Текст книги "Тайны подземелья (СИ)"

Автор книги: Джо Майра Денар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц)

Глава 10

– Это… явно не то, чего я ожидала… – пролепетала я, разглядывая людей в масках.

– А что, по твоему, должно было быть? – Николай наклонился ко мне, чтобы голос его звучал тихо.

– Тайные заговоры против совета? Кровавые жертовоприношения? Поклонения Дизам? Не знаю, но точно не это.

Здесь было… весело. Казалось, что собрались только простолюдины, потому что все носили изношенные, местами рваные одежды. Их лица украшали обычные маски, сделанные из всего, что попалось под руку.

Люди здесь переговаривались, веселились и танцевали вокруг разгорающегося костра. На девушках были простенькие сарафаны, а на парнях – разноцветные рубашки со штанами. На мне тоже был обычное серое платье с коротким рукавом и такого же типа кардиган. Волосы я оставила распущенными, и теперь те липли влажными прядями к шее.

– Люди приходят сюда скорбеть и почувствовать себя на свободе от Совета Истребителей, – сказала Амика за моей спиной.

Я невольно напряглась, когда услышала её голос. После той заминки на крыльце я не сказала Амике ни слова. Просто и спокойно последовала за Николаем в дом. Внутри он выглядел больше, чем снаружи.

Амика была очень дружелюбной, но старалась лишний раз ко мне не обращаться. Она беседовала с Николаем, а я и её брат Мика застыли каменными изваяниями около стен. Мика был «наказником». Всё его лицо было покрыто ожогами, а правый глаз заполнился белизной. В клане Аггин такое вытворяли с теми, кто осмелился нарушить какое-либо правило. Их отрывали от родных, лишали имени, давали самую грязную работу и обжигали лица до неузнаваемости.

Если у Амики всё время не сходила улыбка с лица, и она, несмотря на мою нескрываемую неприязнь, даже накормила нас самым вкусным в мире рыбным супом, то Мика всё время ходил хмурый как туча.

В целом, брат и сестра были довольно похожи. Оба субтильного и высокого телосложения, с похожей мимикой. Карие глаза и тонкие губы. Волосы каштанового цвета. Вот только, если Амика принялась отращивать свои, и на её голове уже виднелся коричневый ёжик, то Мика был наголо выбрит.

Амика дала мне свою одежду и позволила привести себя в порядок в их купальне. Мне становилось неловко, когда девушка вела себя так дружелюбно. Я чувствовала себя ужасно, осознавая, что причин для ненависти к ней у меня нет. Вот с Микой было легче. Он вообще не говорил со мной, а лишь буравил недовольным взглядом, чем напоминал мне Рейка.

С Николаем мне тогда удалось перекинуться только парой слов. Он подошёл ко мне, когда я направилась со стопкой чистой одежды в купальню, и спросил, что случилось на крыльце. Я оправдалась тем, что у меня крайне предвзятое отношение к Аггнийцам из-за печатей. Постаралась сделать вид, что не заметила подозрительного взгляда Николая, и скрылась за дверью.

После того короткого разговора он не сказал мне ни слова.

У Амики и Мики было два коня – Сайга и Бабочка. Брат с сестрой оседлали Бабочку, а нам с Николаем пришлось ехать вместе верхом на Сайге. Парень устроился позади меня, крепко держал поводья. Я бы могла вызваться и самой, но еле поднимала руки, не корчась от боли. Список причин, почему я должна Рейку надавать оплеух, стал больше.

Всю дорогу я старалась не заснуть и следить за маршрутом, но в итоге сытный ужин и хорошая ванна оказались сильнее. Я обнаружила себя лежащей на груди у Николая, когда он потряс меня за плечо со словами: «Пора вставать, Красавица». Даже сквозь ткань накидки Амики я могла почувствовать холод от его пальцев. Но он не заставил меня дрогнуть.

Это был обычный дом снаружи. Ни большой, ни маленький. Но когда мы переступили порог, и Николай вручил мне простую деревянную маску, то я словно оказалась в волшебном лесу. Внутри спелые завитки растений оплетали стены, а лианы свисали с потолка. Некоторые даже распластались на полу, и я была вынуждена их перешагивать. В доме не было комнат, лишь один большой зал с кучей дров по середине и идеальным круглым отверстием в потолке над ней.

На противоположной стороне от нас стояла группа молодых людей. Они были младше меня, наверное, ещё даже не окончили школу. Девочки и мальчики в той компании играли на флейтах. Заводная мелодия наполняла зал, а люди сплетались друг с другом в танце. Энергичном, заводном. Живом.

Костёр постепенно начинал становиться всё ярче, и в один момент музыка резко оборвалась. Зал погрузился в тишину, люди замерли и наблюдали за костром.

Мы провели в молчании около трёх минут, прежде чем к огню вышла молодая девушка со светлыми волосами. Она вытянула вперёд руку с мешочком. Её надломленный голос отталкивался от стен зала.

– Мария Иванко, – сказала девушка и бросила мешочек в огонь.

За ней стали по очереди выходить и другие. Мужчины, женщины. Пожилые и молодые. Все произносили неизвестные мне имена и кидали разного цвета мешочки в костёр.

– Что это? – шёпотом спросила я и повернулась к Николаю, но парень смотрел в упор на огонь.

Николай никак не отреагировал на мой вопрос. Его брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. Я видела языки пламени в его глазах, когда пыталась отыскать в них причину его напряжения. Но кроме прежней задумчивости ничего не разглядела. Я уже хотела повторить свой вопрос, но меня прервал голос Мики.

– Это называется «Памятное пламя», – пояснил он тихо, что не очень соответствовало его внешнему виду. Мика был худощавым, с впалыми щеками и острым взглядом, но его голос звучал всегда звонко. Словно он готовился сделать заявление всему миру прямо сейчас. – Люди выходят, называют имена погибших и кидают вещи в огонь. Это может быть украшение, записка, что угодно. Что-то, что напоминает им о человеке. Так мы почитаем их память. Так мы даём понять, что от Совета Истребителей больше вреда, чем пользы.

Николай резко прошёл вперёд, словно только сейчас решился это сделать. Его шаги были уверенными, но мне показалось, что левая рука сжимала мешок сильнее, чем нужно. Он остановился в двух шагах от огня. Я видела только его спину, как всегда идеально ровную. Его изящные плечи натянули ткань рубашки, когда он бросил свой мешок в пламя.

– Генриетта Каверлин, – сказал он и развернулся так же быстро, как и ступил до этого.

Амика стояла от него по другую сторону, и я заметила, как она наклонилась к Николаю со взволнованным выражением лица. Парень в ответ одарил девушку своей ослепительной улыбкой и как ни в чём не бывало продолжил наблюдать за другими.

Мне хотелось спросить, всё ли у него в порядке. Хотелось успокаивающе сжать его плечо, потому что мне казалось, что чувствовал Николай себя паршиво. Хоть он и выглядел, словно ничего не произошло. Словно не он только что почтил память близкого ему человека. Но я осталась стоять на месте. Потому что не имела на это права. Потому что что-то мне подсказывало, что Николаю это не понравится. Потому что знала, что тем самым попытаюсь переступить черту. А я этого не хотела. Мне нельзя было этого хотеть.

Через несколько минут группа школьников снова задула в флейты. На этот раз музыка была очень быстрой, хаотичной и резкой. Люди начали отступать, чтобы создать больше места. Потом желающие выбегали вперёд вместе. Они обходили друг друга по кругу, потом разбегались в разные стороны и обратно, словно одновременно ловя и убегая.

– Это же… – прохрипела я, глядя на шумный танец.

– Чёрный башмак! – хлопнула Амика в ладоши и потащила Мику за руку в гущу толпы. – Давай, братец, ты не можешь оставить меня без танца!

Танец смертников. Люди танцевали до изнеможения, пока ноги не переставали слушаться. Считалось, что таким способом они приближали себя к умершим и могли воссоединиться с ними в этом танце. Танец смертников был танцем клана Вэй. На каждом балу члены клана выходили в центр зала под шумную музыку.

Как мне рассказывал Руслан, его так же называли «Танец с предками», но основное его название было «Чёрный башмак». Всё потому что когда-то в древности глава клана Вэй, Родион Гердт, уличил свою наследницу – Екатерину Гердт, как она позволяла слуге-мужчине смазывать свои ноги маслом. Тогда Родион вручил своей дочери чёрные башмаки с шипами внутри и сказал, что на званном балу она обязана станцевать со всеми кавалерами. Екатерина так и сделала. Она послушно танцевала с юношами и мужчинами невзирая на боль. Когда же та стала невыносимой, девушка начала метаться из угла в угол, а её партнёры бегали за ней в попытке поймать. В конце концов, Екатерина сняла башмаки, тем самым ослушавшись своего отца, но продолжила танцевать. Кровавые отпечатки её ног тянулись по всему залу, а один башмак девушка держала в руке и приговаривала о своей матери, которая скончалась во время родов.

После того случая танец «Чёрный башмак» стал традицией. Екатерина Гердт скончалась из-за инфекции, и дабы почтить её память Родион станцевал в обычных чёрных башмаках, произнося имя дочери, словно молитву. Так и появилась своего рода святая у клана Вэй – Екатерина в чёрных башмаках.

– Руслан ведь учил тебя этому танцу, если я не ошибаюсь? – спросил Николай и любезно протянул мне руку.

Да, учил. Смазано и быстро, так что я ничего не помнила. Но почему-то шанс станцевать с Николаем «Чёрный башмак» показался мне очень заманчивым. Я покосилась на его ладонь и, помедлив, вложила свою. По телу пробежали мурашки от приятного холода, и я вздрогнула. Николай заметил это и расплылся в широкой улыбке, которая больше стала похожа на оскал, когда мы встали напротив друг друга.

Сначала мы и новый поток танцующих просто обходили друг друга по кругу. Я воссоздавала в памяти все неумелые уроки Руслана, когда тот пытался поднять мне настроение после заваленного экзамена по биологии.

Я сцепила руки сзади и выпрямила спину. Мы с Николаем ходили по кругу, меняя направления. Я увидела блеск в его глазах и не смогла сдержать любопытства.

– Это ведь не первый раз, когда ты танцуешь «Чёрный башмак»? – спросила я и резко отступила назад, когда Николай и другие попытались поймать своих партнёров.

– Мне нравится это танец. Ты тоже неплохо держишься. Видимо, Руслан не такой скверный наставник, как я полагал, – протянул Николай и резко схватил меня за руку.

Я оказалась прижата к нему. Между нашими телами не было никакого расстояния, и рука Николая начала скользить по моей. Мне хотелось остаться вот так ещё ненадолго, но я резко отступила за спину парня, как того требовал танец.

Я слегка стукнула по его ботинкам своими и положила руки ему на плечи. Танцевали только наши ноги, а мои руки направляли движения Николая.

– Кто же научил тебя этому танцу?

– Неужели мы делимся историями из детства? – засмеялся Николай и отбежал как можно дальше от меня.

Я несколько раз кивнула ему и почувствовала, как собственные губы растянулись в довольной улыбке. Всё моё тело болело после тренировки с Рейком, но я не хотела останавливаться. Сейчас я танцевала танец клана, в котором должна была расти. Помимо Ворона, это было само близкое, что я когда-либо имела с Вестниками смерти.

– Расскажи мне что-нибудь из детства, а я в ответ расскажу что-нибудь тебе, – чуть громче сказала я, когда музыка начала ускоряться.

Тут и там хохотали люди, слышалось их сбитое дыхание. Я и сама с трудом дышала, но всё равно продолжала убегать и догонять Николая, избегая столкновения с другими танцующими. Всё-таки, Руслан не был профессиональным танцором, а я больше смеялась над его попытками научить, чем запоминала движения.

– Потише, Красавица, – нараспев протянул Николай над моим ухом. – Этому танцу меня научил мой хороший друг. Возможно, ты познакомишься с ним в скором времени, – сказал он и резко развернул меня к себе.

Я почувствовала его дыхание на своей щеке, которое пустило лёгкую прохладу по коже. Голубые глаза Николая пристально смотрели в мои, а его руки крепко окольцевали мою талию. Я понимала, что должна бороться с его хваткой, но всё моё тело обмякло, когда я положила поверх его ладоней свои в попытке расцепить.

Пальцы Николая перехватили моё запястье, ещё сильнее прижимая меня к себе. «Чёрный башмак» не был романтичным танцем. Партнёрами могли быть как два парня, так и две девушки. Но движения танца всё время менялись, люди вносили в него что-то своё, дабы сделать его увлекательней. И смысл танца был в побеге. Превозмогая боль в ногах от длительного танца, мы должны были убегать друг от друга. Бежать к кому-то другому. Кому-то, кого уже нет на этом свете.

– Он один из Полумесяцев? – спросила я и вывернула свою руку из его хватки. Однако не спешила отстраняться.

– Да, когда-то давно он очень выручил меня. И я многое узнал от него. Включая об этом танце и костре в целом, – тихо пробормотал Николай, а его взгляд опустился на мои губы.

– Кто такая Генриетта Каверлин?

Слова сорвались сами собой. Я мгновенно пожалела, что затронула эту тему, когда Николай отстранился от меня. Его руки крепче сжали мою талию, но голова высоко задралась. Мы остановились среди танцующих. Музыка начала литься из флейт ещё быстрее, что означало приближение к финалу.

– Она была моей матерью, – на этих словах Николай намеренно ослабил свои руки, и я смогла вырваться.

Мы снова отбежали друг от друга. Я лавировала между людьми, не спуская глаз с Николая. Его волосы растрепались, а щёки покраснели от быстрых движений. Я и сама уже еле стояла на ногах, но мне нужно было поймать его или позволить поймать ему себя, до того как кончиться танец, и новые желающие ступят в центр.

Я смотрела только за Николаем и не заметила мужчину, который мчался за своей дамой. Мы врезались друг в друга, но незнакомец быстро перехватил меня и помог сохранить равновесие. С широкой улыбкой на лице мужчина принёс свои извинения и снова побежал за партнёршей.

Я не успела ему ответить, ведь всем моим вниманием завладел человек, который стоял, прислонившись к стене. Он был одет в простую и чем-то испачканную одежду, а маска закрывала всё его лицо. Но мой взгляд зацепился за его волосы. Светлые локоны были стянуты в привычный тугой хвост на затылке, а спина неестественно ровная сейчас была крайне напряженна. Его зауженные зелёные глаза с прищуром оглядывали зал, и я поспешила уйти, чтобы не быть замеченной.

Роман. Личный страж нашей семьи. Что он здесь делает?

Дыхание перехватило, когда я почувствовала, как кожа на спине натягивается. Я обхватила плечи руками, пытаясь унять боль. Ворон рвался наружу, я чувствовала, как его когти царапают кости и намереваются их переломать.

Танец превратился в сплошной шум и гам. Народ метался по залу, смеялся и махал руками. Я завертела головой, пытаясь найти хоть кого-то. Николая, Амику или Мику. Но каждый раз я лишь ловила взглядом Романа в толпе.

Когда наши взгляды пересеклись, мне показалось, что мужчина узнал меня. Я рванула подальше, не видя ничего перед собой. Очнулась лишь тогда, когда почувствовала прохладные пальцы на своих щеках и увидела серьёзное лицо Николая. Ворон резко отступил и снова ушёл глубоко внутрь.

– Николай… – лихорадочно сказала я. – Что-то не так, что-то происходит. Здесь Роман, он не должен…

– София, я знаю, – твёрдо ответил он, слегка сжимая моё лицо. – Мне нужно, чтобы ты потеряла контроль. Отпусти свой дар. Ты слишком истощена. После тренировки с Рейком и Чёрного башмака, – и добавил с лукавой улыбкой: – Мне нужно, чтобы ты навела здесь панику.

– Так ты…

Договорить мне не дал приступ боли между лопаток. Ворон снова требовал свободы или же намекал мне, чтобы не мешкала.

Потихоньку кусочки паззла начали складываться в голове. Та изнурительная тренировка с Рейком и это танец… Николай хотел меня утомить. Когда мы усталые от тяжёлых физических нагрузок, то дар контролировать почти невозможно. Его может притупить лишь воздействие противоположного дара.

– Красавица, ну давай. Будет неприятно, потому что твой дар всё ещё борется с печатью. Вот почему ты чувствуешь дискомфорт на шее, – нежно сказал Николай и убрал прилипшие пряди с моего лба.

– Не могу. Я не могу, не выходит… – отчаянно прошептала я.

Я перестала сдерживаться, но что-то было не так. Дар не отзывался, а вместо былой уверенности меня поглощала паника.

– Что ж, надеюсь тебе поможет тот факт, что твоя мама где-то в этом зале, – непринуждённо произнёс Николай.

Я резко вскинула голову и уставилась на него. Стоило ему поймать мой взгляд, как кожа парня потеряла всякий цвет, и его кадык нервно дёрнулся.

Я услышала, как кто-то закричал. Музыка прервалась, и деревянные флейты со стуком приземлились на пол. Я чувствовала, как начинает зудеть затылок, но оставила это без внимания. Всё, что я видела, был Николай. Как он прикрыл глаза в попытке совладать с собой. Как его дыхание стало тяжелее. Почти надрывным. Руки, что до этого осторожно держали мои ладони и вели в танце, теперь впились пальцами в плоть, оставляя синяки.

Я не могла оторвать глаз. И чем дольше я смотрела, тем слабее на ногах стоял Николай. И мне нравилось. Мне нравилось, что я заставляю его быть таким слабым. Мне хотелось большего. Хотелось увидеть распахнутые в ужасе глаза. Хотелось услышать его крик полный боли.

Когда Николай попытался вдохнуть и поперхнулся, словно от воды, я подумала, что он потеряет сознание. Я уже начала вытаскивать свои руки из его и терять всякий интерес к его страданием, когда парень сделал отчаянный рывок и втянул нас в тёмную арку.

Раздался грохот. Потолок над нами рухнул, и мы с Николаем провалились вниз. Камни градом сыпались на нас, больно царапая кожу. Перед глазами поднялась пыль, лёгкие жгло при попытке дышать.

Я лежала на груде камней, когда здание погрузилось в тишину. Всё, что я слышала дальше, были крики боли. Кто-то просто кричал, кто-то молил о помощи. Но чего я не смогла услышать, так это дыхания Николая.

Глава 11

Рейк

– Если бы ты посещал тренировки чаще, чем пабы и своих девиц, то вместо тебя сейчас бы на полу валялся я, – сказал я с неприкрытой усмешкой в голосе.

– А ты у нас с каких пор соблюдаешь обет безбрачия? – прохрипел мне в ответ Кирилл, когда я помог ему подняться на ноги. – Неужели с Маей всё настолько плохо?

Я посмотрел на Войда хмурым взглядом, который всегда был красноречивей любых слов.

Кирилл – высокий, светловолосый парень крепкого, но крайне неуклюжего телосложения – попал в Полумесяцы задолго до меня. Он был слишком ветренным и ненадёжным, поэтому я не мог понять, как Ёдо его до сих пор не прикончил. Очевидно, что просто выгонять Полумесяца, который мог растрепать совету наше местоположение и известные ему планы, было неразумно.

Кирилл был превосходным бойцом. Точнее, у него определённо имелся потенциал, но это тупоголовое создание растрачивало его в барах, игорных домах или в компании девушек лёгкого поведения. Я говорил чистую правду, что если он начнёт нормально тренироваться, то запросто надерёт мне зад. Но он предпочитал использовать свою смазливую рожу, чтобы получать кокетливые взгляды от официанток в «Свином рыле». Мерзкое место.

Войд собирался выкинуть очередную колкую фразу, будто мой взгляд больше подначивал его, а не предостерегал. Хотя, наверное, так и было. Но его прервал голос, раздавшийся из проёма без двери:

– Неужто меня обсуждаете, мальчики? – пропела Мая и вошла внутрь.

На её плече висела огромная сумка со снаряжением. Я остановил себя от предложения помочь, ведь знал, как это может её разозлить. Быстро пробежался взглядом на синей форме, что так ей не шла, и отступил, позволив девушке скинуть ношу на пол.

– Ты спасла его от потери лишних, по его мнению, зубов, – огрызнулся я, не сводя с неё взгляда. Однако, уловил боковым зрением, как передёрнулся Кирилл, и оскалился ещё шире.

– Это не помешало мне лишить тебя пары нервных клеток, – сказал Войд, пятясь в сторону выхода.

– Не забывайся. Ты слишком слабый, чтобы помешать мне вырвать твою челюсть с корнем и затолкать её тебе по глубже в з…

– Рейк, я думаю мы поняли! – воскликнула Мая и положила мне руки на плечи, в попытке успокоить. – Кирилл, иди готовься. Мы скоро начинаем, а ты провонял, как сортир у моего дяди в конюшне.

Кирилл состроил обиженное выражение лица, но на последок криво ухмыльнулся мне, переводя игривый взгляд на Маю. Я воздержался и не проронил ни слова. Вместо этого накрыл руки Маи своими и пристально посмотрел ей в глаза, когда то недоразвитое создание вышло вон.

– Даже не думай, – её сапфировые глаза сверкнули в свете одинокого факела на стене. – Мы выдвигаемся через пару минут, на это нет времени.

– Да ладно, Кирилл ведь там. Всё будет нормально, он возьмёт ситуацию под контроль, – с явной иронией произнёс я и притянул Маю к себе.

Она завязала свои каштановые волосы в хвост, но те беспорядочными прядями выбились из причёски, потому что были слишком короткими. Щёки у девушки всё ещё были покрыты румянцем после финальной тренировки. Перед каждой вылазкой мы проводим усиленную тренировку, чтобы ничто не сдерживало наш дар.

По началу Мае было трудно, потому что из нас двоих только я обучался в военной школе. Родители девушки покинули свой клан с позором, из-за отказа продолжать службу Войдов. Они хотели спокойной жизни для своих детей и поселились у брата отца Маи. Она познавала тяжкий труд ухода за скотом и ведением хозяйства, но до Полумесяцев никогда не учавствовала в настоящем бою. Я давал ей некоторые уроки, когда ещё сам был школьником. Но, признаюсь, учитель из меня отвратительный.

– Мы оба знаем, что это не так, – тихо сказала Мая и в противовес своим словам окольцевала мою шею руками.

Я не стал ей отвечать. Ни к чему было. Конечно я знал, что Заиман будет в бешенстве, если мы не явимся. Но, тем не менее, я не остановился и прильнул к губам девушки.

Пальцы Маи зарылись в мои волосы, приятно оттягивая. Я крепче сжал её талию и медленно, изучая каждый изгиб её подтянутого тела, переместил ладонь на затылок. Мая была чуть выше меня, поэтому пришлось слегка задрать голову. Но это не приносило мне никакого дискомфорта, когда я почувствовал, как дыхание девушки участилось, а её руки вцепились во влажную от пота майку на моих плечах.

Я уже переместился губами на её нижнюю челюсть, когда девушка проговорила хриплым, но твёрдым голосом:

– Рейк, надо остановиться, – она откинула голову, давая мне больше доступа. – Нас ждут.

– Да, ты права, – оставив последний поцелуй на шее, я оторвал голову от её смуглой кожи с титаническим усилием. – Пойду переоденусь в форму.

– Чёрт возьми, нужно было оставить её у тебя, – сбивчиво пробормотала Мая и вывернулась из моих объятий.

Она принялась рыться в той огромной сумке, что притащила с собой. Через секунду в её руках уже была моя экипировка, которую я надевал, только когда выходил с Полумесяцами. Терпеть её не могу. Надо будет сжечь всё это, когда с делом будет покончено.

– Признайся, тебе просто хотелось увидеть меня без одежды, – с прищуром сказал я.

– Для этого мне не нужно заставлять тебя надевать форму, – ответила она с серьёзным выражением лица. – Я только что была в шаге от этого. Вот, твои мечи, – Мая взяла в руки два широких меча, с вырезанными узорами цветов на их лезвиях.

Девушка задумчиво очертила деревянную рукоятку пальцем. Старую я уже давно сменил, потому что та изжила себя. Я по-прежнему хранил её, но к мечу она больше не подходила. Эти тоже предётся менять в скором времени.

Я затягивал ремни на форме и перчатки с тёмными камнями на костяшках. Пожалую, единственное, что мне нравилось в этой форме. Руки потом болели, но было приятно чувствовать, как Аггнийские камни разрывают сосуды при столкновении с плотью противника. Потом я поймал решительный взгляд Маи и сразу позабыл об этой ерунде. Этот взгляд был мне отлично знаком.

– Мая… – предостерегающе начал я.

– Я знаю, как тебе это всё не нравится. Рейк, мне правда так жаль, – промолвила Мая, и я резко поморщился от вины в её голосе.

– Тебе не за что извиняться, – отрезал я.

– Не правда! Если бы не я, то тебе бы не пришлось торчать в Обвале чертей, да и здесь в целом. Я знаю, что совершила ошибку…

– Ты не совершала никакой ошибки! – крикнул я и схватил в ладони её лицо. Хватка вышла грубее, чем мне хотелось, и я поспешил ослабить её. – Ты защищала свою семью. Я сам принял то решение. Ты меня не заставляла.

Мне было невыносимо находиться здесь. Среди стольких членов Тёмного круга, а теперь ещё и то ли Лираец, то ли Вестник смерти нарисовался. Но ещё невыносимее мне было видеть эту сильную девушку, которая не раз спасала мою шкуру, с таким уязвимым выражением лица. С бесконечной виной в глазах.

Потерплю я этого придурка Кирилла. Уверен, что рано или поздно у меня появится возможность свернуть ему шею. Понянчусь с тем жалким подобием представителя когда-то высшего клана Вэй. Всё, лишь бы Мая сейчас стояла передо мной живая и невредимая.

Не говоря ни слова, я закинул свою руку ей на плечо и повёл к выходу. Мая доверчиво склонила ко мне голову на мгновенье и сразу же отстранилась, когда мы вышли в главный зал.

Группа уже ждала нас там. Их камни на форме и чёрные лезвия клинков переливались фиолетовым светом, отражающимся от стен подземелья.

Нас отправлялось шестеро, включая главнокомандующего – Заимана. Мне показалось, что даже его лысина отражала пурпурные оттенки мирфина. На лице мужчины расплылась жуткая улыбка, которая не вязалась с его нахмуренными седыми бровями и злыми глазами блёклого болотного цвета.

– Надеюсь, мы вам не помешали? – приторно поинтересовался он. – Извини, Рейк, что вынуждены отправляться на опасную миссию и прерываем вас. Соизволишь порадовать нас своей жизнерадостной компанией? – и добавил, переведя взгляд на Маю: – Дамы тоже допускаются.

Мая только закатила глаза и отошла к Саше. Ёдо всё время ставил их в напарники, ведь они были довольно похожи. Точнее, Мая играла роль нелюдимой затворницы и общалась только со мной, потому что терпеть не могла находиться среди них. Саша же – Миб – была даже слишком замкнутой. Не уверен, что разговаривал с ней больше одного раза после прибытия в Полумесяцы. Но это неважно. Пока мы с Маей хорошо выполняли свою работу, меня не волновали наши сокомандники.

– Соизволю. Конечно соизволю, Заиман, – я расплылся в широкой улыбке и задорно хлопнул мужчину по плечу так, что тот аж отшатнулся. – А то, такими темпами мы и до костра не доберёмся, выслушивая твои очередные бредни про братьев Мурокьёров. Скука смертная – и, не обращая внимания на исказившееся в забавной злобной гримасе лицо командира, удалился к Кириллу.

Лучше его компания, чем того никчёмного Окольника, который готов обделаться от гнева при оскорблении своих героев.

Никто из Полумесяцев никак не отреагировал на нашу перепалку. Должно быть, привыкли. Молчаливым строем мы направились к самой дальней лестнице, которая вела наружу. Я крепко вцепился пальцами в скользкие перила. Камень был настолько гладким, что по нему было незовможно ходить. Залы, в которых мы тренируемся, тоже мешали ровно стоять на ногах, но Амика и Света позаботились об этом и покрыли их каким-то скрипучим составом с запахом краски.

Я подавил в себе желание оглянуться и посмотреть на Маю. Тогда точно сверну себе шею.

Мы все осторожно поднялись на поверхность и начали запрягать лошадей. Я взял своего тёмного скокуна и не смог не закатить глаза, когда услышал ласковый голос Маи, обращённый к её лошади. У моего коня не было имени, хоть я и был его постоянным наездником. Я всё равно не собираюсь задерживаться здесь дольше положенного, как и забирать с собой эту гору мышц.

– А какая она? Ну, эта София, – спросил Кирилл, когда залез в седло. Его волосы цвета соломы разметались по всей голове, и парень старательно приглаживал их руками.

– Слабая, громкая и надоедливая, – пробурчал я, уже на сотый вопрос о Софии.

Из всех нас, я и Наталья – единственные, кто удостоился «„чести“» поговорить с Вестником смерти. Наталья тоже должна была быть с нами, но осталась с Рузанной в лазарете, после той взбучки, что устроила София. Поэтому все вопросы выдерживал я.

Вся группа, включая самого Ёдо, были очень взволнованы перед встречей с Софией. Они верили, что теперь точно добьются признания, когда среди нас окажется член клана Вэй. Их радости я не разделял. София была изгоем всю свою жизнь, и ей крайне легко управлять. Мало того, она ещё и совсем с даром своим незнакома. А если верить Руслану, и Василиса всерьёз намеревается сделать из своей дочери шпионку в обвале, то откуда нам знать, что София не встанет на их сторону? Кого она выберет? Полумесяцев – разбойников, которыми пугают непослушных школьников? Или свою какую-никакую семью?

Впрочем, мне было плевать. Провалятся их планы или нет, для меня главное было выполнить свою работу и забрать Маю как можно дальше отсюда.

– Злой ты, Рейк, – сказал Кирилл и ударил лошадь по бокам сапогами. – Она ведь может и отомстить за такое отношение. Использует против тебя твой самый худший страх!

– Тогда, кто-то делает это за неё, – я усмехнулся. – Я же сейчас с тобой разговариваю. Что может быть хуже?

– Вот опять ты за своё, – обижено закудахтал парень. – Почему ты так негативно настроен? Мы же стараемся на благо общества.

– Какого? – резко спросил я. – Тёмного круга? Мне и без него нормально жилось. Это просто вынужденная мера. И временная.

Я посмотрел на Маю. Девушка с ровной спиной спокойно седлала свою кобылу. Волосы оставались такими же лохматыми, и я заметил проблеск улыбки, когда Мая что-то говорила Муське. Дурацкое имя для лошади.

Тем не менее, мысленно я напомнил себе, что всё это стоит её безопасности. Взгляд машинально переместился на обтянутую плотной тканью формы спину. Под одеждой была скрыта россыпь рубцов и шрамов. Я потянулся к своему шраму на лице и сильно растёр его пальцами.

– Знаешь, мы ведь не злодеи. И они тоже не все такие, какими их выставляют, – серьёзно произнёс Кирилл. Я хмуро уставился на него. – Может, для тебя это и пытка, но многим из нас Ёдо дал второй шанс.

– И что же он дал тебе? – спросил я. – Возможность шататься по игорным домам и борделям? Каков же тогда твой первый шанс, Кирилл?

Парень грустно усмехнулся. На его лице мне было непривычно видеть печальное выражение, вместо предурковатого.

– Хочешь верь, хочешь – нет, но я хорошо выполняю свою работу. Просто не отказываю радостям жизни.

На это я ничего не ответил. Не мне было осуждать Кирилла за такое поведение. Был бы я лучше, сложись всё иначе? Прошло всего два года с тех пор, когда мы с Маей сбежали из Булкавы. Деревни в Хорайо, где мы выросли. У Маиного дяди там была ферма, а я проходил своё обучение стража. Мне было семнадцать, когда я увидел неухоженную, в рваных лохмотьях девушку, что помогала своему отцу выгружать коробки с молоком для нашей столовой.