Текст книги "Тайны подземелья (СИ)"

Автор книги: Джо Майра Денар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)

– Чтоб мне в гробу перевернуться, скоро же Реонасум… – прошептала я, не отводя взгляда от чистого неба. – Я совсем забыла.

– Реонасум? Что-то знакомое, – раздался голос Николая, что до этого тихо стоял рядом. – Отклик падших костей, кажется?

– Верно, – я опустила голову, чувствуя лёгкую боль в шее. – Бывал на нём?

– Нет, не повезло застать этот обычай, – Николай опечаленно поджал губы, выражая досаду. – Обидно, ведь это одна из немногих традиций, к которой причастны Лирайцы. А они довольно… невозмутимы.

Я подорвалась было исправить Гриила и напомнить ему, что я тоже из Лирая. Но осеклась, вспоминая, что уже давно не принадлежу этому клану. Да и вряд ли когда-то принадлежала. Судя по быстрому внимательному взгляду Николая, он спохватился подумать о том же.

– Я тоже никогда его не отмечала, – призналась я.

– Неужели? – светлые брови Гриила изогнулись в удивлении. – Это же одно из самых важных событий в году для Вириза. Чествовать голоса ваших предков на холме сумрака.

– Да, знаю, но очень часто в этот день мне наносили печати, и у меня просто не было сил куда-либо идти. А в остальные… В общем, моя родня не горела желанием брать меня с собой. Однажды мне удалось вырваться и сбежать из дома, но дорогу к холму сумрака я так и не нашла.

Николай лишь молча поджал губы. Рассказывать о том, как в ту ночь Иван толкнул меня так, что я налетела головой на книжную полку, я не стала. Они вернулись раньше с праздника, а я петляла по улицам, стараясь отыскать обратную дорогу. Матери и Ивану не понравилось моё отсутствие. Но если Василиса ограничилась лишь отработками у Аггнийцев (куда меня посылали всего дважды), то Иван был в ярости. Лёгкое сотрясение и головные боли на протяжении двух недель – яркое тому подтверждение.

Реонасум был праздником Лирая и Околь, проводившимся во всём Виризе в середине последнего месяца весны. Он брал своё начало из давних войн, когда ещё Лирайцы-шаманы нашёптывали в ауры воинов благословения в самые тёмные и безнадёжные битвы. Так было и во время войны с заморскими племенами Окольников. Лирая тогда терпели убытки и потери военных войск. Племена клана Околь намеревались присвоить себе земли и вести отдельное царствование, но и Лирайцы положили глаз на те земли. Окольники были в одном шаге от победы, расширения государств и возможности захвата других территорий. Но в конце весны, когда они пересекли хладное море, чтобы сразиться с Лирайской армией на суше – клану Лирая удалось добиться мира. Удалось провести переговоры со старшим сыном тогдашнего главы клана. Вскоре этот сын принял правление и заключил договор с Лирая, оставляя те земли за Окольниками, которые были рождены там. Сейчас эти земли во власти клана Околь, но там проживают только те члены, что брали своё начало ещё со времён хранителей. Ожесточённое сражение вооружённых всеми орудиями Окольников и отчаяных Лирайцев позволило главам выиграть время, чтобы сын сверг собственного отца. Однако, несмотря на окончание войны, Лирая и Околь потеряли многих солдат, чьи тела унесли воды хладного моря, где теперь уже похоронены их скелеты. Первые месяцы течение активно выбрасывало свежие кости на берег. Эти останки шаманы прибирали к своим руками и делали из них амулеты. По их (шаманов) словам, эти амулеты несли в себе дух мира и процветания.

Реонасум (или как его ещё называли «Отклик падших костей») был поистине таинственным праздником. В середине мая жители собирались на холме сумрака в ночь. И когда они дожидались полуночи, всё замолкало. Шум ветра, плеск воды, шорох листьев и хруст веток. Все звуки пропадали. Все смотрели в водяную гладь, не отражающую лунный свет. Словно миллионы костей всплывали наружу и нашёптывали слова своим потомкам. Кто-то слышал обыкновенное шипение, кто-то отчётливые фразы. Каждый по разному. Эта ночь была напоминанием о мирном договоре и совместном правлении двух высших кланов Вириза. В эту ночь можно было услышать воинственный клич солдат, мудрые слова правителей и тихий шёпот мертвецов.

Мне не доводилось побывать на этом празднике. Чаще всего из-за ужасной боли во всём теле, когда Гризон прекращал свои пытки. По пальцам могу пересчитать, когда я чувствовала себя совершенно здоровой и была готова отправиться на праздник. Моя мать даже не взглянула на меня, стоило мне спросить, могу ли пойти вместе с ними. А Иван силком запихнул меня в комнату, оставляя синяки на запястьях, только я заикнулась об этом. В общем, чаще всего меня просто запирали в комнате. А в тот единственный раз, когда мне удалось выбраться из дома и отправиться на праздник, все улицы уже были пусты, и мне было не у кого спросить дорогу к холму сумрака. Все конюшни позакрывались, а кучера разъехались в преддверии праздника.

Со стороны послышался протяжный выдох.

– Что-то ты совсем приуныла, Красавица, – промурлыкал Николая прямо у меня над головой. И когда только успел подойти? Только же стоял по левую руку! – Загрузилась мыслями?

– Ничто уже не отвлекает, – слегка обречённо бросила я, желая избавиться от этой тяжести в груди.

– Есть множество способов, помогающих мне отвлечься, – несмотря на двусмысленность этой фразы, звучащей из его уст, сказана она была весьма серьёзным тоном. – Могу показать мой любимый.

Прежде чем я успела выдать глупое предостережение по поводу похабных шуточек, Николай снова сунул руку в рукав плаща и вытащил длинный знакомый кинжал с красно-оранжевой рукоятью. Перед тем как мы отправились в дом Рональда, я видела эти кинжалы в ручных ножнах Николая.

– Если ты не заметил, то я слегка не в форме для поединков, – я с сомнением глядела на тонкое, но такое прочное на вид лезвие.

– А когда ты в форме, Красавица? До меня доходили слухи о ваших с Рейком тренировках. Точнее о его тренировках и твоих безуспешных попытках унести от него ноги, – Гриил криво усмехнулся и подкинул кинжал так, чтобы тот приземлился ему на ладонь лезвием. Теперь закруглённая рукоять смотрела на меня. – Поверь, с верным противником ты позабудешь о боли. И в теле, и на сердце.

При упоминании Рейка я невольно нахмурилась, но всё же приняла кинжал. Красно-оранжевая рукоять с резьбой тяжестью приземлилась в руки. Рана на ладони заныла, но я постаралась сосредоточиться на оружии и блеске зеркального лезвия. Остриё сужалось слегка вздёрнутым концом. Мне даже показалось, что на его кончике заплясал отголосок лунного света. Но что больше всего меня удивило, так это сама рукоятка. Её головка была круглой, но приплюснутой сверху. А гарда кинжала расходилась коротенькими остриями в обе стороны. Конечно, они были не такие острые, как сам кинжал, но ими тоже запросто можно было покалечить.

– Не верится мне, что во время боя можно позабыть о боли, – запротестовала я, перекатывая холодное оружие.

– Ты будешь приятно удивлена магии поединка, – голубые глаза Николая сощурились, а затем он и вовсе подмигнул мне, подзывая к себе. – Хотя бы попробуй.

Я тяжко вздохнула, надеясь, что он передумает, но Гриил с величественно прямой спиной дожидался меня. Что ж, в конце концов, у меня всегда есть шанс отказаться, верно?

Начинали мы с простого. Оно и не удивительно, учитывая, какой я была неумёхой. Николай показал мне стойку, указывая на то, как ставить ноги и держать кинжал. Гриил учил меня ударам, каждый раз сначала объясняя, где нужно держать опору и как правильно дышать. С самого начала я отказывалась верить, что это поможет мне отвлечься. Уж очень сомнительные были у этого человека способы. Я всё время оступалась, стоило перенести вес на правое бедро. Скалила зубы и ругалась, когда кинжал выпадал из ладони. Тем не менее, я не прекращала. Старалась забыть о натянутой коже на ноге и бинтах, сильно мешавших перехватывать кинжал.

Николай оказался гораздо терпеливее Рейка. Войд вечно плевался и закатывал глаза, стоило мне сделать лишний шаг. Пыхтел от своего недовольства настолько, что всё лицо и шея покрывались красными пятнами, а шрам яркой полосой выделялся на угрюмой роже. О прежних тренировках с Войдом мне напоминали только собственные эмоции. Но на этот раз я злилась на себя, потому что перед Николаем не хотелось выглядеть такой обузой. Даже если я держала оружие всего пару раз за всю жизнь. Но Гриил не выказывал никакого недовольства. Лишь шутил временами про то какая я неуклюжая. Я же в свою очередь огрызалась в ответ и ссылалась на боль в бедре. Вела себя, как ребёнок, в общем. И ещё больше злилась, когда вместо слов получала изогнутые в доброй усмешке губы Николая.

Он стоял по правую сторону от меня и показывал элементарные махи кинжалом. После двух-трёх повторов я начала подрать ему. И так мы стояли бок о бок, взмахивая настолько острыми лезвиями, что даже воздух трещал под нашим натиском. Раз, я согнула нижнее предплечье, и остриё кинжала было направленно в сторону дальнего ствола дерева. Два, моя рука со свистом опустилась вниз, рассекая бедро невидимому противнику. Три, и лезвие кинжала снова полетело вверх, совершило обманный манёвр, и мы с Николаем одновременно развернулись, полностью вытягивая руки.

Мои ноги дрожали от того, как сильно я упирала ступни в землю. От боли на обожжённой коже отвлекало ноющее горло. Несмотря на то что я запомнила эту короткую цепочку, я всё время забывала правильно дышать. Моя грудь вздымалась вверх-вниз, а лицо неприятно холодило от пота.

– Неплохо, – похвалил меня Николай. – Конечно, ты пару раз чуть не выколола мне глаз, но вполне неплохо.

– Я и себя почти без глаза оставила, не обольщайся, – улыбнулась я, наблюдая, как Николай встаёт напротив меня.

– Сейчас и проверим, кому из нас он нужен меньше, – переведя дыхание, прохрипел он. – Запомнила связку? – поинтересовался он и добавил, когда я кивнула: – Тогда опробуем её в деле. Нападай на меня. После двух попыток попробуй отзеркалить.

– Орудуя левой рукой и меняя стойку? – удивилась я, но всё же встала, как указывал Николай.

– Именно, – кивнул Гриил и перекинул кинжал из правой руки в левую. – Не переживай, сильно напирать не буду. И, Красавица, – чуть понизив голос, Николай мотнул головой. – Не расставляй так широко ноги, иначе в них же и запутаешься. Конечно, если ты умеешь садиться на шпагат, тогда потеря глаза – не то, о чём мне стоит беспокоиться.

– Знаешь, а ты прав, – оскалилась я, стискивая пальцы. – Желание заставить кого-то замолчать здорово отвлекает от боли.

Я всё же слегка сдвинула ноги под тихий смех Николая. Рукоять кинжала покрепче улеглась в ладони. Дождавшись тихого «давай», сделала шаг, занеся при этом руку. Николай с лёгкостью парировал мой удар и легонько оттолкнул меня назад. То ли он так издевался, то ли давал мне время вспомнить всю связку и принять правильную стойку. Судя по смеси ехидства и одобрения на его лице – оба варианта были верны.

– Ты же вроде в близких отношениях с Русланом. Никогда не просила его заниматься с тобой? – задал вопрос Николай, одновременно отбивая мой удар.

– Я думала, что мы пытаемся отвлечься с помощью драки, – пропыхтела я, спотыкаясь на ровном месте.

Я всё же попыталась сделать выпад, но Николаю даже не понадобилось обороняться. Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, спасая от падения. На мгновение наши ноги переплелись, и я попыталась сделать первый удар из связки, но наткнулась на звон двух лезвий.

– Разговоры отлично помогают отвлечь противника, – проговорил он над моей головой, мягко выворачивая запястье. – Это целое искусство следить за боем, техникой твоего противника и одновременно с этим болтать, – продолжал Гриил, действуя мне на нервы. Я сделала рваный вдох, сорвав дыхание, и остриё моего кинжала ускользнуло куда-то вверх, где его оттолкнуло лезвие Николая. – Зато когда ты его освоишь… – Гриил показательно улыбнулся, перехватывая мою руку с кинжалом и наставляя свой на мой живот. – Незаменимое оружие. Ну так что?

Изящные пальцы Гриила дали мне знак снова нападать. Я повторила свой выпад, замечая, что Николай отбил его точно также, как и в первый раз.

– Я никогда не просила Руслана заниматься со мной, – нехотя ответила я и занесла руку. Гриил снова парировал мой удар. – Да он бы и не стал этого делать. У нас с ним не такие уж и близкие отношения. В конце концов, он – страж нашей семьи, – я сбивалась в словах и путалась, стараясь подобрать нужный удар. Время уходило и на то чтобы вспомнить связку и быстро её использовать, но Николай не жаловался. В такие моменты он быстро отводил взгляд в сторону Томаса.

Проверял, как он.

– Руслан хороший страж, – словно поделился секретом Николай и легонько задел мне ногу. Спасибо, что не правую, но я всё равно гневно оскалила зубы, чем вызвала лёгкую усмешку. – Хоть и слишком верный. Удивительно, как ему удаётся играть на два фронта.

– Он хороший человек, – в защиту стража сказала я. – И у него есть свои причины помогать Ёдо. Как и у всех вас, насколько я понимаю.

– Можно и так сказать, – буркнул Николай, выбивая кинжал из моих рук.

Я возмущённо посмотрела на него, на что Гриил просто пожал плечами. Кинжал поблёскивал в траве, так и маня, чтобы его снова взяли в руки и ощутили его тяжесть. Забыв про боль в ноге, я бодро зашагала за оружием. Капельки пота скатывались вдоль позвоночника, раздражая раны. Ворон недовольно щёлкнул клювом, и я стиснула воображаемую привязь, призывая его успокоиться. От клацанья я избавилась, но почувствовала встрепенувшиеся в любопытстве перья, когда кинжал перекочевал из правой ладони в левую.

– Почему ты с ним работаешь? – негромко спросила я, пока примеряла удары на левую руку. Гриил краем глаза наблюдал за мной, но в основном следил за Томасом. Я посмотрела туда же и невольно нахмурилась. Войд рвано дышал, его лоб покрылся испариной.

Николай кивнул мне, чтобы я продолжала отрабатывать удары левой рукой, а сам подошёл к Томасу. Его рука опустилась на лоб Войда, а с губ сорвалось недовольное цоканье. И гадать не нужно было, чтобы понять, что у мужчины начался жар.

– Его нужно доставить в лазарет, – посоветовала я, словно это не было очевидно. – Он выглядит совсем болезненно.

– По темноте добираться не стоит, – покачал головой Николай. – Нам не известно, бродят ли те Кимы по лесу. И пешком в его состоянии тоже не получится идти. Нужна лошадь. Дождёмся рассвета, а потом я найду нам лошадей. Ты останешься с Томасом, потому лучше быть наготове. Отработала удары?

Я кивнула, не отводя взгляда от Томаса. Что же с ним такое? Неужто заболел? Конечно, и Войды могут болеть, но их организм гораздо выносливее, чем у других. И так они редко переносят недуги.

Между Николаем и Томасом вряд ли были тёплые или дружеские отношения. Войд вёл себя весьма напряжённо с Гриилом (хотя, может, это было вызвано сложившейся ситуацией). Да и сам Гриил не выглядел слишком озабоченным состоянием мужчины. Он был явно раздосадован плохим самочувствием Войда, но не было ли это, потому что для Николая Томас становился обузой? Взгляд Гриила оставался по прежнему безразличным. Удивительно… всё его лицо показывало эмоции: он улыбался, хмурил и изгибал брови, даже морщил нос. Но его глаза словно застыли на безжизненной точке, не пропуская ни одной эмоции наружу.

– На чём мы остановились? – спросил Николай и снова взял в руки кинжал.

– Ты рассказывал мне, почему работаешь с Ёдо, – коротко ответила я, делая замах медленнее чем предыдущие.

Николай понял мою немую просьбу и первые удары отбивал так же медленно, позволяя мне привыкнуть к отдаче в левой руке и новой стойке.

– По той же причине, что и все остальные, – заговорил он и принялся поправлять мне пальцы. Большой он сдвинул чуть вниз, чтобы я крепче ухватилась за рукоять, а мизинец отцепил от безымянного. Когда кинжал устойчиво уселся на ладони, мы продолжили. – Я у него в долгу.

– Но как тебе вообще понадобилась его помощь? – не понимала я. Следующий мой замах оказался увереннее, хотя кинжал опасно задрожал в руках.

– Что ты имеешь ввиду? Не забывай дышать.

– Я слышала, что про тебя говорят, – призналась я и заметила, как Гриил ощутимо напрягся после моих слов. Я даже почувствовала, как его мышцы на груди словно одеревенели под ладонью, когда я постаралась слегка оттолкнуть его. – Если верить слухам, то у тебя было хорошее состояние, и ты даже смог пробиться на службу к Королю и Королеве. Чем же тебе помог Ёдо?..

– Ты ниже меня ростом, поэтому и силой не превосходишь, – вместо ответа сказал Николай. – Используй свою скорость. Ты меньше, и можешь быстрее двигаться. А если захочешь, чтобы я отступил, то сначала ударь, – он снова взял меня за запястье, направляя его себе в бок. Остриё кинжала заблестело в опасной близости от Гриила, – и затем целься в ноги. Либо так, – Николай наклонился и поднял мою ногу. Я невольно задержала дыхание и оправдывала себя, что это из-за боли в раненом бедре, а не осторожной, но крепкой хватки на икре, что направляла мою ступню прямо в чужую голень, – либо используй кулак, понятно?

Я ограничилась простым кивком. Потом Николай попросил всё повторить. Я сделала в точности, как он показывал, почти ударив его в голень.

– Ты не ответил на мой вопрос, – обвинительным тоном кинула я.

Николай бросил на меня хмурый взгляд, сделав шаг назад. Гриил поднял лицо к небу, отчего его светлые волосы разметались в разные стороны. Его руки сначала упёрлись в бока, а затем безвольно повисли вдоль тела.

– Ты права, Ёдо кое в чём мне очень помог, – сдался Николай, отдёргивая рукава плаща. – Но это очень давняя и долгая история, которую не рассказывают в лесу ночью.

Смогу ли я когда-нибудь услышать эту историю? Мой взгляд невольно упал на пальцы Николая. По прежнему длинные и ловкие, но с кучей коротких рубцов. Такие шрамы были у Гриила и выше запястий, а на спине я видела даже больше. В ушах слегка загудело, когда я вспомнила, как прикасалась к обнажённой спине Николая. Но он объяснил мне, что шрамы на пальцах из-за карт. Красивое, неожиданное и опасное оружие. Чем больше их мечешь, тем сильнее царапаешься об их бортики. Но что насчёт предплечий? Это тоже было из-за карт? А его спина? Моя кожа также не была чиста от шрамов, но я знала историю каждого из них. Историю Николая я не знала, но очень хотела услышать…

– То, с чем он тебе помог, несильно отличалось от того, что произошло с Денисом? – выпалила я первую догадку, что пришла мне в голову, и сразу же прикусила язык.

Руки Николай сложил в крепкий замок, а холодным взглядом заглянул прямо в мои глаза. Тем не менее, голос Гриила был, как всегда, ласковым и снисходительным:

– Ты считаешь, что я был зависим? – слегка прищурился он. – Нет, Красавица, я не увлекался дурманом Друмов или другими веществами. Но запросто мог бы, если бы не Ёдо. Я ему обязан гораздо большим, чем простой услугой. Был обязан, по крайней мере, – на секунду взгляд Николая смягчился, но быстро стал пугающе пустым вновь, когда Гриил внезапно спросил: – А ты почему с нами?

Сменил тему. И довольно удачно, учитывая, что на мой вопрос он ответил, хоть и расплывчато.

Однако я всё равно растерялась. Почему я с ними? Почему я с Полумесяцами? Знать бы ответ и мне… Хотя нет, я прекрасно знала ответ. Просто причина была настолько безнадёжной и отчаяной, что иногда мне было стыдно признаться в этом себе самой, не то что вслух сказать. Но я всё же решила не утаивать. С Николаем мне хотелось быть честной.

– Потому что мне было некуда идти, – сокрушённо призналась я. – Моя семья отвергла меня ещё задолго до Обвала Чертей, но позже я потеряла и клан. Плевать, что я даже не Лираец, но я считала этот клан своим. А теперь мне там не место. Потом я оказалась в месте, куда ссылают преступников. Я сама стала преступницей из-за матери, отправившей свою дочь в изгнание ещё в детстве. Я не хотела оставаться одна. Раньше я и не задумывалась, что можно не бояться того, кто я есть. За это меня либо били дома, либо истязали в катакомбах Аггнийцев. Я боялась, что меня будут презирать или, ещё хуже, убьют за то, что я – Вестник смерти. И когда я увидела тебя, Сашу, Рузанну и остальных Полумесяцев, которые борются за свою свободу… Ты знал, что про вас говорят только жестокие и кровавые вещи? Я знаю, что вы не пример добродетели, – махнула рукой, когда Николай собирался возразить. – Но то, что вы стараетесь вернуть права Тёмному кругу, никогда не упоминается, – я сделала паузу, приводя мысли в порядок. – И тогда я поняла, что я тоже могу попробовать. Вы меня не боитесь и не ненавидите, – (хотя бы некоторые). – Вы знаете, кто я такая, а кто-то даже находит в этом преимущество. Наверное… я просто устала быть одной, поэтому и осталась с вами. Я ничем не обязана Ёдо, но… Если я не могу добиться того, чтобы люди приняли клан Вэй, то я хотя бы могу попытаться, чтобы члены Тёмного круга смогли выйти из тени, насланной этим кланом.

В основном многие недолюбливают клан Вэй, потому что он давал потомство другим кланам Тёмного круга. Вестникам смерти даже не требовалось смешивать свой дар с другими, чтобы получить новый клан. Аггин, Мибар и Кангриил – только оставшиеся кланы. Наверняка где-то есть и названия истреблённых кланов Тёмного круга, но этого мне нигде не удавалось найти. А ведь раньше их было ещё больше. Поэтому клан Вэй и истребили, чтобы не было продолжения буйствам неконтролируемых потомков, разрушающих мир и государства. Но я читала письма некоторых очевидцев, утверждавших, что над многими буйствами вымерших кланов были властны Вестники смерти. Якобы они управляли людьми, призывая их к хаосу. И если это правда… может, было правильным решением – истребить весь клан Вэй?.. Люди не любили его за разрушительное потомство, а многие из кланов Тёмного круга затаили давнюю обиду.

– Если бы у тебя было другое место, куда пойти, ты бы ушла? Оставила бы Полумесяцев? – тихо спросил Николай.

Проверял ли он меня? Надеялся ли, что я останусь? Как и в прошлый раз я решила сказать правду.

– Да. Думаю, я бы ушла, – отвечала я. – Иногда всё это… – я обвела рукой вокруг, – для меня слишком. Я хочу спокойствия. Без страха и погони. Хочу просто… быть собой.

Николай молчал. Я тоже. Мы просто смотрели друг на друга на расстоянии четырёх шагов. Может быть, после нашего разговора мне велят уйти из Полумесяцев. Или же Ёдо потребует с меня обещание, чтобы я помогла им отыскать других Вестников смерти (хотя я понятия не имела, как это сделать), а затем могла отправляться, куда пожелаю. Расстраивает ли меня такой исход событий? Не то чтобы. Конечно, мне делалось грустно, что я больше не увижу Николая. Да и к обществу Саши я весьма привыкла, хотя девушка и не очень разговорчива. Я могла уйти в любой момент. Могла бы попросить Руслана одолжить мне денег или сама забрать некоторые старинные фолианты, мемуары и продать их. Уж в нашей домашней библиотеке были стоящие вещи. А на эти деньги я бы отправилась в восточную часть Вириза, где проживало полным-полно обделённых и людей с вечными печатями. В той части страны находилась приличных размеров деревня – Богрокальск. Там много госпиталей и здравниц, где покалеченные люди находили спокойствие. Уж там я бы смогла зажить спокойно.

Наверное, так бы я и поступила, не останься мне нигде места. Но что-то мешало мне покинуть Ламзорлу – столицу Вириза. Словно побег в деревню был самым последним, что мне надлежало делать. Я чувствовала, где-то глубоко внутри понимала, что нужно остаться. Это понимание держало меня в крепких тисках, отметая всякие мысли о побеге от Полумесяцев, из клана и столицы. Конечно, Николаю я не стала говорить о тягостном чувстве, удерживающем меня здесь. Я ограничилась чуть большей правдой, чем он.

Не знаю сколько бы мы ещё смотрели друг на друга, если бы я не сделала шаг вперёд. Моё тело двинулось прежде, чем я успела даже подумать об этом. Всё моё внимание было устремленно в голубые глаза Николая, который никак не отреагировал на моё движение. Только лунные блики на его коже заблестели сильнее. Зато я успела понять, что намеревалась сделать. Я шагнула ещё раз и пошла Гриилу навстречу, как моя рука крепко стиснула рукоять кинжала вместе с судорожным выдохом. Боль прострелила всю правую ладонь, и лезвие начало стремительно ускользать из моих рук. Казалось бы, ничего такого, что кинжал упадёт в траву, но я рефлекторно потянулась за ним. Из-за этого манёвра моя левая нога оказалась поднятой в воздух, а туловище опасно наклонилось к земле. Тем не менее, кинжал я ухватила, хоть и за лезвие. Спасибо бинтами, не позволившим распороть мою рану сильнее.

Со стороны Николая послышался грудной смех. Вспомнив, что моя правая нога никак не годится для опоры, я резко выпрямилась. Правда до этого ещё пару секунд болталась в воздухе, стараясь и не упасть, и не уронить кинжал. Гриил на это разразился лишь б о льшим смехом, но быстро смолк. Видимо, вспомнил, что лес – не самое лучшее место для веселья.

– Равновесие держишь неплохо, молодец, Красавица, – спокойно, но с широкой улыбкой похвалил Николай. От былого внимательного взгляда не осталось и следа.

Мои щёки зарделись, но я убеждала себя, что это было из-за ночной тренировки, а не очаровательной улыбки Гриила. Улыбался бы он так почаще, и даже дар не понадобился бы.

– Скоро начнёт светать. Повторим всё ещё раз, и я отправлюсь за лошадьми, – Николай принял стойку и, сам того не осознавая, спас меня от бури смущения и непонятного трепета внутри.

В этот раз я намеревалась хотя бы задеть его. От жара внутри и чувства азарта привязь Ворона слегка ослабла. Он вцепился когтями мне в плечи, направляя. Его крылья щекотали мои кости и разогревали внутри кровь. Я сделала первый взмах, затем второй, которые Николай отменно парировал. Затем я притворилась, словно собираюсь завершить цепочку, но резко увела руку вниз, намереваясь ударить в бок. Ворон довольно заклокотал. Крепкие пальцы Николая стиснули мою руку, останавливая её в мгновении до удара. Тогда я занесла ногу, целясь в голень. Пятка успешно проехалась по кости, но недостаточно сильно, чтобы сбить Гриила с ног. Николай развернул меня к себе спиной, вклинив одну ногу, чтобы помешать мне. Лезвие кинжала оказалось прямо у меня под горлом, его свободная рука стиснула мою с оружием, а холодное дыхание обожгло ушную раковину:

– Хорошая попытка, – со смехом проговорил он.

Его губы почти касались моего уха. Спиной я чувствовала его грудь, вздымающуюся от дыхания. Из-за этой небольшой тренировки светлая кожа на лице Николая раскраснелась, а горячее дыхание подобно снежинкам оседало на моей щеке. По ранам на спине (после когтей Ворона) распространялась приятная знойная прохлада. Кинжал Николая по прежнему был возле моего горла, но я не чувствовала опасности. Повержена – да. Но от звука тихого смеха над моей головой, от которого вся кровь внутри застывала раскалёнными каплями, я чувствовала лёгкую искорку давно забытого веселья.

Я тоже хотела засмеяться, развернуться и взглянуть в его холодные глаза, но весь мир резко пошёл рябью. Слева от нас послышался кашель. Мы одновременно отпрянули друг от друга. Николай рванул к Томасу, что вцепился в свою одежду и болезненно извивался на земле. Его лицо было белее снега, а вены настолько вздулись на шее, что норовили прорвать кожу. Николай старался успокоить Томаса, что-то говорил ему, но Войду было всё равно. Его рот открывался в агонии, а ногти царапали горло. Глаза была широко раскрыты и смотрели с ужасом в небо.

Я не могла пошевелиться. Всё моё естество сосредоточилось на том, чтобы не позволить внезапно яростному Ворону вылететь. Боль снова разошлась по спине. Ворон рвался к мученику, что страдал, лёжа на земле. Я с неверием глядела на Томаса и Николая, пытающегося его угомонить. Я хотела сказать, что этого не избежать. Я могла видеть невидимые руки, стремящиеся прикоснуться с Войду. А мой Ворон жаждал разделить эту трапезу. Никогда он так сильно не желал свободу, а я не могла этого допустить. Потому что знала, что тогда случится непоправимое.

Но когда Томас надрывно захрипел, а капилляры полопались у него в глазах, заливая белки кровью, я не выдержала. Ворон сорвался с внутренней цепи и вырвал её с моими костями.

Я привалилась к дереву от звёздочек перед глазами и оглушающей боли между лопаток. Ворон оторвал свои когти от моей плоти и с полными клювом – крови и глазами – голодом рванул к смертнику. Холодная стена обрушилась на Томаса подобно цунами, заставляя его утихнуть. Невидимые и древние руки смерти отрывали от него по кусочку и подкармливали Ворона.

Тёмный туман окутывал пирующих. Ворон довольно распушил перья, переливая своё насыщение в меня. Мурашки покатились по всему телу, когда я ощутила запах былой жизни. Когда-то сильной и пышущей здоровьем, а теперь остывшую и пустую. Ворон передавал мне эти ощущения, наполняя меня чужими страданиями. А я всё впитывала до последней капли, пока мои глаза не закрылись от блаженного насыщения, забывая про свежую кровь на спине. Ворон каркал в благодарность смертоносным рукам, уносящим оставшиеся крупицы жизни. Вдоволь впервые наевшись, он вернулся ко мне, готовый к любым испытаниям. Сытый, сильный. Кровожадный.

Я открыла глаза, ощущая отголоски мёртвой жизни в каждом кустике, за каждым деревом. Все они стремились ко мне, чтобы напитать меня новым чувством. Новым страхом, который мог сразить любого. Эти крупицы тянулись от блёклого пятна на земле. Пятно, которое раньше было человеком.

Мой взгляд наконец-то прояснился и встретился с Николаем. Гриил смотрел на меня заинтересованно, выжидая, оценивая. Только лёгкая досада была на его лице, словно он понимал то, чего не могла понять я. Чего я ещё не осознала. Затем я посмотрела вниз и увидела спокойного Томаса. Умиротворённого. Мёртвого.

Мы с Николаем на несколько коротких мгновений уставились на бледного Войда. Гриил сидел на корточках и глубоко дышал ртом, не отводя немигающего взгляда с мертвеца. Я стояла в паре шагов от них. Ворон смиренно вернулся на место, едва не мурча подобно коту от недавнего пира. Его наслаждение от сытости, которой он не знал прежде, плескалось и во мне. Я больше не чувствовала усталости в мышцах и боль от ожога на бедре и ладони. Пальцы спокойно сжимались и впивались в бинты, а я не чувствовала боли. Я даже не мёрзла. Привычного холода, преследовавшего меня всю жизнь, не было. Он не окутывал прохладой мои кости и сознание. Мне не было ни тепло, ни холодно. Но мне было… ясно. Я ощущала бурлящую внутри меня силу. То был не Ворон. То был мой дар. Он переплёлся с иссякшей жизнью Войда, впитывая её в себя.

Теперь я точно могла сказать, на что был похож мой дар. Он напоминал мне кладбище. Как то, на которое меня водила моя мать. Теперь там, в его недрах, было закопано новое тело. Ещё совсем свежее, но никому больше ненужное. Мой дар в лице Ворона вцепился в душу Войда на грани смерти, урывая себе щедрые куски. Где-то внутри меня я чувствовала былую силу Войда. Томас был не из слабых. Я чувствовала, как его слух помнил перекатывание капель лёгкого весеннего дождя на листьях и трения перьев у птиц. Его обоняние впитывало в себя запах свежей травы и остатки дыма из дома Рональда на его одежде. А глаза запомнили бескрайнее ночное небо – единственное, за что Томасу удалось зацепиться, когда он умирал. Один. Без семьи, с Полумесяцем и незнакомкой, впитывающей и трепещущей от вкуса его смерти.