Текст книги "Приватный танец (СИ)"

Автор книги: Eiya Ell

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

Глава 10

– Я понимаю, что нам нужна работа, что у нас заканчиваются деньги, но не устраиваться же танцевать? Стриптиз! Злата, как до этого можно додуматься! – меня переполняют эмоции, и я не знаю, как выговориться, как объяснить Злате, что мы не настолько нуждаемся, чтобы идти и вилять голой задницей перед толпой мужчин!

– Сядь! И успокойся!

– Тем более, твой Валера нашел эту работу! То есть танцы! Злата!

– Асият, послушай.

– Как может любящий тебя парень, предлагать, разрешать идти на такое своей девушке, как? Он согласен, чтобы на твое тело смотрели другие? Чтобы ты танцевала для других мужчин? В моей голове это не укладывается!

– Асият, не кричи и не нервничай, подумай о ребенке. И о том, что у нас заканчиваются деньги.

– Я в конце месяца получу стипендию и мне родители высылают, пока хватает.

– Правильно – ПОКА. А потом? Я вообще без копейки, сижу на твоей шее! У меня все деньги были на карточке, которую папа пополнял ежемесячно, сейчас у меня нет средств к существованию.

– Как ты там говорила, забыла? Сегодня я помогу, завтра ты.

– Да я это помню! Ты сама прекрасно знаешь, что родители, твои, до поры до времени отправляют деньги, пока ничего не знают, а потом?

– А потом, я получаю стипендию!

– Твоей стипендии даже на прокладки не хватит. А работу найти не так легко, да ее в принципе нет! Сколько мы уже ищем? Нашли?

– Злата.

– Асият, мы сейчас опоздаем, пока спорим. Одевайся, – она достает для меня свои джинсы и кофту, – сама понимаешь, тебе нужно переодеться. Не пойдешь же ты в клуб в платье?

– Я не пойду в клуб!

– Ты тоже оставишь меня?

– Злата! Это разные вещи, не сравнивай.

– В тот момент, когда я больше всего нуждаюсь в твоей поддержке, ты оставишь меня?

– Я не могу пойти с тобой в клуб! В любое другое место я пойду, хоть среди ночи, но не в клуб! – я отдаю ей обратно вещи, – встаю, не знаю куда себя деть и как поступить.

– Там сегодня соберется добрая половина города, будет отбор. Я хочу участвовать, и естественно хочу, чтобы выбрали меня. Туда все хотят попасть! Это элитный клуб! Приватный.

– Какая разница какой он? Это клуб! И вообще, почему ты решила идти танцевать? Злата, твоего отца знает весь город, ему тут же доложат, что его дочь танцует в клубе! Ты на минуточку представь, что будет, если он узнает!?

– Ну во-первых, он мне сам сказал, что я свободна и могу делать все, что хочу. Во-вторых, он отказался от меня, ему плевать где я и чем занимаюсь! Должна же я как-то прокормить себя?!

– Танцуя стриптиз?

– В третьих, он никогда не узнает. Никто никогда не узнает, что я там танцую!

– Злата, ты же знаешь своего отца, лучше, чем я.

– Что это меняет?

– Я думаю, он погорячился. Скоро остынет, приедет, поговорит и простит.

– Простит?

– Он специально так сказал, отказался от тебя, типа, чтобы наказать, понимаешь?

– Не понимаю, нет!

– Я думаю, все что он говорил, было на эмоциях! Скоро он пожалеет и объявится! Тебе не нужно искать работу.

– А ты подумала обо мне? О моих чувствах? По-твоему можно простить и все забыть? Нет.

– Злата, я не хотела обидеть.

– Он от меня отказался, без причины! То что я встречаюсь с Валерой, разве это повод отказаться от дочери? Может мы завтра разругаемся и расстанемся без его участия! Зачем такие ультиматумы ставить? И если ты помнишь, – Злате разрывает сейчас душу, я вижу и уже жалею, что наговорила, – он мне не говорил, выбирай или я или он. Он просто мне запретил с ним встречатся.

– Успокойся, пожалуйста.

– Пойдешь со мной в клуб? Подожди не отвечай! Садись, – мы садимся на кровать, она берет мои руки в свои, – помнишь я рассказывала тебе о своей мечте? – киваю, – я с семи до шестнадцати лет танцевала. Потом папа запретил, ссылаясь на то, что танцы мешают учебе. А я всегда мечтала танцевать, на большой сцене. С каким-нибудь известным певцом, или певицей, не важно, но папа умеет разрушать мечты!

– Это другое, стриптиз – другое! Уверена, ты не на стриптиз ходила.

– У меня получится! Там хорошо платят, мы ни в чем нуждаться не будем!

– Я не буду на твоей шее сидеть, тоже найду работу!

– Ну вот и славно, теперь одевайся!

– Я не пойду с тобой, Злата, мне нельзя появляться в таких местах. И, о всевышний, твой отец по-любому узнает! Тебя, как дочь Стволова, все знают, доложат тут же!

– Асият, мы зайдем через черный вход, Валера об этом позаботится, во-вторых, это приватные танцы, никто не видит твоего лица!

– Как это, приватные танцы?

– Ты танцуешь в приват комнате, с маской на лице, и ты не видишь клиента, он тоже сидит в маске, с пристёгнутыми руками в кресле, что не дает ему возможности касаться тебя.

– Впервые слышу о таких танцах, хотя я никогда не интересовалась стриптизом.

– Это не совсем стрпитиз.

– А что это?

– Это приватные танцы, потом расскажу и покажу, если захочешь. Я много смотрела в ютубе видео с такими танцами и даже танцевала для Валеры, – при этом она смущается, щеки краснеют, а глаза блестят, – ему так понравились, что он, когда услышал, что там идет набор танцовщиц, сразу предложил мне. А я согласилась! Ну во-первых, моя мечта сбудется, я буду танцевать, пусть не на концерте какого-то певца, главное кто-то будет смотреть. Во-вторых, за это будут платить!

– Мне уже страшно! А тебе нет! И кстати, ты спросила у своего принца, где он пропадал?

– С друзьями был.

– И что, нельзя было позвонить сказать? Предупредить? – она пожимает плечами, тут же грустит, и я решаю больше ничего не говорить, не портить настроение, которое появилось впервые за последнее время.

– Поехали со мной? Мне важно знать, что ты там будешь, что морально будешь меня поддерживать и переживать за меня. Я буду не одна, понимаешь? Нас никто не увидит, никто!

– Вы там скоро? – громкий стук в дверь и грубый голос парня отвлекает нас от разговора, – я долго буду ждать? – опять стучит, – Злата?

– Мы скоро! – отвечает Злата и умоляюще смотрит на меня, – поехали, аа?

– Ладно, давай свои джинсы, хотя я сомневаюсь, что влезу в них, у меня задница пошире твоей.

– Они стрейчевые влезешь, и платок, ты понимаешь да, что в нем нельзя?

Это был первый раз, когда я вышла из дома без платка. Но не единственный.

У меня отвисает челюсть, когда тачка Валеры останавливается перед входом в клуб.

Это самое элитное, красивое и сверкающее здание, которое я когда-либо видела в своей жизни. Хотя, я вообще ничего не видела, кроме своего села.

Клуб Privat.

Двухэтажное кирпичное здание построено в современном стиле. Фасад украшен большой гирляндой-занавеской, которая сверкает голубыми огнями по всему периметру, от крыши до земли. Я просто залипаю на сверкающие огоньки и на большую надпись на крыше PRIVAT, которая вряд ли останется незамеченной.

– Выходим не здесь, я поверну сейчас на задний двор, – говорит Валера, хотя всю дорогу он ни слова не проронил, – это просто я показываю вход клуба, в котором вы будете работать.

– Вы? – переспрашиваю.

– Ну, Злата…

Уважаемые читатели!

У Асият очень важные события в жизни, которые я не могу обойти стороной.

Немного терпения, мы совсем близко к событиям в прологе.

Визуализацию героев вы можете посмотреть в моем блоге, подпишитесь, чтобы не пропустить важные новости.

Визуализацию главного героя выложу, когда он появится в книге, это уже совсем скоро.

Глава 11

Всю неделю я вижу Злату только по утрам. Она с утра до глубокой ночи проводит время в клубе, в институте сказала, что заболела. Ходит на уроки танцев, которые преподают в клубе, только для девушек-танцовщиц. Таких, как Злата, которая умеет танцевать, но не стриптиз. Их учит хореограф, стриптизерща со стажем. Судя по счастливому лицу Златы, она с удовольствием ходит на танцы, и ждет не дождется, когда ее уже поставят в график. Хотя о каком графике идет речь? Со вторника по воскресенье, с семи вечера до двух часов ночи. Кстати, я тоже жду, когда она уже начнет работать, мы хоть видиться будем чаще. А так, я очень скучаю.

Не знаю чем себя занять, кроме уборки и готовки. Злата возвращается очень голодная, уплетает все за обе щеки. Я это понимаю по пустым контейнерам на столе, которые я с вечера оставляю для нее в комнате.

– Как дела? – спрашиваю у все еще лежащей под одеялом Злату.

– Лиля сказала, что со вторника уже могу начать работать.

– Это безумная идея, танцевать по ночам, но тебя не отговорить!

– И не надо! Мы же должны на что-то жить?

– Можно найти другую работу!

– Мы пытались, ты вон до сих пор не вылазишь с сайтов с объявлениями, нашла?

– Будешь? – показываю ей хлеб, намазанный маслом, она кивает и нехотя поднимается с кровати, – и чай?

– Я сама чай налью, а ты бутер.

– Я когда найду хорошую работу, ты уйдешь с клуба?

– Асичка, танцевать для меня – это не только работа, а еще и моя мечта понимаешь?

– Понимала бы, если бы ты танцевала на большой сцене, с известным певцом или певицей, но не стрптиз!

– Не волнуйся, я же не всю жизнь буду танцевать? Да и выбора особого нет, ммм, – она с большим аппетитом ест бутерброд, запивает чаем.

– Ты не доедаешь, не высыпаешься, в институт не ходишь, – вздыхаю, – что мне с тобой делать?

– Ничего со мной не надо делать.

– Я переживаю.

– Вот начну работать, все наладится.

– Ага, наладится, как же!

– Я буду уходить вечером, весь день будем вдвоем!

– Как ты будешь просыпаться по утрам, аа? Когда будешь танцевать до двух ночи?

– Я привыкну, вот увидишь! Тебе пора в институт, а то опоздаешь.

– У нас сегодня физра первой парой, можно и пропустить.

– Да? Ты пропустишь пару?

– Чтобы побыть с тобой – да!

– У тебя все хорошо? Живот не болит? Как ты себя чувствуешь?

– Ничего не болит, не переживай. Мне кажется, я поправилась.

– Не кажеться, – она мило улыбается, уплетая бутерброд, – ты стала хорошенькой.

– То есть, до беременности я была плохой? – Я подхожу к большому зеркалу, рассматриваю себя. Натягиваю платье, сзади, чтобы обтягивал живот, смотрю на уже чуть выпирающий живот, радуюсь, а с другой стороны боюсь и бледнею.

– Ты всегда была хорошенькой. Правда, – Злата подходит ко мне, – что случилось?

– Скоро станет заметен живот. И мама и папа, даже Самир, заметят и тогда..

– Не начинай! И заранее не впадай в панику.

– Но. ладно. Злата?

– Ааа.

– А как смотрит Валера, на то, что ты будешь танцевать приватные танцы?

– Он так рад, что у меня получается!

– Ты уже одеваешься? – Злата уже стоит в свитере и джинсах, – уже уходишь?

– Минут через двадцать пойду, – я радуюсь, как маленький ребенок, что еще несколько минут мы можем поговорить, – побуду с тобой, а то совсем расклеилась без меня!

– Значит… говоришь, радуется?

– Ага.

– Это по твоему нормально?

– Что именно?

– Что твой парень, устроил тебя на такую работу! Хотя сам сын миллионера!

– Я никогда не попрошу у него денег, ты же знаешь!

– Знаю. Но еще я знаю, что любящий человек, никогда не допустит, чтобы его любимая девушка, танцевала в клубе.

– Асият, Валера правда меня любит.

– Как же! Все, молчу! – только потому, что не хочу портить ни ей, ни себе настроение.

– Как только получу аванс, выберем тебе клинику.

– Зачем? Я прекрасно себя чувствую.

– Встанешь на учет.

– Ну во-первых, я так рано не хочу. Во-вторых есть государственные больницы, туда и встану. Мы не миллионеры.

– Я же говорю, помогу тебе.

– Не нужно! У нас и без этого много других расходов.

Под громкие ворчания вахтера, мы вместе выходим из общежития, я на учебу, Злата в клуб. Если бы не авторитетный папа Златы, то она не пускала бы Злату ночью домой.

***

Черный внедорожник отца Златы останавливается почти рядом со мной, когда вечером я одна возвращаюсь домой с прогулки. То есть я провожала Злату в клуб, сама решила немного прогуляться в парке, перед сном.

Меня в миг накрывает паника.

Вопросы один за одним сыплются в голове:

Неужели он узнал, что Злата танцует в клубе? Хотя она только третий день, как начала работать.

Кто-то узнал и доложил?

Он проследил и сам узнал?

Зачем тогда он приехал к нам в общежитие, а не в клуб, если узнал?

– Девочка? – Петр Михайлович обращается ко мне, высунув голову в окно машины, в заднюю дверь, – не бойся. Не узнала меня?

– У-узнала, – выдавливаю короткую улыбку.

– Вот и славно, сядешь в машину, на пару слов?

– А может…

– Я не сделаю ничего плохого, поговорим, и все, – он сам выходит из машины, приглашая меня сесть. Я хоть и боюсь, но сажусь на заднее сидение, он рядом, водитель тут же выходит, оставляя нас наедине, – почему одна гуляешь? Где Злата?

– Ваша дочь, она немного заболела, – о всевышний, дай мне сил врать и не краснеть, – у нее голова болит! – тут же поправляю себя, когда вижу как сдвигаются вместе брови Петра Михайловича.

– Понятно, – он делает небольшую паузу, переводит дыхание и спрашивает: – Как Злата?

– У нее все хорошо.

– У вас есть, что покушать? – он заметно нервничает, сжимает руку в кулак, другой сильно сжимает ручку двери, до белых костяшек.

– Да, всего хватает, – Петр Михайлович открыто рассматривает меня, я невольно прикрываю живот руками.

– Я хотел попросить тебя… кое о чем.

– О чем?

– Только пожалуйста, ты не говори ей о нашей встрече, обещай.

– Хорошо, – и говорю и переживаю, что мне придется скрыть от подруги встречу с ее отцом.

– Злата – моя единственная дочь, которую я очень люблю. Но то что она творит, не входит ни в какие рамки. Я всегда шел у нее на поводу, чтобы она не захотела, не сделала, все принимал, молча, старался угодить, и это, наверное, было неправильным, – он смотрит в окно, куда-то вдаль, – когда она начала встречаться с этим Валерой, я просто обезумел! Как так? Моя дочь и этот щенок! – он опять нервничает и повышает голос, заметно, что не может справится с эмоциями, но тут же замолкает, выдыхает и продолжает совсем спокойно, – я хотел попросить о помощи. Я понимаю, что был жесток с ней, когда говорил… впрочем уже не важно. Важно то, что я остался без дочери. И это уже не исправить.

– Почему же? Все можно исправить! – я радуюсь, я просто безумно радуюсь, что сейчас Петр Михайлович признает свою вину, ну почти, и готов помириться с дочерью, но…

– Я знаю свою дочь, она вся в меня. Не простит.

– Вы должны поговорить!

– Я отказался от нее. Думал накажу, она одумается, порвет свои отношения с этим Вал. щенком! А она?! Продолжала с ним встречатся! И не только… – он свирепо смотрит на меня, заставляя меня опустить глаза, будто я виновата, – я понимаю – перегнул! Должен был по-другому решить эту проблему, но то, что сделано, то сделано. Злата… она… – он не может договорить и я решаю, что имею право, говорить:

– Она простит вас, и вы ее.

– Меня не за что прощать! На тот момент я поступил так, как должен был! Эмоции шли вперед разума, но я наговорил уже…Все хватит! Я пришел не душу изливать! Ты – я вижу хорошая девочка, – “ага, очень хорошая, беременная девочка”, думаю про себя, опуская глаза, а он опять осматривает меня, – держи, – он протягивает мне пластиковую карточку, – это вам. Чтобы ни в чем не нуждались. Только не говори ей ничего, она не возьмет.

– Я тоже… – не спешу забирать карточку, он же сует ее мне в руки.

– Я хочу быть спокойным, понимаешь? Знать, что у нее есть все. Она не привыкла жить, в чем-то нуждаясь.

– Ну она… когда узнает..

– Она не узнает.

– Может вы с ней поговорите? Помиритесь?

– Я сам решу, что мне делать. Держи карточку! В жизни всякое бывает, пусть будет! Только ей ни слова! Обещай!

– Хорошо, – не слишком ли много обещаний человеку, которого я толком не знаю?! Ну и выбора нет.

– И еще..

– Что?

– Можно я иногда буду звонить, тебе, спрашивать как она? Я не могу постоянно следить за ней. Давно отпустил охрану и слежку, дал свободу. Обещал себе, не лезть. Пусть поживет сама, без меня и поймет, сама поймет, что важно, а что нет. Главное кто нужен! Можно мне звонить тебе?

– А вдруг она будет рядом, когда вы позвоните?

– Я не позвоню, пока ты не напишешь, что одна. Хотя бы раз в неделю.

– Хорошо. Ладно.

– Диктуй свой номер.

Мама звонит каждый день. Видеозвонок. Разговариваем подолгу, потом к нам присоединяется папа и Самир. Я долго не хочу их отпускать, понимаю, что скоро не увидеть, пусть даже через камеру, ни услышать не смогу. Потому, что время. Оно идет, не останавливается. Они все узнают и откажутся от меня. Каждый раз с трудом заставляю себя сдерживаться, чтобы не расплакаться в камеру, а после завершения звонка – реву. Обидно и грустно, ужасно грустно, что останусь одна. Пусть потом с малышом, но без них. Как я это переживу?

Петр Михайлович звонит, если не каждый день, то через день. Предварительно пишет, спрашивая одна я или нет. Каждый раз говорю, что Злата в душе. Стараюсь, чтобы звонил в одно и тоже время. В то время как Злата вкалывает в клубе. Но через месяц мы понимаем, что долго танцевать Злата не сможет.

Глава 12

Декабрь выдался очень холодным, снежным и ветренным. Уже второй месяц, как я работаю в клубе. Бухгалтером. Злата помогла устроится на пол ставки, работаю только по вечерам. То есть, по ночам. С восьми до двенадцати, понедельник выходной. Если успеваю пораньше закончить работу, естественно, и домой возвращаюсь пораньше. Не высыпаюсь, от слова совсем, тем более в моем положении, а что делать? Злата уволилась через месяц, как только узнали, что беременна. Танцевать она может, только вот никто не станет смотреть на стриптиз-танцы беременной танцовщицы. Вы бы слышали тогда, как кричала Лиля Сергеевна, управляющая клубом и танцами, на мою бедную Злату. Я тогда не сдержалась, первый раз в жизни накричала на человека, старше меня. Но я не жалею, если бы это было сейчас, вообще бы задушила. Злате и так было плохо, она себе места не находила, думала даже сделать аборт, когда Валера пропал, испарился сразу же, как узнал, что станет отцом. Я как могла поддерживала, успокаивала ее. Но сами понимаете, в ее положении это очень сложно, принять разлуку и свою беременность. Она по кусочкам собирала себя, ревела день и ночь. То отец, с которым они не помирились и не пытаються, каждый из-за своей гордости, то беременность и предательство Валеры. Но она справилась, взяла себя в руки, хотя, как и я, боится отца, что он узнает о ребенке. Порой мне кажется, что она боиться больше, чем я.

Я… я каждый день, в шесть вечера, сама звонила домой, так как на работу я уходила в семь, чтобы не вызывать никаких подозрений. Каждый раз мама упоминала, что я поправилась, похорошела. Просила мне встать и показать себя во весь рост, чтобы убедиться, что поправилась только на лицо, естественно, я не вставала. Еще чего, самой себе рыть могилу!

На самом деле, я набрала вес, но как говорит врач, это не страшно. Мы со Златой встали на учет в один день, в местную женскую консультацию, только я получила словесный выговор, что не сделала этого раньше. Беременность проходит хорошо, никаких осложнений и отклонений нет. Ни у меня, ни у Златы.

У нее сейчас третий месяц, у меня четвертый. Два пузатика. Хотя у нее еще живот не большой, у меня уже не скрыть.

Петр Михайлович периодически звонит. Несколько раз приезжал, хотел увидеть дочь, хотя бы издали. Я выбирала то время, когда Злата выходила провожать меня на работу. О том, что я работаю, пришлось сказать, он с пониманием отнесся, не осуждал и не изменил своего отношения ко мне. Честно, мы с ним очень подружились. Я в жизни не поверила бы, если бы мне кто-то сказал, что я стану с ним дружить и разговаривать, как с другом. В душе он оказался очень добрым, внимательным человеком. Даже на расстоянии заботился о своей дочери, покупая вкусняшки, которые любит Злата, просил передать. Всегда спрашивал, чтобы я не стеснялась, если что-то нужно говорила, потому как считает меня своей второй дочерью. О своей беременности я, конечно, не говорила. Боялась.

Боялась потерять его уважение к себе.

Хорошо, что виделись мы с ним не часто, мне удавалось, пока, скрывать от него свой животик. Когда это будет невозможно, не знаю, что будет. Будет ли он и тогда считать меня правильной девочкой, как всегда называет?

Я по необходимости тратила деньги с карточки, которую он мне тогда дал. Например, Злате врач назначал платные анализы, хорошо что мне не назначали, а денег у нас столько не было, я оплатила их с той карты. Наврав Злате, что мне заплатили за переработку, которой в принципе не было. Или покупала витамины для беременных, и себе и ей. Петр Михайлович при каждом удобном случаи, спрашивал, почему я не трачу с карты деньги? Я всегда отвечала, что пока хватает.

Злата тоже искала работу, но безрезультатно. С работой у нас, как выяснилось, сложно.

Злата каждую ночь ждет моего возвращения с клуба, за что я ее ругаю. Но она по другому не может. Говорит, что высыпается днем.

Я знаю, что ей меня жалко, но она понимает, выхода нет. Нужно же как-то прокормить нас. Она так сильно переживала по этому поводу, считала, что сидит на моей шее. Она даже хотела продать свою квартиру, выставила на продажу. Но я сумела ее отговорить.

В институте, не поверите, все хорошо. Никто, ни из девочек, ни из преподавателей не отнесся ко мне осуждающе. Наоборот, преподаватели спрашивали, не хочу ли я уйти в академ отпуск? Девочки дружили со мной и теперь бережней относились, просили даже потрогать животик. Задавали кучу вопросов, связанных с беременностью и шевелением ребенка. Малыш, кстати, совсем недавно стал шевелится. Это такое волшебное чувство, ощущать в себе эти толчки. Я лежала на кровати, с телефоном, читала статью. И первый раз не заметила, пока не повторилось. Я ахнула и замерла, чем напугала тогда Злату. Которая тут же прибежала с вопросами, сразу побледнела, пока я не сказала, что, по-моему, малыш шевелится. Она даже расплакалась, когда положила руку мне на живот и почувствовала толчки. Мы потом долго делились эмоциями и ощущениями. Злата теперь ждет не дождется, когда ее малыш начнет шевелиться.

Домой с института идем пешком, так как расстояние небольшое, иногда через парк, стараемся больше находится на свежем воздухе, если конечно не сильные морозы и ветра, как сейчас. Одетые и закутанные, как два колобка. Хорошо, что наш сосед ехал в город, мама передала с ним зимние вещи, куртку и шерстяные платки, носки. Сапоги я покупала сама. Себе и Злате, на деньги, которые мама передала с соседом. Я к нему не спускалась, наврала, что я осталась в институте, на дополнительном занятии, за вещами выходила Злата. Меня и в этот раз пронесло. Сколько еще раз пронесет не знаю?!

– Асият, может пиццу купим? – спрашивает закутанная в шарф Злата, крепко взявшись со мной за руку, – и ужин готовить не надо будет, если, конечно, у нас есть деньги.

– Есть не переживай. Ты хочешь пиццу?

– Это, наверное, малыш хочет, с грибами.

– Еще и с грибами? – смеюсь. – Конечно, купим, колобочек мой.

– Это кто из нас колобочек?

– Я, но ты меня скоро догонишь, – шучу, она худее меня, даже будучи беременной.

– Нам надо тогда перейти через дорогу, – крепко хватает за руку, чтобы не поскользнуться.

– Если я поскользнусь, упадем вместе, – смеюсь, – представляешь, как мы катимся по дороге? Два колобка?

С хорошим настроением переходим дорогу, забегаем в пиццерию. Злата выбирает пиццу с грибами, оплатив на кассе, мы возвращаемся назад, теперь точно до общежития, чтобы быстрей съесть вкуснятину.

– Я тебе не говорила, но вроде я нашла работу.

– Какую? – я останавливаюсь, – и почему это ты мне не говорила?

– Хотела, чтобы наверняка получилось, а потом уже рассказывать.

– И что за работа? – Злата тянет меня за руку, мы продолжаем идти.

– В бутик нижнего белья, продавец.

– Продавец?

– Да, несложная работа. Я уже была там, вчера.

– Да? И тоже не сказала?

– Пожалуйста, не злись.

– Злюсь!

– Асият, ну…

– Ладно, рассказывай!

– Ничего сложного нет. Я буду работать с обеда. Вчера мы поговорили с хозяйкой, я объяснила всю ситуацию, она вроде согласилась. С утра будет работать сама, после обеда я. Обещала сегодня позвонить, если не передумает, – на этих словах телефон Златы звонит, она снимает перчатки, чтобы принять вызов, но не успевает. Перезванивает. По счастливому визгу я понимаю, что ее берут на работу.

Счастливые возвращаемся в общежитие. Злата не раздеваясь, ставит два кусочка пиццы греться в микроволновку. Я раздеваюсь, и включаю ноутбук, нужно до работы успеть прочитать статью, но глаз цепляет совсем другую статью. Я бледнею и леденею, когда вижу фото Валеры на главной странице браузера.

Читаю и не верю глазам.

– Только не говори, что тема интересная, – спрашивает Злата, вещая шубу на вешалку.

– Нет, совсем не интересная, – замечаю, что она идет ко мне, закрываю крышку, но она замечает мой растерянный вид, открывает, не сводя взгляда с меня.

– Что ты там увидела? – переводит глаза на монитор и приходит в настоящий ужас, – сын известного бизнесмена, кандидата в депутаты Дениса Викторовича Смольникова, Валерий Смольников арестован, за хранение наркотиков..

– Злата? – она бледнеет на глазах, микроволновка подает сигнал о готовности пиццы, но нам не до нее.

– Это правда?

– Наверное.

Громкий стук в дверь, спасает Злату от потери сознания, так как ее начинает пошатывать.

– Ты держишься? – спрашиваю и помогаю сесть на стул, закрываю крышку ноутбука, иду открывать дверь, пока ее не снесли.

– Сюрприз!!!!!!!!! – кричит мама, как только я открываю дверь.