Текст книги "Тайны подземелья (СИ)"

Автор книги: Джо Майра Денар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

Глава 26

– Я, конечно, понимаю, что ваша пословица гласит: «Нет и только нет продуманному плану», но вам не кажется, что идти в дом к Мибам со всякими Аггнийскими штучками в запасе без всякого оружия – не самая лучшая идея? – быстро говорил Мика, пока мы все дружным строем, который возглавляла Шарлотта, тащущая за шкирку непокорного Миба, направлялись в самое начало коридора.

Ответом Мике послужило молчание. Я раскрыла рот, чтобы поддержать его сомнения, но сразу же его захлопнула, когда Полумесяцы резво пронеслись мимо меня за тёмно-коричневую дверь. Мои ноги слегка подкашивались, однако я всё равно старалась не отставать от других. Я бы предприняла ещё одну попытку вывести кого-нибудь на ответ на вопрос Аггнийца, но в виски выстрельнуло острой звенящей болью, отчего я зажмурилась, но продолжила идти, слегка размахивая руками. Когда же мы преодолели вторую дверь, что уже вела на улицу, то прохладный вечерний ветер прогнал голодную тошноту и спазмы в животе, которые скручивались всё сильнее.

Шарлотта и Томас волокли за собой Рональда, тем самым прокладывая путь остальным Полумесяцам. Я же замыкала наш строй, хотя рядом со мной быстро шагала Рузанна, не сводящая гневного взгляда со спины Миба в жёлтом пиджаке. Сначала я хотела разговорить её, так как до остальных пришлось бы докрикиваться, но когда увидела столь кровожадный взгляд, в котором читалась явная смертельная угроза, то просто послушно оставила все мысли о разговоре и уж, тем более, вопросах. Да перевернись в могиле Виктор! Если бы я перехватила этот взгляд, будучи Рональдом, то точно молила бы о пощаде. Стоит иногда напоминать себе, что Рузанна – сестра Натальи, которая пыталась раскромсать меня в первый день знакомства. А до этого меня нехило избил её сынок…

Сейчас, высоко поднимая ноги, чтобы не марать туфли и наполовину голые ступни во внезапно влажной траве, я чётко осознала, что в груди слегка сдавливает от тоски, когда я думаю об Обвале Чертей. Не то чтобы там было хорошо… Трудно назвать место, где собрались самые вспыльчивые и непредсказуемые личности Вириза, начиная от примитивного ненавистника Лирайцев и заканчивая вечно обкуренной девушкой, которой палец в рот не клади – проглотит тушу целиком. Но, несмотря на частые препирания, колкости и даже избиения, там было… спокойно?.. Мне не приходилось всё время прятаться и притворяться, словно меня нет, как в собственном доме, потому что я опасалась встретиться с кем-то из семьи. В какой-то момент моей жизни там от отчаяния от попыток заговорить с матерью, задобрить брата или испытать хоть что-то похожее на сестринскую любовь к Михаилу я просто сдалась. Словно чувствовала, что с каждым моим словом, с каждой мольбой обратить на себя внимание и показать, что я не чудовище с рождения, что меня не стоит бояться, что-то внутри меня натягивается. И не просто струна, которая норовит вот-вот треснуть на изношенной и расстроенной гитаре… Нет, что-то другое, что-то более прочное, что растёт вместе с нашим телом. Словно стержень, который помогает мне держать лицо и не согнуть спину под натиском Ворона. Когда я почувствовала, что больше не выдержу холода матери и старшего брата. Когда поняла, что единственными моими союзниками могут быть я и Ворон, который каждый раз разрывает мою спину изнутри. Когда потеряла надежду стать частью семьи… Именно тогда я почувствовала, что что-то вот-вот сломается. Я могла представить треск того стержня, который удерживал меня от падения в бездну тьмы и одиночества. Словно хруст собственных костей, он оглушал меня своими жалкими скрипами боли, которую я ежедневно прятала в себе, лишь бы не стать подтверждением той мрачной стороны глубоко внутри, которая давала полное право ненавидеть и бояться меня. И прежде чем я позволила чему-то внутри себя разбиться, я просто перестала бороться. Я стала призраком в собственном доме, а моя семья учтиво делала вид, что меня и вовсе не было… Только недавно я осознала, что не была единственной причиной, спобосной сломить меня… И что невозможно защищать себя от падения, когда ты уже падаешь.

– Возвращаясь к вопросу об оружии… – начал снова Мика, и его звонкий голос выдернул меня из мыслей, заставляя понять, что мы уже находимся возле кареты. На её дверцах были вырезаны кривоватые спирали, узорчато огибающие ручки.

– Ох, чтоб меня бестии сожрали, честное слово, уродец, ты иногда можешь быть таким занудным, – не сдержалась Шарлотта, посылая Мике милую полуулыбку-полуоскал в ответ на его убийственный взгляд. – Взяли мы ваши безделушки, не переживай. А ты, ковбой, выкладывай, далеко до твоего дома?

– Нам бы сейчас не помешал твой братец, – сказал мне Мика, когда Рональд заколебался перед ответом.

– Ещё чего, – фыркнула Рузанна, не дав мне вставить и слово. – И без этих обойдёмся.

– Если пойдём пешком, то доберёмся примерно через полчаса, – наконец сказал Рональд, оглянувшись назад.

– Стоит говорить, что будет, если ты ведёшь нас в западню? – задал вопрос Николай, отдёргивая рукава белой рубашки. – Я терпелив, но не уверен, что мои друзья могут похвастаться тем же.

– Да-да, я помню, – Миб демонстративно закатил глаза, слегка качнувшись назад и натыкаясь на Томаса. Я подняла взгляд на хмурого Войда и сама свела брови, потому что внезапно его суровое лицо сделалось знакомым. – Зачем мне вас обманывать? Я рискую больше, чем вы…

– Я поцелую твоего сына в лобик на ночь от твоего имени, – оскалила зубы Рузанна, щёлкнув языком.

– Так не терпится, чтобы я познакомил тебя с семьёй?

– Значит пойдём пешком, – вслух раздумывал Николай, не обращая внимание на спорящих Мибов. В особенности на Рузанну, над головой которой словно сошлись грозовые тучи, откидывая на лицо завесу мрака. – Шарлотта и Саша останутся здесь.

– И пропустить всё веселье? Ну уж нет, – Шарлотта твёрдым шагом с видом, не терпящим возражений, прошла к задней части кареты, куда тянулись тёмные завитки непонятного мне рисунка. Дабы не привлекать к себе лишнего внимания, разъезжая на королевской карете, Шарлотта позаботилась о том, чтобы раздобыть нам непримечательную повозочку. Какими способами она её достала, я, да и никто другой не спрашивали.

– Ну что за нрав… – таким же тоном еле-слышно пробормотал Николай, последовав за девушкой и тем самым призывая нас идти за ним. – Я говорю серьёзно, Шарлотта. Тебе лучше остаться здесь. Более того, у тебя будет компания, – я не могла видеть лица Николая, но зато с уверенностью могла сказать, что при этих словах на нём заиграла издевательская улыбка.

– Тебе снова начать объяснять, что я сама решаю, что мне делать? – принцесса, не глядя на Гриила, принялась шерстить руками под изогнутыми, корявыми линиями. Её длинные пальцы настойчиво проводили по контурам железных узоров, которые своей изношенностью больше напоминали отделившееся половицы и занозы, нежели когда-то плавные линии.

В какой-то момент раздался щелчок, и задняя часть кареты с блёклыми и наполовину стёртыми полевыми цветами слегка подскочила вверх, открывая полоску тёмного пространства. Шарлотта подтолкнула отделившуюся часть. Та, к слову, не поднялась слишком высоко, но достаточно, чтобы понять, что внутри этого «ящика» что-то лежит. К сожалению, из-за темноты опустившегося вечера я не смогла разглядеть содержимое.

– А тебе объяснить, что мой указ остаться вызван осторожностью, а не капризом? – настаивал Николай, а потом наклонился к уху девушки, что-то прошептав. Шарлотта была несильно удивлена услышанному, но тень недовольства на её лице смешалась с лёгким пониманием. Когда Николай отстранился, взгляд зелёных глаз принцессы устремился к Саше.

– Ты хоть больше пяти слов говорить умеешь? – с сомнением спросила она, явно недовольная такой компанией.

– Я не могу остаться, – произнесла Саша после долгого разглядывания принцессы, видимо, будучи в раздумьях – стоит отвечать ей или нет. Миб перевела взгляд на Николая, выражая всю серьёзность просьбы. – Я должна пойти с вами.

– Ты слаба после зелья, это не лучшее решение, – мягко, но твёрдо отказал Николай.

– Я в норме, – выпалила Саша, удивляя меня своим отчаянием в голосе. Почему ей было так важно пойти? – Уже в норме. Пусть лучше останется Рузанна, – так же внезапно предложила девушка, указывая рукой в сторону женщины.

– С чего бы это⁈ – плечи Рузанны расправились, а губы сомкнулись в тонкую полоску.

– Да тебя с ним даже на расстоянии пятисот шагов опасно оставлять, – в свою защиту говорила Саша. – У тебя на лице написано, что ещё одно его слово, и ты его, мягко говоря, в фарш превратишь.

– Даже если так, а я всё же отстаиваю честь своего самоконтроля, – сделала шаг вперёд Миб, указывая пальцем на Сашу и щуря глаза. – С чего бы ты должна идти? Если мне не изменяет память, то это из-за тебя у нас весь план почти провалился.

– Если это можно было назвать планом… – шёпотом возразила я.

– Рот закрой, – рявкнула Рузанна, не сводя взгляда с Саши. Она, похоже, даже не разобралась, кому затыкала рот, судя по тому, как её рука на этих словах махнула в противоположную от меня сторону, едва не задев Мику.

– Я пойду, а ты останешься здесь, – пропитанным сталью голосом произнесла Саша. Такую её интонацию я слышала лишь однажды, когда мы направлялись на встречу Мике и Николаю, и Миб рассуждала о том, кто из пленённых Полумесяцев сможет противостоять моей матери. – Лучше ввязаться в драку с шансом победить, чем заранее всё испортить, – затем она снова посмотрела на Николая, вот только на этот раз взгляд сделался умоляющим.

Гриил долго выстаивал эту битву взглядов, пытаясь выудить замысел Саши, которая так настойчиво стремилась пойти с нами. В конце концов он сокрушённо выдохнул и направил на Рузанну насторожённый взгляд. Его голубые глаза блеснули в сумерках, как бы намекая, что ещё один спор завязывать не стоит. Рузанна тихо прорычала на такое решение, но лишь молча отступила и грубо откинула заднюю крышку кареты до надрывного скрипа. Женщина принялась скидывать всё содержимое на землю, не заботясь о том, что вещи могли испачкаться.

Приглядевшись, я узнала в этих разбросанных тканях наши тёмные плащи и походную одежду. Первой из нас к вещам рванула Саша, бойко хватая кофту со штанами и уносясь прочь за карету. Я могла слышать её радостные вздохи, когда девушка выпутывалась из тесного платья. Никто из нас не стал комментировать этот порыв, лишь Рональд понятливо усмехнулся, но воздержался от замечаний, когда Рузанна прошла мимо него за Сашей, при этом больно задевая своим плечом. От этого столкновения даже у меня кости заныли, отчего я не удержалась и досадливо потёрло правое плечо.

Мика с Николаем тоже принялись стягивать свои костюмы и хватать привычную одежду без всякого стеснения. Если бы холод не сковывал каждую мою кость и не заставлял зубы ударяться друг о друга с такой силой, что начинала ныть челюсть, я бы, наверное, обратила внимание на подтянутое тело Николая. Зацепилась бы за грубые рубцы и многолетние шрамы на его животе и бёдрах. Некоторые были длинные и тонкие, а некоторые наоборот – не больше мизинца, но с заметными буграми. В тенях деревьев и под покровом вечерних облаков я не могла сказать, насколько эти шрамы заметны на теле Николая. Но тогда, после его битвы на арене, я лично прикоснулась к ним на его спине. Кто бы или что бы ни оставили эти отметины на его безупречно молочной коже, но об их заживлении тщательно позаботились. Шрамы были бледными и лишь слегка стягивали кожу, поэтому и не выделялись так ярко. Однако и не заметить их тоже было трудно.

Я кое-как нашерстила всю свою одежду среди множества кожаных футляров и ножен и поплелась за карету, предвкушая, как тёплая ткань свитера покроет голые участки кожи, которая больше была похожа на гусиную. Стянуть платье было отдельной задачей, потому что, несмотря на холод, пот скатывался по моему телу то ли после душного помещения, то ли от приближающегося нервного срыва. Пробурчав ругательства, я стянула платье и сбросила его на землю, не заботясь о дорогой ткани. А когда натянула тёплый свитер через голову, поймала на себе взгляд Шарлотты и её поднятую бровь в тихом протесте. Не удержавшись, я спокойно сказала:

– Можешь записать это на мой счёт, – и, также спокойно обув сапоги на толстый шерстяной носок, поспешила удалиться.

Не сказать, что то была выходка чисто для Шарлотты. Нет, принцесса раздражала меня не настолько сильно, чтобы специально провоцировать её гнев. Просто за всю дорогу до Железного Сивата и игру в ирисов мне так осточертел этот кусок ткани, почти ничего не прикрывающий, что единственным мои желанием оставалось снять его как можно скорее. Ну и согреться, но это уже хроническая потребность.

Мика с Николаем встретили меня уже в плащах. Аггниец сразу же накинул капюшон на голову, скрывая лицо, но от меня не укрылось как засверкал его здоровый глаз, когда парень взял в руки свой меч. Я не особо обращала внимание на арсенал оружия, которое взяли с собой Полумесяцы. Мика повесил за спину те самые кожаные ножны, но перед этим вынув из них меч. Вряд ли это была мера предосторожности, учитывая с какой нежностью он провёл пальцами по одному из многих маленьких лезвий на острие, что делали меч похожим на непослушный язык пламени. Нетронутая шрамами рука Мики прогулялась вдоль изогнутого клинка, а вторая сжалась вокруг железной рукоятки. Я услышала лёгкое шипение железа, и сопровождающий его восторженный выдох, когда Мика словно сплавил свою руку с мечом. Металл слегка покраснел, плавясь под даром Аггнийца, и тогда я догадалась, что это был не просто меч, а своеобразная печать. Только вместо метки она могла отсечь голову.

Не дав продлиться этому слегка интимному моменту долго, Мика со звоном всунул меч в ножны. Затем Аггниец нагнулся и вытащил из кучи оружия пояс с десятком железных штампов. Мика зацепил этот пояс чуть выше бёдер и закрыл их плотной тканью плаща.

Я перевела взгляд на Николая. Гриил держал в руках знакомую мне коробочку, в которой хранились карты с лезвиями. Я еле сдержалась, чтобы не вытаращить глаза, когда Николай разделил эту коробочку надвое, словно горизонтально разрезав. Затем две части металлической коробочки начали разъезжаться (как тогда в подземелье – карты), образовывая некие футляры. Эти два ряда Николай тоже прицепил на бёдра, а затем схватил некое подобие повязок, которые скорее представляли собой ручные ножны, и натянул на нижние предплечья. Расспрашивать о ярких красно-оранжевых рукоятках я не стала, так как из-за кареты вышла Саша. Миб хоть и выглядела бледной, но теперь была гораздо более расслабленной, нежели раньше. Она подхватила с земли тяжёлые нунчаки, и я невольно вгляделась в их узор. Он чем-то напоминал царапины, оставленные диким животным, которое загнали в угол. И хотя нунчаки были железными, в прорезях от «когтей» виднелась свежая древесина, а края царапин были оббиты толстыми линиями желтоватого металла. Должно быть, удары их были тяжёлыми… Поудобнее прикрепляя нунчаки, девушка попутно подхватила привязь каких-то маленьких мешочков, цепляя их ко внутренней стороне плаща. Об их содержимом я могла лишь догадываться…

– А ты у нас без оружия? Неужели настолько плохой боец? – послышался любопытный голос Рональда. Он, как и я, с интересом рассматривал арсенал Полумесяцев. Вот только, если я рассматривала оружие, как что-то неведомое и завораживающее, то Миб, я уверена, в уме прикидывал, как можно будет им противостоять в случае побега.

– Я пацифист, – сказала я первое, что пришло в голову, разворачиваясь полностью к Рональду. Только сейчас я заметила, что его отвратительный жёлтый пиджак сменился белой рубашкой, которая была ему тесновата в груди. Она, скорее всего, принадлежала Николаю, самому крупному среди нас (не считая Томаса, но тот не удосужился надеть костюм), но Рональд всё равно превосходил его в мускулатуре, хоть и был гораздо ниже. Невольно мне вспомнился Рейк, но я отмахнулась от воспоминаний о противном Войде, сдерживаясь от фырканья.

– Видал я таких… пацифистов, – непонятным тоном ответил мне Рональд. Но ни я, ни Ворон не сочли нужным хоть как-то реагировать на это. Я всё ещё чувствовала злость и обиду Ворона, словно он был чем-то осязаемым, а не простым рисунком на спине.

– Пора выдвигаться, – угрюмо объявил Томас, который всё это время ждал остальных. В отличии от нас, Томас оставался единственным, кто не носил костюм. В нашем спектакле он был не просто хозяином ирисов, но и стражем. Не знаю, было это вызвано нежеланием надевать костюм или стремлением правдоподобно отыграть устрашающего сутенёра.

– Шарлотта с Рузанной умудрились начать спорить о поэзии, что выглядит весьма пугающе и абсурдно одновременно, – сбивчиво бормотала Саша, складывая оставшееся оружие в мешок. – Пойду отдам им это, – послышался звон металла, – и можем идти. Вот возьми, – протянула она Томасу два топора, которые показались мне жутко знакомыми, но от воспоминаний меня отвлёк возмущённый возглас Рузанны:

– Только поистине необразованный человек будет называть произведения Мураса Зуи низкосортным рыбным товаром! – причитала она, не обращая внимание на шиканье Саши.

Мои губы растянулись в улыбке, но я её тут же попыталась скрыть, крепко сомкнув челюсти. Справа от меня Мика закатил глаза, но тень улыбки всё же проскользнула и у него на лице. Позади я услышала приглушённый голос Рональда:

– Осмелюсь не согласиться, поистине нудное чтиво, – тягуче и громко произнёс он, пока Мика не шикнул на него с велением заткнуться.

– Я полагаю, обнимать нас на прощание и говорить, чтобы мы были осторожнее, они не собираются, – предположил Николай, когда к нам вернулась хмурая Саша, грубо одёргивая полы плаща.

– Нет, единственное, что сказала Шарлотта, чтобы мы вернулись до рассвета, иначе она самолично займётся подбором венков, – ответила Миб.

– А зачем им вообще нас здесь ждать? – спросила я, когда мы все одновременно пошли вперёд. – Если думать логично, то нам в любом случае придётся появиться во дворце Фрим, потому что Король с Королевой убеждены, что наш план вступает в силу только завтра, – шептала я Саше, опасаясь, что Рональд услышит. Неизвестно, как он отреагирует на новость, что мы из дворца Фрим, а судьбу испытывать не хотелось.

Рональд вёл нас, показывая дорогу, а по обе стороны от него расположились Мика и Томас. Николай чуть ли не наступал на пятки Мибу, то и дело приговаривая, что будет, если Рональд решит бежать и напасть на кого-то из нас. Сомневаюсь, что Гриил действительно опасался какой-то выходки со стороны Миба. Скорее, он просто издевался. Даже меня порой смешили бурчания Рональда о том, какой Николай невыносимый любитель собственного голоса.

– Верно, но вряд ли Анастасия с Борисом жаждут собирать всех нас вместе вновь, – так же тихо отвечала мне Саша. Я не стала выдвигать догадку, что от жужжания Николая над ухом Рональд не сможет многое услышать. – Скорее всего, они потребуют к себе только Николая, может Шарлотту в придачу. И то, потому что первый – хороший друг Короля. А вторая – дочь, от которой они не могут отвязаться.

Я понимающе кивнула. То есть, участие остальных Полумесяцев в подпитке устаканившегося плана в головах правителей не понадобится. Сейчас мы двигались к семье, от которой зависело выполнение условий обмена пленниками. Нам нужно как минимум два человека, которые не только разбираются в чертежах, но и сами занимались устройством механизма. Если всё пойдёт в хорошем темпе, то уже завтра мы будем направляться обратно в Вириз. Вот только, что мы будем делать с Николаем, который будет вынужден остаться во дворце? Этот вопрос я и озвучила Саше.

– Если случится так, что мы сможем отправиться завтра, а на руках у нас будут два Миба, тогда Николаю либо придётся нагнать нас в пути, либо просто прибыть в Вириз на день позже, – объясняла мне Саша. Её глаза смотрелись почти чёрными в темноте, что стремительно нас нагоняла, и безотрывно следили за широкой спиной Рональда впереди.

– Как он перебирается через границу? – задала я давно терзающий меня вопрос. – Клану Кангриил ведь запрещено ступать на территорию Вириза, но Король, видимо, несильно об этом переживает.

– Николай входит во второй круг советников Бориса, – ответила Саша, нагибаясь под низко висящей веткой.

– Что за второй круг советников? – не поняла я.

– У Короля Бориса есть приближённый круг советников. С ними он принимает решения во время войн и всяких распрей. Его называют первым кругом, потому что они занимаются всеми делами на территории Хорайа и всегда рядом с Королём или поблизости. Первый круг редко покидает страну, только когда вводят военное положение. Николай состоит во втором круге и имеет меньше доверия Короля, но тем не менее. Второй круг занимается разъездами по другим землям, улаживая конфликты или ведя переговоры. Николай один из немногих Гриилов, кому позволено находиться в Виризе, хотя высшему клану Лирая это не особо нравится.

Сердце мгновенно сжалось. Я знала, почему моя мать запретила Кангриилу ступать на её земли, при этом охотно поддерживая сотрудничество с Аггин и позволяя Мибар оккупировать целую улицу в деревне. Хотя поводов для неприязни к Мибар у Лирайцев гораздо больше. А всё дело было в том, что Кангриил – единственный клан Тёмного круга, который добился места при правителях Хорайа и Тмисана. Уж не знаю, способствовал тому их дар, или просто появлялись выдающиеся личности в роду, но факт остаётся фактом – Кангриил стремился отмыться от былых гонений на Тёмный круг, даже если это означало пресмыкаться перед высшими кланами. А запрет моей матери больше походил на каприз ребёнка, которому не понравились правила игры.

– А ты знаешь, как Николай вообще попал на эту должность? Что-то вроде семейного наследия? – вновь спросила я, цепляясь взглядом за золотистые волосы Гриила.

– Уж семейное это или нет, я не знаю, – начала Саша. – Николай может и кажется снисходительным и ветренным, но на самом деле он впитывает информацию, как губка. Пророни одно лишнее слово – он его тут же запомнит и придумает, как воспользоваться. А благодаря его прежнему образу жизни… В общем, у него накопилось немало секретов, которыми он охотно поделился с Королём и Королевой.

– Что же там за секреты такие?.. – выдохнула я, не особо рассчитывая на ответ. – И что значит: «Благодаря его прежнему образу жизни»?

Я заметила, как Саша сжала губы в плотную полоску, словно боялась проболтаться. Догадывалась, о какой такой бурной жизни могла идти речь, но всё равно решила спросить. Не стану отрицать, что Кангриил всегда вызвал у меня некое одобрение и чувство гордости от того что смог протиснуться сквозь многовековую ненависть и грязь на кланах Тёмного круга. Может, в такие моменты во мне играла часть меня, поглощённая даром клана Вэй. Та, которая позволила Ворону расти в моём теле, сливаясь с ним и становясь одним целым. От этих мыслей в ушах раздалась вибрация, словно клокот Ворона.

Саша долго молчала, что я уже отчаялась получить ответ, но потом заговорила, стрельнув в меня карими глазами, которые так и велели не вникать в это слишком глубоко. Даже не успев услышать первых букв, сорвавшихся с её губ, я кивнула головой, инстинктивно осознавая, что то, что я сейчас услышу, не предназначено для чужих ушей.

– Я не знаю всех подробностей, – осторожно заговорила она, поглядывая на Николая. – Но Николай с подросткового возраста не был обделён состоянием. Ходили слухи, что его отец внезапно разбогател, или что Николай выиграл баснословную сумму в игорном доме. И всё же, Николай… Он никогда не скромничал, когда дело касалось роскоши. Богатые вечера, одежды и ехидные речи – всё это стало неотъемлемой частью его жизни. И за всё время этого… – Саша на секунду задумалась, словно хотела прекратить рассказ. – В общем, он не удручал себя одиночеством. Богатые и вечно пьяные друзья и множество женщин из высших слоёв общества. Веселился на всю катушку и накопил достаточно сплетен и тайн, чтобы продать их Королю. Ну а Его высочество не посмел разбрасываться таким экземпляром.

Да, это не сильно отличалось от того, что я себе представила. Впрочем, я никогда и не думала, что Николай снисходительный и, уж тем более, ветренный. Как бы тщательно он ни лепил маску дурачка-весельчака, его всегда выдавал пустой взгляд, напоминающий пустой сосуд. Он следил за каждым словом собеседника, собирая по крупице и наполняясь знаниями, которые можно будет использовать в дальнейшем. Кроме того, глупо было отрицать, что Николай являлся Гриилом необычайной красоты и не пользовался этим. Конечно, все члены клана Кангриил выглядели, как живые куклы и произведения искусства, но Николай выделялся даже среди них. Я говорю это, как человек, который за всю жизнь повидал одного Гриила. Того самого, что шёл сейчас впереди меня.

– Видимо, он выдал очень полезные сведения, – я неохотно отвела взгляд от крепкой спины, невольно вспоминая, как ещё день назад мои пальцы медленно скользили по ней от раны на плече до тонких белых шрамов на пояснице.

– Если мне не изменяет память, то Король с Королевой после данных сведенний смогли остановить торговлю людьми за пределами Хорайа на землях, которые считаются мёртвыми, и от которых отреклись правители, – ответила на мой неозвученный вопрос Саша. – А так же разобрались с каким-то чиновником, который поддерживал идею чистой крови и планировал сделать Хорайа с одним единственным кланом – Фрим. Но точных подробностей я не знаю.

На этом мы замолчали. Рональд вёл нас по пустующим улицам Железного Сивата. Поскольку от меня сейчас не требовалось никакое вмешательство, я позволила себе полюбоваться тёмными переулками, некоторые кусочки которых освещали лишь огни из окон. Вечерний воздух был настолько чистым и отличающимся от воздуха в Виризе, что я даже позабыла про холод, позволяя ветру раздувать мои пряди и щекотать лицо. Мы шли по дороге, усыпанной мелкими, но острыми камушками, чьи разноцветные верхушки я чувствовала даже сквозь толстую подошву. С обеих сторон от нашей компании стояли маленькие уютные дома. Из каких-то доносились смех и крики детей, показывая, что, несмотря на опустившийся сумрак, городу ещё рано засыпать. Некоторые двери и вовсе были приоткрыты, пропуская сквозь себя лёгкий сквозняк и позволяя жильцам слоняться из дома в сад и обратно. На веранде одного двухэтажного дома я заметила молодых парня с девушкой, сидевших плечом к плечу. В руках у девушки была зажата бутылка какого-то напитка, а её голова покоилась на плече юноши, чьи щёки шли заметными даже в темноте алыми пятнами, когда он обращал взгляд на безмятежное лицо девушки, частично прикрытое светлыми волосами.

Я невольно загляделась на эту пару. Они выглядели одного со мной возраста. Взглянула на их спокойные лица и расслабленные тела, которые не познали тяжести несправедливости. Не сказать, что и я много повидала – мой опыт не сравнить с опытом любого Полумесяца. Ведь именно жизненные трудности и вынудили их ступить на опасную дорожку. Однако, каждый раз смотрясь в зеркало, я замечала, насколько уставшим был мой вид. Глаза смотрели с тоской в ответ, а губы отказывались складываться в улыбку. Последний раз я заливисто смеялась, когда мы с Кариной выкуривали свёрток травы на кухне Обвала Чертей. Сейчас это казалось таким далёким и старым. С того момента со мной многое успело произойти, и я была уверена, что ещё произойдёт.

Когда мы направлялись из Фории в Железнай Сиват, я не особо задумывалась о городе и его названии. Лишь единожды я спросила, почему его так прозвали, на что Николай ответил, что таких статуй, как в Железном Сивате я нигде не увижу. Тогда я представила себе центральные улицы с величественными статуями, наверняка восхваляющими древних братьев. Но сейчас, ступая по одновременно тихому и шумному переулку, я убеждалась, как сильно ошибалась. Каждый дом, его крыльцо, крышу или сад украшали железные статуи с красным отливом.

Например, возле того самого дома с юношей и девушкой, прямо возле их забора стояла статуя, не достигавшая крыши. Едва ли она была на голову выше меня. Длинные руки с узловатыми и тонкими пальцами стремились ввысь, словно желая дотронуться до облаков и почувствовать их мягкость. Острые когти уходили под твёрдую кожу, выделяясь под ней очертаниями могучих змей, чьи чешуйки лишь слегка вспарывали плоть, вырываясь наружу. Такие же неестественно длинные ноги были широко расставлены и твёрдо упирались в землю, выдавливая и отталкивая спелую траву. Кожа, словно лоскуты оборванной одежды свисала с этого существа, являя миру оплетённые змеями рёбра и искривлённые кости таза. Местами совсем молодая, она давала знать о своей свежести, благодаря яркому красному отливу, но чем ниже опускался мой взгляд, тем дряхлее и мутнее становился металл, из которого была сотворена эта статуя. Кожа складками оседала на землю, образовывая пьедестал для этого существа.

Повинуясь своим догадкам, я подняла голову, теперь разглядывая её лицо. Глаза, полностью лишённые век с высушенными глазными яблоками, хищно вглядывались в россыпи звёзд на небе. Беззубый рот растянулся в пустом и бездоном оскале, а змееподобный язык вылез наружу, смачивая иссохшие глазницы. Под тонкой и изношенной кожей проглядывались очертания костей, словно норовящие распороть бескровную плоть. Но то был не череп. Под когда-то прекрасной, но теперь древней и рыхлой кожей проглядывались змеиные клыки. Они натягивали скулы, виски и всё пространство под нижней челюстью. Словно десятки змеиных черепов посадили в человеческий и обтянули это всё липкой скрипучей кожей.

Ехисая – проклятая герцогиня. Одно из немногих изображённых существ, которое я могла узнать. Историю эту я слышала ещё в раннем детстве, как одну из сказок. Она повествовала о прекрасной герцогине Ехисае, которая жила ещё во времена хранителей. Девушка истинной красоты, одарённая изяществом и загадочностью. О её красоте слагали легенды, писали стихи и устраивали спектакли. Сколько поэтов того времени принимались описывать её большие голубые глаза, которые смотрели с вечной покорностью и кротостью. О её чудесных белоснежных локонах, больше похожих на сахарную вату облаков или сияние звёзд. О её идеальной коже без единого изъяна и об ангельском голосе, способным залечить любые раны. Девушка была примером идеальной жены и приличной леди. Всегда отзывчива и весела, всегда открыта и разговорчива.

Герцогиней восхищались все, но никто не спас её от несчастья. Столь прекрасная девица была порождением ведьмы из глубин леса, которая редко выходила в люд, а к ней никто не осмеливался приближаться. Девушка была затворницей, стыдящейся своей матери. Пока однажды не повстречала герцога, что сразу же пал под натиском её красоты. Рядом с ним на публике она расцвела, будучи рада выбраться из загребущих пальцев матери, которая испытывала истинную ненависть ко всем людям.