Текст книги "Приватный танец (СИ)"

Автор книги: Eiya Ell

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

Глава 25

– То есть, вы хотите сказать, что я, то есть мы, зря просидели тут три часа?

– Я ничего не хочу сказать! – отвечает Лиля.

– Марк, брат, поехали в другое место, – Демид подмигивает Лиле, думая, что я не вижу.

– Я никуда не хочу! Лиля, как там вас по отчеству, – одергиваю руку, которую пытается схватить Демид, – я хочу, чтобы для меня станцевали. Я заплачу вам, сколько скажете, вызовите ее сюда, сейчас, – пытаюсь сохранять спокойствие, – давайте, звоните ей!

– А давайте, вы не будете указывать мне, как и когда должны работать девочки! Вы можете зайти в любую другую комнату, для вас станцуют не менее эффектно.

– В любую другую не хочу, хочу в эту, – указываю пальцем на дверь позади себя.

– Ну извините! Ничем не могу помочь, приятного вам вечера! – и эта наглая женщина шагает вниз, я следом.

– Я еще не закончил! – Демид хоть и ворчит, но следует за нами. Втроем мы врываемся в кабинет Паши, который тут же встает, как только мы входим.

– Здр… доброй ночи! – приветствует с улыбкой на лице, – что-то случилось? – он осматривает каждого из нас.

– Я уже ничего не знаю и знать не хочу! – Лиля поднимает руки вверх, и садится на маленький кожаный диван, – разбирайся с ним сам! – небрежно окидывает меня взглядом и тут же отворачивается.

– Марк Кириллович, что не так? – спрашивает толстяк.

– Я хочу себе эту девчонку! – при этих словах Демид заваливается на диван, рядом с Лилей и улыбается, остается только, чтобы он покрутил пальцем у виска, мол я совсем с ума сошел.

– Какую девчонку? – спрашивает Паша, прикидываясь будто не знает о ком речь, – так, ну во-первых, что значит “хочу себе”? Марк, вы же знаете, понимаете, что наш клуб это не… – прокашливается, – в общем, наши девушки не продаются… не продают свое тело, они просто танцуют!

– Так пусть танцует, только для меня и всю ночь. Я плачу! – этот придурок, Демид, ржет, сидя на диване, и замолкает, когда ловит на себе недовольный взгляд Лили.

– Я не могу заставить ее танцевать всю ночь, если только она сама не захочет, да и наш клуб работает до двух ночи! – Паша вытирает пот с лица.

– Боже! – отзывается Лиля, я косо смотрю в ее сторону, она замолкает, хотя, судя по открытому рту, собиралась что-то сказать.

– Итак Паша, нам нужно договориться, прийти к единому соглашению по поводу девушки, которая мне понравилась, то есть, – тут же, сука, краснею и поправляю себя, пиздец, дожил, – мне понравился ее танец.

– Я… у нас с ними договор, в котором четко, по пунктам, указаны все условия и правила, против договора я не пойду!

– Хорошо, я понимаю. Тогда пусть… – тру переносицу, – ты просто дай мне ее имя и адрес проживания или телефон, я сам с ней разберусь!

– Хах, – слышу со стороны дивана, эти двое там сидят, ржут.

– Это исключено!

– В смысле?

– Это конфиденциальная информация, никому не оглашается! Личности танцовщиц остаются в тайне!

– Но мне-то ты можешь сказать!?

– Не могу, прости! У нас договор, где стороны строго соблюдают правила! Вы не понимаете, но если я оглашу чью-либо личность, они вправе подать на меня, на клуб в суд. Этот пункт отдельно, жирным шрифтом прописан в договоре, и я его нарушать не буду!

– Пиздец! Что за детский сад, Паша? – он ведет плечами и разводит руками, – когда она работает?

– Завтра!

– Итак, Паша! – я встаю с места, Демид тут же оказывается рядом! – завтра и послезавтра и все последующие дни девушка танцует только для меня!

– Но..

– Я покупаю все ее танцы, вы слышали? – смотрю поочередно на обоих, – я покупаю все ее танцы, не для кого, кроме меня, она не должна танцевать, так можно сделать?

– Но… у нас и так не хватает девушек, – вставляет Лиля.

– Я попросил по хорошему.

– Хорошо! – говорит Паша и протягивает руку для пожатия.

– Какой-то кошмар! Где я буду искать девушек для танцев Павел Алексеевич, что вы творите? Так не делается!

– Успокой ее, Паша! – смотрю в сторону Лили, – надеюсь, ты меня услышал?

– Я же сказал – хорошо, значит хорошо!

– До завтра подготовишь счет по оплате, я оплачу! Ни для кого Паша, кроме меня!

Демид всю дорогу ржет надо мной и уговаривает поехать с ним к девушкам, к настоящим. По его словам танцовщицы не настоящие.

– Если ты не можешь пощупать девушку – ты просто зря провел время!

– То есть с девушками нужно только трахаться?

– Ты еще скажи, что тебе не нужен секс?

– Секс нужен всем, но в данный момент он для меня не так важен.

– Ты спятил друг! Я тебя запишу к психологу.

– Буду премного благодарен.

– Да?

– Ты, что правда думаешь, мне нужен психолог?

– За последние пару дней убедился в этом, после того как ты отменил свадьбу.

– Бля, тебя не понять! Ты же сам просил одуматься и отказаться от свадьбы с Дианой!

– Я сейчас уже не понимаю, что было бы лучше для тебя. Женится на Диане или смотреть на танцы девушки, которую ты никогда не увидишь.

– Кто сказал?

– Ты хорошо слышишь?

– На слух пока не жалуюсь.

– Паша сказал, что личности танцовщиц остаются в тайне! Да ты лица ее не увидишь, никогда! Она танцует в маске!

– Мне похуй, кто и что сказал! – достаю телефон и набираю номер начальника службы безопасности, – Дима привет.

– В час ночи – привет? – шепчет Демид, – говорю же – спятил! Будить человека посреди ночи просто так!

– Привет, что-то случилось? – слышу обеспокоенный и сонный голос Халанского.

– Мне нужен один человек. Девушка. Кто, где, чем и как занимается. Все от рождения до настоящего времени.

– Окей. Это сейчас нужно? Скинь данные.

– Нет, подождет до завтра. Данных нет, никаких.

– Связано с криминалом? С золотом или..?

– Ни с тем, ни с другим. Личное.

– Понял, разберусь.

– Знаю только место работы и то, я даже лица не видел.

– Я уже понял, – отвечает Дима уже бодрым голосом, – тебе дается что-нибудь легко? Нет, неправильно спросил. У тебя бывают легкие задачи? – и тоже ржет. – Где работает?

– В клубе.

– В Private, там где вы отмечали, – кхм, – мальчишник?

– Да, остальное завтра. Завтра, кстати, она работает, это для тебя отличный способ узнать все!

– Не вопрос! Все будет в лучшем виде, как обычно!

– Куда едем? – интересуется водитель, молодой парнишка, после того, как я заканчиваю звонок, недавно взял его на работу, после того как Демид прожужжал все уши, что мы едем не домой, а в сауну, к девушкам.

– Завезем Демида домой, он мне еще завтра нужен!

– Марк! Поехали в клуб, в другой! – уже кричит Демид, когда машина останавливается возле его ворот.

– До завтрашнего вечера! – Демид возмущается, но выходит, – вечером все там же, на том же месте! – подмигиваю и хлопаю дверь.

Дома опять, сука, не могу уснуть. Сперма правда бьет по мозгам, только закрываю глаза, как она манит меня руками, нагло улыбается и разводит ноги по сторонам, открывая для меня взор на свои прелести.

Не знаю, как я доживаю до утра, не высыпаюсь и с нетерпением жду вечера, то есть ночи.

К вечеру Диана является в компанию, устраивает скандал в приемной. Потому как, по моему распоряжению, ее не пускают ко мне. Приходится принять и выслушивать, какая я тварь, что так поступаю с ней. Со всем соглашаюсь, что она говорит. По хуй! Пусть выговориться и свалит поскорей! Я хочу уже ночь! Весь в предвкушении.

Насильно выпроваживаю Диану из компании и срываюсь домой. Ужинаю, потому как живот урчит, весь день не ел, принимаю душ, одеваюсь и еду за Демидом, который уже ждет меня. Парни тоже хотят с нами, только каждый берет свою девушку, я не против. Отлично проводим время за столиком в клубе. Девушки пьют мало, развлекаются, танцуют. Парни глаз не спускают с танцпола.

Свет гаснет, остаются только диско-шары, которые крутятся сверху, освещая зал светло-синим цветом. На подиуме появляются несколько девушек. Одетые в красивые откровенные наряды для стрип танцев.

Наши девушки возвращаются за стол, не хотят пропустить красивое шоу. Из колонок льется музыка: I'm a Slave 4 U – Britney Spears и девушки начинают синхронно двигаться, танцевать под музыку, тоже, сука, черт возьми, в масках!

Смотрю на них, обычный танец, обычные девушки. Но ничего нигде не ёкает.

– Видишь, – орет в ухо Демид, – ничего необычного. Танцы, обычные танцы!

– Потому что они – не моя! Пошли.

– Куда?

– Развяжешь мне руки и вернешься, куда еще?!

– Пиздец! Пошли!

Я прощаюсь со всеми, Демид же обещает вернутся.

Лиля, как всегда, не в настроении, грубовато пристегивает мои руки и надевает маску на глаза, желает приятного вечера и удаляется.

Демид, сразу же после нее, заходит, расстегивает, на забывая при этом поржать надо мной и сваливает.

Проходит около пяти минут, а дверь, в которую я беспрерывно пялюсь все не открывается. Никто не заходит.

Я сижу, боюсь шевельнутся, вдруг эта стерва вернется и обнаружит, что руки не пристегнуты, устроит скандал. Минут через пятнадцать, когда я уже хочу подняться со своего места и пойти выяснить в чем проблема, дверь открывается, заходит моя девочка, запуская с собой свой очаровательный запах.

Сегодня она только в нижнем белье, никаких рубашек. Ничего лишнего. Черное кружевное белье и туфли на высоком каблуке.

Она подходит к сабвуферу, включает песню: Зиверт, LYRIQ – Мы похожи на летний воздух.

– Мы похожи на летний воздух… – шепчу, но она слышит, поворачивается ко мне, смотрит в глаза и плавными движениями подходит к пилону, обвивается вокруг него, как змея, крутитися откидывая голову назад, развивая волосы в воздухе. Я смотрю и восхищаюсь ее пластикой и умением держаться. Она улыбается, когда отпускает пилон, подходит ко мне, становится на колени напротив меня на пол. Очень близко ее тело, запах ее тела, который срывает все мои запреты. Моя нежность, моя красивая девочка, поджимает под себя ноги, ставит руки на пол и делает кувырок. Ноги раздвинутые в стороны, оказываются на подлокотнике на кресле поверх моих рук. Черное тонкое кружево скрывает от меня самое сокровенное. Зрелище полностью затуманивает разум, я хватаю ее за бедра, она хватается за мои руки, помогаю подняться. Она оказывается верхом на мне, очень близко. Не забывая гладить ее бедра, плавно веду по талии к спине. Обнимаю.

– Нужно быть евнухом, чтобы просто сидеть и смотреть, как ты танцуешь!

Глава 26

МАЙЯ

– Из-за этого неуравновешенного нас уволят, – говорит Злата, помогая мне надеть новое черное кружевное белье, которую принесла Лиля Сергеевна, специально для сегодняшнего вечера Злате. Ну и конечно, оно мне мало в грудях. Поэтому в этом лифчике мне кажется, что грудь еще большего размера, чем есть.

– Я не успела сегодня закончить работу. Главбух оставила мне смету для сверки расходов, там так много счетов, еще и ОН со своими принципами. Какая разница, кто танцует? Сиди и смотри! Слюной обтекай! – я злюсь, а Злата смеется.

– Нам конец придет, когда все раскроется! Ты всегда справлялась со своей работой, а сейчас не успеваешь! Когда ты должна закончить эту сверку?

– Сегодня, – вздыхаю, – я с собой возьму домой, дома доделаю. Блин Злата, – кручусь перед зеркалом, – слишком просвечивается! Что за порно-белье она принесла?

– Красивое белье, ты в нем прям вообще секси.

– Дай что-нибудь надеть сверху?

– У меня нет ничего, иди так. Ты красивая, – она снимает резинку с моих волос, они пышным водопадом спадают по спине и плечам, – так лучше.

– Я никогда не привыкну к таким нарядам.

– Выходи давай, а то сейчас скандал начнется и все всё узнают, и так ты опоздала.

– Я опоздала?

– Да, – смеется, – тебя же ждут.

– Боже, когда это закончится?

– Не знаю, – Злата разводит руками, – не дай Бог Лиля меня увидит, в то время как я должна танцевать. Знаешь, он купил все твои танцы?

– Как это?

– Ты будешь танцевать только для него.

– Я и так только для него танцую, вообще не понимаю, как ему может нравится то, что я делаю? – смеюсь, – мне кажеться, все так неуклюже, все движения, я один раз сломаюсь там, – хах.

– Значит тебе только кажется!

– Все, я пошла. Надеюсь он насмотрится и больше не захочет меня видеть, мои танцы.

– Я тоже надеюсь.

– Я же должна ему надоесть? Или нет?

– Пока что “или нет”, ладно, иди. Майя! – Злата окликает, когда я уже выхожу.

– Что? – я поправляю полоску стрингов, – что не так?

– Все хорошо. Я все о вчерашнем..

– Боже! Злата! Ну нет у меня никого!

– Я в это не верю!

– Если у меня появится кто-нибудь, ты первая об этом узнаешь!

– Хорошо. Ладно! Тогда скажи мне честно, кто такой “дедушка” с которым вы гуляете с Женей?

– Я уже говорила! Злата, сама же меня выпроваживала, я опоздаю и он поднимет шум!

– Каждый раз, как вы идете гулять с Женей, вы возвращаетесь с кучей игрушек и вкусняшек от какого-то дедушки, про которого мне потом Женя рассказывает. Что за дедушка?

– Злата, – я отвожу глаза от нее, потому как врать я так и не научилась, а тут я вру ей каждый раз про Петра Михайловича, – этот дедушка, мы его иногда встречаем, он тоже гуляет и вот ему понравилась Женечка.

– Ага. Хочешь сказать, что взрослый человек гуляет в детском развлекательном центре?

– Он не взрослый.

– То есть он твой парень? Так?

– Нет. Злата, он взрослый! Но нам же не только детский развлекательный центр? Там еще магазины.

– Ага. Взрослый человек любит ходить по магазинам, где вы каждый раз вы гуляете с Женей?

– Что за нападение? Вчера весь вечер пытала, теперь сейчас? – улыбаюсь и краснею, – мы с дедушкой встретились вчера по чистой случайности.

– Майя, Майя!

– Что? – смотрит загадочно и при этом странно улыбается, – я пойду, меня там ждет Твой клиент!

– Почему мой? Твой! И ждет тебя, – она выпроваживает меня и вслед кричит, что рано или поздно узнает про моего ухажера, хах. Знала бы она, кто он – убила бы меня.

Я шагаю к двери, в которую хочу войти. Чувство, что меня там ждут – будоражит.

Странно, я не знаю человека, который сидит за дверью, я злюсь на него, за упорство и рвение, но сама рвусь к нему. Я хочу танцевать для него, доводить до сумасшествия и безумия в глазах. Мне нравится мое преимущество перед ним, я могу делать все, что хочу, а он – нет. Он пристегнут и меня это заводит. Я включилась в игру, которую он затеял. Хочешь играть? Поиграем. Я тебя доведу до инфаркта, до учащенного пульса, сам захотел – получай! Улыбаюсь сама себе и открываю дверь.

Включаю любимую песню и он сразу же подпевает припев:

– Мы похожи на летний воздух..

Я смотрю на него, на его безумно яркие, красивые глаза, да, он очень красивый, хоть и под маской, но мне нравятся. Возбужденные, стреляющие в меня страстными стрелами глаза. Ух… дух захватывает.

Подхожу к пилону, хватаюсь за него и кручусь. Воздух окутывает мое полуголое тело, вызывая во мне мурашки.

Он сидит, манит меня к себе только своим присутствием, безумно приятным запахом. Смешанный мужской одеколон, табак и алкоголь впивается в ноздри и дурманит голову. Любимая песня звучит по другому в эротической атмосфере полумрака комнаты.

Подхожу близко к нему, при этом не забывая поглаживать свое тело. Он облизывает сухие губы, еле сдерживается, будь его воля встал бы и схватил меня, как всегда угрожает. Но слава Богу он пристегнут. Улыбаюсь нагло и смотрю в возбужденные глаза напротив. Становлюсь на колени, поджимаю ноги под себя, хочу выполнить кувырок, который когда-то учила дома Злата. Я запомнила и пытаюсь сейчас повторить для него, демонстрируя ему самое сокровенное, прикрытое тонкой полоской кружева. Это безумие, полное. Но тело перестает слушаться меня и я совершаю кувырок, совсем не страшась, что не получится.

Получается. Моя промежность оказывается перед его носом, на его паху. Ноги на его руках, я свисаю головой вниз, хочу подняться и оказаться сидя на нем. Не знаю за что схватится, чтобы подняться, но тут…

Боже…

Происходит то, чего я меньше всего ожидала.

Он хватает меня за бедра, я хватаю его за руки. Поднимаюсь с его помощью, смотрю в безумные, полные страстью глаза. Не боюсь, нет. Но прихожу в ужас.

Руки неприлично поглаживают мои бедра, плавно, лаская он ведет ими вверх по талии к спине, вызывая непередаваемые и ранее не испытываемые мною ощущения. Я покрываюсь мурашками, смущаюсь, сердце готово выпрыгнуть из груди. Наше дыхание учащается, мы смотрим друг другу в глаза, не отрываясь.

Обнимает.

– Нужно быть евнухом, чтобы просто сидеть и смотреть, как ты танцуешь..

Боже!

Горячее дыхание щекочет мне шею, сотни маленьких искорок проходятся по моему телу, кожа под его руками пылает, сгорает, когда он поглаживает и прижимает сильней.

Я словно во сне, прикрываю глаза и получаю нереальные ощущения от его прикасаний. Бабочки в моем животе просыпаются, порхают крыльями задевая самые чувственные клетки моего тела. Я сгораю в его руках. Но дальше мне становится страшно, когда он толкается ко мне своей промежностью, и я чувствую как в меня упирается что-то крепкое и огромное. Я прихожу в ужас и кричу.

Горячие губы тут же впиваются в мои. Не целует, просто прижимает губами, заставляя замолчать. Незаконно и неприлично то, что он делает и меня это пугает. Я замолкаю, так как понимаю, что кричать не моих интересах.

– Только не кричи, – шепчет в губы, – клянусь, я ничего плохого не сделаю. Поверь мне, пожалуйста.

Дрожь отпускает, ужас происходящего становится не таким уж и страшным. И самое главное, я ему верю.

– Веришь? – все еще прижимается к моим губам, – клянусь, я никогда не трону тебя против твоей воли.

Я расслабляюсь, отпускаю его руки.

– Веришь? – я киваю. Он отпускает и откидывается на кресло, – просто танцуй. Я обожаю… – замолкает.

Я встаю с его колен, на негнущихся ногах продолжаю танцевать, в то время как по лицу катятся слезы.

“Клянусь, я никогда не трону тебя против твоей воли”

Его слова звучат в ушах до конца танца.

Я его не знаю, но Боже, мне так важно было это услышать от него.

До конца танца к нему я подхожу всего пару раз, за которые он пытается дотянутся до меня. Успевает лишь гладить бедра. Меня не смущает этот факт, я позволяю, мне нравится.

Картины из трехлетней давности сразу же всплывает перед глазами, стоит лишь ему прикоснуться. Я не показываю ему свои чувства, улыбаюсь, в то время как в душе кричу.

Я не боюсь его прикосновений, ни чуточку. Они мне приятны и меня больше всего пугает именно это.

– Ты плачешь?

– Нет, – отвечаю на автомате, не думая о последствиях, что он слышит мой голос, хотя по по щекам и по маске текут непрошенные слезы. Прошлое всплывает, сердце готово лопнуть от обиды и боли, которые, как я думала, забыла. Нет. Это останется со мной. Навсегда. Я никогда не смогу воспринимать мужчин – как мужчин, способных защитить, заботится и любить.

– Иди ко мне, – я послушно шагаю к нему, встаю перед ним, между его разведенных по сторонам ног, танцую, – ближе, – мотаю головой, – хочу прикоснуться, можно? Пожалуйста? Еще раз обнять.

– Нет.

– Ты мое безумие знаешь?

– Нет.

– Незаконно, знаешь, вот так вот, ворваться в мой мозг, в мое сердце и не выходить оттуда ни на минуту? – улыбаясь, он тянет ко мне руки, трогает бедра, нежно поглаживает и смотрит в глаза, – ты плачешь, – не спрашивает, а констатирует факт. Песня заканчивается, я срываюсь к выходу. Он следом, хватает за локоть, заставляя меня прижатся к себе.

– Станцуй еще, – вот сейчас он просит, – пожалуйста.

И я танцую.

Под эту же песню, по его просьбе. Он пользуется любым моментом и касается меня, как может. Я не сопротивляюсь, позволяю. Не могу объяснить почему. Почему-то верю и знаю, что ничего лишнего не позволит.

Наслаждаемся моим танцем оба.

Незаконно

Когда мир так нарисован

А мы как два насекомых

И нам тут так хорошо

Всю песню подпеваем вместе, он остается сидеть, получая удовольствие от моего танца.

Полные глаза страсти стреляют в меня искры, заставляя краснеть и смущаться, обещая когда-нибудь отомстить за бессонницу, как он говорит, за все неудобства, которые я причиняю ему, сидя в его голове.

Я нахально улыбаясь и заканчиваю танец.

– Завтра придешь? – спрашивает, в то время как мне сказали, что он купил все мои танцы.

– Приду.

– Пристегни меня, – он ставит руки на подлокотник, – чтобы твоя стерва ничего не заподозрила. А завтра… – он смотрит на мои губы, облизывает свои и сглатывает, – расстегнешь меня? Сама?

– Хорошо, – сама от себя не ожидаю такого ответа, но обещаю. Пристегиваю его руки и удаляюсь под его пристальный взгляд.

Глава 27

Я подвожу глаза черной подводкой, подкрашиваю губы красной помадой, чего никогда не делала. Наношу румяну под пристальный взгляд Златы, и улыбаюсь своему отражению в зеркале.

– Колись, что случилось с тобой? – с энтузиазмом и с улыбкой на лице спрашивает.

– А что случилось? – я оттягиваю за край кружева бюстгальтера, пытаюсь поднять выше, побольше прикрыть грудь. Но толку нет, так как Лиля приносит костюмы Златиного размера, не моего. И все бюстгальтеры мне малы. Неприлично выпирает грудь, что меня чуть смущает.

– Ты накрасила губы моей помадой, красной. Чтобы это значило?

– Это значит – я иду танцевать, – щеки предательски краснеют и горят.

– Но в последнее время ты к этому процессу готовишься тщательнее, чем обычно.

– Как обычно, правда.

– Ты не умеешь врать, тебе он нравится?

– Нет! – выкрикиваю, чем удивляю Злату, – нет, ни чуточку. – говорю уже спокойнее, – Как он мне может нравится, если я не вижу его лица?

– А хотелось бы?

– Нет! – вру и не краснею, хочется, очень. И ему хочется увидеть меня. Мое лицо. Но я попросила его никогда не просить и не срывать с меня маску. Это был наш первый уговор, на который он с трудом, но согласился. Хоть и просил, почти умолял снять маску. Свою он снимал, но я отвернулась тогда молниеносно, мне было страшно увидеть его. Не знаю почему, я не захотела посмотреть на его лицо. Наш второй уговор был его маска – никогда его не снимать. И он согласился. Третий уговор – имена. Никогда не спрашивать и не говорить. Он злился, нервничал, пытался отговорить меня, но в итоге согласился под влиянием моих чар, как он выразился тогда.

– Майя, – Злата подозрительно смотрит и улыбается, – я тебя знаю не первый день. Он нравится тебе. И я не спрашиваю, а знаю. И поверь, я буду очень рада, если это будет так.

– Как он может мне нравится? Если мы не знаем друг друга?

– Ты ему понравилась с первого раза.

– Откуда ты знаешь?

– Да он только на твой танец хотел посмотреть, сколько скандалов тут устраивал, пока не отвоевал у всех все мои, твои, танцы.

– Я не понимаю, как я могу ему нравится? Мы не видим друг друга!

– Любят ведь не за красоту!

– Любят? Не преувеличивай, какая любовь?

– Я к слову сказала, что любят не за внешность. Бывает так, когда людей тянет друг к другу, несмотря ни на что.

– Мы не знаем друг друга.

– Уже понемногу узнаете же? Когда танцуешь, он же заваливает тебя вопросами?

– На которые я не отвечаю. Почти. Боюсь, что узнает по голосу, где-нибудь вне этого клуба, если вдруг случайно встретимся.

– Успокойся! И спокойно отвечай. Ты что думаешь узнаешь его по голосу, если встретишь где-нибудь?

– Узнаю.

– Не узнаешь, музыка такая громкая, перебивает ваши голоса и они кажутся не совсем такими, какие есть.

– Правда?

– Голос перебивается музыкой. Поверь. Ты привыкла к нему?

– Конечно! Больше месяца бегаю к нему танцевать, как не привыкнуть? – нервно улыбаюсь, боюсь выдать свои чувства.

– Я же вижу. Ты сияешь, когда подходит вечер.

– Злата..

– Что Злата? Это нормальное явление, – она поднимается, протягивает мне резинку для волос, – к такому макияжу подойдет высокий хвост, собери, – я послушно завязываю волосы в высокий хвост, смотрю на себя в зеркало, остаюсь довольной своим внешним видом. Выгляжу откровенно-сексуально, пошло. На мне кружевное нижнее белье телесного цвета, шелковый прозрачный шарф, обмотанный вокруг талии, прикрывает паховую область, один конец шарфа свисает сбоку, второй поднимается по плечу и свисает сзади.

– Я пошла.

– Давно пора, – она поглядывает на наручные часы, – уже опаздываешь.

Пока иду по коридору к заветной двери, волнуюсь. Сердце начинает бешено биться, я в предвкушении встречи, хоть и вижу его каждую ночь, все равно каждый раз волнуюсь и жду встречи.

Боже! Что со мной творится, не могу объяснить. Но он плотно засел мне под кожу, я уже не представляю, как я справлюсь с собой, когда однажды он насмотрится на меня и не захочет больше видеть.

Давлю на ручку двери и захожу.

Сиренево-лиловый свет чуть ослепляет, пока не привыкаю к такому полумраку.

– Малыш, – знакомый голос тут же вызывает мурашки, – ты пришла?

Я подхожу к магнитоле и включаю первую попавшуюся музыку. Чтобы не слышать его четкий голос без постороннего шума музыки.

Из колонок льется красивая песня:

Пьяный туман – gayazov$ brother$

Ноги сами начинают танцевать под красивую песню. Я словно заражаюсь и начинаю двигаться к нему. Плавно, танцуя, не спеша. Верчу головой в стороны, качаю бедрами, поглаживаю свое тело. Подхожу ближе.

Он одет в черную футболку и черные джинсы.

Накаченные мышцы рук и кубики живота опьяняют, доставляя восторг, который я получаю, когда вижу его перед собой.

Ходячий тестостерон, а не мужчина. Привлекает, манит, вызывает во мне странные чувства. Внизу живота больно скручивает, причиняя приятную боль. Я горю, лишь от одного вида его сексуального тела.

Смотрю в глаза, подмигиваю и отхожу к пилону. Под такт музыки хватаюсь за пилон, вскидываю голову назад и кручусь.

– Я пьяный… от тебя… не расстегнешь? – я киваю, когда отпускаю пилон.

– Позже.

Ставлю ноги на ширине плеч, качаю бедрами в стороны и спускаюсь плавно вниз. Сажусь на корточки, с расставленными в стороны ногами, не забываю плавно гладить свое тело.

Он облизывает губы, смотрит пьяным, голодным возбужденным взглядом, сглатывает.

– Иди ко мне. Я пиздец, как соскучился, – я послушно подхожу, еще больше пьянея от запаха его тела. Мужской парфюм смешанный с табаком, без алкоголя. В последнее время не слышу от него запаха алкоголя. Абсолютно трезвый, но смотрит пьяными страстными глазами.

– Расстегни.

Расстегиваю и он тут же поддается вперед, обнимает. Прижимает меня к себя, зарывается в мои волосы, вдыхает.

– Пахнешь охренительно. Как всегда.

– Отпусти.

– Не могу. Не хочу, – отодвигается, но не отпускает, прижимает меня к себе, держит за талию, от его прикасаний кожа нежно покалывает, – я хочу большего, чем просто танцы в этой комнате.

Я мотаю головой в стороны.

– Ты меня убиваешь.

– Даже не думаю, – он подается вперед и облизывает мою щеку, оставляя влажный след, чем вызывает во мне тонну мурашек.

– Я хочу спросить..

– Ты когда хочешь – спрашиваешь без разрешения, – улыбаюсь, хватаюсь за его руки, пытаюсь убрать их, не получается.

– Спокойно сиди.

– Я танцевать должна, а не сидить… на тебе.

– Ты ничего не должна, – прикрывает глаза, – давно танцуешь для… – кхм, – давно танцуешь?

– Какая разница?

– Отвечай, – он нежно трется щекой о мою, иногда целует.

– Прекрати меня… целовать, – и прошу и мысленно умоляю его не слушаться меня.

Боже!

Да я таю от его прикосновений, сгораю и плавлюсь в его руках и не хочу, чтобы он прекращал меня трогать. И руками и губами. Я знаю, с ума сошла, но мне нравится.

– Ты не ответила.

– Очень давно, – он сжимает челюсть, злится, я вижу по его лицу, крепче сжимает мою кожу, хочу сказать правду, но боюсь.

– Как давно? Тебя трогали все эти мужики?

– Что за вопросы?

– Отвечай.

– Ты не в настроении?

– Отвечай, – требует и не смотрит в глаза. Отводит их от меня, чтобы не сталкиваться взглядами.

– Да что случилось? Что ни так? – пытаюсь встать с него, но он крепко хватает и прижимает к себе.

– Хочу знать для скольких мужчин ты танцевала?

– Для нИскольких! – кричу, щипаю за руки, чтобы отпустил, но ему хоть бы что, будто я его глажу, нисколечко не чувствует боли, – я не танцевала до тебя ни для кого! – кричу в порыве злости и обиды, что он принял меня неизвестно за кого. Потом до меня доходит сказанное мною.

– Как так?

– Никак, отпусти меня!

– Ты же знаешь не отпущу!

– Я больше не приду к тебе!

– Не сможешь не прийти! Я разнесу вашу Богадельню, если не придешь, – он тяжело вздыхает, зарывается мне волосы, – прости. Просто сума схожу, когда думаю, что твое тело видели многие, это меня убивает.

– Я клянусь, ты первый для кого я танцую, – я так боюсь его потерять, что считаю нужным сказать правду. Да, Боже, я боюсь, что в один прекрасный день он перестанет ходить ко мне. Я настолько привыкла к нему, что не смогу отпустить. И от этого мне совсем не легче. Я день и ночь мыслями с ним. В этой комнате.

– Я тебя заберу отсюда, – и это заявление пугает меня, теплые ладони по хозяйски блуждают по моему телу, нежно покалывая кожу, – хочу, чтобы ты была только моя, – и он целует меня в губы. Я цепенею и отвечаю на поцелуй. Теплый язык врывается в мой рот, находит мой и вплетается в сумасшедшем танце поцелуя. Я зарываюсь руками в его волосы, тяну к себе. Поцелуй голодный, страстный, головокружительный, лишает рассудка. Я не владею своим телом, разум покидает меня окончательно и я действую инстинктами.

Отрезвляют его руки. Мгновенно, когда чувствую теплое прикосновение на моей груди. Он спускает вниз чашечки и мнет мои полушария, покручивая соски.

Подрываюсь, встаю с него и сбегаю на другой конец комнаты.

– Прости, – он приближается и я сама его обнимаю.

Ну как, как это объяснить?

Я дрожу, мне страшно.

В память кинолентой возвращаются кадры из прошлого.

– Прости, я не смог сдержаться.

Я плачу и крепко его обнимаю. Ища в нем защиты. Я уверена, знаю – не обидит, не сделает ничего плохого.

Песня заканчивается. И тут же начинается другая.

Buttons The Pussycat Dolls

Он кружит меня и довольно улыбается.

– Я безумно счастлив, да черт возьми, ты не представляешь, как я сука, счастлив, что ты не для кого не танцевала до меня. Никто не видел твоего тела. Блядь. Прости за маты. И не увидит. Ты только моя, – и только сейчас, когда заглядывает в лицо, он видит, что я плачу, – ты плачешь? Испугалась? – я мотаю головой, а он слизывает мои слезинки с лица.