Текст книги "Приватный танец (СИ)"

Автор книги: Eiya Ell

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Холодный ветер сковывает тело, пронизывает, но мне все равно. Не чувствую.

Подкуриваю сигарету, не тороплюсь, потому как времени еще навалом до прихода арабов. Делаю несколько затяжек, прежде чем чувствую крепкую хватку на своей руке.

– Любимый, мой дорогой! – Диана кидается обнимать меня. Я же со всей силой отталкиваю ее, она чуть не валится с ног, придерживаю, чтобы не грохнулась на лед.

– Какой я тебе любимый? – свирепый взгляд черных глаз Дианы сверлит дыру, – Хватит! Слышишь? – я трясу ее, чтобы разбудить, черт бы ее побрал.

– Отпусти, ненормальный!

– Вот! – отпускаю ее, она ловит равновесие, стоит, – только заметила? Да, я ненормальный и хватит мне написывать, бегать и навязывается, заебала уже!

– Ах так! Заебала значит??? – то что она кричит на всю парковку мне плевать, охрана дергается в нашу сторону, я останавливаю их рукой. Сам разберусь со всей бывшей бабой!

– Прерати! – она кидается на меня с кулаками, бьет в грудь и заходится в диком плаче. Я хватаю ее за руки, как могу, потому как в другой руке портфель.

– Ненавижу тебя, слышишь?

– Прекрасно, рад этому! – Диана поскальзывается, чуть не падает, ловлю ее, все таки не хочется, чтобы она упала и разбила голову на моих глазах. Она заходиться в еще дикой истерике, продолжает колотить меня.

– Ты что думаешь, добился бы чего-нибудь без моего отца??? – кричит и плачет, – ты бы ничего не добился, если бы не мой отец.

– Марк Кириллович! – парни, двое, которые стояли у входа оказываются рядом, готовые в любую секунду вмешаться, стоит только мне попросить.

– Отойдите, сам разберусь, – они конечно отходят, но стоят на страже. – успокойся дура!!!!

– Отдай это сюда! Если ты не хочешь быть со мной, то тебе не видать никакого контракта, – Диана хватает портфель и тянет его, хочет вырвать его у меня. Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. Я же не могу поднять руку на женщину, применить силу против женщины я тоже не могу, но как сука успокоить ее????

Картина у входа – нечто!

В самой популярной драме вам не увидеть подобного. Диана тянет на себя портфель, напрочь забыв о своей сумке, которая уже валяется под ногами. Я как мужчина, держу и не отпускаю портфель с договорами, пока на меня не нападает кто-то еще.

– Марк Кириллович! – парни в один голос кричат мое имя.

– Отставить! – кто-то еще начинает колотить меня со спины, чем-то тяжелым. Оборачиваюсь, не успеваю рассмотреть, потому как в нос ударил знакомый запах и я выпадаю из реальности.

Девушка, очень похожая на русскую красавицу, в таком же пуховом платке, как раньше носили в старину, стоит напротив и… бьет меня рюкзаком. Не успеваю рассмотреть черты лица.

Потому что Диана вырывает у меня портфель и бежит куда глаза глядят.

Как только Диана убегает, следом бежит русская красавица, только в противоположную сторону. Я бегу за Дианой, черт бы ее побрал.

Парни за мной.

Потом, когда я почти нагоняю Диану, будто рецепторы дают мозгу сигнал и я сворачиваю назад. Сука, подскальзываюсь и чуть не падаю, я бегу за той. За ней, которая колотила рюкзаком по моему лицу, не давая возможности разглядеть свое лицо. То что мое лицо может быть в синяках и ссадинах мне плевать, я бегу за девушкой, которая пахнет как она, как моя малышка.

Только зря. Ее нигде нет. Естественно.

Она же не будет ждать, пока ее догонят и побьют в ответ.

Нет, я маньяк, который теперь в каждой девушке хочет увидеть ее. Эта, которая лупасила меня не может быть ею, моя не стала бы бить меня, да и она не такая дикая, как эта. Черт. Я из-за своей извращенной фантазии упустил Диану с портфелем.

***

– Марк! Что с твоим лицом? – спрашивает отец, я же яростно смотрю на отца Дианы.

Злосчастный портфель стоит на столе, охране удалось догнать рассвирепевшую Диану.

– Все в порядке, папа, – я присажавияюсь на кресло в своем кабинете, папа и Альберт Иванович, ни в чем не повинный, но в моих глазах такой-же виноватый, после действий Дианы, сидят на диване, ждем арабов.

– Ты весь красный.

– Это от мороза! – отвечаю отцу и одновременно пишу смс Ханскому, который тут же отвечает, что в квартиру Златы никто не возвращался. Вот где мой больной мозг, пока мы сидим тут, ждем подписания важного договора, я думаю о ней. Особенно очень остро ощущаю ее потерю, после того, как учуял ее запах, который одурманил мой разум и мое сердце.

– Марк Кириллович, – в кабинет заходит Антонина Вячеславовна, я закатываю глаза, но не до собеседований мне сейчас, – доброе утро всем.

– Доброе утро, – папа тепло приветствует Антонину, потому как она еще работала при нем, – но мы уже с Альбертом пойдем. Сынок, ждем тебя в конференц зале.

– Марк Кириллович, – начинает Антония, – это… я вот подумала, может пока нет арабов, вы переговорите с девушкой? Она уже здесь.

– Что делать, посмотрю и послушаю, зови!!

– Майя, – Антина открывает дверь и зовет девушку. Я охуеваю, когда вижу русскую девицу, в пуховом платке, которая лупила меня рюкзаком, из-за которой все мое лицо красное! Вот сука!

Ярость затуманивает мозг, еще и злость, за сегодняшнее утро!

Какие-то бабы смогли отлупасить меня!

Одна вырвала портфель, убежала!

Другая, взявшись неизвестно откуда, отлупасив мое лицо рюкзаком, скрылась в неизвестном направлении!

Это просто пиздец!

– Майя, заходи, знакомься – это Марк Кирилович!

– Пошла нахуй, Майя!!!

Глава 37

МАЙЯ

Чувство, что я не там, где должна быть, не покидает меня, с того самого момента, как мы приехали в маленькую деревушку. Бабушка Лиза, родная сестра бабушки Нюры, встретила нас с улыбкой и с большой болью в глазах. Бедная бабушка лежит, не может вставать, жалуется на боль в ноге. И она не то, что вставать, она и лежать не может. После того, как она описала свои болевые ощущения я поняла, что это защемление седалищного нерва. Я предположила, потому что у мамы было точно так же. Бабушка Нюра настаивает, несмотря на возмущения сестры и я вызываю скорую помощь. Деревня находится очень далеко от города, за тридцать километров, поэтому скорая приезжает через пол часа. Пока ждем, мы со Златой разбираем вещи. Помогаем спустить банки бабы Нюры в подвал, оставляя банку компота, соленых огурцов и помидор, для новогоднего стола, как сказала бабушка Нюра.

Домик хоть и саманный, но очень уютный и большой, в отличии от других домов. В доме три комнаты, одна из которых обустроена под большой зал, и большая прихожая-кухня. Да, у бабы Лизы, как заходишь в дом, сразу попадаешь в прихожую-кухню. Две другие комнаты обустроены под спальни. Бабушка Лиза лежит в зале на диване, остальные две комнаты она отдала нам.

– Делайте все, что хотите, – под негромкий стон говорит бабушка Лиза. От боли покрывается потом. Мне очень жаль бабушку, я знаю какого это, потому что, когда у мамы было такое, она громко стонала, не терпела никакую боль.

В каждой комнате по две кровати, с запасными одеялами и матрасами, и со множеством подушек. Я мысленно перемещаюсь в наше село. У нас в селе у каждого в доме была одна большая спальня-гостевая, в которой тоже были по несколько кроватей с запасными одеялами и подушками.

Пока мы разбирали сумки, Женя уснула – устала с дороги. Мы тоже вымотались с дороги, но едем в приемный покой я, и бабушки, по настоянию врача.

Злата остается дома, готовить ужин. Кстати, дом бабушки отремонтированный и с новой техникой. На кухне, есть стиральная машинка, микроволновка и пароварка..

Как она потом рассказала, ремонт сделал ее сын, который настаивает на ее переезде в Германию, но упрямая бабушка не хочет оставлять свой дом, в котором жила со своим мужем и растила двоих детей. Ее сын женился и переехал жить в Германию, он отличный хирург и проявил себя отлично, почему его и пригласили работать в немецкую клинику. От сына у бабушки Лизы трое внуков, а от дочери двое. Дочь живет в Питере. К дочке переезжать бабушка тоже отказывается.

– Я никогда не брошу свой дом, и все!

В больнице бабушку осматривает дежурный терапевт, настаивает и хочет положить бабушку в стационар, но та естественно отказывается. Как я и предполагала, защемление седалищного нерва. Нам выписывают лечение, уколы и таблетки.

– Если не полегчает, приезжайте, – говорит врач, вручая мне листок с назначениями, – у вас есть, кому сделать уколы?

– Есть, – отвечаю под удивленные взгляды бабушек. И я умею и Злата. Научились. Друг на друге, это не сложно, если делать все аккуратно и там, где можно, а не там, где захочется.

Возвращаемся с больницы на такси, по пути не забываем заехать в аптеку, в круглосуточную. Время давно уже за девять, поэтому по возвращению, я первым делом ставлю уколы, их оказалось два, лично контролирую, чтобы бабушка выпила таблетки, после мы ужинаем в тишине. Потому как Женя так и не просыпалась. Злата приготовила пюре и сосиски.

После ужина баба Нюра вызывается помочь купать сестру, опять с возмущениями и ворчанием. Мы со Златой пока убираем моем посуду, улыбаемся, когда слышим возмущения бабы Лизы. После помогаем уложить бабу Лизу в чистую постель, которую сменила Злата.

По очереди принимаем душ и ложимся спать.

– Этот душ и туалет пристроил мой покойный дед, – рассказывает баба Лиза, перед сном.

– Тебе хоть чуточку легче? – спрашивает Злата, на что та мотает головой. Я намазываю поясницу баб Лизы мазью, которую нам выписали, мотаю в теплую шаль и строго настрого прошу спать с шалью. Строго, потому как она не хочет спать с шалью.

Утро следующего дня самое замечательное.

Ну во-первых, баба Лиза может вставать и без стона ходить по дому. Во-вторых, это ёлка и новогоднее настроение, которое вселяется в меня вместе с запахом апельсинов.

– У меня на крыше есть елка и игрушки, дождик и гирлянды. Если вы сможете достать, то новый год мы встретим с елкой. Я давно не украшала елку, потому как не для кого. Я одна, иногда ездила к дочке на новогодние праздники, иногда к сыну. Вот в этом году была бы одна, если бы не вы, – говорит баба Лиза за завтраком.

– Ой! – Женя радостно хлопает в ладошки, – мамулички, мы же достанем елку?

– Конечно, – отвечает Злата, – даже под страхом свалиться с лестницы и выжить, я достану елку.

– Не наговаривай, – смеется баба Лиза и мы все, – ничо ты не упадешь, еще мой дед смастерил эту лестницу.

– Стало еще страшнее, – отвечает Злата дожевывая свой омлет.

– Чего это? – в один голос спрашивают бабушки.

– Мама, я сама залезу!

– Конечно, ты же у нас самая взрослая.

– Да, уже не маленькая, – Злата старается побольше напихать в рот Жени омлет.

– И чего мы так боимся?

– Так в каком году ваш дедушка сделал эту лестницу? И когда по ней кто-то поднимался на крышу?

– Говорю же никто, – отвечает баба Лиза.

– Вот поэтому и страшно! Мы лучше купим новую.

– Ура! Я сама выберу елку, – говорит Женя и быстрей жует омлет, запивая какао, которое приготовила баба Нюра.

– Никаких новых елок! Зачем мне елка? – говорит баба Лиза, – ишь чего надумала! У нас старая елка. Она самая лучшая, уверяю вас.

– Так не спорьте, я ее достану! Я не боюсь высоты и старой лестницы!

– Я за тебя тоже боюсь, Майя!

– Так, я жила в селе и лазила по этим лестницам всю жизнь, как пацанка, мне не страшно ничего!

Наш спор прерывает звонок на телефон. На Златин.

Она является и принимает вызов.

– Злата! – узнаю голос Паши, чуть не давлюсь какао. Злата ставит пальцы на губы, мол тихо.

– С наступающим вас, Павел Алексеевич!

– И вас, бессовестных, с наступающим!

– Почему это мы бессовестные?

– Потому что так не увольняются! Отрабатывают две недели!

– Павел Алексеевич..

– Злата, немедленно возвращайся к работе! Как ты можешь так подвести нас? Свой коллектив? – он хрипит и кричит, вынуждая Злату отправится в дальнюю комнату, я иду следом.

– Павел Алексеевич…

– Я уже который день не могу до вас дозвонится! Я к вам уже несколько дней приезжаю, не застаю вас дома!

– Так мы не дома… – он все время прерывает Злату, не дает возможности говорить.

– вы даже смс не смотрите, не читаете! Ни ты, ни твоя подруга! Ладно Майя, мы без нее справимся, но ты должна, ты обязана вернутся, станцевать праздничную программу!

Злата переключает камеру на заднюю и показывает в окно.

– Смотрите я где, я не вернусь! Я уволилась, точнее я хотела уволиться, но Лиля, спасибо ей помогла, сама нас уволила с Майей.

– Вы где, черт вас побери?

– Павел Алексеевич! – Злата не выдерживает и повышает голос, – давайте не портить друг другу настроение! Я не позволю вам так со мной разговаривать!

– Злата… – дергаю ее за руку, – отключись, не стоит с ним разговаривать!

– Я столько всего вам прощал! Вам обоим, шел на уступки, а вы со мной так поступаете?

– Мы не подводили вас! Всегда выполняли на совесть свои обязанности! – отвечаю вместо Златы.

– Да! Особенно ты! – он смотрит на меня яростным взглядом, готовый растерзать, – зная, что этот Мар… этот, помешанный на тебе, ходит только к тебе, бросила и уехала со Златой.

– Даже если бы Лиля нас не уволила, из-за этого, я бы все равно уволилась! Я к вам устроилась не танцевать!

– Однако танцевала! И точно неплохо, раз он хочет именно к тебе! – он ослабляет галстук, – девочки в последний раз, – прокашливается, – прошу, вернитесь и станцуйте! Обе!

– Еще чего! Ты слышал, что нам наговорила твоя Лиля? – нервы не выдерживают и говорю повышенным тоном, – после всего пусть танцует сама! Злата, – забираю у нее телефон, – зачем ты вообще ответила на этот звонок? До свидания Павел Алексеевич! Хорошего нового года!

– Стой! – кричит вскипевший толстопуз.

– Чтобы позлить его, – смеется Злата, – чтобы показать где мы находимся, что не приедем.

– Неблагодарные!

– До свидания Павел Алексеевич!

– Посмотри свой счет! – кричит Паша, прежде чем я отключаю вызов. Вручаю телефон и отправляюсь на кухню.

Благо все уже доели и убирают со стола грязную посуду, под руководством маленькой Жени, которая указывает бабе Нюре, куда что положить.

– Я тут уже все знаю, – отвечает маленькая шкода, – я успела все посмотреть, а ты нет, – потом видит меня и улыбается, – мамуля, я же правильно говорю?

– Конечно, моя жизнь! Иди обниму и поцелую щечки.

– А ты правда залезешь на крышу за елкой?

– Да!

– Я с тобой!

– Нет, это исключено! Во дворе много снега и лестница тоже в снегу, ты можешь поскользнутся и упасть!

– А ты не можешь упасть?

– Я взрослая, не упаду!

– Боже, Майя! – на кухню в криками радости заходит Злата, поворачивает ко мне телефон, где открыто приложение банка. Мои глаза округляются, когда вижу огромную сумму денег на счету, – ты видишь?

– И шо ты так кричишь, шо там? – спрашивает баба Нюра, баба Лиза отправилась сразу после завтрака в зал, ей еще тяжело сидеть, нога болит и тянет, – Господь милостивый? – она перекрещивается, – это откуда такие деньги?

– Это… – Злата смотрит на нее, то на меня, приходит в ступор, не знает, что ответить.

– Злата это Пе… – хочу сказать, что от Петра Михайловича, кто еще может дарить огромные деньги? Только отец Златы.

– Это от богатого клиента!

– Что? – я от удивления округлил глаза.

– Мама, пошли за елкой! – Женя дергает за руку, тянет в сторону двери.

– Ему очень понравился мой танец!

– Боже милостивый, – баба Нюра опять перекрещивается, – что за народ пошел, хотя я рада! Ты можешь теперь долго не работать! Усе! Хватит стоять, у нас много дел, я пошла собираться на рынок! – с этими словами она покидает кухню.

– Это твои деньги! Это он отправил их Паше, велел отправить той, кто танцевал для него. Так как у тебя нет счетов, он переправил их мне.

– Деньги? Мне? – глаза наполняются слезами, – плата за ту ночь?

– Ну, что ты за глупышка такая? Знаешь, сколько он тебя искал? До сих пор ищет! Он ездил к нам домой, с Пашей!

– Что?

– Хочешь вернемся в город? – спрашивает довольная Злата.

– Нет! – я сожалею и очень бы хотела вернутся, – мы не можем оставить тут бабушек одних! Они в вон, в предвкушении праздника, ждут новый год! Баба Лиза такая счастливая, несмотря на боль, что не одна будет встречать новый год! Я не могу так поступить с ними! Женя… ты видела, с каким восторгом она осматривает тут все? – я чуть ли не плачу, от счастья, что он ищет меня.

– Вижу, конечно! Просто ты… грустная из-за него! Он тебя ищет и возможно бы нашел, если бы мы оставались в городе!

– Если судьба – найдет. После нового года.

– Эти деньги… они исполнят твою мечту! Ты можешь взять квартиру в ипотеку, внести предоплату! Почти половина стоимости квартиры у тебя уже есть!

– Я… не знаю.

– Я тебя не выгоняю нет, я тебя не отпущу, даже после того, как ты купишь квартиру! Знаешь…

– Эти деньги… я не смогу их взять…

– Глупая, – Злата тепло улыбается, – ты пойми, он так прикипел к тебе, что не хотел уходить просто так!

– Уходить?

– Ну в смысле… не знал, как тебя отблагодарить! Глупо бы было отказаться от такой возможности приобрести квартиру!

– У нас нет работы! Нет стабильности, как я буду платить? – я сажусь на стул, Женя тут же дергает за ручку.

– Вставай, мам, разве мы не идем за елкой? – она печально надувает губки.

– Идем, конечно!

– Мы найдем квартиру, купим. Потом заселим туда квартирантов! Вот и все!

– Ладно, подумаем об этом после праздников. Может меня возьмут на эту работу, куда звали на собеседование.

***

Злата, чтобы не сидеть дома идет с бабой Нюрой на рынок. За продуктами.

Мы с Женей одеваемся и идем во двор.

Он меня ищет, Боже!

Я ему правда понравилась!?

Боже! Боже! Боже!

Я так счастлива! Я безумно счастлива!

И мне одновременно грустно. Он меня здесь не найдет! Сколько бы не искал.

Он меня искал!

Я ему не безразлична! Правда?

Листаем дальше →→→→→

Глава 38

Осыпанный снегом двор прибавляет радости. Чувство волшебства подкрадывается под кожу и я как маленький ребенок жду Новый год. В деревне зима красивее, чем в городе. Кто бы, чтобы не говорил. Потому что здесь живет настоящая сказка.

– Мама! – говорит Женя, крепко пожимая руку, – я буду ждать тебя внизу! Ловить елку!

– Ловить? – я смеюсь не по годам умной Женечке.

– Ты ее кинешь оттуда, – указывает на крышу, – я буду ловить!

– Боюсь убить тебя елкой! – смеюсь, – давай сначала я поднимусь и посмотрю, что там и как, хорошо?

– Ладно, – отвечает и хлопает в ладошки, когда смотрит как я залажу по лестнице на крышу.

Включаю фонарик на телефоне и открываю дверцу в крыше.

Господи! Чего тут только нету. Старый сундук стоит по середине. Вокруг стоят многочисленные ящики. Под крышей висят несколько мешков и пакетов,

неизвестно с чем. Мне очень интересно и любопытно, что в них, но времени нет.

Мы с Женей, под чутким руководством бабы Лизы, шучу, украшаем елку и развешиваем гирлянды по дому, цепляя за занавески, к удивлению, гирлянды еще работают.

Злата с бабой Нюрой возвращаются к обеду. Мы распаковываем покупки и начинаем резать салаты. Баба Нюра маринует утку и часов к девяти ставит ее в духовку. Словом в начале девятого у нас уже накрыт шикарный праздничный стол!

Я и Злата принимаем душ, после всех готовок. Одеваем свои праздничные наряды, красимся и ждем. Баба Нюра еще днем купала Женю, бабу Лизу и купалась сама. Так что мы уже готовы к встрече с Новым годом!

Женя еле сидит и упорно не хочет спать, ждет дед мороза. И мы тут со Златой понимаем, что в этом году к Жене дед мороз не придет и она сильно огорчится.

– Скажем, что в деревню не ходят дед морозы, – подсказывает баба Лиза, – очень далеко от города живем.

Мы со Златой разочарованно вздыхаем и грустим, ну поделать ничего не можем. Нужно было заранее обдумать и вызвать сюда дед мороза, уверена в деревнях тоже ходят.

Женя в предвкушении ждет чуда, которого не будет. Так я думаю, пока у наших деревянных ворот не останавливается машина. Свет фар слепит и я из окна не вижу, кто и чья машина. Злата накидывает куртку и выходит открывать. Мы же с Женей и бабушками наблюдаем из окна.

Женя радостно вскрикивает, когда в воротах появляется дед мороз с большим подарочным мешком. Она бежит во двор, баба Нюра следом. А я стою наблюдаю, как дед мороз обнимает Злату.

Наверное Демид? Он же просился в гости!

Дед мороз грубым, не своим голосом просит Женю прочитать стих или спеть песню, стоя в прихожей.

– Сначала песня или стих, потом подарок! – очень знакомый голос дед мороза, заставляет меня смеяться, когда он поднимает мешок с подарками высоко, чтобы прыгающая и веселая Женя не дотянулись, пока не прочитает стих.

Дед Мороз хороший

Хлопает в ладоши,

В валенках шагает,

Ёлку зажигает!

Громко и четко рассказывает Женя стих, который накануне учила ее Злата, и с восторгом принимает подарок от дед мороза. Визжит и радуется, показывая огромный домик барби и мешок сладких подарков.

Потом дед мороз уходит и минут через десять появляется Петр Михайлович. От радости у меня выступают слезы. Я обнимаю и благодарю за все. Знакомим его с бабушками, которые, слава Богу, принимают нашего папу без вопросов.

– Все поместимся! – говорит тут же баба Лиза.

Злата ни на минуту не отходит от своего отца.

– Мне столько всего нужно тебе рассказать! – говорит и обнимает отца.

– Мне тоже!

Мы выпиваем по чашечке чая. Женя с бабушками засыпают под телевизор и мы решаем не трогать их. Пусть спят, разбудим в половине двенадцатого.

Второй раз мы огорчаемся, когда понимаем, что не купили фейерверков. Но Петр Михайлович удивляет нас во снова, доставая их из багажника, а также мангал и угли и маринованное мясо.

– Боже! Папа! Ты, как всегда, в своём репертуаре! – Злата словно маленький ребенок прыгает от счастья.

Вообще мы все вышли на улицу, по просьбе Петра МИхайловича, помочь донести гостинцы.

– Вы же не думали, что я приехал с пустыми руками?

Петр Михайлович остается во дворе, разжигать угли, а мы со Златой заносим домой пакеты с покупками. Пока я распаковываю продукты, Злата набирает Демиду и строго настрого запрещает ему приезжать к нам в деревню.

– Я потом все объясню. При встрече! – она желает ему счастливого нового года и отключает, – я не могу пригласить его, когда с нами папа! – оправдывается, когда видит мой растерянный взгляд, – не смотри так! Я его сама толком не знаю! Не хочу шокировать папу! Да и нехорошо так, не зная человека, приглашать в гости, не к себе заметь!

– Ладно, ладно! – улыбаюсь, права ведь, – успокойся. Успеете еще!

Новый год встречаем как никогда отлично!

Бабули и Женя просыпаются к началу двенадцатого и празднуют с нами почти до двух.

Застолье, шампанское, выступление президента, много фейерверков и шашлык! Близкие и родные рядом, не хватает лишь его. Но и тут я соглашусь со Златой, я его тоже толком не знаю. Надеюсь, хочу верить, что он мой человек и мы еще не один раз встретим новый год вместе.

Баба Лиза дарит нам со Златой пуховые платки.

– Они настоящие, не верите? – говорит баба Лиза, вручая платки. – можете проверить!

– А как их проверяют? – спрашивает Злата, – нет я вам верю, чтобы вы не подумали… просто хочу знать, как.

– Отдай колечко, – просит баба Лиза, и пропускает через кольцо пуховый платок, – а если они не настоящие – они не проходят через кольцо!

– Спасибо, – восторженно кричит Злата, обнимая бабушку.

Мы дарим друг другу подарки.

– Петр Михайлович, – начинаю я, потом меня поддерживают все, кто за столом, – так как мы не знали, что вы приедете, не были готовы. Поэтому кроме конфет и мандаринов ничего не можем подарить! – смеемся и веселимся.

– Мне ничего и не надо! Главное – вы рядом! Я больше никогда не хочу оставаться без вас!

Мы веселимся, пьем шампанское и кушаем горячий шашлык.

Ближе к трем укладываемся спать. Петр Михайлович в зале, на диване. Злата ему перестилает постель, а все мы в комнатах. Места, как говорила баба Лиза всем хватило.

В город мы возвращаемся третьего января. Со слезами на глазах провожает бабушка Лиза, у которой уже не болит нога. Но лечение продолжает. Уколы теперь будет колоть соседка. Я ее сама лично просила.

Петр Михайлович подбрасывает меня до компании, где меня ждут на собеседование.

– Ооо, дочка! Тебе крупно повезет, если начнешь работать в этой компании. Хозяин этой компании мой давний друг, но сейчас уже не работает. Работает его сын. Они олигархи нашего города! – говорит Петр Михайлович, высаживая меня у большого стеклянного здания. Сами же они отправляются не к нам в квартиру, а домой. Петр Михайлович забрал своих детей к себе домой, и меня просил после собеседования присоединиться к ним. Я машу Жене, в след удаляющейся машины и шагаю в сторону здания. Поднимаю глаза высоко, рассматриваю огромное здание. Оно такое большое и сверкающее, что я бы подумала, что президент сидит именно здесь. Но уже знаю, какой-то олигарх. И я теперь еще больше волнуюсь.

– Главное понравиться и угодить их требованиям, – думаю про себя, шагая вперед и прихожу в ступор, когда вижу, как мужчина дерется, почти, с девушкой.

Совсем обнаглели, средь белого дня! Бьет девушку, а тупые охранники лишь стоят и наблюдают. Злость и давняя боль, когда я не смогла справится с мужчиной, берет вверх и я не разбирая ничего, бегу и бью мужчину рюкзаком. Слава Богу девушке удается сбежать. И я тоже сбегаю, боюсь разъяренного мужчину, который может вернуться и поступить со мной так же, как и с этой девушкой.

Бегу, куда глаза глядят. Останавливаюсь только тогда, когда понимаю, что за мной никто не гониться. Возвращаюсь назад и захожу в здание с заднего входа. Боюсь встретить его там, у главного входа. Охрана проверяет мои документы, спрашивает куда, и пропускает, когда проверяет, что меня действительно ждут.

Женщина, Антонина Вячеславовна, усаживает меня на кресло, дает воды и просит успокоиться и отдышаться.

– Извините, я чуть не опоздала.

– Все в порядке, я сейчас схожу проверю, если арабов еще нет, возможно он вас примет сейчас.

Антонина Вячеславовна зовет меня через пару минут, я спешу и забываю снять верхнюю одежду.

Ужас сковывает мое тело, когда на столе я вижу ту злосчастную сумку, с которой сбежала та девушка. А когда поднимаю глаза и вовсе, чуть не падаю в обморок.

Я смотрю и чуть не тону в омуте до боли знакомых глаз.

Это он. Он сидел в том кресле, в той комнате и смотрел на меня этими глазами!

Я узнала его сразу. И в доказательство всему знакомые часы на руках, и перстень, который мне безумно нравился.

Но…

Это и есть тот, которого я била, не разбирая ничего. Потому как на него не смотрела, но отчетливо понимаю, что он. Его я била внизу, его!

Сомнения пропадают напрочь, когда он кричит на весь кабинет:

– Пошла нахуй, Майя!

Боже!

Как я могла подумать, что это он?

Как такое могло прийти мне в голову?

Я от своей влюбленности, совсем потеряла голову.

Что ему делать здесь?

Зачем бить девушку? Нет, это явно не он, не мой… это просто я потеряла голову.

Чтобы не задохнутся от обиды, я разворачиваюсь и бегу. Второй раз за день я бегу, и чтобы он явно не догнал, бегу вверх по лестнице.

Не жду лифта и не спускаюсь вниз. А поднимаюсь вверх, когда слышу его громкое:

– Это она! Это она, точно она! – кричит на весь коридор, – держите ее!

Только я не спускаюсь вниз, где наверняка меня все ждут, а поднимаюсь вверх, где меня точно никто не ждет.

Пуховый платок давно сполз и летит по ветру, создаваемым мною. Мне жарко и душно.

Я поднимаюсь на последний этаж, присаживаюсь. Пытаюсь отдышаться. Благо здесь, в коридоре стоят лавочки. Для посетителей наверное и кулер с водой. Я набираю пару стаканов и осушаю. Потом снимаю куртку, прячу платок в рукав, распускаю волосы, скрываю лицо. И на свой страх спускаюсь вниз. Только уже на лифте. Выхожу на втором этаже и иду к ступенькам. Спускаюсь по ступенькам, прислушиваюсь, чтобы наверняка не наткнуться ни на кого. Первый этаж полон журналистов, я краем глаза заглядываю и прихожу в шок. Журналисты стоят с камерами и профессиональными фотоаппаратами и громко обсуждают, какую-то важную встречу, которую нельзя не запечатлеть и нельзя не показать по телевизору.

– Народ должен знать, о достижениях своего города, – выкрикивает кто-то из толпы.

Я пячусь назад и выхожу так же, через задний вход, пока меня никто не заметил.

Мороз и ветер сковывают потное тело. Я наспех надеваю куртку и накидываю на голову платок. Я не помню, когда в последний раз бегала столько, сколько сегодня. И я опять бегу. Только через задний двор, и не знаю куда. Бегу и не оглядываюсь, пока не оказываюсь на улице с жилыми домами и многоэтажками. Захожу в первый попавшийся магазин. Прислоняюсь спиной к стене, и закрываю глаза.

Слезы льются градом.

Вот и прошла собеседование…

Что за невезение?

– Девушка, – смотрю на девушку-продавца, – вам плохо?

– Сейчас, – я не могу говорить, руки трясутся, ноги еще сильнее, я сползаю по стенке вниз. Все-таки бег не для меня, да еще в такой мороз. Сердце колотится так сильно, что я слышу его стук. Дышать… я учащенно дышу, в глазах темнеет. Мне подносят стакан воды, – спасибо… большое.

– Убегали от кого-то? – я киваю и прикладываю ко рту стакан.

Пока мое дыхание не восстанавливается, девушка не отпускает меня. Настоятельно рекомендует съесть шоколадку и выпить кофе, который она мне делает. Да, в простом обычном продуктовом магазине, работают такие люди, с большим душой и сердцем. Только когда восстанавливается дыхание и работа сердца, девушка меня отпускает.

Я выхожу на улицу и не понимаю, в какой стороне города нахожусь. Так бежала, что не смотрела по сторонам.

Теперь ж просто иду, не в ту сторону, откуда бежала. В другую. Мысли путаются в голове. Я иду, ничего не соображая. Меня колотит мороз, когда вспоминаю колючий взгляд Марка… как там его звали. Его глаза… они так похожи на его.

Наверное, это просто обычное совпадение, так бывает в жизни.

Я перехожу дорогу, заворачиваю за угол и оказываюсь в районе больницы. Этот район мы называем “больной”, не знаю почему его так называют. Может потому что тут на одном участке расположены несколько зданий: роддом, приемный покой, онкология, инфекционная, детское и… морг. Это не наш район. Другой и я понимаю, что бежала очень много. Иду на остановку, чтобы уехать домой, к Петру Михайловичу.

– Асият? – вздрагиваю, когда слышу до боли родный голос. Тело покрывается мурашками, каждый волосок на моем теле поднимается. Мне становится страшно, я боюсь повернутся, очень боюсь. Но поворачиваюсь, когда слышу, – Асият? Это ты? Асият?