Текст книги "Тайны подземелья (СИ)"

Автор книги: Джо Майра Денар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)

Глава 16

Случалось ли у вас такое, что вы хотели сделать как можно лучше для себя, а получалось делать как лучше для врех, кроме себя?

На что же я рассчитывала, когда увязалась прямиком за Натальей в подземелье, прихватив с собой книжку, которую стащила из её же комнаты? Я хотела вызнать всё, что известно о моём брате, устроить полный переполох перед всеми Полумесяцами и кулаками (да хоть клювом Ворона) заставить Ёдо отвести меня к Михаилу.

И что я получила в итоге?

– То есть, вы уже говорили об этом⁈ – яростно прошипел Рейк в лицо Рузанне. – Я, значит, болтаюсь по всем дезертирским отшибам, переманивая их на нашу сторону, а у вас всё это время был рычаг давления⁈

Сестра Натальи даже бровью не повела. Лишь её ноготь указательного пальца со стуком ударил по камешкам на костяшках. В отличии от сестры, она выглядела помельче. Хотя не менее грозно. Большой разницы в возрасте я не заметила. И между женщинами было много сходства. Начиная с внешности и заканчивая привычками. Тот же насмешливо-скучающий взгляд зелёных глаз, хмурые брови, стоило только Рейку сказать что-то в ответ. Даже оружие у них схожие. У Рузанны клинки-полумесяцы с чёрным лезвием и кожаной рукояткой, а у Натальи кинжал был лишь чуть менее изогнутым, с обычным зеркальным покрытием.

– Это только на крайний случай, – спокойно и тихо ответила Рузанна. – У Лирая меньше шансов сейчас, поэтому и у нас нет необходимости прибегать к этому способу.

– Да плевать я хотел на ваш крайний случай! – Рейк с силой стукнул кулаком о стену. – Ты когда успела Целительницей Марией заделаться, а? Если бы не какие-то твои личные проделки с этой семьёй, ты бы без раздумий кинула её на растерзание.

– Кинула бы, – раздался скрипучий голос Натальи, которая неподвижно сидела на гладком выступе в комнате. – И отстаивала бы свой выбор так же, как и ты сейчас. Твоя правда, Рейк. Это наше личное, поэтому я не позволю, чтобы столь важное решение было принято только из-за темперамента оскорблённого юнца.

Рейк стиснул кулаки с такой силой, что мне показалось, из них потекла кровь. Яростный взгляд Войда перехлестнулся с холодным – Миба. Молочная кожа на щеках парня раскраснелась от злости, и шрам выделялся яркой белой полосой. Не прошло и минуты, как Рейк низко проговорил:

– Каким бы юнцом я ни был, слишком глупо не осознавать, какую возможность мы упускаем. Если мы переманим их на нашу сторону и разберёмся с механизмом…

– Да ты понятия не имеешь, о чём говоришь! – не выдержала Наталья. – Ты хоть представить себе можешь, чего человеку будет стоить усиление дара с помощью механизма, который создал не Аггниец? Я вот имею, – уже спокойнее добавила она. – Рейк, нам не зря достались дары. Не зря говорят, что ни один Раец не посеет столько хаоса, сколько Миб, и ни один Лираец не познает всей жестокости натуры Войда. Это опасно, глупо… – продолжала Наталья, сделав акцент на последнем слове. – … И безрассудно – познавать дар другого человека.

– Я бы не говорила об этом так категорично, – подала голос Мая и крепко сжала локоть Рейка. Парень попытался вырваться, но девушка лишь сильнее вонзила в него свои ногти. – Изучать другой дар не так уж и страшно, – осторожно говорила она. – Но это трудно, с этим никто не спорит. Это всё равно что потерять конечность и заменить её на другую. Совсем новую и непривычную телу. Это как заново научиться ходить, читать или разговаривать.

– Словно растерять все свои мысли и заполнить голову абсолютно другими. Новыми, свежими, чужими, – Рузанна скрестила руки на груди. – Но Мая права, это не невозможно. Этот… механизм был создан Мибами, которые с раннего детства росли и обучались в Аггин. Само собой, они отлично применяют умения Аггнийцев, даже не имея такого дара.

– Но они не отказались от дара Миба. Знакомились и с ним, и с техникой Аггнийцев, – перебила Наталья. – Можешь представить себе орудие, которое содержит в себе дар Миба? На двух стульях не усидишь…

– За двумя зайцами не угонишься, – еле слышно проговорила Мая.

– На двух стульях можно полежать, а зайцев можно застрелить одним выстрелом, если стрелок умелый, – фыркнул Рейк. – Обменялись пословицами? Решение ведь так и не принято.

– Может, вместо того чтобы разводить балаган, стоит дождаться Ёдо? – вкрадчивый голос Саши заставил меня вздрогнуть. Девушка встала с невысокого стула, на котором всё это время молча поглощала сухарики. – Понимаю, гораздо интереснее поднимать весь этот шум, чем подождать человека, от которого зависит принятие решения в таком бессмысленном споре.

Девушка говорила тихо, безэмоционально, но с явным укором и предупреждением. Её русые волосы были собраны в высокую гульку, которая открывала слегка заострённые уши. Сейчас вместо синей формы на Саше были надеты плотные тёмные штаны и водолазка с порванной горловиной. Оглядев нас немного обиженным взглядом, будто мы прервали её обед, девушка уселась обратно на табуретку и продолжила хрумкать жаренным хлебом.

Я зябко поёжилась и сильнее закуталась в накидку. На дворе стоял апрель, а погодка день ото дня только ухудшалась. И я это сейчас говорю не как человек, который вечно мёрзнет. По чьей бы одежде я не пробегалась взглядом, все были одеты тепло. Рейк облачился в утеплённую форму с подкладками, как и Мая. Наталья натянула под излюбленное платье штаны с гольфами. А Рузанна даже плащ не сняла, когда вошла в комнату.

Более того, я не смогла ничего с собой взять, потому что сразу побежала за Натальей. Вывод: ноги и руки окоченели, волосы посылали противные мурашки щекотки и холода и раздражали печать, а нос просто норовил отвалиться. К тому же, из-за мази, которую мне каким-то образом доставил Николай, кожа на плечах и предплечьях высохла и натянулась, стесняя в движениях. Но стоит отдать должное – волдыри стали заметно меньше и не приносили столько боли, как раньше. Кто знает, если бы не это лекарство, я бы спасалась только косячками Карины.

Комната погрузилась в тишину. Были слышны переговаривания Рейка с Маей и сестёр Фарафонтьевых. Саша продолжала поглощать бесконечный запас сухариков.

Я осторожно поёрзала на гладком полу, стараясь не сползти на спину. До ушей доносился напряжённый и раздражённый шёпот Полумесяцев. Я провела пальцем по гладкой обложке книги и подняла голову, разглядывая один из трёх факелов. Языки пламени танцевали в металлической чаше, плавно переливаясь с фиолетовым мирфином. Когда бы я ни зашла в подземелье, факелы всегда были зажжены. Ещё одна работа Аггнийцев?..

Ёдо приходить не спешил, а на полу сидеть уже надоело. Я медленно встала, опасаясь проскользить лицом к выходу. Держа в руках тонкую книгу, направилась в сторону двери.

– И куда ты собралась? – возмутился Рейк.

– Прогуляться, – я обречённо выдохнула и повернулась к Войду. – Нельзя?

– Ёдо придёт с минуты на минуту. Сядь на место и жди, – отрезал он.

– А то что? – упрямо спросила я, чувствуя, как злость набирает обороты. Кто он такой, чтобы мне приказывать?

– Не будь ребёнком, София, – Рейк с силой прошёлся пальцем по шраму. – Нам нужно будет знать все подробности твоего разговора с братом.

– Остынь, Рейк, – строже, чем раньше сказала Мая. – Ёдо вряд-ли скоро появится. И я сомневаюсь, что София будет где-то далеко.

Не став дожидаться очередной вспышки Войда, я прошмыгнула за дверь.

Хорошо, что это комната, как и ряд других возле неё, находилась на первом уровне. Я бы вечность спускалась по лестницам. А ко мраку я уже привыкла, тем более здесь он не такой, как в обвале.

Злость на Рейка угасла так же быстро, как и вспыхнула. Просто рядом с ним было невозможно не злиться. Вечно недовольный и язвительный. Как вообще Мая его выносит? С одного взгляда понятно, что у этих двоих довольно близкие отношения. Даже несмотря на то что Рейк вечно огрызается на попытки Маи его успокоить. Да и Мая сама не выглядит очень общительной. Чаще всего придерживается Войда и вступает в разговор, только когда парня начинает заносить. Та ещё парочка…

Я неспешно бродила по большому залу, пристально вглядываясь в чистые стены. Потрескивание огня приятно отдавалось в ушах, как и стук моих ботинок по камню. Походив так примерно с минуты три, я раскрыла тонкую книжку. Принялась вчитываться в пролог.

«Эту историю моя мать рассказывала мне перед сном. С детства меня мучают ужасные кошмары, от которых я вскакиваю в холодном поту. Когда я маленький прибегал к ней в поисках спасения, мама укладывала меня на свою тесную, кишащую клопами, кушетку и вещала повесть о загробном мире, откуда и шли эти монстры из моих снов… Вы не подумайте, моя мать была самой доброй женщиной, которую я знал. Таким способом она не пыталась вселить в меня смелость или иллюзию мистики, что сравнима лишь с театром Диз. Она уверяла маленького меня, что чудища эти – мученники. Люди, которых приговорили к вечным мукам за непростительный поступок. От одиночества и безнадёги они превратились в свои собственные кошмары. И чтобы выйти наружу из загробного мира, они могу только проникать в сны людские…»

– Назови мне хотя бы одну разумную причину, чтобы отпустить тебя, – раздался рядом требовательный голос Ёдо.

Я замерла с книгой в руках и с опаской огляделась. В этом проходе, в который я забрела, ведомая книгой, никого не было. Чуть отклонив голову, я заметила проём, из которого и доносился, судя по всему, личный разговор. Мои ноги словно прибило к полу, а тело отказывалось уйти прочь. Я не хотела подслушивать, но всё равно осталась на месте, еле разбирая слова.

– Я знаю Хорайа лучше всех из твоих Полумесяцев, – сразу же ответил Николай. Мне легко удалось представить, как его подбородок задирается при этом. – Генри пустит их, только если я с ним поговорю. В конце концов, неужели ты собираешься оставить их в компании Рейка? Даже для тебя это слишком жестоко.

– Рейк хорошо ориентируется на местности, и прозевать дворец высшего клана не так уж и легко. Это тебе не Введенские, которые проживали вдали от всех, – продолжал Ёдо, и я слегка нахмурилась, уловив нескрываемую злобу в его голосе. – А ты можешь послать Генри письмо от своего имени, объяснив там все причины их впустить. В конце концов, – повторил он интонацию Николая. – Строем будет управлять Рейк. А наши Полумесяцы легко отличают личное от служебного.

– После того что мы сделали с Шарлоттой, одного письма будет мало, – после долгой паузы произнёс Николай. – Если она узнает, что я не пришёл…

– Дай свою руку, – внезапно прохрипел Ёдо.

Воцарилась тишина. Я невольно наклонилась вперёд, опираясь на стену сбоку. Подсмотреть бы у меня не вышло – слишком большой риск быть пойманной. Послышалось шуршание одежды, прерываемое спокойным дыханием.

– Это осталось после драки в лесу? – раздался напряжённый голос Ёдо. Звучало так, словно он говорил сжав зубы. – Она же не была такой серьёзной, откуда столько?

– Друмы оказались не лыком шиты, – голос Николая звучал слишком непринуждённо. Слишком равнодушно.

– Николай…

– Подслушиваем? – раздался мелодичный голос над моим ухом, и я резко развернулась.

Крепкая рука окольцевала мою талию, спасая от падения. Мои пальцы упёрлись в твёрдую подкладку формы, а глаза уставились в лицо склонившегося надо мной парня. Почему они все такие высокие⁈

Этого я раньше не встречала, хотя форма на нём, как у других Полумесяцев. Он широко, даже слегка глуповато улыбнулся и поменял нас местами. Теперь передо мной была его широкая спина и затылок, усеянный светлыми вихрами, которые стоило либо подстричь, либо собирать в хвост.

– Доброго дня, добренького! – нараспев громко поприветствовал парень и вошёл в том самый проём. – Рад тебя видеть, Николай. А то уж совсем пропал на этих своих кострах и подпольных мероприятиях.

– И тебе не хворать, Кирилл, – дружелюбно, но с явной иронией отозвался Николай. – Как поживает тётушка Кох?

– София, можешь войти, – прервал их маленькую перепалку голос Ёдо.

Я досадно поморщилась и неловко зашла внутрь. Кирилл всё также широко улыбался. Около его рта появились ямочки, делая его похожим на сорванца. Парень облокотился о стену и продолжал изучать меня взглядом.

Я посмотрела на Николая, но тот был увлечён изучением маленькой картинки на столике. Это был рисунок, крайне не умелый, как у детей. Зелёное поле, жёлтое солнце и множество бабочек вокруг.

– Полагаю, тебе есть что сказать мне, – взгляд карих глаз метнулся ко мне, и Ёдо послал мне одобряющую улыбку, будто разрешая.

– Я хочу поговорить с братом, – немного дрожащим голосом ответила я. Невольно снова посмотрела на Николая, который сворачивал белые ленты в аккуратные свёртки. – Сейчас.

– У тебе будет возможность поговорить с Михаилом, но позже, – мягко отказал Ёдо и сложил руки за спиной.

Я хотела было возразить. Сказать, что имею полное право поговорить с собственным братом, но осеклась, когда Ворон недовольно щёлкнул клювом. В это жесте не было ничего особенного, никакой опасности. Нет, он словно… жаловался?

Я ещё раз оглядела Ёдо. Сейчас на нём был костюм для верховой езды, который подчёркивал всю субтильность мужчины. Странно, но если пристально взглядываться в его руки, ноги, ключицы, то может показаться, что перед вами стоит сбежавший из госпиталя больной. Но если взглянуть в его лицо, то почувствуешь себя ребёнком, который напортачил, и теперь воспитатель проводит с тобой поучительную беседу.

Ёдо смотрел выжидающе, изучающе. Как наставник, который наблюдает за достижением своего маленького ученика.

– Когда я его увижу? – спросила я.

Ёдо на этот вопрос слегка передвинул плечами и склонил голову вбок. Его большие глаза прищурились, словно он намеревался изменить решение. Затем губы мужчины растянулись в тонкой улыбке.

– Завтра, перед отъездом, – ответил он.

После этого Ёдо быстрыми маленькими шагами пересёк комнату, игнорируя мой непонимающий взгляд, хмурого Николая и тяжёлый выдох Кирилла.

Последний сразу же последовал за Ёдо. Я несмело взглянула на Николая и поймала его быстрый взгляд на себе.

– Спасибо за мазь, – поблагодарила. – Она очень мне помогла.

Долгое время парень смотрел на меня, а потом расплылся в улыбке, от которой мне захотелось отступить назад. Та была натянутой и вымученной.

– Всегда рад помочь, София, – кивнул он и двинулся прочь из комнаты.

Я осталась одна с комнате из мирфина в смешанных чувствах. Если так посмотреть, ничего особенного не произошло. Но резкая перемена в поведении Николая меня удивила. Сейчас он не выглядел непринуждённо и легко, как раньше. На него словно возложили груз непосильной ответственности, а он до сих пор старался играть, как прежде.

Встряхнув головой, я пошла обратно к группе. Рука сама потянулась к печати на шее и слегка поскребла её ногтём. Приятные мурашки чесотки сразу заплясали на коже, и я резко, до хруста отдёрнула руку.

Уже на подходе к комнате я услышала крики.

– Как это случилось? – кричала Мая.

– Они поехали на турнир в поместье Волковых. Это всё, что мне известно. Василиса Введенская отправила письмо, в котором говорилось, что их похитили, – объяснял Ёдо.

– Что происходит? – обратилась я к первому попавшемуся человеку, которым оказалась Саша.

Девушка смерила меня непроницаемым взглядом и отвернула голову, открывая моему взору точёный профиль.

– Твоя мама похитила наших людей, – тихо произнесла Миб. – Амика, Заиман, Нотиюс и Светлана были взяты в плен.

Я с ужасом уставилась на Сашу, потом на Рейка, Николая… Дела были плохи. Очень плохи.

Ёдо стоял в середине нашего круга. Его лицо было каменным, но в голосе сквозило недовольство. На каждом слове про Василису он смотрел на меня.

– В доказательство они прислали оружие наших людей. Через две недели назначена встреча с Василисой Введенской, на которой состоится обмен пленными. А завтра вы отправляетесь в Хорайа за Нахамчиковыми.

И воцарился хаос. Наталья и Рузанна начали гневно протестовать, ударяясь о непреклонность Ёдо. Они кричали и грозились, что не будут принимать участия в этом.

– Решение принято, – сказал, как отрезал Ёдо. – Завтра на рассвете Рузанна, Мика, Николай, Саша и София отправятся в Хорайа, – затем он развернулся, наклонился к Наталье и с нажимом проговорил: – Если ты считала, что только вам обеим известно нахождение Нахамчиковых, то понятно, в кого Дэн пошёл разумом. Я делаю вам одолжение, – обращался он уже к обеим. – Вместо того чтобы привести их силой, я даю шанс одной из вас поговорить с ними. Нахамчиковы буду здесь в любом случаем. В одном из них, они придут по своей воле. В другом же – в их семье станет на несколько людей меньше.

Только сейчас я начала осознавать, куда попала.

Глава 17

– Это странно, – настороженно проговорил Михаил.

– Я знаю, – коротко согласилась я.

– Они что-то замышляют, – младший брат укоризненно покачал головой, будто я была провинившимся ребёнком.

– Возможно, – я поджала губы, но не стала спорить.

– Возможно, мы видимся последний раз, – всё тем же тоном продолжал он.

– Ты что, сейчас серьёзно?.. – не выдержала я. – Это всё, о чём тебе хочется поговорить?

Михаил ничего не ответил. Вместо этого мой брат уставился в стол и положил подбородок на сложенные в замок руки. Я покачала головой, повторяя его жест, и обвела взглядом комнату. Дом у Амики и Мики был небольшой. Главная дверь вела в длинный коридор, полностью покрытый чёрным сплавом, к которому мне запретили прикасаться голой кожей. В конце этого коридора была ещё одна железная дверь, которая пускала в обычную человеческую гостиную. По середине стоял широкий диван с серой обивкой, а за ним была кухня, где сейчас молча сидели я и Михаил, уставившись в лакированную деревянную поверхность стола. Справа от нас плотные занавеси, не пропускающие лучи солнца. Комнату освещали маслянная лампа и пара свечей. А с левой стороны от дивана вела лестница на второй этаж, откуда Мика и спустил моего брата.

На пленника тот не особо походил. Выглядел он бодро, такое ощущение, словно только из купальни. Светлые волосы распушились, делая его похожим на цыплёнка. Похоже, Мика дал ему свою одежду, потому что серая, местами испачканная и порванная футболка плотно обтягивала плечи моего брата, который был, может и ниже, но крепче Аггнийца. Хотя, в силу возраста, во внешности и телосложении Михаила ещё присутствовала детская угловатость.

Я провела подошвой по паркету, вдавливая ступню в пол, чтобы ощутить контуры печати. Снова посмотрела на брата, убеждаясь, что вреда ему не причинили. Но я всё равно не могла не спросить:

– Тебе делали больно, когда похитили?

– Признаюсь, сам момент похищения был не из приятных, – заговорил он. – Тот Войд был очень вспыльчивым и явно торопился, – он ненадолго замолк и поднял на меня взгляд почти серых, как у меня глаз. – Но как только меня привели в дом этого наказника, – Михаил кивнул головой в сторону лестницы. – А это произошло почти сразу, со мной ни разу дурно не обошлись.

– Я рада… – почти прошептала я и опустила взгляд в пол.

На глаза попалась тёмно-зелёная походная сумка, которая была наполнена сменными вещами, некоторыми лечебными мазями, ягодами из леса вокруг обвала и парными кинжалами, толку от которых в моих руках не было.

– Что читаешь? – внезапно спросил Михаил, и я оторопело посмотрела на книжку. Зачем только её взяла?..

– Посоветовала одна девушка из обвала, – я заметила, как брат напрягся после этих слов. В голову пришла абсурдная мысль – а что если он волновался за меня? – Там есть огромная библиотека. Осталась от прежних хозяев.

– Ах, это… – словно сам себе сказал Михаил. – Мама ненавидит это произведение.

– Почему? – сама не знаю зачем спросила.

– Она говорит, что в этой книге слишком много сходства с театром Диз. Горбун, который любит сметану, дровосек со шрамом по середине черепа…

– Только не говори про остальных! – перебила я. – Я не продвинулась дальше первой главы.

Михаил перевёл на меня насмешливый взгляд и с умным видом отложил книгу. Этот мальчишка всегда больше меня увлекался литературой. Он перечитал полбиблиотеки по своему желанию, когда для меня это было очередное издевательство матери или задание в школе. Когда совпадало время, и мы занимались вместе, Михаил постоянно шикал на меня, когда я испускала очередной тяжкий вздох. Хоть он и выглядел совсем молодо, даже младше своего возраста, маленькой рядом с ним ощущала себя Я.

– Я думаю, тебе понравится, – кривоватая улыбка появилась на его светлом лице. – Там есть один персонаж, который очень напоминает мне тебя.

– Не удивлюсь, если это будет какой-нибудь Чумазей, – с подозрением отозвалась я.

На это брат лишь усмехнулся маминой улыбкой и принялся пролистывать страницы.

Если бы Василиса узнала, что он читал эту книгу… ей бы это не понравилось. Легенды и истории театра Диз стали сравнимы с нечистыми и проклятыми силами. В наше время поклонения и молитвы театру Диз означают греховное деяние.

Всё пошло ещё со времён хранителей, когда в маленькой деревне пропала девушка. Спустя год она вернулась обратно с розами, растущими прямо из глазниц. Девушка рассказала, что оказалась в великолепном месте, всюду украшенном золотом и драгоценными камнями. Сцена была из красного дерева с красными бархатными завесами. Прям перед ней стоял ряд из десяти кресел, в каждом из которых, включая саму девушку, сидели люди. И юноши там были, и совсем уже старики. Им показывали пьесы, название которых вспомнить девушка была не в силах. Но зато она запомнила ту красоту исполнения и мелодичное звучание голосов в песнях. А потом и саму девушку позвали на сцену (самой первой). Вышла к ней тогда женщина красивее любой живой души. В алом платье, рукава которого были украшены шипами роз, и самими цветами в пышной причёске чёрных, как ночь волос. Захвалила женщина её речами и заставила всех других актёров и зрителей её восхвалять. Затем она взяла одну розу из своей причёски. Шипы были, словно лезвие нового ножа, и они пронзили голову бедной девушки, врастая внутрь и вылезая наружу через глазницы.

Эта история об актрисе театра Диз – Королеве Роз. Само собой, есть множество таких рассказов, которые больше легенды, чем правдивые истории. Например, о мальчике, который вернулся белее снега и плакал, рассказывая, как уродливый горбун заставлял его есть сметану без перерыва. Или о хитрюге Чумазее, который растягивал канат под потолком театра, смазывал его мёдом с орехами и заставлял зрителя ходить по нему. Сам Чумазей карабкался по потолку своими липкими ладонями, и каждый раз, когда зритель падал, натравливал на него своего бешенного щенка, который слизывал мёд с чужих ступней, отгрызая кусочки плоти.

Чего уж говорить про лидера их труппы, который кому-то являлся, как Диза – высокомерная и сильная женщина, с широкими плечами. А кому-то, как Диз – мужчина, изрыгающий оскорблениями из своего рта с острыми зубами.

Происходило это всё и всегда внезапно. Ни один житель деревни не мог предугадать, кто и когда отправится на очередное представление в театре Диз. Но каждый раз зрители возвращались с гримасой ужаса на лице и мольбами больше никогда не отправлять их в то место снова.

– После твоего… ухода, – внезапно заговорил Михаил. Я не обратила внимание на то что вместо «ухода» он собирался сказать «изгнания». – Всё перевернулось с ног на голову…

– Что ты имеешь ввиду? – я внимательно посмотрела на него. Брат уставился на страницу в книге и задумчиво потирал кончик листа. – Мне почти ничего не известно. Я знаю лишь, что нашу семью лишили статуса высшей и выгнали из Совета Истребителей.

– Это так, – кивнул Михаил. – Уже после твоего объявления мама стала получать уйму писем от членов совета. А когда тебя доставили в Обвал Чертей, состоялось заседание. На нём присутствовали все главы совета и их доверенные лица. Голосование признало Расскай судьёй.

– Ну конечно. Это очевидно, – сразу сказала я.

Расскай идёт вторым по лидерству после Лирая. Но если Лирая заслужил своё место запугиванием и угрозами, то Расскай придерживался мирного правления. В заседаниях, которые проводились только в крайних случаях, чаще всего судьёй выбирали одну из двух глав клана Расскай – Елизавету Савкун.

– Все приняли сторону обвинения, – продолжал брат. – Околь, Фрим, Войглорд и Друмтеримария. Большинство опровергло своё соучастие. Я был на заседании. Обязан был быть. И… нас выгнали. Дом оставили, но лишили доступа к записям совета и его хранилищу. С нами остались только Роман, Руслан, Марина и два Аггнийца, о которых я ничего не знал прежде.

«Везунчик…» – подумала я.

– Понятно, – коротко ответила.

Мы оба повернули головы, когда услышали громкие шаги. Мика спускался вниз, облачённый в тёмный плащ с широкими рукавами, присобранными на запястьях. На его правой руке висел такой же.

– Держи, – коротко бросил он и передал мне в руки плащ. – Свой верх можешь оставить здесь.

– Спасибо, – пробормотала я, стягивая прежнюю накидку.

– Рузанна и Саша ждут тебя на окраине леса в тремя лошадьми, – Мика начал задувать все свечи и тушить лампу.

Я закинула сумку на плечо и подошла к двери, которая с одной стороны была сделана из обычного дерева, а с другой – Аггнийского железа. Когда обернулась, увидела, как Мика хватает Михаила за руку и стягивает со стула. Прежде чем мы погрузились во тьму, Аггниец выставил нас за дверь и зашёл следом.

– Что насчёт тебя и Николая? – спросила я, слепо следуя за Микой, который быстро оказался впереди. Шустрый однако… – Разве мы не должны отправляться вместе?

– У нас есть кое-какое дело, – пробурчал он, открывая дверь и впуская лучи солнца в чёрный коридор. – Рузанна доведёт вас до границы Вириза, а мы с Николаем уже будем там.

– А что с моим братом? Куда ты его ведёшь? – вопросы посыпались из меня с такой же скоростью, с какой Мика толкал меня в сторону леса, всё время оглядываясь.

Аггниец резко затормозил и развернул меня за плечи лицом к себе. Вторая его рука крепко удерживала моего брата. Взгляд его карих глаз, один из которых был полностью закрыт бельмом, серьёзно впился в меня. Мика был настолько сосредоточен, что видь он правым глазом, непременно наблюдал бы им за Михаилом.

– Не задавай лишних вопросов. И не твори глупостей, – с нажимом говорил он, оборачиваясь назад после каждого слова. – На твои вопросы у меня нет времени. Всё идёт по плану.

– Ты врёшь, – резко встрял Михаил. Его глаза пристально вглядывались в Мику, словно хотели увидеть, что у того под кожей.

– Ладно, может и не всё, – закатил он глаза, что выглядело довольно жутко. – Но времени действительно нет.

– А вот это правда, – снова подтвердил Михаил.

– Так всё, – Мика развернул меня спиной и толкнул вперёд. – Иди и не оборачивайся.

Мои ноги уже зашуршали по рыхлой земле, но быстро развернули меня обратно, когда Ворон протестующе вцепился в кожу. Он остервенело скрёбся внутри и успокоился, только когда я отошла на расстояние пятидесяти шагов.

Ускоряя шаг всё больше, я почти что добежала до Рузанны и Саши, которые стояли в гуще леса. На них были надеты такие же тёмные плащи. Не говоря ни слова, они помогли взгромоздить походную сумку на лошадь, и мы сразу отправились в путь.

Я на ходу поправила капюшон и взъерошила свои кудри. Ехали мы не быстро, да и нас окружал лес. Особо не разогнаться. Рузанна держала в одной руке блокнот и вчитывалась в него, сильно хмуря брови, а второй удерживала поводья.

– Что-то произошло? – нервно спросила я.

Женщина внимательно взглянула на меня из-под капюшона, слегка прищурив глаза. Сейчас она очень сильно напоминала мне Наталью.

– Василиса нацелилась на остальных, – недовольно отозвалась она. – Кто-то донёс ей, где живёт Мика. А Аггнийцы сейчас на весь золота для неё.

– Может это кто-то из Полумесяцев? – осмелилась предположить я.

– На что ты намекаешь? – в голосе Рузанны послышалась явная угроза.

– Ни на что, – я подняла в мирном знаке руки с поводьями. – Но моя мать не самая миролюбивая женщина. У неё остался Друм и двое Аггнийцев. Я не ставлю под сомнение преданность ваших людей, но трудно противостоять дурману Друмов.

– Ты теперь тоже одна из нас. Они и твои люди тоже, – проговорила Рузанна.

– София права, – словно мама, разнимающая двух детей, произнесла Саша. – Василиса Введенская не станет тратить время на переговоры. Если же кто-то из наших и сможет противостоять дурману, в чём я очень сомневаюсь, тогда она примется за остальных. Взять хотя бы Нотиюса… У него милая мордашка и он любимчик Амики. Если нацелятся на него, то её переполненное добротой сердечко не выдержит.

Теперь я начинала понимать слова Николая, о том что Саша – голос разума в их группе. На выражения она не скупилась, а её лицо, словно сделанное из мрамора, оставалось таким же серьёзным. Удивительно, как ей и Михаилу, при такой миловидной внешности удаётся казаться старше всех рядом.

– Лично я бы поставила на Заимна, – с небольшим весельем вновь заговорила Саша. – На него всем плевать, ровно как и ему на всех. Он точно выдержит.

– Тут я не могу не согласиться, – нехотя признала Рузанна.

– Нам сейчас остаётся только следовать плану, верно? – и хотя я задала вопрос, ответа я не ожидала. – Своих людей надо спасать.

– Такой настрой мне нравится гораздо больше, – Рузанна стукнула кобылу по бокам, ускоряясь. – Будте готовы, детки. Мы приближаемся к дороге.

После этих слов она накинула капюшон и умчалась вперёд.

– Тебе тоже советую, – обратилась ко мне Саша, завязывая волосы. – Лучше никому нас не засечь.

Теперь и её голова в чёрном оказалась впереди. Я наспех перевязала волосы лентой и накрыла голову. Уж что-что, а лошадей я любила. Догнать их мне не составит большого труда.