Текст книги "Тайны подземелья (СИ)"

Автор книги: Джо Майра Денар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц)

Глава 13

– Выглядишь ужасно, – покачала головой Карина, когда переступила порог крохотной кухни.

Я недовольно уставилась на девушку, чьи длинные тёмно-рыжие волосы как всегда были собраны в косу. Карина как ни в чём не бывало прошла мимо меня и принялась рыться в шкафчике около окна.

Я шумно выдохнула и со стуком упёрлась затылком в стену под этим самым окошком и просто слушала шуршания соседки. Глаза, словно в них насыпали песок, закрывались сами собой.

Мне было холодно. Конечно, я уже привыкла к постоянной противной прохладе по всей коже, но сейчас всё стало в разы хуже. Я надела свой самый тёплый свитер поверх футболки, плотные штаны с высоким шерстяным носком и даже облачилась в зимнюю накидку с капюшоном, но всё равно не могла согреться. А кухня была самым солнечным местом в этом всеми забытом доме. На самом деле, ещё оставалась веранда, но когда я заметила там Дэна, заснувшего на одном из диванов, то сразу посеменила прочь.

Я старалась шевелиться как можно меньше, потому что волдыри от нападения Друмов всё ещё отдавали болью, когда касались ткани свитера. После костра всё происходило так сумбурно, что я забыть забыла о воспалениях на руках…

После костра мы добрались до подземелья Картийцев, и все сразу принялись либо горячо обсуждать случившееся, либо спокойно отдыхать от всей суматохи в сторонке. Я же была настолько запутанной и нервной, что не придумала ничего лучше, чем скрыться в ближайшем пролёте с лестницей. Правда, без шума там устроиться не получилось. Мирфин был настолько скользким, что каждый мой шаг сопровождался неприличными ругательствами.

Кое-как я уселась на одной из ступенек, крепко ухватившись за такие же гладкие выступы из стен, чтобы сохранять равновесие. Я всё ещё могла слышать шум голосов из большого зала, но хотя бы скрылась из виду. У меня даже нашлось время порадоваться, что про мою персону благополучно забыли, но спустя мгновение показалась растрёпанная светлая копна волос.

Невольно провела ногтём по неглубокому порезу на подушечке пальца…

– Прячешься? – с прищуром спросил Николай и облокотился туда, где должен был быть дверной косяк.

– Отдыхаю, – устало ответила я и пробежалась взглядом по парню.

Несмотря на то что широкая одежда делала Николая похожим на чудака из цирка, мне гараздо больше нравился вид ободранной пыльной рубашки в купе с такими же истерзанными штанами на нём, чем дорого-пошитые костюмы. Сейчас он напоминал мне одного мальчишку из школы, чьё имя я не помнила. Правда, волосы того мальчика были темнее, а глаза – больше синими, чем голубыми.

– Грядёт что-то захватывающее? – промямлила я.

Мне жутко хотелось откинуться головой назад или растянуться хоть на этой проклятой лестнице, но каждое движение могло привести к провалу. В прямом смысле этого слова.

– Скорее знаменательное, – отозвался Николай и с интересом осмотрел комнату. – Мы ждём Ёдо. Он должен вернуться со встречи.

– Он кто-то вроде главного здесь?

Я недовольно поморщилась, когда знакомое покалывание разлилось по затылку.

– Его многие слушаются, это да, – с неохотой отозвался парень. – Но есть и те, кто перед ним в долгу. Тебе тоже стоит его дождаться. Он давно хотел с тобой познакомиться, – Николай резко замолчал, обдумывая что-то с нахмуренными бровями. – Но если ты хочешь уйти, то я отведу тебя обратно в обвал.

Я хотела возразить, что и сама в состоянии дойти, но не стала.

Николай выглядел так, словно вёл внутреннюю борьбу с самим собой. Возможно, мне правда стоило остаться ещё ненадолго, а потом смогу уговорить этого Гриила хоть на спине меня тащить.

– Какой он? – наконец заговорила я.

– Ёдо-то? – повторил Николай, и на его лице появилась грустная улыбка. – Скрытный, но при этом любит поболтать. Я серьёзно, он кого угодно до смерти заболтает. Но, как я уже сказал, многие перед ним в долгу. Он может показаться странным, немного дёрганным, но он надёжный. Ему можно доверять.

– Ты ему доверяешь? – спросила я и получила в ответ незамедлительный кивок. – И как он помог тебе? Показал опасную сторону жизни, в сравнении с которой твои распития дорогих напитков меркли?

Николай засмеялся своим мелодичным смехом, обнажая идеальный ряд зубов. Неужели все Грилы такие? Николай и Нотиюс – единственные, с кем мне удалось познакомиться. И если с первым я провожу достаточно времени, чтобы разочароваться в поисках каких-то недостатков, то с Нотиюсом я виделась от силы пару раз. Но уже тогда я успела отметить притягательную внешность юноши. Непослушные рыжие волосы, детское личико с большими кукольными глазами цвета коры и плавный, слегка высоковатый голос.

Его красота отличалась от красоты Николая. У Николая была уверенная и прямая походка. Он излучал собой чистую невозмутимость и готовность делать так, как хочется ему. Николай держался гордо, умело играл интонациями так, что даже оскорбление таковым не звучало. Нотиюс же… был мальчишкой. Нервно бегал взглядом вокруг, терялся, когда начинались споры, но всё это делало его… очаровательным, а не отталкивающим.

Нотиюс как щенок, которого хочется почесать за ушком.

– В какой-то степени, да. Ёдо показал мне совсем другую жизнь, а я не стал отказываться, – с улыбкой сказал Николай и посмотрел на меня. – Тем более, незадолго до этого моя мать скончалась. Мне нужно было отвлечься.

Было ли сейчас подходящее время для расспросов о его матери? Я не раз представляла свою реакцию, если бы моя мать умерла. И при этих мыслях ни разу моё сердце не ёкнуло. Николай тоже не выглядел сломленным горем, но было видно, что разговоры о матери доставляют ему мало удовольствия.

Я затолкала своё любопытство куда поглубже и стала лихорадочно придумывать, как перевести тему в другое русло. Взглянула на Николая, который тщетно пытался сделать свою рубаху чище, и зацепилась взглядом за его руки.

– Что у тебя с руками? – задала я вопрос вслух.

Руки Николая от кончиков пальцев до кистей были усыпанными короткими, но довольно глубокими порезами. Я вспомнила те лезвия, с помощью которых он защищался от Друмов в лесу.

Парень же озадачено взглянул на руки и размазал не засохшую кровь подушечкой пальца. Вместо ответа он полез в карман своих штанов и выудил оттуда коробочку.

– Если хочешь узнать, то тебе стоит подойти поближе, – поманил он меня пальцем.

Недолго думая, я встала на ноги и аккуратно поплелась к нему. Уставшие и ослабевшие ступни норовились разъехаться в разные стороны, но Николай быстро ухватил меня за запястье, не дав упасть.

Может, не мечтай я так сильно оказаться подальше от этого подземелья, я бы и обратила внимание на прохладные пальцы Николая. А может, я просто привыкла к приятному холодку от его прикосновений.

– Только осторожней, – предупредил он и передал мне в руки металлическую коробку.

Она оказалась очень гладкой, без лишних выступов и царапин. На ней был изображён танцующий юноша в красном цилиндре и с растянутым в широкой улыбке ртом. Я провела по рисунку пальцем, и он отъехал в сторону, открывая мне веер таких же железных и слегка игозгнутых пластин.

– Это карты?.. – с недоверием спросила я.

Действительно карты, только сделаны они из металла, имеют острые лезвия и рисунки. В каждом углу каждой карты было обозначение определённых мастей – черви, пики, крести, бубны.

Я уже осторожнее провела пальцем по гладкому изображению мужчины с длинными тёмными волосами, что сидел ко мне обнажённой спиной. На его плече выкрутил колесом позвоночник чёрный кот, раздирающий когтями спину своего хозяина. На фоне перед мужчиной была голубая арка, обвитая белыми стеблями. По углам масти пики.

Я посмотрела на другую карту, с мастями буби. На ней была девушка с огненными рыжими волосами и наполовину выбритой головой, чьи грудь и бёдра еле закрывала коротенькая прозрачная рубашка. Женщина выделялась ярким пятном на фоне тьмы позади неё, из которой тянулось множество рук, оставляющих кровоподтёки на чистой коже.

– С ними возможно играть только в мясорубку, но и это очень даже весело. Уж поверь, – Николай неоднозначно помахал рукой, но быстро опустил её, словно смутившись. – Я выиграл их у одного торговца в Хорайа. Нам с братьями тогда нужны были деньги позарез, и мы вызвались сыграть с торговцами, которые решили весело провести время, прежде чем отправиться обратно в порт. В мои намерения не входило взять что-то, кроме денег. Но эта вещица приманила мой взор.

– У тебя есть братья? – вскинула я к нему голову и резко выдохнула от боли на кончике пальца…

– Что-то ты уж совсем притихла, – вырвал меня из воспоминаний голос Карины. Она опустилась на пол напротив меня. – Тяжёлый день?

– Можно и так сказать, – произнесла я и снова уставилась в потолок.

Дар Вестника смерти повлиял на меня гораздо сильнее, чем я могла себе представить. Моя голова словно наполнилась мутной водой, что мешала нормально мыслить. Перед глазами стояла картина боя в лесу, где Полумесяцы убили троих Друмов. До того, как моя мать лишила жизни молодого парня, я никогда не наблюдала за убийством лично.

Я помню, как острый наконечник стрелы погрузился в его глазницу, а второй глаз залило кровью. Помню, как взгляд напавшего на нас Друма мгновенно остекленел, когда карта Николая вонзилась ему в лоб. Я наблюдала, как жизнь покидает тела людей, и не чувствовала ничего, кроме любопытства.

Мне не было страшно или мерзко. Конечно, смотреть на смерть живого человека – чувство неприятное. Но в то же время во мне поднимался интерес. Какого это, убить самой? Почувствовать, как сердце останавливается или быть единственной, кто услышит последний вздох жертвы?

Особенно много таких мыслей в голове становилось, когда я использовала дар. Но тогда я действовала. Я сама делала желанные шаги навстречу убийству. Сама была готова стать последним, кого увидит тот Друм. И то, что эти мысли не покидают меня и в спокойном состоянии, наводило на меня ужас.

– На возьми, – снова вырвала меня из мыслей Карина. – А то ты такая тихая, что мне становится не по себе. Расслабься немного.

Я глупо уставилась на рукодельную сигару между её пальцев. Когда перевела взгляд на девушку, то наткнулась на ответный взгляд зелёных глаз, так и говорящий: «Бери, пока дают. Больше возможности не будет».

Да что такого? Последний раз я позволила себе так расслабиться в конце года средней школы. И то это вышло случайно. Я просто застукала Михаила на заднем дворе нашего дома. Брат никак не отреагировал на моё появление. Он спокойно отъехал в сторону, позволяя мне сесть рядом на качели, и протянул бумажный свёрток. Мы не сказали тогда ни слова. Сидели в абсолютном молчании, раскачиваясь на качелях и шлёпая друг друга по ладони, когда кто-то из нас делал слишком большую затяжку.

Я забрала сигару у девушки и подавила желание поморщиться, когда израненная кожа натянулась под свитером. Стараясь не выдавать своей боли, я осторожно поднесла свёрток в губам. Обычная бумага сразу неприятно прилипла к ним, а по горлу в лёгкие потекла струйка дыма, травяной запах которого ударял в голову.

Облегчённо выдохнув, я почувствовала, как вода в голове сходит на нет. Вместо этого меня словно окружил лёгкий туман, который делал руки и ноги невесомыми как пёрышко и избавлял от лишних переживаний.

– Забавно, мы сейчас прямо как внучки Багурады, которые стащили её лечебные травы, – немного бессвязно проговорила Карина.

– Читала Лео Тать? – поинтересовалась я.

– Родители заставили перечитать уйму литературы. Да ещё и на пьесы таскали, – ответила девушка и забрала сигару у меня из рук. – Вот ты была на многообещающей пьесе начинающего и подающего надежды автора – Фёдора Загуста?

Вместо ответа я только покачала головой. В нашей личной библиотеке было достаточно литературы, которую я читала только из необходимости. Чаще всего нам задавали то или иное произведение в школе. Один единственный раз, когда моя мать сказала мне прочитать книгу, был перед моим первым банкетом. То была книга по этикету, которую написал преподаватель из школы для беженцев…

– А я была… – на этих словах Карина состроила страдальную рожицу, и я невольно засмеялась. – Мы поехали в ЧАМ. Его произведение называется «Питомец милой Дабули».

– Слышала о таком… – тихо сказала я.

– … Пьеса должна была показать, что главный герой поставил свою дружбу с собакой по имени Чона выше своей любви к прекрасной и состоятельной Дабули, которая ужасно обращалась с животным, – продожала Карина, с каждым разом рассказывая всё быстрее. – А пьеса вся состояла из его бездействия и потакании этой дамочке! Тихий ужас.

Сквозь туман в голове, который с каждой затяжкой сгущался, я начала вспоминать что-то подобное. Точно, в газетах ещё две недели после того случая продолжали выпускать статьи о провале выдающегося автора. Эту новость я видела мельком и запомнила только театр «Честь актёрского мастерства», в котором и ставилась пьеса.

– Я никогда не была в театре, – заговорила я, спустя минуту молчания.

Карина с закрытыми глазами подпирала головой столешницу, а бумажный свёрток так и норовил выпасть из её пальцев. Я шустро подхватила его и снова вдохнула едкий травяной дым. Сигара становилась всё меньше, и затяжка слегка обожгла горло.

– Ты немного потеряла, – так внезапно сказала Карина, что я чуть не выронила сигару. – Я повидала много пьес. Из них мне понравились лишь «Повесть о загробном мире» и «Белые розы в саду Шешеловых».

– А как же «На выходных»? – с улыбкой спросила я и почувствовала, как глаза начали закрываться.

– Только когда Пени и Лоли обкурились до невменяемости травами своей бабки, – в тон мне ответила Карина.

Я снова засмеялась, но уже тише, вспоминая ворчунью бабушку Багураду, которой пришлось приютить двух ненавистных внучек в своём доме на два дня.

Мы с Кариной погрузились в молчание. Глаза девушки всё ещё были закрыты. Я же какое-то время рассматривала её лицо, поражаясь нашей самой длинной беседе за всё моё проживание здесь. Неужели нужно было просто выкурить с ней травяную сигару?

Не помню, когда я погрузилась в сон и на чём последнем замер мой взгляд. Может, это были красивые длинные ресницы девушки. Или её растрепанные густые рыжие волосы, выбивающиеся из косы. На место тумана пришла тьма, которая вскоре начала рассеиваться, показывая мне совсем не сон…

– Приятно познакомиться, София, – произнёс Ёдо и пожал мне руку. – Много наслышан о тебе.

– Да, я тоже, – ответила я и смерила мужчину изучающим взглядом.

Он был старше меня лет на восемь, может больше. Трудно сказать, да и в подземелье только благодаря факелам можно было хоть что-то разглядеть. И то с натяжкой.

Ёдо оказался… менее внушительным, чем я представляла. Мне думалось, что чтобы командовать Полумесяцами нужен устрашающий и авторитарный внешний вид. Он же выглядел обычно. За исключением лица. Карие глаза казались в два раза больше из-за острых скул и впалых щёк. Ёдо сам по себе выглядел каким-то заострённым. Он стоял передо мной ровно и уверенно, но когда его рука потянулась к моей для рукопожатия, я ощутила пальцами остро выделяющиеся костяшки под его кожей. Его рука была тонкой и слегка худощявой, но крепкой.

Николай был прав, когда сказал, что Ёдо дёрганный. Мужчина держался спокойно весь разговор, но было в его манере что-то неуклюжее. Как, когда ты сидишь на важной встрече и пытаешься не подавать виду, что вокруг летает назойливая муха.

– Как тебе дар Вестника смерти? – поинтересовался Ёдо. – Прискорбно осознавать, что неотъемлемая составляющая тебя была запечата большую часть твоей жизни.

– Я пока не могу его полностью контролировать, – уклончиво ответила я и ещё раз внимательно оглядела Ёдо. – А вы из какого клана?

– Мибар, – с понимающей улыбкой произнёс он. – Я утолил твоё любопытсво?

У большинства Мибов татуировка Пленённой Помелы была на предплечье. На Ёдо была надета чёрная шёлковая рубашка с длинным рукавом, поэтому и рисунок я увидеть не смогла. Я не могла распознать Миба, только если не по татуировке. Их дар не оставлял никакой след на характере или поведении, да и используют они его крайне редко из-за невозможности предсказать последствия.

– Почему вы не сделали этого раньше? – вновь спросила я и пояснила вопросительный взгляд Ёдо: – Я справилась с заданием разоблачить связь Лирая с Тёмным кругом за один вечер. А у вас в распоряжении члены каждого клана Вириза и не только. Почему у вас это заняло так много времени?

– Видишь ли, София. Помимо свержения клана Лирая, нам бы понадобилась поддержка других кланов. Несомненно, ты выполнила большую часть, но мы также были заняты налаживанием связей, – проговорил Ёдо. – Никого не волнует, что нас держали в плену и пытали. Нам нужно убедить других в нашей пользе и могуществе. Возможно, добавить капельку страха, – на секунду Ёдо словно отвлёкся, но быстро взял себя в руки. – А это занимает много времени. Общение, флирт, одолжения. Медленно, но действенно.

Я хотела было ответить, но осеклась на полуслове. Ворон зашуршал своим оперением, но не торопился рваться наружу, как прежде. Он словно готовился к атаке и, будь у него такая возможность, ходил бы по кругу, как хищник. Ёдо, кажется, не заметил моей запинки, а я постаралась делать вид, что не слышу и не чувствую клацанья клюва над моими костями…

Когда я проснулась, на кухне уже было темно, а Карины и след простыл. Видимо, действие травки сошло на нет, и она потеряла всякий интерес. Да и какой вообще интерес может вызвать спящий человек?

Я с кряхтением поднялась на ноги и пошагала в свою комнату. Задача преодолеть лестницу казалась непосильной. Особенно когда перила словно стали больше раза в четыре, и моя ладонь не могла за них ухватиться. Я радовалась хотя бы тому, что боль сильно ослабла после трав Карины. А то что я почти ползла к своей комнате, меня не волновало.

Наконец мои пальцы сомкнулись на дверной ручке и толкнули её вперёд. В этот раз запах петрикора и влажный ветер нахлынули на меня с такой силой, что пришлось опереться на комод.

Мой взгляд сразу зацепила баночка с белёсой субстанцией, которой раньше в моей комнате не было. Я взяла её в слабые пальцы, стараясь не уронить, и подцепила болтающуюся на крышке записку.

' Не прячь свою красоту. Даже за боевыми ранениями.

Красавице'

Губы сами собой растянулись в улыбке. Сейчас я еле держала эту баночку в руках, чего говорить о попытке её открыть. Я аккуратно поставила её на место и решила для начала отдохнуть. Тем более, сигара Карина всё ещё ослабляла боль воспалений, поэтому я решила воспользоваться случаем и вздремнуть.

Однако, полностью растянуться на кровати мне помешало что-то шуршащее. Я выудила из-под спины бумажный конверт без каких-либо печатей. Недолго думая, вскрыла его и нахмурилась, когда узнала подчерк.

' София, то что ты сделала – непростительно. Ты нанесла непоправимый вред нашей семье и безопасности твоих близкий. Надеюсь, тебе хватит совести послушать свою мать и сделать всё в точности, как я скажу. Завтра на рассвете ты должна быть около главного входа в Обвал Чертей. Возьми ответственность за свои действия и постарайся заслужить прощение'.

Улыбка сразу пропала, когда в конце письма я разглядела подпись Василисы Введенской.

Глава 14

Не знаю, влияет ли на то сам обвал, но все здешние жители были совами со стажем. Карина и Рейк могли проспать до обеда, чего уж говорить об опасности быть пойманной перед рассветом. Наталья вообще редко покидала свою комнату, а Дэн предпочитал проводить время на улице. Нередко его можно было застать спящим на диване на веранде или матраце на крыше. Кто знает, может у него и в лесу полный набор для походов был припрятан.

Тем не менее, когда я ранним утром пробиралась к главному входу в Обвал Чертей, никого не встретила по пути. Пока я спускалась по лестнице и шаркала руками во мраке, нарушаемом редкими лучиками солнца, успела задаться вопросом – почему никто не попытался открыть ворота с той стороны и выпустить мятежников на волю? Я не сомневалась, что у каждого из них найдётся кто-то, кто готов помочь. Даже если у некоторых личностей был очень скверный характер…

То ли вопрос был слишком очевидным, чтобы найти на него ответ, то ли мой сонный мозг пытался отвлечь меня от мыслей о встрече с кем-то из семьи… – наверное, люди просто-напросто не знали, где находится Обвал Чертей. Мало того что нужно петлять по лабиринту из сплошных скал, я уверена – Аггнийцы всюду понакладывали скрывающие печати.

К моему великому, но уже такому обыденному сожалению, каменистый проход, который напрямую вёл к воротам, по-прежнему был кромешно тёмным. В нос сразу ударил металлический запах крови, солью оседающий на язык. Пальцы коснулись влажных, покрытых мхом стен, и я начала осторожно идти вперёд. Про сорняки, растущие прямо из стен, я не забыла. Поэтому чересчур высоко поднимала ноги, что со стороны явно смотрелось странно и смешно.

Наконец, мои пальцы коснулись обжигающего Аггнийского железа. Я словно могла прощупать белые линии, как россыпи молний, расползающиеся на чёрном металле.

Я постаралась прислушаться к звукам снаружи и даже прислонилась ухом к воротам, неприятно морщась от холода. Было тихо. И как мне понять, что они, кто бы то ни были, уже на месте? Ворота в обвал ведь открываются только снаружи. Не будь здесь так темно, можно было бы отыскать Аггнийскую печать. Их, как правило, трудно не заметить.

Не придумав ничего лучше, я пару раз постучала кулаком в ворота. Гулкий звук эхом пронёсся по проходу и быстро смолк. Я поднесла руку ко рту, чтобы согреть её своим дыхание. Кожа опять покрылась мурашками, заставляя меня содрогнуться, когда я постучала ещё раз. Ничего не произошло.

Я раздосадовано чертыхнулась и подавила желанием нацелиться носком ботинка в какой-нибудь сорняк. Ёщё десять минут мой кулак уже гораздо настойчивее затарабанил в ворота.

Спустя долгие секунды, в течении которых я собралась уйти прочь, ворота со скрежетом начали открываться. Я поднесла ладонь к глазам, щурясь от яркого солнца. Сначала видела только чёрные силуэты. Пять, если быть точнее.

Я хотела переступить на другую сторону и скрыться в заманчивом теньке под каменным выступом, но была остановлена крепкой хваткой изуродованной руки. По телу пронеслась дрожь отвращения, и я резко, даже слишком, отступила обратно во тьму…

– Ну же, давай! Возьми эту печать и поставь её себе сама! – надрывно закричал Гризон своим хриплым голосом и больно схватил мою руку, кладя её на штамп с пятиугольником на конце, из каждого угла которого тянулись линии к точке в центре. – Если ты этого не сделаешь, то я смогу убедить тою матушку, что тебя нужно оставить здесь на больший срок. Ставь!..

Я ровно секунду смотрела на сильно изуродованное лицо мужчины, шрамы которого затронули почти весь череп. Гризон не изменился. Мне не нужно было много времени, чтобы вспомнить каждую деталь его внешности. Она была не сильно примечательной. У него почти не осталось верхней губы, а левая часть лица была настолько искалечена, что даже слегка ввалилась. Глаза оставались всё такими же безжизненными, которые оживали только когда до его скрюченных ушей доносились крики боли и мольбы. Его глаза были синие, но мне они часто казались больше фиолетовыми. Несмотря на их холод и равнодушее, они выделялись на бледном обожённом лице, словно первые распустившиеся бутоны в саду.

Также не поменялась и его улыбка. Я сделала ещё один шаг назад, окончательно скрывая себя, когда он оскалил свои ровные, но в некоторых местах сколотые зубы. Как и всегда, это подобие улыбки никак не затрагивало его глаза. Это выглядело, словно резину отчаяно тянули в разные стороны.

– Лироти, милая, подай, пожалуйста, тортигум, – прохрипел Гризон и протянул руку к женщине с боку. Своих глаз он с меня так и не свёл.

Лироти – верный страж Гризона – вложила средних размеров штемпель в крепкую мужскую руку. Я бегло прошлась по ней взглядом…

– Пожалуйста, дай мне воды, Лироти, – взмолилась я уже в который раз.

Женщина стояла спиной к моей камере, на достаточном расстоянии, чтобы я не смогла до неё дотянуться. Лироти никак не отреагировала на мою просьбу.

– Я же не прошу меня выпустить! Просто дай мне воды!..

Она тоже не изменилась. Такое же безучастное лицо, однако очень красивое. Несмотря на то что Лироти следовала правилам клана Аггин – не отращивала волосы и носила форму блёклого серого цвета – она была очень привлекательной женщиной. У неё от природы были пухлые щёки, но из-за плохого питания у Аггнийцев скулы её заострились и щёки слегка провалились. У Лироти был прямой, слегка вздёрнутый нос и кошачьи глаза, которые даже бесстрастное лицо делали хитрым.

Гризон с силой упёр тёмно-коричневый штемпель в землю прямо перед проходом. Замысловатый узор на его конце пустил паутины мелких трещин, а под ногами прошла едва ощутимая вирбация. Тортигум – одна из печатей запрета. У Аггнийцев для каждой печати было название. Все и не упомнишь. Эта, судя по всему, запрещала мне выйти из обвала.

– Здраствуй, София, – раздался надменный голос Ивана.

Мой страший брат стоял поодаль всех, в самом конце этой группы. Гризон стоял справа от меня (ближе всех), а Лироти и, как я позже заметила, Руслан – на противоположной стороне. Перед Иваном в трёх шагах был Роман, которому больше нравилось рассмартивать букашек на камнях, чем вслушиваться в разговор.

– Что, наша мать не почтит меня своим присутствием? – с нескрываемой иронией спросила я.

– У неё есть дела поважнее, – Иван придирчиво оглядел меня с ног до головы и отдёрнул свой камзол. – Пока что с тобой вынужден возиться я.

– Не поверишь, братец, но меня твоё общество тоже не радует, – я окинула взглядом его аккуратно уложенные длинные блондинистые волосы (прям как у Василисы) и вспомнила про свои тёмные кудри, наверняка разметавшиеся в разные стороны. – Давай ближе к делу.

– Тебе бы следить за языком, маленький Вестник, – с ленцой отозвался Гризон, опираясь на камень. – Над муной мне нечасто доводилось работать…

– Ну, ну, незачем плакать, – с издёвкой просипел Гризон и положил мне на спину ещё один раскалённый уголь. – Я сказал, закрой рот!

Его рука больно оттянула меня назад за волосы, заставляя выгнуть спину. Я невольно вскрикнула, когда один из углей сполз ниже, плавя кожу…

– Наверное, легко говорить, когда Вестник смерти обезоружен вашим железом, – с такой же интонацией произнесла я. – Не хочешь проверить, что произойдёт, если я использую свой дар? Тогда одной печати безмолвия будет недостаточно.

Я фантомно ощутила прилив той хладнокровной уверенности. Тело словно сковало лёгкой судорогой, когда пришло осознание, что сейчас мне дар не призвать.

Гризон лишь презрительно усмехнулся, но воздержался от лишних слов. Сколько бы ненависти я на него не выливала и презрения не показывала, одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы внутри меня сковал ужас.

Бровь Ивана заинтересованно взлетела вверх, а сам брат указал на меня подбородком.

– Вижу, тебе тут весело. Как уживаешься с другими мятежниками?

– Разница не особо велика, – я поджала в улыбке губы и серьёзно посмотрела на брата. – Давай не ходить вокруг да около. Что вам надо?

Иван тяжко вздохнул и расправил широкие плечи. Он отличался от остальных Лирайцев лишь крепким и слегка крупноватыми телосложением. Однако, это не мешало ему быть аристократом до мозга костей. Всегда идеально убранные волосы, одежда без единой складки и этот взгляд. В точности, как у неё. Они вообще были сильно похожи с матерью. И внешностью, и характером.

– Ты всегда отличалась плохими манерами. Ничего удивительного, что мама не захотела сюда идти. Я ведь предлагал. Хотел, чтобы она посмотрела на тебя и поняла, что ты там, где тебе и место, – проговорил Иван и сделал шаг ко мне.

Я не подала виду, что его слова меня как-то задели. Какой бы ни была моя обида на мать, за то через что она позволила мне пройти, меня до сих пор задевало такое отношение. Внимания этой женщины я искала с самого детства. Сначала его недостаток можно было объяснить тем, что через два года после моего рождения появился Михаил – второй наследник клана. Но когда выяснялось, что я Вестник смерти, надежда была утеряна.

Я не ответила Ивану. Просто продолжала стоять в темноте, которая начинала рассеиваться под взошедшим солнцем. На Аггнийцев я не обращала никакого внимания. По крайне мере, старалась так делать, но против воли следила за каждым движением Гризона боковым зрением. На Руслана я тоже старалась не смотреть. Боялась, что скажу слишком много своим взглядом.

Старший брат не спешил говорить, и мы погрузились в ненавистную мне тишину. Я могла слышать щебетание птиц, завывание ветра и даже шуршание листьев от его порывов в обвале. С каждой секундой звон в голове только усиливался, а поток мыслей закладывал уши. Зачем я здесь? Почему Иван молчит? Вдруг они узнали, что я могу покидать Обвал Чертей?

До того как отголоски паники отразились на моём лице, я всё же перевела взгляд на Руслана и подавила вздох облегчения. Несмотря на все мои опасения, в его серых глазах я увидела немую поддержку, хотя лицо стража оставалось всё таким же сосредоточенным. Интересно, услышал ли он моё ускоренное сердцебиение?

– Ты должна узнать кое-что, – наконец заговорил Иван и смерил меня насмешливым взглядом. – Прискорбно, что ты – единственный источник, который у нас сейчас имеется.

– Должна? – переспросила я. – Я ничего вам не должна. Может, стоит быть повежливее?

– Ты забываешь своё место, – сквозь зубы процедил Иван и сделал два широких шага вперёд. – Ты хоть представляешь, что сотворила с нашим кланом? Из-за твоей жалости к себе и неспособностью мириться с положением дел, ты совершила необдуманный поступок. Готов поспорить, ты не раз раздумывала, правильно сделала или нет, – последние слова брат будто выплюнул мне в лицо.

Внутри всё свернулось тошнотворным комком от злости и несправедливости, но я лишь крепче сжала кулаки за спиной, раздирая кожу на ладонях.

– Если желаешь загладить свою вину и хоть немного приблизиться к искуплению, то ты обязана помочь, – закончил он.

– И что от меня требуется? – машинально вырвалось у меня, и я с досадой услышала как дрогнул голос в начале.

– В Обвале Чертей проживает Миб, Наталья Фарафонтьева, – продолжил Иван и снова отдёрнул края камзола, словно приходя в себя. – Вызнай у неё, где находится семейство Нахамчиковых.

– Зачем? – я недоумённо нахмурила брови.

Иван бросил на меня ледяной взгляд и тут же отвёл его обратно, будто даже это вызывало у него отвращение. Его серо-голубые глаза слегка сощурились, а голова наклонилась вбок. Раздумывал. Сейчас брат как никогда прежде походил на нашу мать. У них у обоих была утончённая и плавная внешность, которая создавала иллюзию покорности. Но её всегда перекрывала невидимая броня из высокомерного взгляда и языка тела, которым они отлично управляли.