Текст книги "Тайны подземелья (СИ)"

Автор книги: Джо Майра Денар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

Герцог в ней души не чаял, хвастаясь своей верной женой, словно новой мебелью. Ехисая была влюблена и окрылена… до своего первого возражения. С возрастом девушка не только становилась краше, но и выстраивала свои убеждения, к которым её супруг, к сожалению, не был готов. Так Ехисая и играла свою роль, оставаясь наедине с мужем тираном и сбегая к матери, залечивать раны. Пока однажды у ведьмы не лопнуло терпение, и она не приказала своей дочери больше никогда не переступать порог её дома, пока Ехисая позволяет так обращаться с собой – потомком могучего рода магов.

Потеряв последние отношения с матерью, Ехисая твёрдо решила уйти от своего супруга, устав от роли идеальной жены на людях и покорного скота – дома. Поглощённая мрачными мыслями, Ехисая не заметила, что по дороге к своему жилищу она шла уже не одна. С такой дивной внешностью и безмятежным для всех нравом долго бы счастье не продлилось, – так она объясняла себе случившееся. Трое сильных мужчин надругались над Ехисаей, сломав её рёбра и исполосовав лицо до неузнаваемости. Ведомая неизвестной ей силой, Ехисая дошла до дома, слепо надеясь на поддержку супруга. Однако тот лишь обвинил её в бесчестии и выставил за дверь.

Ушла Ехисая в изгнание. В люду её имя стало грязным и опороченным, а люди стали слать на неё проклятья, вспоминая дурную кровь бывшей герцогини. Девушка жила в лесу на протяжении нескольких месяцев. Её раны на лице затягивались уродливыми шрамами, а друзьями стали садовые змеи, которые оставляли борозды укусов на когда-то нежной коже девушки.

Ехисая скиталась по лесу, не осмеливаясь выйти к людям и явить собой такое убожество. Так продолжалось до тех пор, пока до неё не дошёл слух, что бывший супруг вновь женился на сестре одного из насильников. Бедный герцог вновь осмелился открыть своё сердце после столь гнусного предательства. И тогда древняя кровь ведьм и колдунов пробудилась в Ехисае. Бывшая герцогиня обрушила свой гнев на бывшего супруга и его нынешнюю жену. Без внимания не остались и те трое мужчин. Неделями Ехисая издевалась над ними с помощью своих змей, а затем примерила на себя их кожу. Тела так и не удалось найти, зато Ехисая бродила в отравленной своей магией коже былых врагов, позволяя своим змеям съедать собственную плоть.

Днём и ночью без сна Ехисая бродила вокруг хижины своей матери, пока и та не попалась кровожадной дочери.

Люди прозвали её проклятой герцогиней, которая сама наслала на себя проклятие. Говорили, что Ехисая проживает в лесу и заманивает к себе мужчин, распевая им песни своим молодым и завораживающим голосом. А когда несчастные ведутся на ангельский зов, то их встречает монстр без плоти со скелетами змей в костях и раздирает на части, забирая кожу.

Даже сейчас эта история посылала жуткие мурашки по моей коже. К Ехисае я испытывала истинное человеческое сочувствие. То, во что люди превратили милую и неискушённую девушку, теперь охотилось на неповинных людей, вымещая давние гнев и горе. Разочарование и боль всего мира. Она питалась их кровью, чтобы было чем обливать скорбящее по прежней человеческой жизни сердце, и цеплялась за собственный голос – единственное, что осталось от прежней Ехисаи.

Я завороженно следила за красной, словно облитой свежей кровью статуей, сворачивая шею, пока не наткнулась на Сашу. Девушка застыла ко мне спиной и очнулась, только когда я врезалась в неё сзади. Я мгновенно отвлеклась от статуи, переводя взгляд на обеспокоенно лицо Саши. Но стоило Мибу посмотреть на меня в ответ, как маска мраморного холода снова перекрыла её эмоции.

Я бы могла оставить это без внимания. Особенно учитывая, что Саша не желала об этом говорить. Но мою грудь сдавило, когда я увидела застывшее чувство стыда и вины в её глазах, которые редко удавалось скрыть за маской.

– У тебя всё в порядке? – мягко спросила я, ровняясь с Сашей.

Было видно, что девушка хотела ответить колкостью или велеть, чтобы я не лезла не в своё дело, но осеклась, когда я вперила в неё свой самый серьёзный, но при этом обеспокоенный взгляд. Честное слово, я раньше никогда не прикладывала столько усилий, чтобы выразить все эмоции и всё понимание в одном взгляде. Обычно я предпочитаю следить за глазами собеседника, потому что по ним всегда можно многое прочитать. И редко сама пытаюсь что-то сказать таким способом.

– Из-за меня всё почти пошло прахом, – слегка сокрушённо выдавила она.

Я не стала уточнять о чём именно говорила Саша, прекрасно понимая и без объяснений. Мне захотелось утешить девушку, но я старалась сделать это осторожно, так как догадывалась, что она не из тех, кто с лёгкостью принимает утешение. Как и многие, она могла спутать это с ненавистной всем жалостью.

– Он же применил дар, как ты могла этому помешать? Только сам Миб властен над своим даром, – сказала я, сдерживаясь, чтобы не потрепать Сашу по плечу.

– Ты не понимаешь, я должна была его почувствовать, – возразила она, опустив плечи. – Как Рузанна тогда в зале, я должна была почувствовать дар Миба. Свой дар. И тогда я бы не выпила то зелье, смогла бы остановить Рузанну от драки и не дать ему даже секунды на побег.

– Шарлотта сказала, что он очень сильный Миб. Возможно, его дар не так просто учуять, – предположила я, сунув руки в карманы плаща.

– Как раз таки наоборот, – Саша с досадой пнула камень, что выдавало весь спектр её эмоций. – Чем сильнее дар Миба, тем легче его почуять, и тем легче сам Миб может распознать других членов Мибар. Но мой дар… Он слабый. Не такой, как у Рузанны или у этого клоуна, – она презрительно поморщилась в сторону Рональда. Саша так походила на ребёнка в этот момент, что ей оставалось только язык показать.

– Я видела, как ты пользовалась даром, – сказала я.

– Только мелкие цепочки событий. Совсем маленькие, – тихо говорила Саша, теперь уже опустив голову, отчего её тонкие русые волосы закрыли лицо. – Некоторые Мибы обладают даром предсказания. Они способны видеть последствия своих действий, но таких очень мало. Некоторые, как Рональд, делают всё интуитивно, по указке своего дара, не задумываясь. Поэтому он и попёрся в таверну за нами, хотя сам не понимал для чего. Есть такие как Рузанна или Наталья – с обычным, средним даром. Золотая середина, так сказать. А есть я. Человек, которого от обделённой разделяет один шаг. Во мне только крупица той силы, что способна сотворить целую историю одним лишь словом, жестом или пинком.

Я смотрела на подавленную Сашу, уже не скрывая своего сочувствия. Дар Мибов был сплошной неожиданностью. Им было крайне трудно повелевать (только если ты не очень могущественный Миб), и зачастую он сам управлял людьми. Подталкивал их к действиям, которые смогут проложить им путь к спасению в будущем. Этот дар очень своенравный, если вообще можно так сказать. Не зря говорят, что если ты слушаешь свой дар безоговорочно, то в будущем он тебе откликнеться. А если ты повелеваешь им, то он может тебя и погубить. Поэтому все впали в замешательство, когда Рональд противостоял своим даром дару Николая. Их, грубо говоря, силы смешались в поединке, борясь за первенство – разрушение и соблазн.

Кроме банальных азов я не знала особых тонкостей о дарах Мибов, но прекрасно понимала, что чувствовала девушка. Поэтому, вместо того чтобы утешать её бессмысленными объятиями или пустыми словами поддержки, я сказала, что испытывала на протяжении всей своей жизни:

– Знаешь, я большую часть своей жизни прожила, будучи обделённой, – начала я, стараясь не вдаваться в подробности вслух и в мыслях. – Моя мать запечатывала мой дар, а для всех в своём окружении я была просто невидимкой. Не потому что я скучная или странная, а потому что я просто боялась с кем-то общаться. Никто не знал, что именно я дочь главы клана Лирая, но все знали, что такая есть. И все знали, что та была обделённой. Я и сама поверила в это как-то. Я верила, что я обделённая, раз уж мне даже запрещено пользоваться своим даром, – я встретилась с внимательным взглядом Саши. – Я это к тому, что хоть я и обрела свой дар, но по-прежнему ощущаю себя пустой. Недостойной. И сейчас, выслушав тебя, я кое-что поняла. Вот я – с детства неумеющая пользоваться своим даром и совсем с ним незнакомая. И ты – Миб, которая изучила его вдоль и поперёк за все годы жизни. А проблема та же, – я пожала плечами, не скрывая ироничной улыбки. – Ты знаешь сильные и слабые стороны своего дара. Может он и не слишком могущественный, но способный сразить соперника. Более того, ты умелый боец, который и без дара надерёт любому зад.

В ответ мне донёсся сухой смех Саши, что я восприняла как маленькую победу. Тихий смех Миба отдался глухой вибрацией в груди, ослабляя внутренний узел. Мне было приятно, что Саша поделилась долей своих переживаний, хоть и сделала она это, скорее всего, из-за всей нервотрёпки, которая началась ещё на подходе к вековым лесам.

Я спрятала улыбку за копной волос, дабы не смущать Сашу. Девушка шагала рядом со мной, держа ровно спину и готовая к любой опасности. Но как бы Саша ни старалась выглядеть бодрой и сильной, я замечала, как руки девушки то и дело разминали уставшие мышцы спины, проходясь по болевым точкам своими короткими пальцами. Саша сама по себе выглядела маленькой и была чуть выше меня, но её руки можно было назвать поистине миниатюрными. Но стоило вспомнить, какой удар могла нанести одна такая ладонь…

Мы с Мибом одновременно повернули головы на взволнованный голос Мики. Аггниец придерживал Томаса, который тяжело привалился к круглому фонтану по середине улицы. Войд схватился руками за голову, бормоча какие-то ругательства. Я сразу же ускорила шаг и поравнялась с Микой, чтобы взглянуть в бледное лицо Томаса. Брови с проблеском седины были плотно сведены к переносице, а рот разомкнулся и отрывисто вдыхал и выдыхал воздух. Кожа Войда стала настолько бледной, словно он увидел призрака или любое другое существо, которое повергло его в такое состояние. Мне невольно вспомнился тот Друм в поле, которого я почти сразила насмерть…

– Ты как? – услышала я голос Николая и обернулась через плечо. Рука Гриила упёрлась в грудь Рональда, отгораживая от нас, но при этом не отпуская слишком далеко.

– Всё в порядке, просто голова закружилась… – сдавленно ответил Войд.

Уже спустя секунду он резко выпрямился, едва не задев своим затылком мой нос. Я отклонилась назад настолько, что почувствовала, как в спине что-то хрустнуло. Ворон недовольно клюнул меня в позвонки, как бы предъявляя, что я прервала его сон. В последнее время он стал уж очень активным…

Томас тем временем стоял с напряжённой спиной, уставившись вперёд. Проверяет своё состояние, – подумала я. У Войдов была такая привычка. Уж не знаю, обучали этому многих, или они действовали исключительно инстинктивно, но когда в организме Войда происходили какие-то изменения, они настраивали все свои органы чувств, как говорят – внутрь. Слушали своё сердце, дыхание. Сейчас Томас делал то же самое, временами хмурясь. Я глядела в его жёсткое, как у закалённого стража лицо, воспроизводя картинки в голове. Этот грозный взгляд и крупные, но острые черты лица… Где-то я определённо видела этого Войда…

– Я в порядке, – повторил он более уверенно, хоть и оставался таким же бледным.

Не обращая внимания на бурчания Рональда о бесполезной трате времени, Мика настоял, чтобы Войд слегка передохнул. Неохотно, но мы поддержали эту затею. Я тоже не горела желанием задерживаться на пустой улице Железного Сивата. Люди постепенно покидали дворы и закрывали двери с окнами, оставляя нас под светом луны, что светила сегодня особенно ярко.

Я уселась на краю фонтана, разглядывая фигуры в его центре. Сейчас из него не лилась вода, но свежие капли всё равно стекали по бронзовым лицам маленьких клыкастых детей. Хотя, нет, то были не дети. Скорее… карлики. Несмотря на маленький рост, в их чертах виделся возраст и многолетний опыт. Они застыли словно в танце. Словно реальные люди танцевали по кругу, улыбаясь друг другу свирепыми оскалами, пока на них не вылили горячий сплав металла.

– Это Питенатты, – прямо над ухом возник голос Рональда. Я резко проскользила по бортику фонтана, прикрывая ухо, которое сразу покрылось липкими мурашками. – Владыки веселья и долгов.

– Веселья и долгов? – осторожно повторила я, пристально следя за Рональдом. Я видела, что Николай с Сашей тоже наблюдали за нами, но пока не вмешивались. – Странное сочетание.

– Скорее обманчивое, – поправил Миб. – Древние существа, которые приносили радость и веселье во всеми ненавистный день Филаддланни.

Я глянула на расслабленного Миба, который опирался позади себя о бортик фонтана. На языке сразу же вспыхнули фразы, готовые сорваться наружу и донести до Рональда, что я не имею никакого желания говорить с ним о древних существах. Однако в последний момент я осеклась. Просто не было сил, чтобы заводить перепалку, в которой Рональд будет орудовать колкими фразочками и, наверняка, всякими непристойностями. Поэтому я спокойно перевела взгляд обратно на статую, разглядывая длинные и словно пушистые одеяния этих Питенатт. Однако, Рональд расценил моё молчание иначе.

– Раньше был такой праздник – день Филаддланни. Он и сейчас есть, но люди здесь такие запуганные, что давно не отмечают его. И я могу понять почему, – говорил он. Я старалась не выдать своего любопытства, но не удержалась и перевела на Рональда взгляд, по которому он сразу всё понял и продолжил с торжествующей улыбкой: – Действительно прекрасный день. Говорят, что именно в день Филаддланни исчезли хранители и отдали свои силы миру: земле, воде, небу и солнцу с луной. Правда, верят в это только жители Хорайа. Так они объясняют, что в этот день пробуждается сила хранителя земли, которая насыщает здешние растения, зёрна и плоды. Тогда звёзды на небе становятся настолько яркими, что глаза начинают болеть, а цвета их переливаются от розового к зелёному, от синего к жёлтому… – рассказывал Рональд и, словно хотел убедиться, поднял взгляд к небу. – В этот день все ночные улицы Железного Сивата, да и Хорайа в целом переливаются драгоценными цветами. Люди любили это праздник, пока не пожаловали Питенатты, – Миб пристально посмотрел на меня, будто я должна была продолжить историю. – Знаешь почему их прозвали владыками веселья и долгов? – ответом ему послужило моё короткое мотание головой. – Потому что Питенатты дарят веселье и радость, которые ты никогда не получишь. Они приходили на праздник, кружили рядом с людьми, забирая их веселье, но предлагая своё взамен. Мало кто смел отказываться. Жители соглашались и впитывали эйфорию от праздника. Однако… и у Питенаттов была своя цена – людской должок за веселье. Во время Филаддланни звёзды насыщали души… Души, которых не было у Питенатт. Они приходили на этот праздник, заманивали людей в свои сети радости и удовольствия, оголяя тем самым души несчастных. А потом, пользуясь моментом, крали их и уносили в свой горный город, полностью состоящий из цветных и блестящих душ. Немногие выносили потерю души. Но поскольку та была изменена под действием Питенатт и Филаддланни, потерять навсегда они её не могли. Владыки скорее забирали основную часть души, которая подверглась магии хранителя. А другую – разорванную и покалеченную – людям приходилось лечить. Теперь они и не празднуют этот день. Потому что бояться Питенатт. Некоторые даже оставляют самоцветы или цветные камни, чтобы те приняли их за души.

– Почему его называют днём, если всё происходит после прихода темноты? – спросила я, вглядываясь в фигуры Питенатт. И действительно, в карманах маленьких статуй можно было разглядеть верхушки драгоценных камней, которые жители выдают за свои души. Увидь это Питенатты, то наверно разозлились бы, посчитав сию статую насмешкой.

– Потому что звёзды светят так ярко, что ты забываешь о присутствии ночи, – невозмутимо ответил Рональд. – Тем более, подготовка к празднику, да и приподнятое настроение появляются не то что днём, а в раннее утро.

– Странно возводить статую тем, кого боишься. Или они так пытаются их задобрить? – мой взгляд снова упал на бронзовые драгоценности в карманах фигур.

– Это особенность Железного Сивата. Здесь любят мифологию древнего Хорайа, – я провела рукой по деревянному кольцу на своём пальце – знак договора с близнецом Мошо – после слов Миба, а Рональд повернулся к Саше с Николаем, что словно ястребы следили за нашим разговором. Послав им широкую издевательскую улыбку, Миб наклонился ближе ко мне. Я слегка качнулась назад, но не сильно. – Не держи на меня зла за свою подругу, – приглушённым голосом сказал он. – Я тогда толком не разобрался в ситуации, а против дара не попрёшь.

Небольшая волна стыда поднялась во мне, когда я вспомнила привкус его страха. Одна моя часть хотела сказать, что ему не нужно извиняться, ведь мы первые и напали на него, и принялись угрожать благополучию сына, но вторая часть велела помалкивать и не выставлять себя слабым звеном с комплексом сочувствия. Поэтому я кивнула, посчитав, что разговор на этом окончен, но невольно зацепилась за одну фразу.

– Что значит 'не разобрался в ситуации? – нахмурилась я.

Показалось, что Рональд на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки.

– Никогда нельзя полностью разобраться в ситуации, когда не знаешь о своих противниках. У меня бы и шанса против вас не было.

После его слов я лишь сильнее нахмурилась. Мне не верилось, что Рональд тот человек, который признал бы своё заранее предрешённое поражение перед собственными похитителями. Рональд встретился со мной взглядом и от того, как я пристально всматривалась в его тёмные глаза, я могла видеть сияние звёзд в них.

– Ты что-то задумал… – сказала я и прищурилась, словно это могло помочь мне понять замысел Миба.

– Разве что, уберечь своего сына, – с толикой неуверенности возразил Миб, явно растерявшийся от моего напора.

С голове всплыли воспоминания, как Миб рассказывал о том случае в таверне, где, можно сказать, подтолкнул Сашу к тому зелью. Или как он вступил в драку с четырьмя Полумесяцами, имея в запасе только причудливый кастет, которым он грозился вспороть Саше горло. Я почувствовала, как когти Ворона заскользили по плоти, тоже чувствуя некий подвох. И дабы не спугнуть Рональда, я решила начать чуть дальше.

– Насколько сильный у тебя дар? – спросила я невинным тоном. – Какой у него… масштаб?

– Я довольно сильный Миб, – без иронии или хвастовства ответил Рональд. – Мой дар может совершить несколько цепочек событий.

– А сам ты об этих цепочках знаешь? Можешь предугадать? – не унималась я.

– Что-то ты слишком любопытная, – растерев колени, Рональд поднялся с фонтана. – Пойду поговорю с твоей бандой и потороплю их.

Миб уже собирался идти, последний раз скользнув по моему лицу, но замер в последний момент, когда я невольно раскрыла в удивлении глаза. Догадка была сырой и совсем ненадёжной, но если учитывать, как Рональд подгонял нас быстрее идти и словно сам торопился отвести нас домой…

– Ты хочешь, чтобы мы пришли в твой дом… – прошептала я, готовая вскочить с места и рассказать всё остальным.

– Как же с вами догадливыми сложно, – устало проговорил он и схватил меня за руку. – Вам ничего не грозит в моём доме. Даю тебе слово.

– Рональд, я бы попросил тебя держать себя в руках, – спокойным тоном приказал, а не попросил Николай, опустив свой холодный взгляд на широкую ладонь Миба.

– Да как бы я посмел, – с силой разжав пальцы, Рональд последний раз взглянул на меня. – Ты знаешь мой секрет, а я знаю твой, – твёрдым голосом сказал он, а у меня внутри всё похолодело, но виду я не подала. – Я просто защищаю свою семью, как и ты тогда.

«Они мне не семья» почти вырвалось у меня, но Саша велела нам снова отправляться в путь, поэтому слова застряли у меня в горле. Рональд с немой просьбой в глазах попятился назад, пока я в ответ хмуро смотрела на него. Неужто он догадался, кто я? Я сглотнула ком в горле и, бросив последний взгляд на статую Питенатт, присоединилась к остальным. Слова Рональда звучали убедительно, но он мог легко оказаться искусным лжецом, которых я повидала достаточно.

Глава 27

Светлана

Я подняла заплывшие и воспалённые глаза к потолку. В приступах неминуемого и всепоглащающего голода мне мерещились звёзды, излучавшие своё сверкание словно забытую колыбель матери. Я могла часами сидеть с запрокинутой головой и представлять, как выхватываю созвездия из своего истощённого воображения, лишь бы не обращать внимание на скручивающие спазмы в животе и звон в висках от окружающей нас тьмы. На всхлипы Амики, очередной раз вспоминавшей брата и уверенной, что больше никогда его не увидит. Такова была это девочка… Когда что-то шло не так, её почва словно уходила из под ног и уносила далеко вниз, отрывая от внешнего мира. Подействовал на неё так уход из своего клана или ещё что – я не знала. Да и не спрашивала никогда, потому что никогда не была способна понять такой утраты.

Если Мика с Амикой временами скорбили по своему клану и корили себя за якобы предательство – я же не скрывала своей ненависти и жажды мести. Я не смела и заикнуться об этом при Ёдо, но моей единственной мечтой было искоренить большую часть Аггин. Уничтожить поглощённых жестокими нравами и кровавыми традициями лидеров, которые обрекают на страдания свои общины. Но я молчала. Молчала и просто ждала, когда наконец расплачусь за свой долг и буду вольна делать, что вздумается.

Справа послышалась сдавленная ругань Заимана. Мужчина с тяжестью и кряхтением поднялся и встал на колени. Сколько раз мы падали в голодный обморок? А сколько раз время переставало существовать, отправляя нас в пространство, не имеющее течения? Просто коробка сдавленного воздуха, в которой ты чувствуешь, что остаёшься жив, но не можешь этого понять… Казалось бы, простая вещь – понять, что ты живой. Биение сердца, звук дыхания и перекатывание мышц – все признаки живого организма. Но все они меркли под гулом в ушах и зловониями нашей клетки, которые могли любого заставить поверить, что он находится в могиле, окружённый червями и другими костлявыми пальцами гниющих трупов.

Я перевела взгляд на командира, но не могла его полностью разглядеть, поэтому пришлось повернуть голову. Шея заныла от лишних движений, но сил поморщиться у меня не было.

– Ты как? – прохрипел Заиман, внимательно осматривая меня. Как будто он мог разглядеть хоть что-то в темноте.

– Всё в порядке, – тем не менее ответила я, дабы успокоить его. – Ты недолго провалялся.

– Между кошмарным сном и кошмарной реальностью я выберу второе, – снова раздался его хриплый голос и хруст затёкших костей, когда Заиман полностью уселся на пол. – Нотиюс… – попытался позвать он, но голос дрогнул в конце. – Нотиюс… вы как? – вновь повторил он.

Поди тоже валяется без сознания, – подумалось мне, пока я не услышала тоненький голосок совсем молодого Гриила.

– Почему они… не приходят, – надрывно шептал юноша, но его голос шумным эхом отскакивал от каменных стен. – Почему… не спасают нас…

– Перестань ныть, малец, – грозно, голосом главнокомандующего приказал Заиман. Если бы мои глаза держались более открытыми, или было бы больше света, я бы понаблюдала за реакцией мужчины на мой осуждающий взгляд за столь резкие слова. – Нас всего лишь морят голодом. И то, не всё время.

Было бы легче, если бы просто морили голодом. А так нас ещё накачали лошадиной дозой дурмана Друмов. Но об этом я не стала говорить.

– Не обесценивай потребность организма в еде, – раздался голос Амики. Подобно брату, сейчас она говорила звонко и надрывно. – Сколько мы не ели? Два дня? Три?

– Полтора, – спокойно поправила я, снова вглядываясь в потолок, очерчивая взглядом невидимые звёзды. – Полтора дня назад нам приносили наполовину засохший хлеб. А до этого нас не кормили почти два дня, – объясняла я.

– Откуда ты знаешь? Здесь ни окон, ни дверей. Откуда тебе знать, сколько дней проходит? – спросила Амика из-за потребности завести разговор и не погрузиться в тёмную безнадёгу, нежели из любопытства.

– Просто знаю, – так же ответила, едва не пожав плечами. – Чувствую.

– Мы умрём здесь, да? – вновь раздался панический голос Нотиюса. Такой смелый мальчишка, который является лучшим стрелком на моей памяти для своих лет, но который боится оставаться в темноте. – Они не придут…

– Они придут, – возразил Заиман, но был перебит.

– Откуда тебе знать? – повторял вопрос Амики Нотиюс. – У Ёдо и так достаточно союзников, тем более с Вестником смерти…

– Заткнись! – рявкнул Заиман и закашлялся от столь резкого крика. – Не говори об этом. Ничего не говори.

– Они не придут… – как мантру повторял юноша.

– Они придут, – поддержала я слова Заимана. – Просто не сейчас. Он договаривается, проявляет дипломатию. Уверена, если бы не он, то нас бы не только голодом морили. Дайте ему время, чтобы не пришлось развязывать войну.

– Он никогда не развяжет войну из-за нас, – не согласилась Амика.

– Тоже верно, но всё же… Ему не совсем плевать, – я прикрыла глаза, чувствуя, как темнота начинала заполнять сознание, подобно вязкому болоту.

Но затем раздался резкий щелчок, выдернув меня и заставив подскочить. Моё тело такому не обрадовалось. В самом начале коридора, в начале ряда из всех клеток открылась дверь. Послышалась поступь тяжёлых и рыхлых шагов. Один словно маршировал, отбивая чёткий ритм и пропевая кричалку в голове, а второй вальяжно и лениво волочил свои ноги. Наверняка старые и обсыпанные прахом павших…

– Как самочувствие? – раздался скрипучий голос над нами. – Вижу, вас тут в сон клонит.

– Чего тебе надо? – выплюнула я, вмиг позабыв о сдержанности, которую старалась проявлять перед товарищами. – Пришёл порадовать нас своей мордашкой?

Выпад абсолютно бесполезный, но такой приятный. Приятно выплеснуть яд, который невольно накапливается во мне, стоит только пересечься со взглядом хищных фиолетовых глаз. Его изуродованное, помятое лицо оставалось всё таким же надменным, словно он находился на пьедестале. Хотя сейчас я и ощущала себя асфальтной грязью под его ногами, но виду не подавала.

– Просто пришёл навестить вас и заодно сообщить, что еды сегодня не будет, – проговорил он безжизненным голосом.

Ясно, – подумала я. Пришёл поиздеваться.

– Как без еды?.. – вырвалось у Нотиюса, а затем я услышала не самый благоприятный звук исторжения желчи. Мальчика выворачивало на пол сырой камеры, хотя он и не ел последние три дня. Учитывая ещё, что нам дали сильную встряску Друмы…

– Ваши спасители не сильно спешат, – тем временем продолжал он. Я же с ненавистью смотрела на его стянутую шрамами ладонь – ещё одно напоминание, из какого места я сбежала. – Есть ли им вообще до вас дело?

– Будет ли твоей главе дело, если я отрублю твои руки? Останется ли от тебя толк, кроме как молоть языком без умолку?

– Ох, Светлана Мейор, – словно птица со сгнившем горлом протянул он. – Весьма наслышан о тебе. Турам лестно о тебе отзывался.

Из глубин моего горла поднялось животное рычание. Я переместилась на колени, стараясь сделать этот манёвр как можно незаметнее. Я удерживала себя всеми способами, но ещё хоть одно его слово… Заиман, как и всегда, почувствовал, что я на грани, поэтому постарался сменить тему, насколько позволяла обстановка.

– Когда вы принесёте нам еду? – задал он вопрос.

– А что, своими помоями вы не наедаетесь? – впервые подал голос парень, стоявший позади.

– Тише, Моритос, – поднял мужчина руку, призывая к молчанию. – Нечего тратить на них силы.

Парень в тени громко и презрительно хмыкнул, переводя взгляд на соседнюю решётку, за которой были Амика и Нотиюс. Я предупреждающе зашипела, что больше походило на предсмертный хрип, но ухмылка Моритоса стала от этого только шире.

– Тебя ведь Амика зовут, верно? – протянул он, делая шаг вперёд и поглядывая на меня. – Не желаешь сменить общину?

Ответа ему не последовало. Я ясно представила себе картину, как Амика вжимается в стену от столь неприятного внимания.

– Даже если бы вы были из одной общины, она бы ни за что не обратила на тебя внимание, – вновь заговорила я. За спиной послышалось шипение Заимана, который предостерегал меня от опрометчивых действий. Как-нибудь я его отблагодарю за заботу. – Какая девушка-Аггниец взглянет на мужчину с киерхой?

Плечи Моритоса замерли. Словно хищник он развернулся ко мне. Я прекрасно знала, как мужчины-Аггнийцы относятся к замечаниям по поводу киерхи. Мало кто знал название особых рукояток, защищающих нас от сильных ожогов. Я сама такой пользовалась, но для девушек это было не так строго. Хоть один плюс.

– Да вы сами ими пользуетесь, – сказал в защиту парень.

Он был несильно младше меня. Лет на шесть, может чуть больше. Однако я всё равно сравнила его с необузданным юнцом, который так легко заглотил наживку.

– Ты сравнил себя с женщиной? Слабак… – выплюнула я.

Моритос рванул к решётке, вытаскивая на ходу меч, но быстро замер камнем от одной лишь фразы:

– Нет, – больше выдохнул со свистом, чем сказал старший Аггниец. – Мы, конечно, заключили соглашение с вашим соратником, что не причиним вам вреда до истечения срока, – обращался он уже к нам. – Однако срок подходит к концу, а ты действуешь на нервы моим людям.

– Не надо брать к себе нытиков и слабаков, которые неспособны выдержать нападки, – вступился Заиман. Его голос был ниже и с опасной хрипотцой, что редко оставляла собеседника равнодушным. Видимо, этот уродливый старик и был тем редким случаем.

– Не могу не согласиться, – делано миролюбиво ответил тот. – Уверен, что из Николаса вышел бы отличный воин, не будь он болен. Учитывая твой характер, мальчик был не без стержня, Светлана, – продолжал Аггниец, а я почувствовала, как что-то внутри треснуло, засыпав красной пылью мои глаза. – Турам рассказывал мне, как твой мальчик не пережил нанесение печати. Бедняжка был очень болен. Знаешь, некоторых детёнышей надо душить в зародыше. Турам рассказывал, какая тяжёлая у тебя была беременность. Обе, точнее. Может, стоило просто вырезать больного ублюдка из твоего чрева? – шипел он мне в лицо, брызгая слюной.

Я совершила на своём веку много ошибок. Но эта была самая большая. Она перечеркнула всё, к чему я стремилась. К отмщению за сына, к возмездию над его отцом-насильником, к новой и лучшей жизни Синаиры. Всё, от чего я старалась уберечь её так, как не смогла уберечь Николаса.

Может, на мой воспалённый разум подействовал токсин, осевший на подкорке после нападения на нас Друмов. Может, истерзанное голодом сознание подкинуло слишком яркую и желаемую картинку расправы над этим мерзким стариком, что посмел всколыхнуть память о моём сыне. Но рывок вышел неожиданным. Настолько, что даже фиалковые глаза этого монстра раскрылись в приятном удивлении. А может, на него так подействовало свирепое выражение, застывшее на моём лице.