Текст книги "Тайны подземелья (СИ)"

Автор книги: Джо Майра Денар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 30 страниц)

– София, надень капюшон, – велела мне Саша, как только мы остановились перед массивной железной дверью.

Я не стала спорить или задавать вопросов. Капюшон наоборот облегчил пульсирующую в голове боль.

Миб тем временем распутала на двери цепь. К слову, та держала не так уж и крепко. Мы вышли на небольшой балкончик. Он, однако, открывал вид на огромный зал со множеством дверей по сторонам. Похоже, это уже были тюремные камеры. Внизу этого зала я заметила Наталью и Ёдо, изучавших зал. Проследив за их движениями, увидела справа Рейка с Маей, переговаривавшихся с какими-то двумя парнями. Те были повёрнуты ко мне спиной, поэтому кроме тёмных коротко-стриженных волос я мало что разглядела. Да и капюшон знатно осложнял задачу. Но посчитать людей в зале мне это не помешало. Я также увидела того высокого Войда – Кирилл, кажется. Он опирался на решётку камеры, в темноте которой я заметила рыжую копну волос. Они были настолько яркими, что даже в тёмном зале и мраке камеры сильно выделялись.

Все были собраны. В полной боевой готовности. На Кирилле и Мае была надета форма, остальные же были облачены во что-то своё. Рейк как всегда в футболке и свободных штанах. Неужели он так сюда добирался? Обладателя рыжих волос я не видела, а вот на двух стоящих ко мне спиной парнях была боевая экипировка тёмного цвета. Точно не форма Вириза. Да и телосложение у обоих было весьма крепкое. Наталья надела тёмную сиреневую водолазку с тёмным жакетом и чёрные брюки. Её волосы были собраны в хвост на затылке.

Я бросила взгляд на Ёдо и слегка вздрогнула. Его карие глаза были направлены прямо на меня. Худое лицо растянула слегка дёрганная улыбка. Я не стала улыбаться в ответ, лишь слегка кивнула. Видимо, Ёдо этого было достаточно. Мужчина отвернулся, сложив руки за спиной и что-то сказал Наталье. Та отвечала с максимально сосредоточенным видом. Брови были нахмурены, а губы плотно сжимались каждый раз, стоило ей перестать говорить.

Я прислонилась спиной к стене, чувствуя как усиливается тошнота. Горло сдавливало от каждого болезненного вдоха, потому что Ворон не находил себе места. Он метался из угла в угол. Меня даже начало слегка покачивать, с такой силой в боках отдавались его удары.

«Перестань, перестань, перестань!»

– Какая же здесь глубина?.. – отвлёк меня шёпот Сейруса.

– В земле каждой тюрьмы, на её территории, оставляют артефакты, – также тихо объяснила я, больше стараясь отвлечься. – Они поддерживаются за счёт даров заключённых. И чем ближе те к земле, тем лучше. Очевидно, что сейчас они давно вышли из строя. Артефакты перестают работать, если их не поддерживать в течении долгого времени.

– Это я и так знал, – недовольно отозвался Сейрус.

– Так чего глупые вопросы задаёшь, раз знаешь…

– Тихо, – снова скомандовала Саша. – Начинается.

Нас прервал звук открывающихся дверей в конце зала. Ещё один вход.

Если раньше я просто прислонялась к стене, то сейчас позволила себе сползти на пол. Саша даже не успела схватить меня за рукав, призывая сесть. Я оказалась на полу, окутанная тьмой и невидимая для глаз людей внизу, раньше них. Оправдывала себя, что сделала это, чтобы меня не заметили раньше времени. Но внутри всё сжималось от жалкой лжи.

Я увидела её.

Она шла впереди. Сзади с обеих сторон следовали Руслан с Романом. Дальше шли ещё трое стражей и Лироти. Посередине с жёсткими хватками на затылках плелись трое пленных. У каждого на голове было по мешку, а руки – плотно перевязаны верёвками. Но я всё равно их узнала. Заиман шёл с прямой спиной, словно его не держали в плену до этого момента. Амика же сгорбила свои ещё сильнее исхудавшие плечи и понурила голову. Мешок казался на ней столь широким, что закрывал ключицы и даже верхнюю часть туловища. Последним за ними шёл Нотиюсь. Видно было, как мальчишка старался не показывать страх и измождённость, но даже с балкончика я заметила, как дрожит его тело.

Я снова прошлась взглядом по пленным. Раз, два, три… Трое?.. Разве их не было?..

– Где Светлана? – резко спросила Наталья.

– Аггниец совершила попытку побега, и нам пришлось её устранить, – ледяным тоном заговорила Василиса.

Дрожь прошлась по моему телу. Казалось, я не видела и не слышала её целую вечность. Светлые волосы были собраны в привычный пучок. Такие же как у меня глаза жалили холодом и жестокостью. Иногда я задавалась вопросом, почему её прозвали безумной? Хладнокровной, беспощадной – да. Но чтобы безумная?.. Моя мать была жестока, но всегда сохраняла рассудок. Так я думала, пока не увидела бесстрастное лицо матери, перепачканное в крови невинного юноши. Именно тогда до меня дошёл смысл прозвища. Её взгляд нельзя было назвать осознанным. Этот безумный блеск, стоило наконечнику стрелы пронзить его голову… Безумное в ней было то, что она любила убивать. Не смирилась с этим или заставила себя совершать такое. Нет, она наслаждалась смертью. Ей нравилось наблюдать, когда глаза обречённого человека потухают, а тело обмякает. Может, даже неудивительно, что у такой, как она, родилась такая, как я. Но это не делало мой страх слабее, а наоборот – только увеличивало его.

– Вы убили её? – переспросила Наталья бесцветным голосом. Вместо ответа Василиса коротко посмотрела на Миба.

– Если вы перестали предаваться сентиментам, то лучше приступим к делу, – голосом командира сказал она. – Где мой сын?

Удивительно, – подумалось мне. – Даже про чертежи не упомянула.

– Сначала мы бы хотели, чтобы вы сняли мешки с наших товарищей, – тихо заговорил Ёдо.

Он сделал маленький шаг вперёд, оттесняя Наталью. По её сжатым кулакам и челюсти было видно, что Миб была на грани потери самообладания.

Василиса не сказала ни слова, лишь кивнула стражам, и те сразу поснимали мешки с голов Полумесяцев. Показались три пары опустошённых глаз на осунувшихся лицах. Даже во мне начал плескаться гнев, когда я увидела, в каком состоянии были Полумесяцы.

– Ничего ей не отдавайте, – прошипела Амика тоненьким голосом. – Она убила…

– Советую не вмешиваться, – не поворачивая головы, предупредила Василиса. – Мы же не хотим ещё одного бунта. Точнее, вы не хотите.

– Теперь каждое слово против вас воспринимается бунтом? – не выдержала Наталья. – Не слишком ли ты мягкотелая, чтобы быть главой клана?

– Ёдо, если ты не усмиришь своего питомца, мне придётся отрезать ему язык, – Василиса смотрела прямо в глаза мужчины. – Вы уже убедились, что ваши люди целы. Твоя очередь.

– Враньё! – так взревел Заиман, что даже Сейрус рядом вздрогнул. – Вы убили!..

Договорить ему не дал Роман, больно ударивший Окольника рукоятью кинжала прямо в кадык. Не будь у него связаны руки, уверена, Заиман среагировал бы быстрее. А так он остался кряхтеть, чуть согнувшись.

– У меня кончается терпение, Ёдо.

– Кирилл, – чуть громче потребовал Ёдо, не став больше ждать.

Войд ушёл вглубь камеры и через секунды появился, держа Михаила за плечо. Я не сдержала облегчённого выдоха. Выглядел он более-менее бодро, за исключением грязной одежды. Но сомневаюсь, что у него была частая возможность её менять. Удивительно, что он вообще без единой царапины.

Кирилл подошёл к Ёдо, дожидаясь его указаний. Мужчина едва заметно кивнул, но прежде чем Михаила подтолкнули к Василисе, Наталья схватила моего брата за волосы и нанесла сильный удар в скулу. Я сжала кулаки и втянула носом воздух, когда Михаил отшатнулся назад. Пушистые волосы разметались ещё сильнее, а из его рта вырвался стон неожиданности и боли. Щека его покраснела, даже гадать было не надо, что будет синяк. Честное слово, я была готова наброситься на Наталью прямо с этого балкона. Ворон поощряюще каркнул этой мысли.

Василиса же всё так же спокойно смотрела на Ёдо. Потом её взгляд медленно перекочевал на сына, и тогда она с молниеносной скоростью подошла к Наталье и схватила ту за горло.

– Я предупреждала, – ровным тоном повторила она. – Держи своих шавок при себе.

Наталья же улыбалась. Её лицо лучилось торжеством и гордостью. Она явно была довольна собой. Даже на смуглых щеках появился лёгкий румянец. А может, она покраснела от того, с какой силой пальцы Василисы сжимали её шею.

– Ты убила нашего человека, – тем же тоном возразил Ёдо. – Разбитая скула мальчишки – лишь малая расплата. Отпусти её, если не хочешь, чтобы здесь началась бойня.

– Вознамерился мне указывать? – в голосе Василисы появились злые нотки.

– Просто говорю, что произойдёт, если ты не отпустишь её. Я могу спустить тебе с рук одну смерть, но не более.

Ещё пару мгновений её пальцы впивались в кожу Натальи, вызывая у той неподдельные хрипы. Затем так же резко, как и начала, Василиса перестала душить Миба. Молча схватила за руку Михаила и буквально поволокла в сторону. Никакой нежности, даже к младшему. Я услышала, как заскрежетали зубы.

– Ты его знаешь? – спросил Сейрус, заметив перемену в моём настроении.

– Да, – коротко ответила я.

Саша шикнула на нас, хотя я больше и не намеревалась вести беседы.

– Твоя очередь, – потребовал тем временем Ёдо.

– А как же Нахамчиковы? – вместо ответа спросила Василиса. – Что-то я не вижу никого из них.

– Не играйся со мной, Василиса, – голос Ёдо стал ниже. – Ты получила сына, отдай нам наших людей.

– По уговору, вы должны были привести Нахамчиковых, – Василиса наклонила голову, из-за чего пара светлых волосков выбились из пучка. – Выполняй условия, Ёдо.

Какое-то время глава Лирая и глава Полумесяцев сверлили друг друга взглядами. Ёдо я не видела, но зато серые безэмоциональные глаза матери – очень даже. Ни один мускул не дрогнул у неё на лице. Словно статуя, она была готова стоять на своём до последнего. Тогда Ёдо поднял правую руку и махнул. Саша сразу же потянула Сейруса вверх. Я тоже подорвалась было встать, но крепкая рука Миба удержала меня на месте.

Подталкивая Вестника в спину, Саша пошла к скрытой лестнице вниз. Уже через секунду я глядела с балкона, как они направляются к Ёдо. И снова это чувство вины перед Сейрусом. Я старалась успокоить себя, что даже когда всё стало известно, юноша сам согласился на это. Хоть я и не до конца понимала, почему. У Сейруса не было никаких причин идти с нами. Он мог применить свой дар и сбежать. Избавиться от участи попасть к моей матери. Такого я даже врагу не пожелаю. Но даже сейчас Сейрус выглядел совершенно спокойным. Вышагивал чуть ли не впереди, гордо подняв голову. По его лицу, когда он покидал балкон, я даже не могла сказать, что уверенность эта была наигранной. Нет, Сейрус действительно совсем не боялся. А стоило бы.

Наконец, они подошли к Ёдо. Саша что-то прошептала мужчине, получив в ответ скупой кивок.

– Чертежи добыть не удалось. Оказывается, их украли около года назад, – признался Ёдо.

Василиса молчала. Мельком глянула на Сейруса, явно не впечатлившись. Раздражение росло во мне вместе с рвением Ворона. Мне было невыносимо смотреть на неё, но в то же время я не могла отвести взгляд.

– И зачем мне ребёнок без чертежей? – светлая бровь моей матери подлетела вверх. – Я думала, мы поняли друг друга.

Саша опять наклонилась в сторону мужчины, что-то проговорив.

– Он уверяет, что просматривал эти чертежи множество раз. Уверен, тебе не составит труда пробудить его воспоминания. Не наша вина, что ты не выдерживаешь сроки.

– Ну раз так, – невозмутимо проговорила Василиса. – То и нам необязательно придерживаться твоих условий полностью, верно?

Не было даже команды. Лироти выхватила меч из ножен и занесла его над Амикой. Никаких промедлений или ожиданий позволения. Она собиралась нанести чёткий, быстрый и смертельный удар.

Я уже почти выпустила Ворона, готовая выдать себя, как краем уха услышала всё такой же тихий, но жестокий и предвкушающий голос Ёдо:

– Не ожидал я этого так скоро.

Вы когда-нибудь чувствовали этот раскол в груди? Когда происходит что-то настолько важное и неподдающееся объяснению, что внутри словно обрывается струна. До этого туго натянутая. Или первая капля проливается из переполненной чаши? Вы даже можете услышать этот звук, когда что-то ломается. Разбивается. Ваши убеждения, надежды… Вся ваша суть, что трещала по швам до этого, наконец начинает разваливаться. Именно это я и почувствовала. Словно один осколок отвалился от меня. Как одна важная составляющая. Готова поклясться на могиле, что даже слышала треск. Хотя, наверное, то были мои кости. Ведь Ворон стиснул мои рёбра с такой силой, что я невольно вскрикнула.

Но даже не успела задуматься о том, что привлекла ненужное внимание. Ведь за этим треском последовали другие. Они наполняли зал заброшенной тюрьмы, словно ломавшиеся замк и клеток. И тогда этот звон осколков смешался с шумом хлопанья крыльев. Я уже не знала, была ли боль в груди из-за Ворона, или меня действительно что-то резало изнутри. Но одно я знала точно – Ворон вырвался на свободу. Он распустил сети нашего дара, вцепившись когтями мне в спину. Его клюв широко раскрывался, а голова закидывалась, позволяя горечей крови течь в горло. Я окончательно рухнула на пол, ударившись о плитку. Ужас, страх, оцепенение разносились по всей тюрьме, даже за пределы этого зала. Он охотился, высматривал жертву. В ушах звенел звериных вополь животных, случайно попавших в мои сети. Перед глазами расплывались красные круги, словно от розового тумана. Ворон застыл на месте, но его когти вдавливались всё глужбе. Я не сдержала мычания. По моей спине стекала свежая кровь. Только в этот раз её было гораздо больше. Под ступнями образовалась небольшая лужица. Металлический запах окутал всё вокруг. Кажется, я слышала крики. И звон оружия.

Не знаю, сколько Ворон парил, но каждый его клич, каждую рану, нанесённую могучими когтями, я пропускала через себя. Это желание… я даже успела позабыть о нём. Хотя нет, вру. Я бы никогда такое не забыла. Жажда смерти – один раз вкусишь и не сможешь забыть. Вот и сейчас я поднималась за Вороном, но ничего не видела. Я словно парила в тёмном небе, окрашивая город кровью. Я не знала, у кого вырывала крики ужаса. Кого заставляла дрожать от страха и падать на землю от невозможности пошевелиться. Снова чувствовала, как губы растягиваются в животном оскале. Ворон совершал один круг – я тут же направляла его снова. Мы полосовали тела и души. Видели своё отражение в широко распахнутых глазах. Слышали мольбы хранителям о пощаде и сильнее разрывали мученика. Боль в спине ушла. Или я её не ощущала больше. Плевать. Зачем мне задумываться о боли, когда вокруг столько потаённого ужаса? Ужас, пробуждающий мой трепет. Мы метались из угла в угол, от стены к стене, от одной израненной души к другой. Я кружила вместе с Вороном, накармливая его, вручая ему новые силы. И зачем я столько времени сдерживалась? Не позволяла себе почувствовать этот вкус страха, оседающего в горле. То как ускоряется сердцебиение, а пальцы начинают подрагивать, отпуская Ворона всё дальше.

Наконец мне удалось зацепиться за что-то одно. Все страхи смешались в один большой ком, в котором я и Ворон не брезговали рыться. Опасения, стыд, неуверенность – всё было окутано незабываемым ужасом. Как и…

В лёгких резко кончился воздух. Что-то сжималось вокруг моего горла, сдерживая Ворона. Это давление направляло нас, ослабляло. Контролировало. Я больше не парила, а хваталась за шею в надежде избавиться от невидимой хватки. Ворон меня не слушался. Он был в ярости, но мне не подчинялся. Им управляло тихое шипение того, кто не позволял мне сделать лишний вдох.

Взгляд мой упал вниз. Все, включая мою мать, будто вели борьбу с воздухом. Глаза их были шальные, движения хаотичные. Кажется, они даже не осознавали, с кем пытаются бороться. Рейк бился с Романом, но их мечи ни разу не коснулись друг друга. Наталья пыталась добраться до Лироти, а та в свою очередь хваталась за голову, словно там что-то было. Словно что-то съедало её изнутри. Я снова попыталась вырваться из невидимой хватки, но безуспешно. Чешуя лишь сильнее впилась мне в горло, а шипящая голова змеи скользнула вдоль тела. Что за?.. Какая ещё змея?..

И тут я снова поймала его взгляд. Ёдо смотрел на меня посреди всего это хаоса. Абсолютно спокойный, держащий ситуацию под своим контролем. Но лицо его было бледнее обычного, а тело натянуто, как струна. И тогда пазл начал складываться. Недаром то чувство отторжения при встрече с Сейрусом мне показалось знакомым. Ведь я уже такое ощущала… Когда впервые встретилась с Ёдо. Ворон тогда не стал нападать, но принялся защищаться. Потому что он чувствовал в Ёдо соперника. Соперника гораздо сильнее и опытнее Сейруса, ведь он даже не решился напасть. Он почувствовал ещё одного Вестника смерти. Змею, чей длинный язык говорил сладкими речами, не позволяя мне увидеть истинную сущность.

Он подавлял меня. Как сейчас. Подавлял меня и… Я снова осмотрела зал. Сейрус тоже осел на пол, хватаясь за горло. И только сейчас я почувствовала присутствие Стервятника. Но не его одного. Те двое парней… Они были крепче, держались на ногах, но тела их застыли в неестественной позе. Словно их кто-то сдерживал.

Они тоже Вестники, – осенило меня.

Ёдо специально собрал нас, чтобы… что? Чтобы контролировать? Чтобы иметь козырь в рукаве? Он задумал это с самого начала… А Саша? Она знала? А Николай? Все знали? Одна я была в неведении.

Если сначала Ворон вырывался в замешательстве, то теперь его напитала моя ярость. Опять я была чьей-то марионеткой. Опять мной просто управляли, как каким-то орудием. Игрушкой. Забавной зверюшкой, да кем угодно! Я снова позволила манипулировать собой. Не видела дальше своего носа. Слепо следовала за людьми. Доверяла им, позволила себе даже привязаться к одному из них. И всё для чего?

Через шипение Ёдо пытался что-то мне сказать. Наверное, приказать успокоиться. Но я не слушала. Я не просто вырвала Ворона у него – я сама стала Вороном. Во мне бурлила ярость, требующая одного. Мести. Отмщения. Теперь мною управлял стыд. Стыд за свою никчёмность. Стыд за слабость. Всё это возвращало мне контроль над Вороном. Давало полную власть над ним. Мой дар вцепился в него, не обращая внимания на других Вестников смерти. Он оседлал его, подобно самой смерти, и направил вперёд. К одному единственному человеку, кто заслуживал смерти от моей руки. Той, кто сделала меня слабой. Доверчивой. Нуждающейся.

К моей матери.

Ликование наполнило меня, когда я увидела её, скованную от страха. Страха передо мной. Она знала, она увидела. Несмотря на весь ужас и холодные пальцы смерти, уже готовые сомкнуться на её шее, Василиса смотрела прямо мне в глаза. Точнее, в глаза своему страху, но сейчас я заняла его место. Моя спина была вся в крови, из носа тоже потекла горячая струя, а во рту осел привкус металла, смешанный с заплесневелым сыром. Мир завертелся. Ворон мчался спиралью, собираясь пронзить Василису. Раз и навсегда покончить с моими страданиями. Избавиться от неё – моего главного страха.

Горячие слёзы стекали по моим щекам. Но я не обращала на это внимание. Улыбка сияла на моём лице. Я широко раскрыла глаза, предвкушая. Ворон был совсем близко. Ещё немного и её жизнь начнёт утекать мне прямо в руки, а Ворон будет урывать себе щедрые куски её уродливой души. Ещё немного и…

– СОФИЯ!

Крик Михаила сбил меня с ног. Я пошатнулась. Лишь на мгновение оступилась, но этого было достаточно. Мы с братом смотрели друг на друга, и я как никогда прежде ощутила, что у меня есть младший брат. И этого было достаточно. Достаточно, чтобы поселить хотя бы росток сомнения и сбить Ворона. Он отклонился. Василиса всё ещё не могла пошевелиться от ужаса, но была жива. Я её пощадила, не отводя взгляда от Михаила. Но только было всё равно поздно. Вся моя злость и ненависть сделали Ворона неуправляемым. Он жаждал смерти, как никогда прежде. И просто сменил цель. Когда я осознала, что он собирался сделать, когда сообразила снова перехватить контроль – было поздно. Тепло свежей смерти начало заливать моё тело. Все Вестники, как шакалы, слетелись к ней. Они пировали, кусаясь и отбирая друг у друга куски. Я почувствовала, как колени подгибаются от ужаса.

Что я наделала?..

Спина переставала болеть. Глаза налились свинцом, но я не позволяла себе их закрывать. Я смотрела. С ужасом смотрела, как Вестники смерти питаются смертью когда-то живого человека.

Человека, которого убила Я.