Текст книги "Тайны подземелья (СИ)"

Автор книги: Джо Майра Денар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц)

– На этот раз тебе так просто не отделаться, – пригрозила Марта пальцем, серьёзно глядя на Николая. – Королю Борису очень не понравилось, что ты переводил кого-то через границу.

На это Николай ответил лишь кивком и благодарно поцеловал Марту в щёку. Бросив на меня последний взгляд, он отвернулся и последовал вврех по лестнице. Я не стала зацикливать внимание на том, как его брови нахмурились, а лицо стало мрачнее тучи. Сомневаюсь, что он хотел, чтобы кто-то заметил это.

– Ну что ж, друзья Николая, – Марта сложила руки в замок, придирчиво разглядывая нас. – Прошу вас, устроим вас, как следует.

– Не нравится мне эта дамочка, – тихо пробурчала Рузанна так, чтобы это слышали только мы.

– Эта дамочка тоже не в восторге таким гостям, но вы хорошие друзья Николая. А это даёт вам привилегии во дворце, – грозно, но со спокойным лицом ответила Марта.

Я уставилась в её ровную спину, обтянутую тёмной тканью длинного платья. Марта была красивой, строгой женщиной. Сразу было заметно, она не любит церемониться. И если всё великолепие дворца и работа стражи её рук дела, то ничего удивительного, что у всех не вызвало восторга появление четырёх уставших, грязных и… временами невежественных людей.

– Какие привилегии? – подала голос Саша, когда мы миновали вторую огромную лестницу.

– Удобные покои, вместо лачуги для беженцев и отсутствие моментального допроса, учитывая, что все вы из Тёмного круга, – по тону Марты было ясно, что больше она отвечать не собиралась.

– Членам Тёмного круга не запрещено появляться в Хорайа, хотя многие правители ввели такое неофициальное правило, – недовольно бросила Саша, выделяя предпоследнее слово, которое больше звучало, как «нелепое».

Марта остановилась около тёмного прохода с одним единственным факелом на дальней стене, в котором плясали оранжевые языки пламени.

– Все спальни там свободны, – указала она в проход. – Также имеются купальни, которые вам скоро подготовят слуги. Ваши вещи…

– А это обязательно? – спросила я, перебивая Марту и получая заинтересованный взгляд круглых глаз. – Слуги… Не стоит так утруждаться. Думаю, мы и сами справимся с купальнями.

– Ваши вещи доставят в течении вечера, но без всякого оружия, еды или подозрительных объектов. Всё это вы сможете получить обратно, только когда покинете дворец, – закончила Марта, не сводя с меня взгляда. – Прошу, располагайтесь.

Не издавая ни звука, женщина поспешила вниз по лестнице. Мы вчетвером остались стоять перед входом в мрачный коридор.

– Вы как хотите, а я жутко устала, чтобы опасаться найти капкан в кровати или кровожадное растение в ночном горшке, – устало взмолилась Рузанна и пошла к дальним дверям, призывая нас следовать за ней. – Жаль, что ты отвергла предложение о слугах, София. Я бы сейчас не отказалась от компании, при условии, что их прислуга хотя бы немного похожа на стражников, – заговорчески сказала она, не сдерживая грудного смеха.

Саша и Рузанна скрылись за дверьми комнат, оставляя меня с Микой наедине. Я посмотрела на Аггнийца, только сейчас замечая, что он натянул капюшон себе на голову.

– Всё в порядке? – спросила я, хватаясь за ручку двери.

– Да, – угрюмо бросил Мика и скрылся в комнате.

Я тяжело выдохнула, радуясь, что не услышала хлопка. Достаточно и наших громких голосов, от которых перепонки лопнуть готовы.

Сил разглядывать покои у меня не было. Я успела зацепить только роскошные покрывала на широкой кровати, дорогой ковёр с узорами листьев и высокий шкаф, в котором мои вещи даже половины не займут. Сразу направилась в купальню, чтобы подготовить себе ванну. Только сейчас я ощутила, насколько несвежей была моя одежда.

Горячая вода приятно опаляла кожу, и я устало откинулась головой на бортик ванны. Сейчас, когда никто не говорил и не пытался шептать, я резко почувствовала себя неслышащей.

Не слышно всплесков воды, поворота ручки в двери и даже топота ног по влажному полу. Здесь не было никаких звуков, только наши голоса. Дворец Фрим всегда славился своими садами и изысканными нарядами, но я ничего не слышала про полное отсутствие звуков.

Несмотря на головную боль и ноющие мышцы, я радовалась, что могла позволить себе расслабиться в горячей ванне. И плевать, что вода всё равно ощущалась в меру прохладной, хотя от неё и валил пар. Николай дал нам время, чтобы прийти в себя, пока разбирается с недовольством Короля и Королевы… Надеюсь, мне не придётся привыкать называть их так.

Лёжа в просторной ванне, будучи окружённой множеством баночек с маслами и кремами, я начинала вспоминать, как же мне не хватало этого в Обвале Чертей. Я привыкла к роскоши, поэтому было трудно поменять чистую купальню на озеро в лесу. Свежую и новую одежду – на изношенные и грязные свитера, стирать которые тоже приходилось в озёрной воде. А тёплую кровать, в которой я часто находила убежище от матери и брата – на твёрдую и тесную кушетку.

Интересно, чувствуют ли себя так же остальные сейчас? Рузанна наверняка обрадовалась своим покоям. В голове так и вырисовывалась картинка, как это грозная женщина распласталась на мягком футоне с широкой улыбкой. Саша, скорее всего, проявила сдержанность, как и всегда. Мне думалось, что эта девушка позволяет себе лишь слегка расслабиться, когда остаётся одна. Миб всегда на готове, это слышно даже в её речи и видно в движениях. Саша – ходячий комок нервов, который хоть и играет в команде, но никому не доверяет.

Для своего возраста она выглядела слишком мрачной и грустной. Её безэмоциональное лицо напоминало лицо солдата, который повидал на войне ужасающие вещи. Неужто Ёдо спас её от чего-то настолько страшного, что заставило девушку так сильно закрыться в себе? Всех их…

Перед глазами всплыло улыбающееся лицо Амики, когда она вручала мне маковые булочки. Эта девушка была первым Аггнийцем на моей памяти, который так ярко улыбался. Каждый раз, вспоминая её, мне становилось стыдно за своё к ней отношение. Даже сейчас я не могла не дёргаться в присутствии Мики, хотя парень и сам предпочитал держаться от меня подальше… Взять хотя бы тот разговор у таверны. Тогда я списала всё на холод, но сейчас ясно понимала, что простое прикосновение к нему вызвало у меня страх. Словно я ожидала, что вместо Мики ко мне повернётся изуродованное лицо Гризона, готового потащить меня в клетку и ставить эксперименты с печатями. Но то был лишь Мика. Аггниец-наказник, который плотно натянул капюшон на голову при входе во дворец.

Наказники не были чем-то новым в Аггин, и все другие кланы знали об их существовании. Но одно дело слышать об искалеченных лицах провинившихся Аггнийцев, и другое – видить их вживую. Страшно представить, каково Мике испытывать на себе столько любопытных и осуждающих взглядов. В Дарде всем было всё равно, как выглядит Мика. Там царили пьянство и хаос, чего нельзя сказать о столице… Неудивительно, что Мика предпочёл прятать своё лицо в Фории – главной деревне Хорайа.

Я ещё сильнее сползла в ванну, полностью погружаясь в воду и свои мысли. Они крутились вокруг всего. Я думала о Михаиле, которого увёл куда-то сликшом настороженный Мика. Не сказать, что меня гложило сильное беспокойство о брате. Это было скорее чувство вины, за то что я давно отстранилась от младшего из-за своих проблем с Иваном.

Я думала о Николае, который сейчас беседовал с правителями Фрим. О том, что ляпнула тогда в таверне. Нравился ли мне Николай? Трудно сказать. Этот человек вызывал у меня противоречивые чувства. Мне было приятно с ним разговаривать, даже волнительно. Но с другой стороны… что-то останавливало меня от полной симпатии. Словно Ворон вцепился клювом в сердце, запрещая… выжидая.

Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Даже воздух ощущался иным, когда я не слышала собственное дыхание. Моё тело обмякло в воде, которая уже начала остывать. Уши заволовко привычным вакуумом, сквозь который пробивалось какое-то шипение. Я повернула голову, стараясь прислушаться, но этот звук был слишком слаб, чтобы хоть как-то за него ухватиться. Чем больше я хмурилась, тем тяжелее становились мои веки. В какой-то момент я сама не заметила, как погрузилась в сон…

… – Нет, этого не будет, – отказал Иван и резко встал на ноги. – Это не обсуждается, София.

– Но почему? – крикнула я, следуя за братом в его кабинет. – Иван, пожалуйста. Я буду тише воды, ниже травы. Я устала сидеть всё время дома.

– Ты ходишь в школу, так что не всё время, – невозмутимо ответил Иван и сел за свой рабочий стол, перевязывая белой лентой волосы. – Я сказал, нет. Свободна.

– Почему ты всё время решаешь⁈ – не выдержала я. – Я поговорю с матерью. Уж её я смогу уговорить, – провокация чистой воды, но я и так была на грани отчаяния.

Я уже развернулась к двери, делая вид, что собираюсь отправиться в дом Совета к матери, как крепкая рука брата схватила меня, пригвождая обратно к месту.

Яростный взгляд брата испепелял меня, а я не отводила свой. Вырвала руку из его пальцев, слегка поморщившись, когда его ногти оставили красные борозды на коже.

– Тебе пятнадцать, ты ещё несовершеннолетняя, – шипел он мне в лицо. – Я несу за тебя ответственность, поэтому ты будешь делать, что я говорю! Ты остаёшься дома и точка. У меня не будет времени приглядывать за тобой и опасаться, что ты как всегда выкинешь какую-то глупость.

– Девять лет разницы не делают тебя главным! Да и что я смогу сделать? – не унималась я, чувствуя, как глаза начало щипать от гнева. – Это всего лишь скачки, Иван.

Старший брат повернулся ко мне спиной и последовал обратно ко столу, сунув руки в карманы брюк. Наблюдая за полным безразличием с его стороны, я клацнула зубами и сдержала порыв вцепиться в его белокурые волосы.

– И чего я от тебя ожидала… – решила пойти другим путём. Если уж мне не светит позволение брата пойти на осенние скачки Вириза, то хотя бы задену его за больное. Уж куда давить я знала. – Ты же и шагу без матери не ступишь. Не зря тебя все члены совета зовут марионеткой. Конечно, как у такого верного щенка найдётся достаточно крепкий хребет, что повести себя, как…

Иван снова развернулся ко мне с перекошенным от злости лицом и толкнул прямо в стену. Его широкая ладонь легла мне на горло, сдавливая и перекрывая воздух. Он приблизил ко мне своё лицо, сейчас так сильно не похожее на лицо нашей матери. Оно у неё было холодным и безучастным. Иван же не мог похвастаться таким контролем эмоций.

– Слушай сюда, София, – сказал он и сдавил моё горло так, что у меня вырвался хрип. – Ты и шагу не ступишь без моего разрешения. Может я и верен матери, но она хотя бы говорит со мной. Когда последний раз ты разговаривала с ней? Тебя спихнули на мою голову, потому что ей на тебя плевать. Ты будешь делать, как я говорю. Говорить, что я скажу. И думать, – пальцы сильнее впились в кожу. Я открыла рот, из которого вырвалось лишь надрывное сипение, – что я хочу, поняла? А теперь убирайся вон из моего кабинета…

Я резко вынырнула из-под воды, когда лёгкие начало жечь от нехватки воздуха. Я надрывно дышала, сплевывая воду и стараясь прийти в себя. Мои ладони провели по лицу, убирая влагу с глаз. Тело сотрясала дрожь от недавнего страха, а вода холодными каплями оседала на коже. Пальцы нервно вцепились в полотенце, в попытке хоть за что-то удержаться.

Я кашляла и задыхалась от подступающей паники, но слышала лишь лёгкий звон тишины. Мои всхлипы, переходящие в рыдания, не вырывались из тела. Я подбежала к зеркалу убедиться, что жива. Что это был просто сон.

Из отражения на меня смотрела перепуганная девушка с бледным лицом и красными глазами. Она безмолвно открыла рот, а её грудь панически вздымалась, как от бега. Я бросила взгляд на правое плечо, когда заметила на нём алую каплю. Обернулась к ванной, в которой вода тоже окрасилась в красноватый цвет. Я медленно, опасаясь увидеть хоть что-то, повернулась спиной к зеркалу и не сдержала испуганный вскрик, от которого, кажется, даже стены затряслись.

Вся спина была исполосована свежими ранами, как от когтей. Некоторые из них были уже засохшие, покрытые корочками. Видимо, Ворон оставил, когда я давала обещание близнецу Мошо. Но также на спине расцветали совсем свежие раны, из которых щедро капала на бежевый кафель кровь.

Всё ещё отходя от произошедшего, я взяла ковшик и начала поливать спину, смывая кровь. Потратив на это больше времени, чем мне хотелось, я завернулась в полотенце.

– Всё хорошо, всё хорошо, – успокаивала я себя, слыша свой голос словно со стороны.

Бросив последний взгляд в зеркало, я вышла на дрожащих ногах из купальни.

На кровати я увидела свою походную сумку и сразу стала искать сменную одежду. Выудила серые штаны, больше похожие на мужские, и такую же серую кофту с длинным рукавом. Разложила всё аккуратно на кровати, не решаясь пока что одеваться.

По-прежнему завёрнутая в полотенце, я подтянула колени к груди и принялась выжимать тяжёлые от влаги волосы, не заботясь о том, что мочу одеяло. Дрожь всё ещё временами пробегала по коже, а лёгкие сдавливало от пережитого страха. Уснуть в ванне… так глупо! Я так сильно утомилась, что даже сон приснился настолько чёткий и реальный. Хотя, это было скорее воспоминание, нежели сон. Я и вправду отпрашивалась на ежегодные осенние скачки в Виризе, а Иван как всегда оставался непреклонен. Помню, я неделю таскала лечебные травы из кабинета школьного лекаря, чтобы синяки с шеи побыстрее сошли. Та вспышка Ивана была не первой и не самой болезненной, его слова били куда сильнее… Я намеревалась задеть его за самое больное, а в итоге сама провела весь вечер с отвратительным настроением.

Иван тогда был прав. Абсолютно прав. Может он и слишком предан нашей матери, но она ему доверяет. Она есть в его жизни. А я? Действительно, когда был наш последний разговор? Что последнее она мне сказала перед тем, как отправить меня навсегда в Обвал Чертей?..

… – Я надеялась, что пример в лице твоего брата поможет обуздать невежественную кровь Тёмного круга, – холодно говорила она в вечер, после того, как я раскрыла её на балу. – Но ты не оправдала моих ожиданий. Наверное, стоило приказать Гризону поставить тебе вечную печать, хоть он и предупреждал о смертельном риске.

– Что ж, – как можно безразличнее отозвалась я, хотя внутри всё свернулось узлом от её последних слов. – Это была твоя ошибка…

…Василиса тогда сказала это, чтобы задеть меня. Я более чем уверена в этом. Конечно, она была в ярости, но моя мать слишком хорошо умела держать лишние эмоции при себе. А я была слишком гордой и злой, чтобы показать, какую боль мне причинили эти слова. Но я успокаивала себя тем, что моя мать не притворялась. Слабое утешение, конечно, но что мне ещё оставалось? Говорила себе, что я всё знала с самого начала. С тех пор как мой дар Вестника смерти проявил себя, хоть я и не помнила как.

Именно тогда стало ясно, что я для матери перестала что-либо закончить. Она почти не говорила со мной, хотя мы жили в одном доме. Всем занимался мой старший брат. Посещал школу, когда его вызывали. Распоряжался моими учебниками и расписанием. Ивану тогда исполнилось восемнадцать, и все обязанности наша мать возложила на него. Когда же Михаил проявил свой дар, я надеялась, что Иван переключится на него, как на следующего наследника, но и этого не произошло. Моя холодная война со старшим братом и матерью продолжилась, только теперь я наблюдала, какой несвойственной ей нежностью и заботой Василиса окружала Михаила. Я почти стала ненавидеть младшего брата. Мне было противно на него смотреть, я испытывала злость, когда наша мать интересовалась его успехами в спортивных играх, а на мои вопросы отвечала коротко и сухо. Удивительно, как отношение матери к младшему ребёнку сменилось с беспристрастного на внимательное, стоило Михаилу открыть в себе дар Лирая.

Со временем моя ненависть превратилась в безразличие. Я перестала обращать на свою семью какое-либо внимание. Запиралась в комнате и незаметно сбегала из дома на ночные прогулки, потому что с Иваном лишний раз говорить не хотелось. С Михаилом позволяла себе тихие посиделки, не испытывая особых сестринских чувств к младшему брату. Даже когда узнала, что Полумесяцы его похитили, во мне разгорелась злость на старшего брата и мать, а не беспокойство. Ведь они так любили Михаила и лелеяли его, так как они позволили этому случиться?

Я натягивала на себя кофту, когда дверь внезапно открылась. Я подскочила на месте и уставилась возмущённым взглядом на бестактную девицу. Саша внимательно обвела меня взглядом и зашла внутрь, не сказав ни слова.

– А постучать не судьба была? – спросила я спустя минуту молчания, в который мы просто пялились друг на друга. Прямые волосы Миба были собраны в низкий хвост, а светлая кожа выглядела в разы чище, чем по прибытию. Не я одна наслаждалась ванной.

– Я стучала, – донеслось мне в ответ, когда Саша прошла мимо меня к туалетному столику в углу и присела на стул.

– Я не слы… Чёрт возьми, – догадалась я и недовольно выдохнула. Чёртова тишина дворца Фрим. – Зачем ты здесь?

– Пришла сказать, что ты можешь ложиться спать, – пожала Саша плечами.

– И всё?

– Что-то мне подсказывало, что ты ждала вестей от Николая, – пояснила она, а я почувствовала, как начинаю краснеть от неловкости. – Он задерживается с этой беседой, поэтому передал, что эту ночь мы может отдохнуть.

– Я бы догадалась, что разговор затянулся, – протестующе выдала я, скидывая сумку на пол, чтобы хоть чем-то занять руки. – Необязательно было приходить.

– Мне казалось, что ты начнёшь шататься по дворцу. Лучше не делай этого, нам здесь не рады, – зевнула она в конце. Я почувствовала, словно смотрю безмолвную пьесу.

– Да, я это заметила. Я же теперь якобы из Тёмного круга, – неловко пожала плечами, понятия не имея, как вести разговор. С Кариной и то легче было…

– Фактически, ты одна из создателей Тёмного круга, – на губах Саши заиграла сухая улыбка.

– Не значит ли это, что я должна руководить вами всеми? И Ёдо в том числе…

– Хотела бы я на это посмотреть, – Миб послала мне странный взгляд и резво вскочила на ноги. На фоне этих огромных покоев Саша выделялась тёмным пятнышком в своём чёрном комбинезоне.

Мы ещё посмотрели немного друг на друга, и девушка быстрым шагом направилась к двери. Прежде чем Саша вышла из комнаты, я задала вопрос, чтобы хоть как-то сгладить эту неловкость.

– Тогда в вековых лесах ты ничего странного не видела? – спросила я и ненароком коснулась деревянного колечка на мезинце. Саша проследила за этим жестом, но не обратила внимания.

– Помимо огромных фей, которые норовили нас сожрать? – с невинным видом поинтересовалась она. – Нет, а что? Ты что-то видела? – её взгляд снова устремился на мою руку.

– Нет, – я сложила ладони за спину. – Мне просто показалось, что ты была… растерянной, нежели напуганной.

Саша сузила свои глаза, становясь похожей на змею. Её кукольное лицо делалось подозрительнее с каждой секундой, за которые я уже успела пожалеть, что задала этот вопрос.

– Спокойной ночи, София, – наконец пожелала она и вышла в коридор.

Я облегчённо выдохнула, только сейчас замечая, что задерживала дыхание. Кольцо на пальце снова дало о себе знать, когда я посмотрела на него.

Откинув толстое одеяло, я залезла в кровать и легла набок. Было приятно ощутить, как плотная ткань обвалакивает тело, защищая от холода. Я закрыла глаза и стала считать от одного до миллиона, как всегда делала, чтобы заснуть. В груди зародилось чувство, что завтра должно что-то произойти. А вот плохое или приятное… это мне ещё предстоит узнать.

Глава 21

'– Знаю, звучит странно, но так и есть, – твердил я Бобу, который развалился за барной стойкой и глядел на меня с недоверием. – Когда Елену доставили в больницу, я провёл там весь день и вечер, не отходил от её кровати. Только ближе к ночи я решил сходить покурить, и тогда… – я наклонился ближе, опасаясь, что нас могут подслушать. – Я видел это.

– Получеловека-полупсину? – громко хмыкнул Боб и отпил пива из своей кружки. – Приятель, тебе бы взять выходной. А то ещё начнутся всякие бесы мерещиться. Того и гляди окажешься с Еленой на соседней койке.

Его низкий смех разнёсся по маленькому залу, заставляя остальных людей оглядываться на нас. Я устало выдохнул и протёр руками лицо. Голова болела от недосыпа, но глаз у меня так и не получилось сомкнуть.

Ночь в госпитале для душевно больных далась мне с трудом. На каждом шагу вспыхивали воспоминания, как я навещал там свою мать, а теперь и Елену… Конечно, у неё случались срывы, ведь расстройство нашей матери передалось ей по наследству, но в этот раз всё было по-другому. Раньше она кричала, кидалась оскорблениями и обвинениями, шантажировала меня, но никогда не сидела молча в углу спальни, таращась распахнутыми от ужаса глазами в стену. Теперь всё было серьёзно, и ей требовалось точно такое же лечение…'

Я с раздражением откинула книгу на кровать и упала на россыпь подушек, почти утопая в них. Проснулась ни свет, ни заря и решила почитать, что казалось мне отличным способом убить время. Я не знаю, как прошёл разговор у Николая с правителями, так что неизвестно сколько ещё предстоит провести в этих роскошных покоях. Не сказать, что мне здесь не нравилось… С более ясной головой и бодрым настроем я успела повосхищаться своей комнатой. Взять хотя бы кровать, на которой я растянулась звёздочкой. Взглядом я перебирала складочки дорогого балдахина, который свисал по бокам кровати. Он был нежно-салатового цвета, с золотой кромкой ткани. Постельное бельё в бежево-золотистых и белых тонах вместе со столбиками из белого дерева, на которых расползались тёмно-зелёные узоры, хорошо дополняли друг друга.

Но чем дольше я лежала в кровати и пыталась читать, тем больше крутилось в голове вопросов. Только сейчас я сообразила, что вообще не интересовалась планом! Зачем мы прибыли в дворец Фрим? Если нам нужно искать это семейство с громоздкой фамилией, о котором знает Рузанна, на кой чёрт нам понадобилось идти сюда? Неужели, я просто слепо следовала за известным всем планом и даже ни разу не поинтересовалась, что он из себя представляет? Всё что мне было известно, что мы двигались в сторону дворца Фрим. Об остальном я и сама не спрашивала. Было это глупостью, слепым доверием или полным безрассудством? Если последнее, то это можно списать на побочное действие Николая Каверлина.

Я села на мягком футоне, какое-то время разглядывая белые вазы с растениями с розовыми пятнами. В этом дворце я ещё не нашла ни один цветок, чьё название или вид знала бы. Вот эти, например, вырастали из ваз прямыми листьями вверх, с острыми кончиками. Их сердцевины украшали круглые пятна розового цвета, которые становились всё меньше ближе к корням. Вчера у главных ворот я заметила что-то вроде маленькой… пальмы?.. Не знаю, что это было, но из этой «пальмы» вырастал белый спелый цветок, у которого по лепесткам стекали мутные капли. Я запомнила это, потому что увидела, как одна такая капля приземлилась на берельеф молодого парня, вылезающего из стены, и сразу же пошла паром. Нехватало только шкварканья.

Без понятия, сколько ещё я бы сидела молча на кровати и вспоминала цветы этого места, если бы до моих ушей не донеслось прежнее шипение. Я тряхнула головой, надеясь избавиться от этого звука. Бесшумно встала с кровати и побрела к зеркалу на туалетном столике. Сейчас было раннее утро, и всю мою комнату наполнил солнечный свет из балкончика слева от кровати. Временами проходился ветер, который заставлял шёлковые занавеси колыхаться. Растирая предплечья руками, я села на деревянный стульчик без спинки, ножки которого были оббиты чёрным металлом.

Я вглядывалась в зеркало и отметила, что здоровый сон на удобной кровати пошёл мне на пользу. Конечно, синяки под глазами полностью не исчезли, как и бледность лица, но зато появился слабый румянец. Я взяла со стеклянного столика ленту для волос и завязала свои кудри в тугую гульку на голове. Когда мой взгляд упал на правое плечо, я медленно стянула с себя свитер, дёргаясь от холода. Повернулась спиной к зеркалу, выворачивая шею, чтобы разглядеть отражение.

Всё оказалось не так плохо, как выглядело вчера. Было всего пять царапин, и только две из них – достаточно глубокие. Они покрылись корочкой, а припухлость вокруг спала и сменилась покраснениями по краям. На фоне этих воспалений Ворон, чей клюв угрожающе распахнулся прямо на линии моего позвоночника, совсем меркнул. Его белые очертания перьев, глаз и хвоста были заметны только после длительного разглядывания.

Кожа уже начала безостановочно покрываться мурашками, и я быстро натянула свитер обратно. Распустила недавно собранные в пучок волосы, ощущая, как их приятная тяжесть оседает на задней части шеи. Я провела пальцами по печати, отмечая, что та уже не беспокоит меня зудом. Почувствовала шершавое дерево кольца на коже.

Моя голова невольно дёрнулась, когда около ушей снова раздалось шипение. Только на этот раз оно было громче и больше походило на шёпот. Я стала прислушиваться, постепенно подходя всё ближе к двери, и в конце концов приложила к ней ухо. Шёпот становился всё настойчивее. Настолько, что я могла различить слова: «Надеюсь», «…Проблем», «Очень вкусно!»

Я распахнула дверь своих покоев и высунула голову в коридор. Никого не было, все двери оставались закрытыми. Сначала я с опаской заглянула в комнату Рузанны, которая была напротив моей. Кровать пуста и не застелена. Следующие покои казались совершенно нетронутыми. Нахмурив брови, я вышла из коридора и обхватила себя руками, потому что в дворце было по-утреннему прохладно.

Мои ноги шаркали по красному дереву, и вот я остановилась перед широкой лестницей, у подножья которой нас вчера встречала Марта. Лестница была сделана из белого мрамора, но к каждой ступени прибили дорожки молочного цвета с рисунками лесных нимф из светло-коричневых ниток. Я начала медленно спускаться вниз, с каждым шагом различая голоса и слова. Удивиться меня заставил звонкий голос с вечными нотками усталости одного Аггнийца, который становился громче и доносился из-за деревянных дверей справа от главных ворот. Я коснулась пальцами позолоченной ручки и вошла внутрь, придавая лицу совершенно беззаботный вид.

Как только переступила порог, на меня обрушились громкие голоса Полумесяцев, которые расположились шумной компанией за широким столом. Но кроме них я заметила и двух девушек с молодым парнем, тоже радушно усевшихся рядом. Рузанна что-то бурно доказывала парнишке в коричневом плаще, около которого на столе валялись ножны с огромными мечами. Саша тихо беседовала с белокурой девушкой, иногда с осуждением поглядывая на вошедшую в раж Рузанну. Мика молча сидел за столом, и от его звонкого голоса, который я слышала минутой ранее, не осталось и следа. Аггниец опустил голову на сложенные руки, то ли в попытке уснуть, то ли не сорваться на всех за столом.

– Соня, ты проснулась! – весело воскликнула Рузанна, когда я подошла ближе к столу. – А мы тебя уже заждались!

– Только светать начало, – в защиту сказала я, а Миб уже вовсю усаживала меня за стол из красного дерева. Я оказалась между светловолосой девушкой, с которой беседовала Саша, и девочкой лет пятнадцати с лохматыми рыжими волосами и бровями.

– Все солдаты встают рано! – задорно воскликнула Рузанна, присаживаясь обратно. – Бери, угощайся, – она указала на еду на столе, которую я заметила только сейчас.

Желудок скрутило тошнотворным спазмом только от одной мысли о еде. Кажется, вчера я наелась в таверне на год вперёд. Я лишь покачала головой, и Рузанна, пожав плечами, схватила хрустящий круассан и начала мазать его маслом. Я прикрыла рот рукой, чувствуя, что меня сейчас стошнит…

– Вы должны поесть, – настаивал Руслан, стоя около моей кровати, откуда я не вставала уже два дня. – Ещё немного и вы отправитесь в госпиталь.

– Пусть так и будет, там всяко лучше, чем здесь, – вяло пробормотала я и повернулась спиной к стражу.

Я еле ворочала языком, а глаза не держались открытыми. Мои руки и ноги сводило, когда я пыталась встать с кровати. На спине было невозможно лежать, потому что позвоночник больно упирался даже в мягкий матрац. Я прикрыла глаза, чувствуя, как желудок сворачивался в голодный узел, но не могла заставить себя съесть хотя бы кусочек.

– София, если так продолжится, мне придётся вливать в вас еду силой…

…Я оторвала взгляд от нарезки свежей ветчины и вслушалась в слова Рузанны.

– … Вышла в коридор, потому что помирала от голода, и стала искать, где бы перекусить, – рассказывала Рузанна, обращаясь ко мне. – И наткнулась вот на этого наглеца, – она крепко ухватила русого парня за плечо, заставляя того поморщиться. Я сдержала улыбку. – Он принял меня за воровку! Уже намеревался выпроводить из дворца, но тебя явно не всему обучили, – в конце она уже обращалась к парню.

– Ты – страж? – спросила я, переведя взгляд на него.

– Да, но это мой первый год, – ответил он со скромной улыбкой. – Меня зовут Эйдан, – на этих словах он протянул мне руку через весь стол.

– София, приятно познакомиться, – я ответила на рукопожатие и заметила про себя, что у Эйдана довольно грубые руки с множеством мозолей.

– Мне тоже, – продолжал он улыбаться. – Это Рая, – указал он на светловолосую девушку, которая даже не посмотрела в мою сторону. – А это Кристина, моя младшая сестра, – я перевела взгляд на рыжую девочку и приветливо улыбнулась ей. Кристина ответила мне тем же, протягивая руку, как и брат.

– Кстати, София, как ты нашла нас? – внезапно спросил Мика и поднял голову. От моего внимания не ускользнуло, как притихли брат с сестрой и Рая.

Эйдан просто склонил голову, словно ему было неловко от того, что Аггниец-наказник умеет разговаривать. Рая недовольно скривила губы от голоса Мики, чем заставила меня мысленно оттянуть её за уши, как шкодливого ребёнка. А Кристина широкими глазами пялилась на Мику, даже не скрывая этого. К счастью, Аггнийцу не было до этого дела, или он просто делал вид.

– Я услышала шёпот, – ответила я, смотря только на Мику. – Просто следовала за ним, пока не оказалась здесь. Это было странно.

– Я тоже слышала его, – добавила Саша. – Только ночью, и доносился он с улицы.

– Это особенность дворца, – с мягкой улыбкой заметил Эйдан. – Здесь же нет никаких звуков, только голоса. Если достаточно сильно сконцентрироваться, то можно услышать шёпот всех голосов во дворце.

– Например, в одной из башен могут говорить двое людей, а вы отсюда услышите слабый-слабый шёпот, почти как шипение, – закончила Кристина с набитым омлетом и сосисками ртом.

– Кристина, сначала прожуй, а потом уже говори, – строго сказал Эйдан, за что получил высунутый язык от сестры.