Текст книги "Тайны подземелья (СИ)"

Автор книги: Джо Майра Денар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц)

Глава 3

Выросший в клане Лирая любой, с даром или без, научится распознавать ложь. Являясь обделённой, я с детсва наблюдала за деталями, будь то человек или картина. Мало кто знал среди моего окружения, что я София Введенская – дочь главы клана.

Всю свою жизнь я находилась в собственной тени, вынужденная скрывать свою личность. Кто знает, не будь я Вестником смерти, то и таких радикальных мер моя мать не предприняла бы. Если выбирать между «пустым местом» и «причиной всеобщей ненависти», то для меня ответ был очевиден.

Я ничего не знала о клане Вэй, хоть и все возможные источники были собраны в нашей библиотеке, как у высшей семьи среди высших. Максимум доступной мне информации я изучила, а остальные факты были уничтожены столетиями до моего рождения. Мне было известно лишь о приблизительном даре клана Вэй, который заключался в управлении атмосферой. Этот дар, в какой-то степени, был похож на дар Друмов – рассеивать вокруг себя дурман. Только Вестники смерти, соответственно их имени, могли распростронять на других чувство первобытного страха.

В одном из учебников по истории, которые уже не использовались в наших школах, я прочитала следующее объяснение: «Представьте себе, что с вами происходит ваш самый большой страх. Все мы люди, у всех нас такой имеется. Вообразите, что столкнулись с этим страхом лицом к лицу. Он настолько реален, что вы можете ощутить, как смерть смыкает пальцы на вашем горле. У вас не будет иллюзий или видений. При столкновении с Вестником смерти, который, к вашей неудаче, применил на вас свой дар, вы будете видеть его лицо, выражающее ваши самые большие страхи. Животный ужас. Глаза в глаза со смертью. Бой, который вы проиграли, но почему-то по-прежнему дышите… Вестники смерти редко убивают людей, но их дар способен нанести непоправимый ущерб душе человека и его психическому здоровью».

Не самая радужная версия его сущности для десятилетнего ребенка. Наткнувшись на неё в детстве, я часто прокручивала эти строки у себя в голове. Скорее всего, это было написано после гонений на Тёмный круг, когда клан Вэй уже считали крайне опасным. Сохранились ли записи во время правления клана Вэй или нет, я не знала. Однако, была одна вещь, которая выделяла этот клан гораздо сильнее среди других, помимо дара. Раньше это было признаком, по которому распознавали Вестников смерти – на спине каждого члена клана Вэй имелся рисунок. Или, точнее будет сказать, шрам. Эту информацию мне рассказал однажды Руслан, когда я, будучи снова под арестом уселась с ним на кухне, потому что он был в вынужденном отпуске из-за травмы. По его словам, один его знакомый поведал ему о «Метке Вестника». Каждый, кто рождался Вестником смерти, имел изображение животного у себя на спине. Оно не обязательно должно было быть большим. И ни одна метка не повторялась. Она была белого цвета, едва выделяясь на коже, но при желании её можно было рассмотреть идаже слегка почувствовать, проведя пальцами.

Услышав эту историю, я постаралась состряпать самое невинное выражение лица, которое имелось у меня в арсенале, убеждая Руслана, что такого на моём теле нет. Отчасти я говорила правду. Я заметила сплетения бледно-белых линий у себя на спине, только когда мне исполнилось пятнадцать, и то, мне приходилось так сильно щурить глаза, чтобы рассмотреть детали, что начинала болеть голова.

Лишь спустя целый год я смогла разобраться, что изображено у меня на спине. Ворон. Ну, в том, что это птица, я была уверена, по крайней мере. Само его туловище находилось чуть ниже середины лопаток, а крылья накрывали оба моих плеча. Он выглядел, будто парил, рассекая крыльями воздух, но, при этом находился под моей кожей.

Это было моей маленькой тайной, которую мне удавалось скрывать с лёгкостью, ведь информация о метках была почти вся утеряна, и только единицы, включая нашего стража Руслана, знали об этом. Возможно, это была нелепая попытка доказать семье и окружающим, что я не заслуживала столько ненависти и презрения и отличалась от смертоносных Вестников. Но я чувствовала, будто сохранила что-то личное. Доступное только мне.

А это действительно было личное. Потому как однажды та самая метка дала о себе знать.

Я хорошо запомнила этот день, до сих пор считая его одним из самых счастливых моментов за всю мою жизнь. Мне было шестнадцать, когда моя мать позволила мне пойти на мероприятие по случаю передачи правления клана Околь его прямому наследнику. Видимо, у неё не было выбора, ведь клан Лирая и клан Околь – высший клан хранителя огня – разделяли правление страной Вириз, и присутствие всех детей было обязательно. Но даже это не помешало моей радости.

Я старалась изо всех сил, чтобы не метаться из угла в угол того прекрасного зала, в котором проходила так называемая коронация. В нашем доме тоже имелся такой зал – большой и широкий, но он всё равно отличался от помещения клана Околь. Оно было украшено золотом и красными камнями, в которых я замечала оранжевые всполохи. Рисунки самых величайших деяний этого клана украшали высокий потолок, а пол отражал блеск драгоценностей. Моему восторгу не было предела. Но, к сожалению, длилось это недолго.

В тот вечер на меня было направлено множество взглядов. Удивлённых, по большей части. Матушка постаралась на славу, заказав мне роскошное платье тёмно-синего цвета, с закрытой (по моей просьбе) спиной. Длина у наряда была идеальная – юбка струилась до самых щиколоток, но не доставала до пола. Волосы я оставила распущенными, так что они тёмными русыми локонами спадали почти до пояса.

Макияж я с роду не наносила, но всё равно чувствовала себя красивой. Я чувствовала себя высшей.

В разговоры я не вступала по приказу матери, да и у самой такого желания не было. Вместо этого я позволяла себе наблюдать за высшими кланами и их последователями.

Именно тогда это и произошло. Непосредственно перед началом передачи правления я почувствовала покалывание в районе спины. Сначало оно было лёгким, но чем больше я не обращала внимания, тем сильнее оно становилось. Я чувствовала, как кожа натягивается изнутри, будто что-то хочет вылезти наружу.

В итоге, боль стала настолько велика, что я неуклюже отскочила в сторону, изворачиваясь, чтобы посмотреть на свою спину. Находившиеся там люди недоумённо сопровождали меня взглядом, когда я уставилась на свои руки, ожидая после прикосновения к спине увидеть кровь. Но ничего не было. Ладони оставались чисты. Вот только на мне внимание не задержалось. Оно быстро затерялось в хаосе, что последовал после взрыва.

Стену, напротив которой раньше стояла я, разнесло на кусочки, и я отделалась лишь ушибами от ударной волны. Всё то великолепие, которым я наслаждалась, начало рушиться у меня на глазах. Дальше события происходили сумбурно: стражи начали отводить людей в безопасные места, крики и запах гари… всё смешалось воедино.

С тех пор чувство раздирающей кожи и когтей, вцепившихся в мои кости в попытке их раздвинуть, настигало в случае опасности, грозящей конкретно мне. Будь то карета, лошади которой меня чуть не затоптали, или тяжёлая рука старшего брата, внезапно решившего проучить меня грубой силой… ворон всегда указывал мне на это.

Такое же произошло и около двух часов назад, когда я ляпнула, что напала на Ивана Введенского. Нет, я, конечно, была не против разукрасить лицо старшего братца, но создавать легенду о том, как я это сделала, где и по какой причине, желания не было.

В клане Лирая редко лгали. Все всегда выражали своё мнение открыто, высокомерно и крайне грубо. Может я и стала более чувствительной ко лжи, но чтобы лгать самой…младенец и то лучше бы справился.

Стоило лжи сорваться с моих губ, как под кожей натянулись крылья. Не сильно, но ощутимо, как бы намекая, что идея была не самой лучшей. Казалось бы, что такого во вранье? Люди лгут всегда и всюду. Но когда я говорила, что не умею лгать, то имела ввиду, что соврать у меня просто язык бы не повернулся. Иронично, не так ли?

Однако, следующей боли не последовало. Точнее, я почувствовала, что назревает беда, но после моих слов Рейк резко подскочил с дивана и побежал в сторону лестницы. Карина же последовала за ним, со вздохом призывая Дэна идти вместе с ней. Меня никто в планы посвящать не собирался, отчего я не сильно огорчилась.

Теперь же, растянувшись на кровати и равнодушно разглядывая потолок, я пыталась придумать правдоподобную историю о моём появлении здесь. Всё-таки, некоторые плюсы я могла найти, если удастся их убедить в моей правдивости.

Здешние мятежники точно оценят попытку навредить Ивану Введенскому. А учитывая, что новости из внешнего мира к ним не просачиваются, то можно даже сказать, что старшего наследника клана Лирая больше нет. Но от этой идеи я быстро отказалась. Так далеко заходить не хотелось чисто из осторожности. Люди здесь явно были не глупы. Может, я и сомневалась в умственных способностях Рейка, но Карина вызывала у меня настороженность. Мне казалось, что стоило верить лишь половине, а то и меньшей части из сказанного ею. Она была хитрой и определённо имела свои козыри.

Слишком много для первого дня в обвале. Я встретила как минимум двух представителей разных кланов, ведь из какого клана Дэн, я пока не поняла, но он точно не представлял серьёзной угрозы. Больше всего меня беспокоило, что здесь находился участник Тёмного круга. Мне не доводилось встречаться со многими из них, только из клана Аггин, но я была уверена, что с лёгкостью распознаю его. Несмотря на то, что я сама, можно сказать, принадлежала вымершему клану, из-за которого и начались гонения, участники Тёмного круга наводили на меня страх. Аггнийцы были устрашающими, и этот образ запечатлелся у меня с детства, а другого опыта для сравнения у меня не было.

Трудно предположить, какое было время суток, ведь весной в Виризе темнело поздно. Но, учитывая, что за окном, как я могла заметить, сгущались сумерки – время приближалось ко сну.

Однако, заснуть у меня не вышло. Сменив сотню положений, посчитав до ста и обратно, даже напевая какую-то мелодию в голове и вслух – всё безрезультатно.

Немного рассерженная я встала с постели и решила устроить себе ночную прогулку. К тому времени уже окончательно стемнело, поэтому по коридорам я старалась передвигаться крайне осторожно.

Решив двигаться к более знакомому участку, я направилась в сторону лестницы, которая вела на небольшую веранду. Но когда я к ней подошла, то на противоположной от неё стороне заметила тёмную нишу. Отчасти тёмную, потому что там, где стояла я, была абсолютная мгла, а со стороны той самой ниши пробивался белый свет.

Не знаю, что заставило меня туда завернуть – может, возможность пройтись по освещённому лунным светом коридору перевесила вероятность сломать себе что-нибудь на тёмной лестнице.

К моему счастью, проход был коротким, и я быстро вышла на улицу, кутаясь в ту же тёплую накидку, поверх спальных штанов и сорочки с длинным рукавом.

Наверное, это когда-то была гостиная, судя по небольшому столику в углу и высокому, даже очень, дивану. Сейчас же тут было много пыльных коробок: некоторые из них стояли закрытые, а другие были распакованные и абсолютно пустые. Но не это удивило меня больше всего. В этой комнате не было потолка. Но когда-то он там точно был, и его сломали. А сейчас от него остались лишь обломки по контуру.

Теперь мне открывался вид на звёздное небо и луну, что давала хоть сколько-то света. Не брезгуя, я села на такой же синий ковёр, как вдоль дверей наших комнат, но с белыми узорами. Он был слегка влажноватый, но то, чем я любовалась, настолько зачаровывало, что я не обратила на это внимание.

Мне кажется, я просидела так почти час, прежде чем услышала шаги за спиной, и сверху раздался голос Дэна:

– София, верно? Не возражаешь, если я составлю компанию?

Я не горела желанием быть здесь с кем-то ещё, но была не против компании Дэна.

– Что это за коробки? – спустя некоторое время молчания, спросила я.

– Вещи прежних хозяев, наверное, – ответил Дэн и пробежался взглядом по комнате. – В них разные вещи. Где-то одежда, где-то книги, всякие приспособления. Мы иногда приходим сюда, если нам что-то нужно. Но тут больше безделушек, чем полезного.

– Я и не задумывалась, что здесь кто-то жил раньше. Это место кажется таким… – я запнулась, подбирая слово. – Древним и забытым.

– Ну само собой! – в голосе Дэна послышалась улыбка. – Этот дом использовался для удерживания мятежников с самого основания Обвала Чертей. Тут только ворота и стены обновляются.

– Всё-таки Аггин, – я глубоко вздохнула, хотя и до этого момента была уверена, что металл был необычным. – Его же укрепляют, чтобы мы не использовали свои способности? – Дэн кивнул. – Но почему на Рейка это не действует? – спросила я и тут же добавила: – Да и на меня тоже.

А ведь действительно, мне не приходило в голову, что металл Аггнийцев должен был запечатать мой «дар». Притворяясь, что могу в открытую его использовать, я могла запросто выдать себя. Хотя, если так посмотреть, Рейк не растерял свои обострённые слух и обоняние. Это заметно по его резким движениям. Так что, был ли смысл претворяться, если это всё равно могло меня раскрыть?

– Рейк и правда дёрганный весь, – подтвердил мои мысли Дэн, легонько усмехаясь. – Но полностью запечатать дар можно только с помощью ожогов. Эти стены, – он небрежно махнул рукой, будто бы указывая на них. – Они лишь притупляют наши дары. У Рейка сохранились рефлексы и органы чувств, но он сильно потерял в физической силе. Сейчас он силён, как простой парень в хорошей форме. Так же и с тобой… Ваш с Рейком дар не может причинить вред физически, в отличии от Карины или меня, поэтому вы всё еще можете его использовать.

– Наверное, им было бы трудно наносить на каждого из нас печати, – кивнула я.

Это было логично. В моём случае требовалось обновлять печать раз в год, из-за сильного по их словам дара. Такое можно было бы проворачивать и здесь, но были определённые трудности. Я ничего не знала о том, как пользоваться свои даром, но мятежники были знакомы с ним всю свою жизнь и активно его применяли. Даже при наличии печати можно ослабить её действие, если пытаться использовать дар. Это не самый приятный процесс, как мне рассказывал Руслан. Я вообще много информации от него получила. По его словам печать надо обновлять раз в два года, если не призывать дар совсем. Если же человек обладает сильным даром, то ему, как и мне, требуется наносить новые печати каждый год. Но если пытаться взывать своему дару периодически, пробивая барьер печати, то её требуется обновлять раз в шесть месяцев.

Руслан однажды рассказал мне, что есть очень редкий ритуал для «Вечной печати». Этот ритуал крайне опасен и требует больших усилий, так что даже в клане Аггин используется только в крайнем случае. Подробностей он сам не знал, но слышал, что процесс довольно жестокий.

Я невольно улыбнулась, вспоминая Руслана. Мне не хватало наших разговоров. Сейчас, когда я переосмысливала информацию, которую он мне давал, то понимала, что на самом деле со мной он разговаривал больше всех в нашем доме. И то, что таких разговоров было не так уж и мало, как я считала раньше. Руслан был очень умным человеком и, судя по его историям, много где побывал.

– Совет не осмелится посещать это место. Тем более вместе с Аггнийцами, ведь те долго не протянут, – Дэн откинул голову и начал разглядывать ночное небо, усыпанное звёздами.

Он был прав. Я не имела понятия, почему клан Аггин сотрудничал с Лирая, ведь, фактически это считалось преступлением. Но в них бы проснулся мятежный дух, окажись они среди участников Тёмного круга. Или, в конце концов, Карина просто применила бы к ним дурман, если бы была в состоянии.

– Хотя, мне интересно, как бы Рейк отреагировал на печать. Уверен, вся его самоуверенность пойдёт прахом, как только он утратит свой вшивый дар.

Меня будто ударили по голове. Нет, шутке про собак я уже не удивлялась. Интонация – вот, что меня поразило. В голосе Дэна больше не было той беззаботности и лёгкой заинтересованности, как во время нашей первой встречи. Конечно, мне не раз доводилось распознавать ненависть и гнев, но у Дэна в голосе слышалась жестокость. На словах про Рейка его голос понизился, и создалось впечатление, будто он говорит, сжав челюсти. Однако, бросив на него взгляд, я увидела, что поза расслаблена, а голова всё так же задрана вверх.

– Вообще, неплохо было бы и самой Василисе поставить эту печать. И её выродкам тоже, – его голос дрожал, но не от страха и печали, а от ярости. В темноте было плохо видно, но щеки его покраснели, а грудная клетка тяжело вздымалась. – Нет, еще лучше, – почти с рычанием добавил он. – Она должна носит вечную печать и навсегда лишиться своего дара.

Мурашки пробежали у меня по спине. Я физически ощущала работу мыслей в моей голове. Я посмотрела на Дэна, пока он продолжал говорить о расправе над моей матерью, братьями и мной.

Я полагала, что он был из Войглорда или, возможно, из клана Околь. Я даже позволила себе допустить мысль, что он был из клана другой страны. И только сейчас я решила досконально его изучить. Из-за ночи это было трудно, но его татуировки я всё же могла рассмотреть.

Он снова надел футболку, поэтому я всё отлично видела. Всё те же витиеватые сплетения чёрных линий, в которых я не видела особого смысла. Я слегка прищурила глаза и, полагаясь на сомнительную догадку, начала рассматривать нетронутые участки кожи между рисунками. Спустя мгновение я распознала изображение, контуром которого послужили сами татуировки. Это была женщина с широко раскрытыми глазами, в которых читался ужас, и таким же широко раскрытым ртом, что на секунду мне показалось, будто услышала её крик. Чётких границ её лица не было, как и волос, но я могла заметить очертания пальцев, которыми она прикрывала лицо, вцепившись настолько сильно, что сдирала кожу.

Искусная работа, безусловно. Само изображение не относилось к чёрным линиям, но было его неотъемлемой частью. Я нервно сглотнула и, еле оторвав взгляд от страдающей женщины, посмотрела на Дэна. Его зелёные глаза яростно сияли, а отражение луны придавало им безумный оттенок. Он в упор глядел на меня и молчал, пока его губы не растянулись в жуткой улыбке, которая делала его красивое лицо по истине смертоносным и пугающим. Он нервно выдохнул, будто находился в предвкушении чего-то, и спросил, близко наклонившись ко мне:

– Неужели до тебя, наконец, дошло?

Я в ужасе отпрянула от него, но крепкие пальцы впились в мою руку. Я проклинала всё на свете, осознавая, как сильно мне не повезло.

Дэн – парень, которого я посчитала самым доброжелательным в Обвале чертей, оказался не просто участником Тёмного круга. Он принадлежал к клану Мибар – самому малочисленному и буйному клану со времён ухода хранителей. Клан, который призирал любого Лирайца.

Глава 4

Я могла бы продолжать бранить себя за то, как поздно поняла, из какого он клана, но рука Дэна больно вцепилась в мои волосы, оттягивая и заставляя запрокинуть голову. Я всё ещё сидела на ковре, хотя и выгнулась в неестественной позе из-за резкой боли, но уже Дэн встал на колени, возвышаясь надо мной. Он смотрел сверху-вниз и, снова оказавшись слишком близко к моему лицу, еле слышно прошептал:

– Для Лирайца ты слишком глупая, хотя, может я переоцениваю ваш клан, – с наигранным недоумением произнёс он и встал на ноги, не убирая руку из моих волос.

Я вскрикнула от боли, но Дэн лишь усилил хватку и пригрозил мне молчать. Мне хотелось сказать, что, когда тебе так усердно вырывают волосы, то оставаться молчаливым не так уж легко, но не успела, ведь он резко рванул меня вверх.

– Тебе лучше не поднимать шум, потому что максимум чего ты добьёшься – полного безразличия Рейка и колких замечаний Карины, – Дэн прижал меня спиной к своей груди, свободной рукой удерживая запястья. Я предприняла попытку вырваться, но он лишь сильнее сжал кулак на затылке. – Тут всем на тебя плевать. Умрёшь ты или нет – их это не заботит. Так что, оставайся послушной девочкой, – Дэн тихо сказал мне эти слова на ухо и двинулся вон из гостиной.

Я задалась вопросом – почему Ворон меня не предупредил? Раньше я всегда чувствовала, если мне угрожала опасность, но не в тот момент с Дэном. Конечно, мне было далеко до того, чтобы полностью освоить дар Вестника смерти, но казалось, что я достаточно познакомилась с силами Ворона. Он редко давал о себе знать, скорее всего я могу пересчитать такие случаи по пальцам одной руки, но неужели эта ситуация не была для меня опасной?

Тем не менее, нужно было что-то сделать. Я верила словам Дэна о том, что никто мне не поможет. В конце концов, он был единственным, кто, как мне казалось, относился ко мне сносно. От Рейка точно помощи не стоит ждать, а Карина… С ней дела обстояли сложно. Сложно и непонятно.

– Куда ты меня ведёшь? – спросила я, после того как мы пересекли коридор, где находилась моя комната. На данный момент я выжидала, понятия не имея, что делать.

Дэн не ответил на мой вопрос, только сильнее сжал мои запястья и сам напрягся, когда мы проходили мимо главной лестницы, по которой Карина провела меня во время нашего знакомства. Думал ли он, что я могла его столкнуть? При такой хватке я даже дышала с трудом, чего уж говорить о большем.

Тем временем, Дэн провёл меня в коридор с правой стороны от главной лестницы, но там не оказалось ни одной двери. На стенах висели картины, которые я не могла рассмотреть из-за ночи. Видимо, он тоже не обладал способностью видеть в темноте, так как в один момент запнулся о ковёр (я не сомневалась, что здесь он был такой же длинный и синий, как все предыдущие).

Я не была бойцом, и мне было далеко до мускулатуры Дэна, который на моём фоне выглядел гигантом. Однако, мне хватило и секундной заминки, чтобы, откинув голову назад, ударить его собственным затылком. Голову прострелила боль, и перед глазами заплясали белые мушки. Сзади меня Дэн издал болезненный стон, видимо, удар вышел сильным, учитывая как у меня ныл затылок. Не теряя ни секунды, я рванула вперёд, хотя и представить не могла, куда рванула, главное – подальше от него.

Не успела я сделать и шагу, как тяжёлое тело парня навалилось на меня, заставив больно удариться подбородком о пол. Теперь я по-настоящему ощутила привкус крови во рту, но пыталась не обращать на это внимания и принялась колотить Дэна, куда глаза глядят, насколько это было возможно.

Из-за кромешной тьмы я не видела своего противника. Осознавала лишь то, что смогла перевернуться на спину, и теперь Дэн сидел на мне, пытаясь перехватить мои запястья. Он издал злобное рычание, и его кулак сильно впечатался мне в скулу. Голова моя откинулась вбок, позволив волосам упасть на лицо, тем самым прикрывая его. Несколько секунд я лежала неподвижно, что дало Дэну расслабиться. Он потянул ко мне руку, наверное, желая убедиться, что я больше не стану бороться. Как и сначала, глубокая ночь сыграла мне на руку, потому что Дэн наклонился ближе, в попытках разглядеть моё лицо. Когда он оказался достаточно близко, я, не жалея силы, двинула его локтём в скулу. Я надеялась, что попала в то же место, что и он, чтобы не мне одной пришлось расхаживать с синяком. Если я вообще выживу.

Дэн схватился за ушибленное место, и я сразу же нанесла повторный удар уже в рёбра. Костяшки пальцев обожгло болью, когда я вставала, опираясь на ладони. Оказавшись наравне с Дэном, я со всего размаху боднула его лбом.

Превозмогая боль, я поднялась на ноги и почувствовала, как на щиколотке сжались пальцы. Машинально дёрнула ногой и, видимо, ударила Дэна в плечо или даже голову. В ушах стоял звон, левая щека горела огнем, но я всё равно продолжила идти. Опиралась на стены, стараясь не упасть. Всё-таки, меня всегда считали хрупкой – с детства болезненная худоба и миниатюрная фигура. Столько ударов для меня было слишком.

Наконец я покинула коридор и приметила первую попавшуюся дверь. Я не стала задумываться, куда та вела, доверяя инстинкту выживания.

Ослабевшими руками я толкнула дверь, но безрезультатно. Я попробовала ещё раз – всё так же. Во мраке прохода я услышала ругательства Дэна. Он ясно давал понять, что сделает со мной, когда поймает. Тогда я решила потянуть дверь на себя, и, к счастью, она поддалась. Быстро, как только смогла, я скрылась за дверью и нащупала пальцами что-то смутно напоминяющее щеколду. Но не успела я сообразить, что делать дальше, как с другой стороны двери Дэн яростно дёрнул за ручку. Я вцепилась в неё же, стараясь удержать дверь закрытой, и продолжила попытки её запереть. Спустя пару секунд, которые показались мне вечностью, я задвинула шпингалет.

Я слышала, как Дэн продолжает бороться с преградой, и решила, что долго моя защита не продержится. Не найдя решения лучше, чем бежать, я резко развернулась, но опоры под ногами не оказалось. С коротким, но громким вскриком я скатилась по лестнице. Падение длилось всего мгновение, спустя которое я приземлилась на спину, вышибая из груди весь воздух.

Тело адски болело, сил не оставалось даже на то, чтобы повернуть голову и осмотреться. Кажется, я сломала руку и пару рёбер. Голова просто распадалась на части, а из уголка рта я слизнула каплю крови. Я ничего не слышала и ничего не видела. Сквозь шум в ушах до меня доносились крики Дэна, но понять, по какую сторону двери он находился, я не могла.

Может быть, я отключилась, а может и вовсе это было не реально, но, кряхтя и ругаясь так, как прежде себе не позволяла, я встала на ноги. Вся одежда была липкой, а спутанные волосы закрывали мне обзор. Если наверху было просто темно, то здесь ни зги не видно. На секунду промелькнула мысль, что я просто ослепла. Легче от неё не стало. Во всём теле пульсировала настолько сильная боль, что я не могла понять, что во мне уцелело.

Я шла и спотыкалась о собственные ноги. Руками нащупывала путь. Минуты три, а то и больше, я просто рассекала воздух, пока не упёрлась в стену. Та была холодной и скользкой, и только сейчас, когда боль слегка утихла, я почувствовала запах гнили. Наверное, даже к лучшему, что я не могла видеть – запах был настолько резок, что закладывало уши.

Живот скрутило в приступе тошноты, и я продолжила исследовать стену в попытке найти… А что я хотела найти? Выход? Лампу? Обезболивающее? Неважно. Хоть что-то, что помогло бы мне избавиться от этого запаха и липкой дряни на ладонях от прикосновения к холодным стенам.

Ворон, похоже, решил взять себе выходной. Иначе, как объяснить, что перед очередным падением в пространство предупреждения не последовало.

Я упала прямиком на колени, и теперь мои ноги полностью окунулись в воду. Тошнотворный запах гнили не пропал, но его притупил запах протухшей воды. Казалось, я останусь без зрения, слуха и обоняния. Но нужно было идти дальше. Только прямо…

Резкая боль меж лопаток заставила меня остановиться.

– Ну и где же ты был раньше, приятель? – выдохнула я с облегчением. Присутствие Ворона и знание, что он по-прежнему оберегает меня, хоть и в своей манере, принесли облегчение.

Я резко подняла голову, хоть и продолжала ничего не видеть. От моего голоса раздалось сильное эхо, несмотря на то что говорила я тихо, даже задушено. Покалывание в спине не прекращалось. Я сделала шаг вперёд и вскрикнула уже сотый раз за этот вечер, когда кожа на спине натянулась. Тогда моя рука снова провалилась в пустоту, и я свернула влево. Так продолжалось ещё минут двадцать: Ворон направлял меня, указывая, куда идти, а я бесприкословно подчинялась.

В конце концов, я снова споткнулась о какой-то выступ, но вместо каменного покрытия ощутила под ладонями острые травинки, щекочущие кожу. В нос ударил запах леса, что показалось настоящим благословением после всего случившегося. Перед глазами всё ещё плыло, но я заметила лавочку, что находилась в нескольких шагах. Самая обычная скамейка. Она стояла между двумя деревьями, за которыми простирался могучий лес. Складывалось ощущение, будто место для этой скамейки было выбрано специально. Но самое главное – на ней кто-то сидел. В голове промелькнула мысль, что я всё время буду на кого-то натыкаться, куда бы ни шла. И только потом я посмотрела на сидящего.

Глаза щипало, а может их просто залило кровью, и кроме расплывчатого силуэта я ничего не разглядела. Разве что, светлые волосы. Настолько светлые, что во мраке леса выделялись своей яркостью. Они напомнили мне о блондинистых волосах моей матери, но быстро затмили это представление своим блеском. Перед тем как окончательно потерять сознание, я услышала голос очередного незнакомца. Он звучал мелодично, почти усыпляюще. Хотя и без этого я валилась с ног.

– Почему тут всегда столько проблем? – донеслось до меня.

Снова ночное небо. Снова звёзды и всякие созвездия… Спальные штаны были мокрыми по колено, как и подол ночной сорочки. Рукава моей накидки тоже намокли, и всё это больше не согревало меня от порывов весеннего ветра… Я хотела было обнять себя руками, чтобы растереть покрытую холодными мурашками кожу, но не могла пошевелить и пальцем. Голова гудела, и чем дольше я всматривалась в рассыпанные в хаотичном порядке звёзды, тем больше они представляли собой размытое белое пятно.

Я закрыла глаза и прислушалась к своему дыханию. Выровнять его было трудно – под ребрами отдавало тупой, но ощутимой болью. Не знаю, сколько я так пролежала. Казалось, я полностью растворилась в трескотне сверчков и щебетании ночной птицы. Зрение понемногу прояснялось, и я могла видеть кромки высоких сосен, листья которых раскачивались на ветру. Головная боль немного утихла, и я попыталась встать.

– Ох, чёрт возьми… – выругалась я, как только удалось встать на ноги. Держась обеими руками за голову, я осмотрелась и остановилась взглядом на незнакомце. Он всё это время был тут?

– А ты стойкая, – прозвучал всё тот же красивый голос с лавочки. – Мне уже стало казаться, что ты не выживешь.

– Кто ты? – я не осмелилась подходить ближе, оживляя в памяти события этого вечера.

– Не думаю, что это имеет значение, – незнакомец встал, и мне бросилось в глаза, каким он был высоким. – Куда как интереснее, что ты тут делаешь? Есть у меня пара вариантов, но я бы предпочёл услышать историю из твоих уст.

Незнакомец сделал шаг ко мне, что заставило меня машинально отступить. Меня только что чуть не убили, поэтому какой-бы красивый у него ни был голос, я ему не доверяла. Парень (как стало ясно, когда он подошел ближе) заметил мою настороженность и остановился в паре шагов от меня. Конечно, этого было мало, но я всё равно была ему благодарна.