Текст книги "Тайны подземелья (СИ)"

Автор книги: Джо Майра Денар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 30 страниц)

Пальцы мои задрожали сильнее.

– Ничего не зная? – снова вывел меня из раздумий голос Сейруса. – Что я, по-твоему, не знаю? Что Серена и бабушка умерли во время нападения наёмников? – я невольно задержала дыхание. Бабушка?.. – Да, в том доме ещё жила моя бабушка. Она спала на верхнем этаже, поэтому когда дом начал рушиться… Ей исполнилось сто два года месяц назад, шансов не было, – пояснил он, увидев непонимание на моём лице. Я повернулась к Саше. Та хмурилась пуще прежнего, похоже, тоже впервые услышав про ещё одного человека в доме. – Или я не знаю, что Рональд предпочёл убежать куда подальше с Джуд, даже не разыскав меня? – голос Сейруса был ровным, словно он просто рассуждал о погоде. – Я прекрасно знаю, что он сбежал. Понял это, как только оказался один в лесу.

Он замолчал на некоторое время, видимо, позволив нам всё осмыслить. А затем продолжил:

– Мою семью разыскивают за государственную измену. Я ничего не сделал, но фамилия всё решила за меня. Мы были вынуждены скрываться, а потом даже такая жизнь разрушилась. Двое мертвы, двое сбежали от меня, как от чумы, – на последних словах Сейрус пустил мрачный смешок. – Так что да, я знаю, на что иду, – он посмотрел мне за спину, где стояла Саша. Я обернулась, но девушка непроницаемым взглядом смотрела на Вестника. Или, точнее, сквозь него. – Здесь мне делать нечего. Семьи нет, дома нет, я истощён и с трудом сдерживаю свой дар, – Сейрус сделал шаг ко мне, оказавшись слишком близко, и прошипел прямо в лицо: – Так что заканчивай ныть, как ребёнок, и стоять у меня на пути.

Его плечо столкнулось с моим, когда Сейрус прошёл мимо. Я так и осталась на месте, сверля взглядом траву. В ушах нарастал звон, а грудь моя вздымалась всё сильнее. Кажется, я так учащённо и быстро дышала, что даже Ворон начал метаться. Я почувствовала, как он в любопытстве завертел головой, надеясь, что я ослаблю хватку. И это разозлило меня ещё сильнее. Призвав всю силу воли и прочувствовав каждую часть своего тела – кожу, мышцы, кости, зубы – я впечатала Ворона как можно глубже. Моя кровь бурлила от сдерживаемого гнева и раскалёнными каплями заполняла клюв Ворона. Травинки перед глазами начали слегка кружиться, как и всё остальное. Я слышала скрежет своих пальцев; свист, с которым втягивала носом воздух. Чувствовала, как трескается кожа губ и скрипят зубы. Моя голова словно увеличивалась в размерах, оставляя больше места для мыслей.

Они будут истязать Сейруса, как истязали меня. Я не смогу смотреть на неё. От одной мысли оказаться рядом с Василисой меня бросало в дрожь. Дышать становилось труднее, а грудь стискивали болезненные спазмы. Лучше бы я осталась в Обвале Чертей. Не стоило ввязываться во всё это. Не стоило идти за Николаем. Не стоило доверять Ёдо. Всё не так. Всё не должно быть так. То единственное хорошее, что я находила, когда меня отправляли в Обвал Чертей, так это то что я больше никогда не увижу свою мать. Я знала, что она не станет меня выпускать. Знала, что после моей выходки клан просто скажет, что я нездорова. Что я неуравновешенная и опасная помешанная психопатка, угрожающая благополучию клана. И я смирилась с этим. Я была рада избавиться от молчаливого, но гнетущего присутствия матери в своей жизни. Убежать от Ивана. От чувства вины перед Михаилом, но в то же время и от жуткой неприязни к нему. Я ненавидела свою семью. Они не принесли мне ничего, кроме страданий и страхов. Даже отца, которого я никогда не знала и не узнаю, я ненавижу. За то что его не было. За мысли, которые внушали мне, что будь он рядом – всё было бы по другому. Может, я бы не была любимым ребёнком или примером родительской гордости, но у меня хотя бы были родители. Родители, а не запуганные няни и стражи, сочувственно оглядывающие меня в коридоре…

– София, – голос Саши раздался совсем рядом. Я повернула к ней голову и наткнулась на внимательный взгляд Миба. О нет… – Нам надо выдвигаться. Скоро начнёт темнеть.

Не надо. Не смотри на меня так. Не смей.

– Мне очень жа… – прежде чем слова успели сорваться с её губ, я резко развернулась.

Не смей жалеть меня. Только не сейчас.

– Ты сам сделал свой выбор, – сказала я Сейрусу, проходя мимо и даже не дожидаясь, когда они последуют за мной. – Я тебя предупреждала.

Из-за моей перепалки с Сейрусом, как позже объяснила Саша, Сорняки уже успели вернуться на границу. Но к нашему великому везению половина из них всё ещё проверяла лес. Тем более Саша устроила им неплохую встряску, судя по воспалённым глазам и красной сыпи на коже. В общем, нам не составило труда перейти границу. Мы с Сейрусом были на готове использовать свои дары, но нам не пришлось этого делать. Всё то время что мы пересекали границу, я остро ощущала тяжесть кинжалов Николая в сапогах. Меня даже не смущало, что я толком не умею сражаться. Я была на грани. Каждый мой выдох, каждая капля пота заставляли меня вздрагивать. Сейрусу было не лучше. Его губы были сжаты в тонкую полоску и даже слегка посинели. Мы знатно отставали от Саши, но Миб ничего не говорила по этому поводу. Лишь бросала обеспокоенные взгляды. Но беспокойство это, я уверена, было вызвано риском опоздать. Вряд ли её хоть как-то волновало наше состояние.

Когда мы наконец переступили границу, я не выдержала и рухнула на колени. Сейрус прислонился к дереву и выгнул спину. Я проследила за этим жестом, прекрасно понимая его. Моя спина нестерпимо болела. Но не в мышцах было дело, а в глубоких и всё ещё кровоточащих ранах, оставленных Вороном. Удивительно, но я даже пожалела, что действие печатей кончилось. Шевелить плечами или руками было просто невыносимо. Боль распространялась по всему телу, когда свежие царапины натягивали воспалённую плоть. Из-за этого я опустилась на землю в весьма необычной позе, стараясь усесться так, чтобы хоть немного ослабить жжение. Сейруса, похоже, мучала такая же проблема. Он прикрыл глаза и нахмурил брови, застыв возле дерева. Тело его окаменело, словно он боялся сделать даже малейшее движение.

И за всем этим со стороны наблюдала Саша. Горестный выдох вырвался из её груди, а руки беспомощно повисли по бокам. Затем она зачесала волосы назад и сжала их возле корней в попытке сосредоточиться. Взгляд карих глаза осмотрел сначала меня, а затем Сейруса.

– Когда вы последний раз ели? – этот вопрос был задан настолько серьёзным тоном, что Сейрус не сдержал смешок.

– Я не помню, – ответил он. – Наверное, перед сном. Вчера вечером выходит.

– Чего же ты тогда такой дохлый? – невозмутимо спросила Саша. Теперь уже я позволила себе тихо засмеяться.

– Сдерживаюсь, – коротко ответил Сейрус и стиснул зубы.

– От чего? – продолжала допрашивать Саша.

– Чтобы тебя не покалечить, – ответила я вместо Сейруса. Я догадывалась, что даже говорить ему было трудно. – Наши дары сейчас не очень устойчивы.

– А ты когда ела? – немного подумав, Саша посмотрела на меня.

Сначала я хотела сказать, что тоже не помню, но по строгости на лице Миба решила, что лучше сказать правду. В конце концов, что она мне сделает?

– Когда мы были в таверне, – тихо сказала я.

– То есть… – начала Саша, но осеклась. Слегка посверлив взглядом траву, она снова взглянула на меня. – Ты не ела уже почти двое суток, верно? – на это я смогла только кивнуть. Звучало действительно не очень. – Отлично. Просто замечательно. Значит так, я вижу, что вам тяжело и вы устали, но мы должны хотя бы миновать лес. Там я найду нам лошадей или повозку, потому что добираться до места встречи пешком слишком долго.

– А где это место? – спросила я, начав медленно подниматься.

– Громсхэмрит, – сразу же последовал ответ.

– Серьёзно? – я не верила своим ушам. – Лучше места не было? Как она вообще согласилась?..

– Что такое громсхэмрит? – раздался голос Сейруса.

– Заброшенная тюрьма, – я медленно повернула к нему голову, широко улыбаясь. Точнее будет сказать – скалясь. – Иронично, не правда ли?

На это он не ответил, но по выражению его лица я поняла, что мне было бы лучше заткнуться. Лучше для него, разумеется.

– Главе клана Лирая сейчас не очень осмотрительно появляться в людных местах, – от этих слов Саши я слегка вздрогнула. – Сомневаюсь, что кто-то из семьи присутствовал на Реонасуме или сегодняшних ярмарках. Ёдо сказал, что это самый оптимальный вариант.

Я понимающе кивнула. Хотя на понимание у меня не было сил. Глубоко вдохнув, я поднялась на ноги. Сейрус последовал моему примеру.

Не сказав ни слова, мы двинулись дальше.

Необходимости прятаться в лесу больше не было, поэтому мы шли в строну поселения забытых домов. Я помнила, что там жили Амика с Микой, а также мой брат Михаил, которого временно заключили под стражу. Вряд ли он всё ещё там. К счастью или нет, но мы пошли в другую сторону от дома Аггнийцев. Этот район не отличался изобилием домов или красок, поэтому уже через десять минут блуждания я совершенно перестала понимать, где мы находимся.

Полуразваленные дома, земля непригодная для выращивания. Все деревья, кроме тех, что давали начало лесу, были совсем голые, с обломанными ветками. Последний месяц весны, до лета осталось совсем ничего, а ни листьев, ни почек или любых других плодов не было видно. Более того, мороз в этой части города сковывал сильнее прежнего. После солнечного Хорайа мне было непривычно с таким рвением кутаться в плащ. К тому же к спине по-прежнему липла пропитанная кровью ткань.

Мы с Сейрусом позволили себе совсем неэлегантно плюхнуться на землю, когда показалась улица Ченва. Значит мы уже были близки к площади двух магистров.

– Ждите здесь, – сказала Саша, укоризненно взглянув на нас. – Я пойду раздобуду повозку.

Миб накинула тёмный капюшон и скрылась за одним из домов. Мы с Сейрусом сидели в полной тишине, прерываемой редкими переговорами на балкончиках домов и криками со стороны улицы. Наверное, двое людей, больше похожих на ходячих мертвецов, что раскинулись прямо на земле – выглядели довольно подозрительно, не сказать, что комично. Но я надеялась, что в районе забытых домов такое не редкость, и позволила себе чуть ли не улечься поверх редких, но острых камней. Но стоило только одному такому упереться в спину, как идея сразу перестала казаться такой уж замачивой.

– Чёрт… – прошипела я и снова села. Сейрус внимательно смотрел на меня. Протерпев буквально минуту, я развернулась к нему с недовольным лицом: – Что?

– Ты же тоже чувствуешь это? – сухо спросил он.

– Что именно? – не понимала я.

– Как он шевелится, – Сейрус наклонил голову. – Ты кому-нибудь рассказывала об этом?

Какое-то время я молчала. Не знаю почему, но мне было неловко обсуждать с ним Ворона. Но в то же время Сейрус единственный, кто мог меня сейчас понять. Вряд ли сказав кому-то, что у тебя в спине живёт птица, которая так и норовит разорвать тебе плоть, сломать кости и выбраться наружу, чтобы напитаться смертью и страхом всех вокруг, ты добьёшься понимания. Косых взглядов, шёпота за спиной и вопросов о твоём психическом здоровье – да. Но не понимания. Поэтому я решила позволить себе немного об этом поговорить. Хоть с кем-то.

– Нет, никогда, – тихими голосом ответила. – Никто не знает.

– Я тоже, – так же тихо согласился Сейрус.

– Тебя кто-нибудь учил, как это контролировать? – теперь была моя очередь задавать вопросы.

– Рональд с Сереной пытались, но ничего не вышло. Мибам самим приходится всю жизнь обучаться управлять даром, чего говорить о том, чтобы учить кого-то другого.

– А твои родители? – вопрос вырвался у меня раньше, чем я даже успела подумать об этом.

Сейрус оставался неподвижен. Он вообще не отличался особой чувствительностью. Да, мог вспылить или дерзить, но это скорее было из-за возраста. Хотя дар тоже может сильно влиять на наше настроение. Но видимо сейчас у Сейруса просто не осталось сил на какие-либо эмоции.

– Я их не помню, – наконец заговорил он. – Отца немного и то, в основном, потому что о нём всегда разговаривали. А моя мать… я спрашивал раньше, но мало кто говорил больше трёх слов о ней. «Она была сильная». «Таким людям трудно» и всё в таком духе. Потом я просто перестал спрашивать.

– Да, я тоже ничего не спрашивала про отца.

– Как это возможно? – уставившись себе на руки, спросил Сейрус. Я сначала хотела спросить, что он имел ввиду, но потом до меня дошло, что обращался он не ко мне. – Вестников смерти истребили поколения назад. Не могли же они так долго прятаться. Рано или поздно мы выдадим себя.

– Всё рано или поздно выходит наружу, – согласилась я, хотя это не имело никакого отношения к его вопросу.

Рано или поздно мы выйдем в свет. Но будет это вызвано благородством или местью – неизвестно. За всю свою жизнь я не встречала ни одного Вестника смерти. Сейрус стал первым, и мы чуть не убили друг друга. Даже сейчас, когда мы сидели измотанные и на грани потери самоконтроля, Ворон недовольно скалился. От мысли, что мы сидели так близко к сопернику, его просто выворачивало наизнанку. Хотя мы еле парой слов перебросились. Мы не ругались и не спорили, а наши дары всё равно жаждали вцепиться в глотки друг друга. Из-за этого чувства я сразу поняла, что Сейрус был таким же. Это соперничество. Такая резкая и острая неприязнь. Отторжение от абсолютно незнакомого человека, такое трудно не заметить. Но мне хотелось надеяться, что я сильнее собственного дара. Ворон живёт во мне, питается моими силами и управляет моими эмоциями. Да он же прямо как паразит. Не могу я позволить взять под контроль и моё отношение к людям. Да, с Сейрусом у нас не всё пошло гладко, но я бы хотела узнать его. Узнать о его даре. Как он справляется с этой тьмой, что заставляет желать худшего. Я не хотела упускать такую возможность. Пообщаться с тем, кто такой же как ты. Кому ты не вынужден объяснять все причины своего поведения. Потому что, я уверена, Сейрусу тоже не раз приходилось всеми силами удерживать Стервятника.

Поэтому сейчас я решила сказать то единственное, что было у меня в мыслях. Надеясь, что это положит начало миру между нами, даже если я приложила руку к гибели его семьи.

– Мне очень жаль Сейрус, – не глядя на него, произнесла я. – Мне жаль, что твоя жизнь перевернулась с ног на голову. Мне жаль, что ты всего лишь разменная монета в наших руках. Но лишь одно твоё слово, и мы что-нибудь придумаем. Скажи, и мне не придётся отдавать тебя ей.

Я видела, что у него куча вопросов. Почему я готова пойти на такой риск ради него? Что такого страшного его там ждёт? Почему весь мой путь состоит из сплошных противоречий? Я столько всего натворила и вот на пути к завершению готова остановиться? Убежать? Но ни на один у меня не было ответа. А может, то были даже не его мысли.

Однако из всех возможных вариантов Сейрус выбрал самый непонятный для меня. Он прищурил свои жёлтые глаза, так ярко выделяющиеся на фоне кругов под ними, и с лёгкой издевательской улыбкой спросил:

– Ты и вправду ничего не знаешь, ведь так?

Но прежде чем я успела хоть как-то отреагировать, послышался стук копыт, и из-за угла появилась Саша. Она восседала на месте кучера с двумя лошадьми и вела за собой корыто, которое д о лжно было называть повозкой. Рухлядь с дырами и торчащими гвоздями выглядела так, словно готова развалиться от малейшего дуновения ветра. А её надрывные поскрипывания при движении и стук рыхлых досок о колёса и вовсе вызывали желание заткнуть уши.

– Ты её украла? – спросила я.

– Вырубила кучера? – одновременно со мной поинтересовался Сейрус.

– Вы оба правы, – невозмутимо отозвалась Саша и спрыгнула на землю. – Решила, что лучше никому не быть свидетелем нашего с вами путешествия, – закончила она торжествующим тоном.

Если ссылаться к тому, что раньше я сравнила Сашу с холодным мрамором, то сейчас она выглядела так, словно её как следует натёрли парафином.

– Так вот что поднимает тебе настроение? – я слегка улыбнулась. – Красть развалюхи и набивать шишки несчастным торговцам?

– Я оставила ему кое-какой подарок, чтобы не было так грустно, – Миб загадочно похлопала по полам плаща и махнула рукой. – Ну что, готовы? Запрягайте лошадей.

– Но их всего две, – с сомнением сказал Сейрус.

– Поедете вдвоём, – Саша пожала плечами.

Он хотел было что-то сказать, но осёкся. Глянул на меня, нахмурился, но возражать не стал. Я же еле сдерживала улыбку. Сейчас Сейрус действительно походил на ребёнка. Видимо, его смущала мысль ехать со мной на одной лошади.

– Можешь вести, если хочешь, – сказала я, держа в руке поводья.

Но Сейрус опять молчал. Я сощурилась и слегка склонила голову, но ни сказала ни слова. Как только я уселась на лошади, он последовал моему примеру. Сначала у него соскользнула нога с доски, которая служила нам стременем, затем рука запуталась в упряжи, и юноша чуть не упал, благо я успела схватить его за предплечье и помочь взобраться. Хотя мне стоило это немалых усилий и сбившегося дыхания.

Когда Саша дала по коням, я слегка повернула голову в сторону Сейруса.

– Ты не умеешь ездить верхом?

– Не твоё дело, – ответ последовал сразу же.

Я тихо хмыкнула, но расспрашивать больше не стала.

До Громсхэмрита добираться примерно полчаса. Чуть больше, учитывая, что улицы были забиты людьми. Прошлой ночью был Реонасум, поэтому следующие три дня на всех площадях будут проводиться ярмарки. Нам приходилось всё время менять дороги, а иногда даже уходить на лесные тропинки, потому что народ попросту перегородил все места, где могла проехать даже самая маленькая повозочка. Но несмотря на то что стоял оглушительный шум, смешивающийся в бродячими музыкантами и подбадривающими их свистами зрителей – я даже была несколько рада вернуться в Ламзору. Конечно, Вириз не сравнится с Хорайа: здесь гораздо меньше цветов и деревьев, от этого и воздух более тяжёлый; теплеть здесь начинает только ближе к июлю, а большая часть города занята каменными постройками, оттесняя сады и парки. Но тем не менее, здесь мне было спокойнее. Уставшая, голодная и отчасти злая я с улыбкой смотрела на жителей Вириза, понацепивших на себя костяные амулеты и ободки. У кого-то были бусы из костей, которые на середине самой подвески образовывали что-то вроде оленьих рогов. Кто-то носил настоящую костяную шапку, сеткой обрамляющую голову. У двадцати пяти людей, которых мне удалось выцепить из толпы, я заметила морсеку. Национальный десерт, если это можно так назвать. Он включал в себя вино, мёд, орехи, кокосовую стружку и немного перца. Состав у этого блюда был сомнителен настолько, насколько и его вкус. Я попробовала его однажды: больше всего чувствовалось вино и перец с орехом, но в запахе явно слышалась нотка кокоса. Когда морсека только-только приготовилась, то сначала она напоминает горячительный напиток. Горячая, но слегка вязкая. Потом она уже начинает остывать и твердеть и позже становится похожа на масло или пасту.

Судя по количеству лавок с морсекой, этот десерт многим приходился по вкусу. Даже в воздухе стоял запах кокоса с перцем.

Да уж, впервые я прогуливалась по улицам Ламзоры во время празднования Реонасума без опаски. А вдруг Иван застукает? Или кто-то из стражей доложит ему? Это ведь их обязанность… И пускай мы спешили на встречу с Василисой и обмен пленниками, мне было приятно хоть на мгновение почувствовать себя обычным жителем столицы.

– В Хорайа есть такие праздники? – оглянувшись на Сейруса, спросила я.

– Есть сбор урожая на благородных садах, – ответил он. – Он проводится в конце лета. Благородных садов всего четыре во всём Хорайа: в Фории, Мироле, в области западной декады в Угросто и в Солсоли. Он длиться неделю, во время которой торговцы разъезжают по Хорайа, заглядывают в каждый его уголок и продают масло, соль, пшеницу, хлеб, кукурузу, картофель и всякие специи. Это не просто деревенское сборище. Элитные торговцы, которые держат под контролем немалую часть торговли и портов, отправляют свои сборы. Хорайа очень плодотворная страна и земля там здоровая, поэтому раз в год всем позволено закупиться до следующего урожая благородных садов.

– Благородные сады, в которых выращивают лекарственные травы?

– Да, верно, – подтвердил Сейрус. – Лучшие врачи и ботаники Хорайа занимались высадкой этих садов на протяжении веков. В основном там всё для создания снадобий и лекарств, но раз в год цветут плоды. Ещё одна причина их успеха – они очень полезны.

Наверное, урожай благородных садов проводится, дабы не вернуться в старые времена. Да, сейчас Хорайа пестрил плодами и огородами, но раньше, когда страна только развивалась и вставала на ноги, многие участки земли были больны и отказывались хоть как-то плодиться. Жители Хорайа страдали от голода и истощения. А средств на продукты из других стран просто не было. Страна встала на ноги только благодаря Стивону Трунову – прапрадеду Ратираса Трунова, последнего из Труновых – который всё своё правление путешествовал по Хорайа и всеми способами восстанавливал земли со своей командой учёных. Правда, в то время его супруга, Кристина Трунова, вела жестокую тиранию, вызванную как раз-таки отсутствием всякой еды. Пока муж занимался решением этой проблемы, Кристина оставляла народ голодать и умирать, а всю еду забирала себе во дворец. Если кто-то хотел получить поесть, нужно было заплатить великую сумму денег. У кого-то находились такие деньги, и шли они прямиком в карман Кристине и её служащим, а не в королевскую казну. Когда Стивон прознал про это, то немедленно взялся управлять страной лично. Но король с королевой уже были немолоды, а многочисленные поездки и вовсе истощили бедного Стивона. Поэтому через два года на трон взошёл Павел Трунов, когда труды его отца начали давать плоды, а казна стараниями Кристины и Стивена, который заставил её вернуть деньги, обогащаться.

– Был ещё день раскаяния, но лишь однажды, – снова заговорил Сейрус, когда мы отдалились от центра.

Стало настолько тихо, что даже голос юноши казался мне слишком громким. Хотя говорил он спокойно.

– Это даже не праздник, но когда принцесса Шарлотта вернулась от Полумесяцев, все улицы слышали шёпот молитв, в которых людях просили простить им все грехи.

– Хоть чем-то эта принцесса полезным послужила, – отозвалась Саша, слегка замедляясь.

– Я не заметила у неё печати клана Аггин на руке, – внезапно вспомнила я.

А ведь точно. Тогда, в зале для совещаний во дворце, она без всякого стеснения скинула с себя одежду, и я увидела печати на спине. Только на спине. Руки Шарлотты всё время были на виду и никакой печати.

– Потому что не ставили они никакой печати клана, – сухо ответила Саша.

– Тебе откуда знать? – вклинился Сейрус.

– Ну во-первых, у Аггин нет печати клана, – Миб склонила голову и слегка ей потрясла – И София сама сказала, что не видела печать у принцессы.

– А ты виделась с принцессой? – видимо, услышав что-то поинтереснее, Сейрус решил допрашивать меня.

– Не твоё дело, – вернула ему его же фразу. – Я не знала, что у Аггин нет печати.

Аггин держится общинами, как говорил Мика. Либо семьями, но это, как я поняла, больше касалось поколений и фамилией, берущих свое начало с появления клана. Но даже учитывая, что у Аггин нет главы, я всё равно считала, что хоть какой-то знак у них есть. Искать не искала, но волей-неволей задумывалась об этом.

– Нет у них никакой печати, – Саша выпрямилась на лошади. – Они и так единственный клан, наносящий увечья добровольно, зачем им ещё и печать для обозначения.

– Чтобы потешить своё эго, очевидно, – не сдержалась я. Мне с лёгкостью верилось, что у Аггин есть своя печать. – Аггнийцы любят всё клеймить. Метят территорию, даже если это человек…

– Перестань, – оборвала меня Саша. Я взглянула на неё и заметила, как крепко пальцы сжимают поводья.

Продолжать Саша не стала, но я и без этого замолчала. Неужели мои слова как-то задели её?

– И всё же, – я снова подала голос через какое-то время. – Откуда пошли слухи о печати?

Сосредоточенный взгляд полоснул меня не хуже ножа. Может, стоило насовсем замолчать? Очевидно, Саше больше не хотелось разговаривать. Даже Сейрус позади слегка напрягся, но промолчал. Умно с его стороны.

– Это был просто фарс, – всё же заговорила она. – Насмешка. Они нанесли ей какую-то печать неизвестного происхождения. Не то чтобы их печати вообще кому-то известны, но ни один Аггниец не узнавал её. Можешь себе представить, в каком замешательстве были Король с Королевой, что обратились к Аггнийцам? Уверена, им это дорого обошлось, – быстро посмотрев на меня, Саша снова стала вглядываться вперёд. – Если бы у Аггнийцев была печать клана, и они бы нанесли её принцессе…

– Началась бы война, – закончила я.

– А то что они запечатали её дар – не повод для войны? – снова спросил Сейрус.

– Чего ты такой любознательный? – мой голос невольно стал громче.

– Пострадали дети, – Миб не дала начаться нашей новой перепалке. – И никто не стал об этом молчать. Для Хорайа это, конечно, мало значило. Чего им какие-то невинные дети. Но главы Расскай сказали, что не окажут им поддержку в войне. А Вириз не настолько глуп, чтобы воевать лишь с Хорайа в союзниках. Поэтому войны и не было.

– То есть, Райцы поддержали действия Аггнийцев…

– Райцы уважают раскаяние и признание грехов, – начала уже я объяснять Сейрусу. – То что совершила Шарлотта со своими Сорняками – было непростительно. Поэтому вечные печати они посчитали достаточной платой за содеянное.

– Око за око, – закивала Саша.

– А откуда вам всё это известно?..

– Мы на месте, – снова не дала ответа на вопрос Миб и спешилась.

Мы слезли с лошадей и некоторое время просто смотрели на здание. Бетон. Везде. Абсолютно бесцветное здание с редкими окнами. Даже рисунков никаких не было. Дверь внутрь обвита проволокой, но ту уже разорвали до нас. Я была уверена, что внутри здание не осталось нетронутым. Всё-таки тюрьма Громсхэмрит была закрыта больше десяти лет назад. Здесь произошёл массовый бунт, в котором погибли не только работники тюрьмы, но и заключённые. Нескольким удалось выжить, но их распределили в другие кутузки.

И всё же… Было странно. С одной стороны, лишь от мысли, чтобы зайти туда, у меня дрожали колени. А с другой… непонятный трепет распространялся по телу. Ворон поднял голову, видимо, почувствовав изменения. Там, где начиналось здание, даже цвет вокруг был другим. Темнее, холоднее. Словно туман окутывал заброшенную тюрьму. Перья уже привычно защекотали изнутри. Ворон несколько раз щёлкнул клювом, выражая свой интерес.

– Даже не думай, – предупреждающе зашептала я.

– Ты тоже это чувствуешь? – наклонился ко мне Сейрус.

– Да.

– Что чувствуешь? – Саша закончила привязывать лошадей и повернулась к нам.

– Наверное… – я невнятно замычала, пытаясь подобрать слово. Знакомый привкус протухшего сыра осел во рту. Прохлада пронеслась по позвоночнику, заставляя меня съёжиться. – Это похоже на…

– Смерть, – подсказал Сейрус.

Да. Это была определённо смерть. Её костлявые руки парили над тюрьмой, словно выискивая или заманивая свежие души. Перед глазами предстал образ Томаса. Он стоял возле входа в тюрьму. Хотя нет, он двигался. Направлялся прямо туда, не оглядываясь. Его когда-то крупное тело теперь выглядело исхудавшим, хрупким… Плащ висел необъятным мешком, норовящим упасть после каждого шаткого шага Войда.

Быть может, мне станет легче если я зайду внутрь?

– Что ж, когда-то это место было тюрьмой, – Миб скрестила руки на груди. – Неудивительно, что вы это чувствуете.

– Давайте уже пойдём, – я не выдержала первой. – Ты сама подгоняла нас всю дорогу.

Мы двинулись внутрь. И я поняла, как же сильно ошибалась. Мою голову словно начали сжимать с неимоверной силой. Челюсть свело о того, как я стиснула зубы. Кажется, в попытке избавиться от давления, я так выгнула шею, что та издала громкий хруст.

– Вы как? – сквозь шум в ушах услышала я голос Саши.

– Замечательно, – пропыхтела я сквозь зубы.

– Отвратительно, – в противовес моим словам ответил Сейрус.

Руками Вестник опирался на колени и старался глубоко дышать. Я не могла видеть себя со стороны, но если мы с Сейрусом выглядели одинаково, тогда видок у меня был явно так себе. Только вот, в отличии от меня, на Сейрусе была надета всё та же спальная рубаха и простые штаны, тогда как я больше походила на кочан капусты – начиная от тёплых толстых носков и заканчивая свитером под плотным плащом. Жар я не чувствовала, но вот холодные капли пота морозили сильнее зимы в Виризе.

Дав нам время отдышаться, Саша снова начала подталкивать нас вперёд. Тогда я решила обратить внимание на тюрьму изнутри, чтобы отвлечься от головокружения и тошноты. Ворон же не делал лучше: казалось, моё состояние только подбадривало его, учитывая как задорно он хлопал крыльями и постукивал клювом по моим рёбрам.

Внутри тюрьма несильно отличалась. Разве что мусора тут было больше, как и когда-то нужного старья. Какие-то одежды, коробки с книгами и ванными принадлежностями. Сначала мы оказались в просторном холле, где было одно единственное окошко. Вело оно в отдельную тесную комнатушку. Видимо, то было место сторожа. Миновав окошко, мы прошли мимо двух лестниц наверх. Они расходились в разные стороны, образовывая два длинных прохода друг напротив друга. Наши шаги эхом отталкивались от потрескавшихся стен, когда мы быстро прошли дальше.

Чем дольше мы шли, тем больше округлялся потолок, и оглушительнее становилось наше с Сейрусом дыхание. Несмотря на то что внутри было просторно, стены всё равно словно сужались вокруг нас, так и норовя раздавить. Пару раз я даже сбилась с шагу, хотя не было ни ступенек, ни каких-либо выступов в полу. Перед глазами всё слегка кружилось и смазывалось в одноцветные волны. Словно я шла не по гладкой плитке, а утопала во влажном песке, что податливо расходился под ногами. Или стены будто были выполнены из жидкого горячего металла и растекались. Я даже заметила лёгкую рябь, словно вместо потолка над нами была огромная печка.

Холодный пот выступил на моём лбу, когда мы свернули направо в коридор. Прошли буквально двадцать метров, прежде чем свернуть налево, на лестничный пролёт. Пальцами пришлось крепко ухватиться за перила, чтобы не полететь вниз при спуске. Мне казалось, что Саша с Сейрусом уже достигли подножья лестницы, пока я только преодолевала первые ступени. Но стоило мне повернуть голову, как я заметила, что Вестник двигался так же медленно и осторожно. Сейчас даже наши дары не обращали друг на друга внимание. И если бы их тоже подкосила странная энергия тюрьмы. Но нет же, они просто были чересчур взволнованы. Именно так. Ворон метался внутри, переворачивая все мои внутренности. Теперь он цеплял когтями не только кости, но и лёгкие. Грудь сдавливала тупая боль, когда клюв утыкался прямо в сердце. Ещё никогда я так остро не ощущала своё тело. Даже приложив руку к груди, я почувствовала, как ритм сбивался моментами. Становился тихим и незаметным, словно его источник упорно прятали.