нас.

– Я знал, что ты красивая! – Марк подхватывает меня на руки, поднимает и кружит, развивая на ветру мои волосы. Я визжу, от счастья и радости, крепко хватаюсь за его плечи, держусь. Он смотрит безумным взглядом, будоражит, вызывая во мне тонну мурашек. Пуховый платок слетает, кружится, но не успевает упасть на землю. Марк хватает его, ставит меня на землю, накидывает на плечи платок. Берет мое лицо в руки, приближается и целует. Нос, щеки, губы, зацеловывает все лицо, как сумасшедший, голодный зверь, не давая мне возможности возмутится и дышать. Сердце заходится в диком плясе, громко стучит, готовое вырваться из груди. Кровь приливает к лицу, а потом вниз к животу, когда язык Марка врывается в мой рот, осторожно исследует, потом засовывает. Кусает губы, отпускает, – я пиздец как соскучился! – опять целует, обнимает, мнет мое тело через куртку, – не могу поверить, что ты в моих объятиях. Скажи, – он смотрит глубоко в глаза, – скажи что ты тоже соскучилась? Скажи!

– Очень! – и он опять меня поднимает, кружит, – Боже! – я визжу от радости, – отпусти меня!

– Я никогда больше тебя не отпущу! Никогда! – ставит на землю, – слышишь? Я с ума сходил, пока искал!

– Искал? – он поправляет мои волосы, сильней кутает в платок, потом берет за руку и тянет к своей машине.

– Как чокнутый! Не представляю, как я вообще жил эти дни, может Демид и был прав, когда повез меня по врачам!

– Демид? – Марк открывает переднюю пассажирскую дверь и осторожно толкает меня на сидение, пристегивает и целует еще раз нос, – подожди, – я расстегиваю ремень безопасности, – мне нужно..

– Какие-то проблемы дома? – он смотрит на нашу скрипучую калитку.

– Нет… ну..– нет, я не могу портить нашу ночь. Прости меня мама, эта ночь моя.

Эта ночь наша, и я хочу быть счастлива сегодня.

Я как никогда хочу быть счастлива, чуточку, с ним. В этот миг, в этот час, в эту ночь.

– Я должна отпустить водителя, – указываю в сторону черного внедорожника, который до сих пор стоит, ждет меня. Я краем глаза замечала, что водитель волновался, в одну пору даже двигался в нашу сторону, пока не понял, что все обоюдно желаемо.

– Я тебя прошу, – он обратно меня пристегивает, – сиди, не выходи, я сам с ним разберусь.

Марк быстрыми шагами идет к внедорожнику Стволова, постоянно оглядываясь в мою сторону.

Я переполненная чувствами, не сразу замечаю, что двигатель не заглушен, в машине тепло и уютно. Пахнет кожей, одеколоном Марка и табаком. Наши телефоны начинает вибрировать и звенеть одновременно. Я тянусь в карман, и не удивляюсь, когда на экране вижу имя Златы. Марк возвращается в в машину в тот момент, когда я отвечаю Злате.

– Майя! – я отодвигаю телефон от уха, чтобы не оглохнуть. Тут же Марк отвечает на звонок на своем телефоне. На видео звонок. Поворачивает на меня экран и улыбается во все тридцать три зуба.

– Я ее нашел! – кричит Марк притягивая меня к себе.

– Аллилуйя! Я, пиздец как, за тебя рад! Неужели ты станешь человеком? – кричит знакомый Демид, сидя на нашей кухне, – Майя привет, – я машу ему рукой и вижу Злату, которая с телефоном в руке подходит к Демиду. Я отключаюсь, машу подруге, улыбаюсь.

– Откуда ты знаешь Демида? – спрашиваю Марка, который держит меня за руку.

– Это мой, тот, больной друг! – смеется Демид.

– Я тебя прикончу! – кричит Марк.

– Майя, я собираюсь к папе с Женей, тебя, то есть вас ждать?

– Нет.

– Да, – одновременно отвечаем с Марком, Демид со Златой переглядываются и смеются.

– Он ее теперь неделю, может даже месяц, – бросает Демид, – точно не выпустит из своей квартиры, никуда! Увидишь!

Я смущаюсь и краснею.

– Злата, – Марк прокашливается, – а вы можете без Майи? Я ее не могу отпустить. Не хочу. И она тоже. Мы соскучились.

– Мы можем без нее, – отвечает невозмутимая Злата.

– Значит, Женя и твой отец смогут без тебя? – спрашивает Демид, в надежде услышать такой же ответ.

– Без меня никак! – подмигивает Злата, Демид нахмуриваеться.

– Майя, скажи ей, что я хочу поехать с ней. Пусть знакомит с отцом. Я готов!

– Так, все! – Марк отводит взгляд от телефона, крепче сжимает мою ладонь, – не отвлекайте нас.

– Майя, – выкрикивает Злата, – я рада видеть тебя такой, – шлет воздушный поцелуй и отключает звонок.

– Ты моя, – Марк притягивает меня к себе и целует в губы, – только моя! Я не отпущу тебя. Только не сопротивляйся! – потом нежно добавляет, – пожалуйста.

– Я даже не думала, – сама тянусь за поцелуем, – сопротивляться!

Марк плавно двигается с места, не отпуская моей руки. Всю дорогу то и просит поцеловать его, что я и делаю. Постоянно тянусь к нему за поцелуем, оставляя позади все свои горести и печали. Только мы выезжаем с нашего села, на автотрассу, Марк сворачивает в лесополосу.

– Мы же здесь застрянем! – кричу испуганно, – зачем мы сюда заехали?

Он отодвигает свое кресло до упора, расстегивает свой ремень, потом мой, притягивает и сажает меня себе на колени.

– Я не доживу до города, – ровным тоном сообщает и накидывается на мой рот, расстегивая молнию на куртке, снимает, – ты же моя?

– Твоя! Но… – он не отпускает мои губы, – подожди… – шепчу при первой же возможности.

– Пчелка моя, – дурманящий голос опьяняет, теплые руки гладят и мнут мое тело, пробираются под свитер, вызывая во мне желание и возбуждение.

Боже! Когда я стала такой распутной?

Я ерзаю, когда каменный член впивается в бедро.

– Скажи, что ты тоже хочешь меня? – шепчет пьяным голосом в губы и смотрит в ожидании, мучитель моего сердца.

С каждым движением рук Марка возбуждение накатывает сильнее. Внизу живота горячо и мучительно больно. Я поднимаю руки вверх, помогая избавить себя от свитера, остаюсь в одном лишь белом кружевном лифчике. Стоит Марку лишь взглядом коснуться моих ключиц, сердце готово выпрыгнуть наружу, желая любви. Наши взгляды сталкиваются, глаза в глаза, одновременно облизываем пересохшие губы. Дыхание давно стало рваным и учащенным.

– Боже! – я прикрываю глаза, когда Марк ныряет в лифчик, опускает его, нежно ощупывает мягкие полушария, наклоняется и облизывает, оставляя влажный след. Я зарываюсь ему волосы, притягиваю к себе и громко стону, когда он втягивает в рот мой сосок.

– Хочешь меня? – шепчет хриплым голосом, не забывая мять мои груди, находит соски, крутит, облизывая мои губы. Пьяный, голодный, возбужденный взгляд оголяет мои спрятанные чувства, накаляя градус возбуждения до предела.

– Хочу… – и сама впиваюсь в его губы. Марк становится смелее, быстрыми движениями избавляет себя от пальто, расстегивает молнию на моих джинсах, приподнимает меня, помогая избавиться от ненужной вещи. Я остаюсь в одном белье. Марк рассматривает, целует, гладит, мнет ненасытными голодными движениями рук. Губы терзают мои, посасывают, покусывают, облизывают, проникают в рот, даря неземное наслаждение.

– Малышка моя сладкая, приподнимаясь, – он отодвигает полоску трусиков в сторону, шумно дыша мне в рот, заглядывает глаза, не моргает. Расстегивает свои брюки и плавно опускает меня на свой член.

– Аххх, – легкое головокружение и полное погружение дарят удовольствие. Марк хватает сильней меня под ягодицы, приподнимает и опускает, сам создает нужный ритм, не забывая стонать мне рот. Запах секса заполняет салон автомобиля, вызывает полное затмение разума, – это так неправильно… – шепчу Марку в рот, – в машине… аххх, – он с каждым разом сильней и глубже входит в меня, толчки влажные, скользкие и глубокие, до основания. Марк умело двигается во мне даря наслаждение.

Боже!

– Скоро доберемся до кровати, – шепчет и стонет, хватает ртом сосок, сосет покусывает. Легкая боль отзывается сильным возбуждением внизу живота, я ерошу его волосы не произвольными движениями. Двигаюсь, как могу. Темп такой, что сердце вот-вот выскочит из груди, – малышка моя, любимая, – он мнет мои ягодицы, глубже насаживая на себя. Мы двигаемся сумасшедше быстро, я близка к взрыву напряжения внутри, держусь за сидение, запрокидываю голову назад, – давай сладкая, взлетим вместе. С тобой хочу, – Марк наращивает темп, помогая мне, двигается, целует в губы, язык проникает глубоко внутрь, заставляя меня пищать от удовольствия. Коленки дрожат и слабеют, искорки покрывают мое тело, – кончай Майя и смотри мне в глаза, – Марк оставляет мои истерзанные губы в покое и смотрит не отрываясь, – хочу увидеть твои глаза, когда ты кончаешь, – он смущает и одновременно возбуждает своим откровением. Шарик удовольствия скопившегося внутри взрывается с новым резким толчком. Мы рвано и громко дышим. Марк изливается долго глубокими финальными толчками, помогая мне двигаться, целует везде, куда можно достать, даря остроту удовольствию. Утыкаясь лицом ему шею, мелко дрожу, пока последние отголоски оргазма покидают мое размякшее тело.

– Отвернись, – прошу, когда пересаживаюсь на свое сидение и беру влажные салфетки, которые протягивает мне Марк.

– Ты серьезно? – он улыбается, смотрит пьяным взглядом, приближается, берет с моих рук салфетки и начинает вытирать мои бедра, не обращая никакого внимания на мои протесты и попытки мешать. Вместе, под мои возмущения мы приводим в порядок меня, он помогает мне одеться. При всем желании я не смогла бы отобрать у него что-либо, в данном случаи салфетки, а потом и свои вещи, – я раздел – я и одену.

Марк целует, целует и целует мои губы, не желая отпускать меня.

– Нужно добраться до кровати, – сообщает, отрывается от меня, и плавно выезжает с лесополосы, не отпуская моей руки. Дорога наезженная, и мы без труда выезжаем на трассу. Такое ощущение, что в эту лесополосу сворачивали не только мы. А может и какая-то спецтехника, не знаю.

Марк включает музыку, нашу песню, Зиверт. Воспоминания нахлынывают, я краснею и отворачиваюсь. Мысленно я возвращаюсь в ту комнату, где кинолентой в памяти проходят все наши с ним встречи, я сильней сжимаю его руку, которую он тут же подносит к губам, целует.

Мне становится не по себе, когда думаю, где мы с ним встретились. Как познакомились. Как и в какой атмосфере произошла наша первая ночь. Щеки горят от стыда и похоти.

Марк же смотрит влюбленными глазами, довольный, улыбчивый, счастливый.

– Ни о чем не думай, – произносит ровным спокойным тоном.

– Не думаю, – отворачиваюсь, смотрю на заснеженные деревья, которые блестят под свет фар, – правда, – расслабляюсь, когда вижу его полные любви глаза, – куда мы едем?

– Сначала заедем в кафе покушаем. Я ничего ни ел весь день, пока бегал за тобой, – смеюсь, и тут же живот предательски урчит, напоминая, что тоже пустой, Марк смеется, – потом мы поедем ко мне и я съем тебя! – подмигивает.

Глава 43

Мы продолжаем целоваться в лифте. На какую кнопку нажал Марк, не видела, потому что он не отпускает меня ни на секунду. Он прижимает меня к стенке, напирает, целуя жадно, страстно, голодно, тяжело дыша мне в губы.

– Марк… – шепчу, ерошу волосы, сильней к нему прижимаюсь. Я вспыхиваю рядом с ним, становлюсь мягкой и податливой, возбуждаюсь в считанные секунды, не давая себе отчета в своих действиях. Тело не слушается разума, словно живет отдельной жизнью от мозга.

– Майя, сладкая моя, – он облизывает мои губы, не сводя пьяного, возбужденного взгляда с меня. Марк расстегивает мою куртку и проскальзывает под свитер, теплые руки блуждают по моему телу, гладят, мнут. Внизу живота приятно ноет, отдаваясь желанием по всему телу. Марк углубляет поцелуй, горячо врываясь в мой открытый рот, находит язык, сплетается с моим, даря наслаждение. Руки опускаются к ягодицам, которые он беспощадно мнет и стонет мне в рот.

Двери лифта открываются, мы молча выходим не отрываясь друг от друга. Прислонясь от одной стене к другой, целуемся, словно сумасшедшие. Марк осторожно толкает меня к нужной двери, с трудом и с матами открывает ее, потому как не сразу попадает ключом в скважину. Я смеюсь ему в губы, за что он тут же кусает меня за нижнюю губу.

– Ой… – дверь за нами закрывается, Марк включает свет в прихожей. Смотрит в глаза и окончательно теряет голову. Спешно раздевается, снимает пальто, потом мою куртку. С нас все слетает на пол, по пути в спальню. Разглядеть не удается ничего, лишь светлые стены, где-то переходящие в серые.

– Эта квартира пустая, – Марк снимает с меня свитер, кидает на пол, и так наши вещи оказываются на полу по всему дому, от порога к спальне, – здесь из мебели только одна двуспальная кровать, которую подарил Демид, – хриплым тоном говорит Марк, – и я сейчас чертовски ему благодарен, – улыбаюсь, – а тогда хотел убить.

Марк опускает меня кровать, расстегивает джинсы и спускает их с меня вместе с трусами, он рассматривает меня без тени стеснения, глаза темнеют, дыхание становится частым и тяжелым.

– За что хотел убить? – спрашиваю и громко стону, когда он наваливается сверху, коленом разводит мои ноги в стороны и размещается между ним. Помутневший взгляд блуждает по моему телу, нагло рассматривая, он сглатывает и облизывает губы, когда взгляд останавливается на моих грудях, которые стали чувствительными, соски торчат, нежно побаливают, когда соприкасаются с его кожей. Щеки горят, во рту пересохло, я тяжело и громко дышу, хочу скорей проникновение Марка, а он отчего-то медлит, не спешит.

– Эту квартиру подарили мне друзья… – он опускается и облизывает мои пересохшие губы, – на свадьбу, – я кусаю его нижнюю губу и отталкиваю, – на несостоявшуюся, – с этими словами он врывается в мое тело, вбирая в рот мой сосок. Я громко стону и царапаю его спину, обхватывая его ногами.

– Божее Марк… – он вколачивается в мое тело, вдавливая меня в матрас. Движения быстрые, глубокие, жадные. Влажные шлепки между нашими телами заполняют комнату, – прости меня… за утро… за рюкзак, – он толкается до основания и шлепает по бедру. Жадно терзая мои соски по очереди.

– Будешь должна… – рычит, приподнимает за ягодицы, ускоряя движения.

– Что? – и я теряю рассудок от частых и глубоких движений. Взгляд затуманивается, перед глазами все плывет. Возбуждение накатывает с такой силой, что я думаю, не выдержу, потеряю сознание, – ах-х, Марк, что ты делаешь со мной?

– Люблю, просто люблю, – он целует в губы, не отпускает и беспощадно вдалбливается в мое тело, – наконец-то ты моя! – Марк наращивает темп, приближая нас к высшей точке наслаждения. Я кричу и кусаю губы, двигаюсь в такт его движениям, царапаю, огразм настолько сильный, что голова кружится. Марк громко рычит, изливаясь долго и мощно в мое лоно, наваливается сверху, – я, сука, так мечтал об этом моменте.

Он скатывается на бок и притягивает меня к себе, целует в волосы, гладит плечо и спину, там где дотягивается.

– Я хочу в душ, – шепчу, когда удается восстановить дыхание.

– Это очень не легкая задача.

– Почему?

– Здесь ничего нет. Пустая квартира, в том числе шампуня и геля для душа, и полотенец. Ничего, – он целует, переворачивает меня на спину и наваливается сверху, удачно расположившись у меня между ног. Трется, уже ставшим каменным, членом о мою промежность, вызывая у меня стоны.

– Что ты… – не успеваю договорить, когда в дверь звонят.

– Это наверное доставка, – Марк надевает брюки и выходит из комнаты.

Мы обоюдно решили не ходить ни в какое кафе. Оба хотели остаться наедине друг с другом, поэтому пока Марк заказывал доставку, я звонила Злате и поговорила с Женей. Моя умница и красавица улыбалась мне в камеру, показывая своих новых кукол, которых ей надарили. А еще сказала, что очень соскучилась, послала воздушный поцелуй и побежала к деду, пожелав мне спокойной ночи. Она у нас умница, ей не привыкать ночевать без нас. Мы все время работали по ночам, слава Богу, это осталось в прошлом. И да, надо бы поговорить с Марком о работе. Раз так вышло, теперь не знаю, что меня ждет. Но об этом потом, не сейчас, когда довольный Марк заходит в комнату с пакетам еды в руках.

– Скоро будет все, для того, чтобы мы могли принять душ, – оповещает Марк и садится на кровать, – я попросил курьера купить все необходимое, за отдельную плату.

– Мы будем есть здесь? – я сажусь, прикрывая свое голое тело простыней. Хорошо хоть, постельное белье имеется.

– Можем на полу, – он подмигивает и придвигается ко мне. Садится напротив, сгибая ноги в коленях.

Это самый необычный ужин в моей жизни. В постели с любимым мужчиной, который сам, собственноручно кормит меня. Вызывая у меня улыбку, он каждый раз пачкает мои губы в кетчуп, когда подносит ко рту куриную ножку, специально, чтобы потом слизывать. Целует, смотрит темными, пьяными глазами и не дождавшись, когда я уберу все с кровати, прижимается сзади.

– Встань на колени, – хрипит возбужденным голосом у уха, и стягивает с меня простыню. Я послушно выполняю, стону, когда он давит на спину и резко входит сзади.

– Марк…

– Да малышка, кричи… – не переставая вдалбливать сзади, он крепко хватает меня за бедра, целует в плечо и спину, оставляя влажные следы.

Нужно завтра обязательно выкроить время и сходить к врачу, чтобы выписали противозачаточные.

Страшно подумать, что я могу забеременеть.

С этими мыслями я сильнее комкаю простыни и громко кончаю, одновременно с Марком. Вместе. До дрожи. Обесссиленно падаем на кровать.

Но Марку второй раз приходиться идти открывать дверь. Курьер.

Я потеряла счет, сколько раз он заставлял меня кричать его имя и громко стонать под ним. Я в жизни не думала, что столько смогу заниматься любовью.

Я свихнулась оканчательно. Под влиянием этого мужчины я теряю контроль над собой. Становлюсь уязвимой и легко воспламеняющейся под натиском его умелых рук и губ.

Просыпаться тяжело, особенно когда на тебе мужская тяжелая нога, и тебя крепко обнимают, прижимают к себе. Любимый мужчина сопит под ухом, не желая выпускать меня из своих объятий, даже во сне.

Пока в дверь не звонят, а потом громко стучат.

Громко ругаясь Марк, одетый в белый махровый халат, так же как и я, идёт открывать дверь.

Курьер ночью привез все. От зубной щетки до полотенец, с шампунями и гелем для душа. Мы спали только в халатах, укрыться было нечем. В квартире очень тепло, можно ходить в футболках и шортах, не замерзнешь. Кстати, так как Марк не выпускал меня из своих объятий, я так и не успела осмотреть квартиру.

– Я тебя везде найду, – слышу знакомый голос, а потом знакомый смех ребенка.

УПС… А теперь вернитесь на предыдущую главу и посмотрите на встречу Марка с Майей…