Текст книги "Тайны подземелья (СИ)"

Автор книги: Джо Майра Денар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 30 страниц)

Я молчала. Просто не знала, что на это сказать. Я допускала мысль, что Кимы могли прийти за кем-то из Полумесяцев, но чтобы за мной?.. Откуда им знать, что поблизости будет Вестник смерти? С каждым днём всё больше людей узнаёт мою тайну. Но натравлять на меня наёмников не в интересах Полумесяцев, ведь так? Руслан говорил, что они сами ищут других Вестников смерти, чтобы воссоздать клан Вэй и начать восстанавливать репутацию Тёмного круга. Рональд хоть и узнал, что я Вестник смерти, но тоже никак не мог нанять Кимов. Последним вариантом остаётся только один человек, чьё окружение и он сам знали обо мне, но не может же быть?..

– Нельзя долго здесь сидеть, – сообщил Рональд и встал на ноги. – Я должен обезопасить Джуд.

– И куда ты пойдёшь? – спросила я, поднимаясь следом. Ноги подрагивали от усталости в мышцах, а затылок надоедливо ныл, но зато это отвлекало от раны в бедре, хоть и не сильно.

– Есть одно место, но сказать тебе я не могу, – Миб передал мне плащ и подхватил Джуд на руки. – Но… Могу ли я тебя кое о чём попросить?

Я уже догадывалась, о чём попросит Рональд, и это мне совсем не нравилось, но, тем не менее, я кивнула.

– Заберите Сейруса, – пробормотал он, поудобнее перехватывая Джуд. – И позаботься о нём, пожалуйста.

– Ты же понимаешь, что я не стану его искать? – прищурилась я. – Мне нужно найти остальных. У меня нет времени разыскивать его.

– Ты его найдёшь, поверь мне. Я лишь прошу тебя не бросать его, – вновь попросил Рональд. – Твоя подружка Александра находится в той стороне, – Миб кивнул за мою спину. – Если будешь идти быстро, то нагонишь её.

Я обернулась, словно это могло помочь мне разглядеть Сашу. Но взгляд не зацепился ни за что, кроме тёмных листьев деревьев. Я проговорила тихие слова благодарности в ответ.

– И ещё кое-что, – произнёс Рональд, уже готовый уйти. – Кто бы ни велел вам принести чертежи или сказал, что они у нас – вас обманули, – я нахмурилась после его слов, и Миб пояснил: – Наши чертежи украли год назад, из-за чего мы были вынуждены переехать.

– Но Серена выглядела очень разозлённой, когда речь зашла о чертежах.

– Она до сих пор злится, что их украли, потому что механизм действительно опасный. А спектакль был для вас, потому что мне нужно было уговорить Серену остаться, – на словах о своей сестре брови Рональда горестно нахмурились. Сочувствие заплескалось во мне с такой силой, что я была готова прочитать мантру Виктору, лишь бы Серена оказалась жива. – Так что, вот тебе мой совет напоследок, София без клана, – Рональд направился спиной в противоположную от меня сторону. – Не следуй за стадом этим. Будет трудно, но найди свой путь – отдельно от них. И передай мои извинения Николаю. Скажи, что мне действительно жаль.

Хотелось бы мне задержать Рональда, расспросить про украденные чертежи и узнать, почему он извиняется перед Николаем. Хотелось, но я не стала. Лишь молча провожала широкую спину Миба, что нёс на руках бледную девочку. Возможно сироту. Неужели я навела наёмников на дом Мибов? Неужели всё пошло прахом из-за меня? Снова? Может быть, обратной стороной дара Вестников смерти являлась неудача? Хотя едва ли жажду смерти и ненасытный голод по чужому страху можно считать преимуществом. Когда я отпускала Ворона в бой со Стервятником, то не чувствовала необходимости задавить людей в комнате их же ужасами. Всё, что я ощущала, было потребностью Ворона сразить противника. Негодование от того, что нас пытались подавить. Но использование дара в корне отличалось от полёта Ворона. В такие моменты внутри меня поднималась смертоносная волна. Цунами, скрывающее в своих недрах и всплесках чудовищ, стремящихся обрушиться на весь мир. Подавить это чувство было сложнее. Оно окутывало меня с ног до головы, позволяло видеть в глазах окружающих то, чего бы даже Дизы разглядеть были не в силах. И из-за этого мне хотелось большего. Хотелось вытянуть каждую крупицу опасений, затем страха и в конечном итоге – истинного ужаса.

Я передёрнула плечами, скидывая холодок, пробежавший по затылку. На мгновение мне показалось, что стою на кладбище, окружённая запахом сырой земли и завядших могильных растений. Именно сейчас я вспомнила один единственный раз, когда моя мать привела меня на могилу к отцу. Пожалуй, это был один из немногих моментов, когда мы с матерью спокойно стояли рядом. Она печальным взглядом смотрела на могильную плиту без портрета, не растрачивая силы на осуждающие взгляды в мою сторону и замечания по поводу моего поведения. А я не давала поводов. Просто сверлила взглядом участок земли, под которой находился мой родной отец. Я ничего не испытывала. Разве что, лёгкое разочарование, граничащее с любопытством. Какие бы были мои отношения с отцом? Относилась бы Василиса ко мне иначе? Смог бы отец повлиять на её отношение? Как бы он сам отнёсся к тому, что его дочь – Вестник смерти? Всё таки, мне было три года, когда его не стало. И моя мать осталась одна с тремя детьми, одному из которых едва исполнился год. Ей тоже было нелегко, ведь тогда она и переняла всё правление кланом на себя.

А ведь я никогда не спрашивала ни её, ни Ивана об отце. Ни его имени, ни дня рождения. Да я даже не помнила дату, в которую мы навещали его могилу. А ведь то, наверное, была его годовщина. Мне никогда не было интересно, каким был мой отец. И дома о нём никто не говорил. Он ушёл из моей жизни (по своему желанию или нет – неважно) и никак в ней не участвовал. У меня не было никаких сожалений на этот счёт. Наверное, я просто боялась осознания, что моя жизнь была бы другой, знай я отца. Или я настолько разочаровалась в матери, что и от отца ожидала примерно того же? Не знаю… Но увидев Джуд на руках Рональда и услышав, что они, возможно, единственные выжившие из семьи, я захотела спросить. Один вопрос. Лишь короткий вопрос Ивану. Может, когда-нибудь я наберусь смелости спросить старшего брата о родителе, чью потерю он пережил по-настоящему.

С этими мыслями я шагала по шуршащей листве и отмахивалась от древесных веток, что так и норовили хлыстнуть меня по лицу. Доверившись словам Рональда, я следовала в противоположную сторону от его дома. Где-то там должна была быть Саша. Как бы резво я ни старалась идти, правая нога всё время теряла опору и подгибалась, вынуждая меня хвататься на стволы деревьев. Перед глазами в темноте мелькали звёздочки, а звуки, которые издавал мой изголодавшийся желудок, могли привлечь любого наёмника в Железном Сивате. Во рту пересохло из-за постоянных резких вдохов, когда обожжённая кожа на бедре натягивалась, сворачивая мои внутренности в тугой узел. Спустя нескольких десятков минут я завалилась на ближайшее дерево, стискивая пальцами здоровое бедро. Рана неприятно горела и остро реагировала на ночной ветер, так любезно задевающий оголённую из-под рванной штанины кожу. Мало того, что я не чувствовала рук от холода, так ещё приходилось сдерживаться, чтобы не извергнуть поток ругательств от каждого дуновения.

Я стояла, откинув голову на кору и прикрыв глаза. Красные волны расползались под веками, и я не сдержала болезненного стона, когда проехалась спиной по дереву. Ворон молчал, к моему удивлению. Он словно заснул, уставший после стычки с питомцем Сейруса. К ещё большему моему удивлению, я уловила довольный рокот Ворона, стоило мне назвать Стервятника питомцем. Но я не стала тревожить своего бойца лишними мыслями. Даже отказалась от того, чтобы приказать ему быть на стороже и предупредить меня в случае опасности. Наверное, поэтому я слишком поздно осознала, что ко мне кто-то движется. Тяжёлое дыхание и хруст веток уже раздались над моим ухом, когда я раскрыла широко глаза. Пальцы до крови сдавили края металлической карты, и я сделала рывок из-за дерева. Мою руку тут же перехватила другая и гораздо больше. Мрачный взгляд Томаса полоснул по моему лицу. Интересно, узнал ли он меня, покрытую собственной кровью и сотнями слоями грязи?..

– Чем же я тебе так не угодил, что ты всё время на меня нападаешь? – совсем не соответствуя своему внешнему виду, поинтересовался Томас.

Что ж, значит, узнал…

– Прошу прощения за тот случай, – запоздало сказала я и вырвала руку из-под цепких пальцев Войда, что держали уже совсем некрепко. – Я рада, что никто не пострадал. Почти.

– Встряску ты устроила нехилую, – с сухой улыбкой ответил Томас. – Пойдём, – кивнул Войд себе за спину, вмиг став серьёзным.

– Вы один или ещё с кем-то?.. – я послушно последовала за ним.

Томас был выше меня раза в два, один его шаг обгонял три моих. Поэтому мне пришлось приложить немало усилий, чтобы идти с Войдом наравне. Когда мы миновали более десяти шагов, я задалась вопросом: «А насколько широк этот лес?». Сейчас, можно сказать, мы находились в дальней его части, потому что с того момента, как на нас напали наёмники, прошло больше часа.

– Нашёл Николая, и мы остановились в восточной части леса, – ответил Войд, ловко минуя свисающие ветки. Даже очень ловко для его-то телосложения. – И обращайся ко мне на «ты». В конце концов, ты повалила меня на пол одним лишь взглядом.

– Ещё раз прости за это, – повторила я, хотя виноватой себя больше не чувствовала. Просто суровый тон Томаса и его мрачное лицо заставляли меня держать язык за зубами и сыпать обычными светскими фразами.

– Я уж думал, вы не придёте, – послышался приглушённый голос Николая. Я вгляделась в копну листьев перед нами, но ничего не увидела. Пока длинные пальцы не вылезли из этих зарослей и не отодвинули засыпанную ветку в сторону.

– Надеялся так легко от нас избавиться? – вопросом отозвался Томас, втискиваясь в укрытое пространство.

– По тебе бы я скорбеть не стал, а от общества нашей Красавицы я всегда в восторге, – Николай уселся на свой плащ, расстеленный на земле. – Красавица, – повторил он, взглянув на меня.

– Николай, – кивнула я Гриилу и передала окровавленную карту. Губы поджались в немом извинении, из-за количества крови на ней. Конечно, это оружие, но настолько красивое, что его жалко было марать в крови собственной и соперников. – Она застряла у меня в плаще. Видимо, когда нас выкинуло из дома.

– Застряла значит… – красными ладонями Николай задумчиво покрутил карту.

Сил говорить у меня не осталось, поэтому я просто кивнула. Озябшими пальцами принялась расшнуровывать плащ, пачкая его при этом ещё больше свежей кровью, вытекающей из правой ладони. По шее уже начали расползаться липкие мурашки от ночной прохлады, когда плотный воротник соскользнул с одного плеча. Затем лёгкая вибрация раздалась в моём сапоге, сопровождаемая короткими стуками. Я посмотрела вниз и увидела длинные пальцы Николая, щёлкающие по толстой коже.

– Присаживайся, – предложил он, когда я непонимающе посмотрела на него. Гриил мягко похлопал по месту рядом с собой. – Я пойду к ручью, наполню фляжки.

Николай бесшумно поднялся на ноги, позволяя мне занять больше места на плаще. Я подогнула одно колено к груди и, уложив на него подбородок, наблюдала за удаляющейся спиной Гриила. Последним, что потонуло в темноте и гуще листьев, были его светлые волосы. Мои глаза еле держались открытыми, поэтому приходилось их щурить, чтобы остаться в сознании до возвращения Николая. Нужно хотя бы вымыть руки и промыть рану на ладони, а потом слегка вздремнуть. Сама того не заметив, я погрузилась в беспокойный сон, пока размытым взглядом следила за копной светлых волос, что в поплывшей и перемешанной листве выглядели как кучка светлячков.

Глава 30

Кухня кружилась. Ходила ходуном и перекатывала все предметы по потолку, стенам, полу. Один шкафчик постоянно открывался с надрывным скрипом и опасно кренился, норовя вывалить всё обилие специй. Внутри меня всё дрожало, когда снаружи на тёплой улице, освещённой весенним солнцем, грохотал зарождающийся гром. Небо было голубое и ясное, а воздух резался на слои от жарких волн прямо у меня на глазах. И всё же, весь Обвал Чертей трясся и пошатывался, стоило новому раскату прогреметь в небе.

Мои босые ступни твёрдо упирались в холодный пол, удерживая меня на месте. Я упрямо уставилась в гладкую пыльную столешницу, сдерживаясь, чтобы не начать вырисовывать всякие каракули. Пальцы подрагивали от желания провести по пыли и ощутить этот шершавый затхлый порошок на коже. Я крепче стиснула ладони и подняла взгляд, стремясь избавиться от этого ребяческого чувства.

– Ты же сама знаешь, что рано или поздно это случится, – зелёные глаза Дэна хищно переливались в лучах солнца, а родимое пятно на нижней челюсти казалось темнее обычного. Миб уселся прямо на стол, не боясь запачкать одежду. Которая, к слову, и так была изрядно изношенная, как и всё в этом месте. – Природа, инстинкты или судьба, называй как хочешь.

– Странно слышать от Миба слова о судьбе, – с улыбкой заговорила я и ухватилась за кружку чая. Тот уже успел остыть, но аромат ягод приятно щекотал нос. – У вас же что ни шаг – то веление дара.

– Мы же сейчас не о Мибар говорим, – возразил Дэн и бесшумно спрыгнул на пол. Подошва его ботинок отбросила тень, что расползлась едва заметным тёмным дымом. Сразу за этим раздался оглушительный гул неба и очередной раскат грома. – Даже близнецы-балбесы уже позволили накинуть на себя поводок.

– Однако благое пламя укротить сложнее, – в ответ не согласилась я и снова опустила взгляд в столешницу. Большой палец поддевал и игрался с щепками, выглядывающими из исцарапанной и покоцанной древесины. – С чего ты взял, что и со мной будет легко?

– Потому что ты уже была близка к этому, – Дэн поравнялся со мной, и мне пришлось слегка задрать голову. Его лицо стало мужественнее за все эти годы. Не один шрам украшал когда-то чистую кожу юноши. – Ни одно послание не выживет без птицы, София. Так же как и ни один посланник не выживет без благой вести. А твои благие вести пропитаны змеиным ядом.

– Вам лишь бы нравоучениями сыпать, – кружка с грохотом приземлилась обратно на стол. Я упрямо задрала подбородок, дабы скрыть тошнотворное чувство, что уже начало стягивать мои органы в тугой узел. К счастью, скрывать страх за упрямством всегда было моей сильной стороной. – Мне пора идти.

– Ни один путь к лезвию не прошёл мимо бойни, Соня, – раздался мне в спину голос Карины, когда я направилась прочь.

Я не стала оборачиваться, ведь знала, что встречу изогнутый в насмешке широкий рот и ехидные глаза Друма. Вместо этого уверено направилась к зловещей железной двери в конце кухни. Она находилась в самой тени, и даже лучи, пробивающиеся через широкое окно, не затрагивали окутанный ледяной коркой металл. Я схватилась за кривую ручку. Правую ладонь прошибло болью, и одновременно с тем как я ахнула от неожиданности, дверь открылась нараспашку. Сначала мои ноги отступили назад, но затем сильная грубая ладонь толкнула меня между лопаток, заставляя кубарём покатиться вниз по тёмной лестнице.

Мои кости трещали от столкновений с каменными ступеньками, края которых были покрыты серебряным сплавом, застывшим в форме стекающих капель. Спустя долгие секунды моё тело с силой ударилось о каменные плиты, а в правом бедре раздался хлюпающий хруст. Со стоном я схватилась за ногу, а глазами увидела обрубленный конец кости. Она распарывала кожу на бедре, позволяя свежей крови заливать тёмный пол вокруг меня и делать его полностью чёрным. С колотящимся сердцем я поползла назад, когда дряхлая, но ожесточённая временем и интригами клана фигура медленно спускалась ко мне. Фиалковые глаза светились в темноте, а красные уродливые шрамы по всему лицу и лысому черепу мелькали в свете молний. Его худые ноги были подобны скелету и выглядели так, словно собирались раскрошиться в дребезги и быть съеденными червями, венами расползавшимися вдоль его икр.

Крик застыл у меня в горле. Грудь вздымалась от нехватки воздуха, а руки до огня в мышцах тащили меня назад. Раздробленная кость перекатывалась под кожей, разрывая ту всё сильнее. Гризон спокойно ступал всё ближе, а мои плечи болели всё больше. В конце концов крик вырвался из моего горла, разрывая связки, когда правая ладонь встретила раскалённые шипы в полу. Горячие верхушки повылезали из тыльной стороны ладони, покрытые бурлящей кровью. Я перевела заплывший взгляд на продырявленную руку. По коже расползались красные линии, сменяясь опухшими шрамами и свежими ранами. Когда же я вернула свой взор на устрашающую лестницу – её освещаемые в грозе окровавленные ступени были абсолютно пусты.

Но страх не отпускал моё горло и сдавил его ещё сильнее, когда длинные пальцы схватили меня за волосы и с хрустом закинули голову. Огромные глаза Гризона переливались всеми оттенками фиолетового. Его обезображенный рот выкрикивал яростные слова, но гул в ушах мешал их услышать. Затем Аггниец силой толкнул меня вперёд, вынуждая встать на колени, но моё сломанное бедро не было к этому готово. Лбом я встретилась с шершавым камнем и распласталась на животе, пока узловатые пальцы раздёргивали мои спутанные кудри в стороны.

– Василиса всегда знала, что тебя нужно было убить, – яростно шептал Гризон мне в ухо и стискивал заднюю сторону шеи. – Ничего, скоро она поймёт, какое ты ничтожество! Они все поймут…

Последний надрывный крик вырвался из моего рта, когда печать с шипением впилась в кожу на шее. Эта боль обволакивала всё. Горло, ноги, руки и сознание. Она утягивала меня обратно, глубоко в камеру в Аггнийских катакомбах. Запирала в холодные и шумные ночи. Заставляла читать молитвы забытым хранителям, чьих имён я даже не знала. Я умоляла, кричала, звала на помощь и просила остановиться. Но никто не откликался. Только Ворон больно цеплялся когтями в шею, заползаяя ими под череп. Царапал и скалился, пока я не раскрывала воспалённые глаза…

Небо было непривычно чистым от звёзд. Или же моя голова слишком сильно кружилась, и всё смазывалось, когда я широко распахнутыми глазами глядела в ночное небо и рвано дышала ртом. Сон. Это был всего лишь сон. Давно забытый и нежеланный в моём сознании сон. Мне думалось, что я избавилась от кошмаров о Гризоне и его истязаниях. Отрывки этого ужаса уже смешивались во взбудораженном мозгу, оставляя после себя лишь страх и реальную боль. Правое бедро болело от тисков, с которыми моя раненная ладонь сжимала его. А шея скрипела и словно была обколота миллионами мелких иголочек, из-за чего я еле шевелила ею. Но я всё же заставила себя встать. Сердце по-прежнему не переставало колотиться, отдаваясь в моём горле глухими ударами.

«Они все поймут…»

Я принялась мысленно проговорить историю правления хранителей, чтобы хоть как-то себя отвлечь. Пока я вспоминала кровавую расправу, которую устроил хранитель воздуха советнику, посмевшему использовать силы его ребёнка для сотворения оружия, мои пальцы нервно вцепились в деревянное кольцо на мизинце. В каком-то полуразваленном и разорванном учебнике я прочитала, что тело Нояра III обнаружили во дворце Труновых со вскрытым животом, высунутыми наружу костями и до неузнаваемости обезображенным лицом. Опознать его удалось по одеждам, да и хранитель не желал оставлять свою месть тихой. Вскоре его гнев обрушился и на Труновых – правителей, под чьим благом служил хранитель земли. Король Имортий Трунов с крайними недовольством и завистью относился к хранителям, но не мог пойти против остальных трёх государств. Он никогда не скрывал своего презрения и пренебрежнея. Не раз Имортий позволял себе неблагоприятно высказываться в сторону хранителя земли и делать двоякие намёки. Растерзанное тело советника в замке Имортия было открытой насмешкой, клеветой и угрозой в предстоящей войне. Однако король был настолько ослеплён ненавистью, что осмелился отправить своих гвардейцев в бой с хранителем воздуха. От его руки и пало семейство Труновых, а в живых остался только десятилетний Кристиан, позже женившийся на своей кузине и давший род Ратирасу Трунову – последнему из Труновых.

Мои воспоминания лихорадочно вращались вокруг знаний из учебников, когда-либо прочитанных мною. Строчки мелькали перед глазами. Я рисовала в голове картинки затерянных полей пиковых шказов – племена древних Войдов, отрёкшихся служить на благо кланам. Более двух сотен лет тому назад Войглорд поднял восстание против кланов, отказываясь служить им верой и правдой. Вызвано это было ненавистью и горем клана, когда их слабых детей отбирали у семей и отравляли на кровавые бойни, чтобы сильнейший сам пробил себе путь к службе. Из таких детей едва ли один выживал, чего говорить о большем. Тогда Войглорд обратился к клану Кимли, чьи родословные пестрели магами и колдуньями. С помощью древнего заклинания, которое нынче не отыскать в лучших библиотеках мира, Кимы наградили Войдов б о льшей скоростью, силой и зрением. Это заклинание отпечаталось на их внешнем виде и дальнейшем потомстве. Их мышцы словно были сделаны из стали, а рты – напичканы зубами из слоновой кости. «шказское нападение» – как позже прозвали это событие – лишило клан Околь наследников и многих львов (их священных животных). Тогда основы правления перешли в руки Лирая, укрепляя власть этого клана. Лев Введенский, сын моего предка Виктора Введенского, вместе с армией Расскай и оставшимися хищниками клана Околь прогнали Войдов на затерянные поля. Войдам, избежавшим участи заклятия Кимли, дали выбор – остаться и служить кланам или пойти за своими сородичами. С тех пор жестокие обычаи в воспитании детей Войглорда исчезли, а на их место пришли лагеря и военные школы.

На затерянных полях, куда изгнали восставших Войдов, Аггнийцы выковали им особые кандалы (в обмен на тайную службу), не позволявшие Войдам покидать то место. Однако позже, когда Лев Введенский принялся истреблять мятежников клана Кимли без угрозы войны с Хорайа, посмевших помочь бунтующим (даже уговоры Лилианы Рагозы – тогдашней главы клана Расскай – не убедили Лирайца пощадить виновных), стало известно, что заклинание так просто не сдержать Аггнийским железом. Они изменили его суть, но не искоренили. Когда Лев убивал последнюю колдунью, причастную к заклятию, её посмертными словами были:

« Не всегда свержение власти имеет место быть. Иногда достаточно лишь некоторых изменений. Аггнийское железо слилось с нашим колдовством. И со временем кандалы сменятся пиками».

«Шказар» – с древне-имовского языка клана Кимли переводится как «Дикий зверь» или «Жестокость иной вселенной». Так прозвали ожесточённых и звероподобных Войдов, точнее их называют «пиковыми шказами», потому что затерянные поля, в которые их прогнали, стали сменяться высокими железными пиками. Они сохранили в себе дар Аггнийцев и не позволяли шказам покинуть поля, но и смешали в себе древнюю магию Кимов, насыщая тех ещё большей силой.

Дыхание стало приходить в норму. Я провела левой рукой по здоровому бедру. Тёмное небо уже перестало кружиться над моей головой, и я посмотрела вниз. Помнится мне, Николай говорил, что где-то есть ручей. Я повернула голову, чтобы глянуть где Гриил и Томас, о которых я напрочь забыла. Войд развалился на влажной траве, и даже в темноте его лицо показалось мне бледным. Я обвела взглядом ближайшие деревья, но нигде не увидела Николая. Тогда глянула на правую ладонь, чтобы оценить серьёзность раны. Каково же было моё удивление, когда на месте царапины я увидела лишь чистый глубокий порез. Без засохшей грязи и крови того Кима. Моя ладонь была чистой, хоть и не целой. Затем я посмотрела на бедро, и то оказалось перевезяно белой лентой. На ней виднелась всего пара капель уже засохшей крови.

Не обращая внимания на боль, я встала на ноги. Снова посмотрела на болезненного Томаса, гадая, что же с ним не так. Только собралась развернуться и пойти искать Николая, как его тягучий голос раздался позади меня:

– Не спится на ночь глядя?

– Чёрт возьми!.. – задушено выкрикнула я. – Не пугай так, – уже более спокойно добавила.

– Прошу прощения, и не думал, – Николай вышел из темноты под лунный свет, поднимая ладони. – Как самочувствие?

– Могло быть и лучше, но я справлюсь, – моё внимание снова привлекла повязка на бедре. – Это ты?..

– Ты уже спала, когда я принёс воды, – Николай просто пожал плечами, но в его глазах блеснула какая-то угрюмая серьёзность. Словно Гриилу потребовалось сдать отчёт. – Рана на бедре хоть и не сильно, но кровоточила. Пришлось сделать перевязку, пока ты спала.

– Тебе что, совестно за это? – я удивлённо вскинула брови.

Этот человек промыл и перебинтовал мои раны, пока я мучалась от кошмарного сна, а теперь стоит тут передо мной и смотрит на меня пристыженно-угрюмо? Один единственный раз я видела такое выражение лица у Николая – когда мне пришлось выпустить капельку дара, чтобы не вызывать подозрение в нашей игре в ирисов. Тогда эта капелька мне в голову так ударила, что я до сих пор смутно помнила, что происходило.

– Не многим девушкам понравилось, если бы их трогали, когда они спят, – глаза Николая опасно сверкнули. Готова поклясться, что ещё немного и они бы покрылись корочкой льда. – Но ты спишь настолько крепко, что тебя даже растормошить не удалось.

Брехня. Большую часть времени я сплю отвратительно. Только когда во сне мне является Гризон, моя мать или Иван – тогда я словно теряю сознание. И всё же… причина по которой Гриил так на меня смотрел, невольно вогнала меня в краску.

– Что, на руку тебе не хватило наглости, да? – в шутку сказала я, желая избавиться от этой неловкости.

– Получилось только промыть рану, – Николай сделал ко мне шаг, позволяя лучше рассмотреть его лицо. Рука Гриила заползла под рукав плаща и осталась там. – Спишь ты крепко, да. Но беспокойно.

– Проблемы минувших дней, – облачно отозвалась я и махнула рукой, избегая смотреть Гриилу в глаза.

Одно дело знать о своих беспокойных и полных ужасов снах, и другое – осознавать, что чужой тебе человек стал этому свидетелем. Кричала ли я во сне? Вряд ли, хотя моё горло раздирало при разговоре, словно я исполняла многочасовую оперу. Но если бы я действительно кричала, сомневаюсь, что Томас всё ещё так крепко бы спал. Странно, для Войда и стража он удивительно крепко спит. Мне кажется, или его кожа приобрела зеленоватый оттенок?

– С Томасом всё в порядке? – спросила я, радуясь в душе, что удалось перевести тему. – Выглядит неважно.

– Он жаловался на усталость, но уверял меня, что всё отлично. Поэтому я взял дежурство на себя, всё равно не спится, – Николай говорил тихо, но его голос бойко отбивался от молчаливой лесной коры.

– Бессонница? – тихо поинтересовалась, отводя взгляд от умиротворённого Войда. Ночная темнота сглаживала его острые и суровые черты лица, а расслабленность делала даже вполне безобидным на вид.

– Единственная и неповторимая, – словно признался Николай напряжённым голосом. – События минувших лет никак не дают о себе забыть, – Гриил замолчал на мгновение и затем ещё тише добавил: – Да и месяцев тоже.

Точно, он упоминал, что его брат погиб около месяца назад, если мне не изменяла память. Я не знаю, какие отношения у Николая с его семьёй. Гриил никогда не выказывал скорби или горя, когда мы встречались. Конечно, мы были едва знакомы (да и не то что сейчас стали близкими друзьями), но обычно по людям видно, когда они переживают утрату близкого им человека. По крайней мере, приучаясь мыслить как Лираец, для меня не было проблемой понять, когда не стоит лезть с разговорами. С Николаем было сложнее. Этот парень словно носил фарфоровую маску: и днём, и ночью. Поэтому с ним я всегда действовала по наитию. И редко успешно.

Вот и сейчас я решила сказать то, что было у меня на уме:

– Прими ещё раз мои соболезнования на счёт твоего брата. Знаю, уже прошёл месяц, но всё же…

– Спасибо, Красавица, – мягкая улыбка заиграла на его губах, а у меня перехватило дыхание.

– Представить не могу, каково тебе, – я слегка помотала головой. – У меня не самые лучшие отношения с братьями. Со старшим так вообще всё плохо, но если бы умер Михаил… Хоть мы и особо не общались, но он всегда был на виду. Мне бы точно стало не по себе.

– С Денисом у меня были не самые лучшие отношения, – признался Николай, смотря на Томаса. Уже успела опуститься глубокая ночь, и меня начал пробивать лёгкий озноб даже сквозь плащ. – У него накопилось множество проблем за последние годы. Я часто уезжал из страны по поручениями Короля, а с остальными Денис полностью разрушил отношения.

– Что значит «разрушил»? – осторожно спросила я, с болью отмечая глубокую печаль Николая.

– У него была зависимость, Красавица, – с грустной кривой улыбкой пояснил Гриил. – От дурмана Друмов.

Все слова сожаления вмиг улетучились. Зависимость. В мире существует столько трав и корней, способных оказать расслабляющий эффект забвения на организм. Многие травы прописывают в качестве лечения, а некоторые наркотические растения даже разрешаются в Тмисане, потому что используются для всяких похоронных ритуалов. Если верить славе о семье Николая, то у его брата не должны были возникнуть проблемы с пересечением границы. Да даже в Хорайа можно раздобыть снотворное и лёгкую травку. Но дурман Друмов…

Друмы способны вырабатывать любые виды дыма и тумана. Как например, ядовитые. Тогда в лесу Друм, на которого я спустила дар Вестника смерти, был охвачен горячей лихорадкой, оставленной после использования ядовитого дыма. Карина вообще всегда находилась под действием собственного дурмана. Правда небольшой дозы, ведь Аггнийское железо мешало ей полностью использовать свои способности.

Но связываться с Друмами, которые торгуют наркотическим дурманом… Это чистое безумие. Очень немногим удаётся восстановиться после такой зависимости. Дурман сказывается на здоровии человека, его органах и даре. Мало удивительного, что брат Николая не смог пережить такую зависимость…

Вслух я, конечно же, этого не сказала.

– Я не знала твоего брата, но мне хочется думать, что он не заслужил такого конца, – мягким тоном заговорила я.

– Когда-то, может, и не заслуживал, – пробормотал Николай и потянулся к карману штанов.

Через секунду в его ладонях появилась белая лента… точнее, повязка. Такая же как и на моём бедре. Гриил сделал ко мне ещё один шаг, вытягивая руку. Я молча взяла повязку и принялась заматывать правую ладонь. Мысль о том, чтобы попросить Николая помочь, даже не возникла у меня в голове. Уж раны я умела себе перевязывать, даже одной рукой.

Быстро закончив перекрывать плотной тканью все пострадавшие места на ладони, я шумно выдохнула. Томас что-то забурчал позади, но быстро смолк. Я подняла голову к небу, всматриваясь на этот раз ясным взглядом в звёзды. Но небо было абсолютно чистым. Тёмно-синий купол распростёрся над нашими головами без привычных бликов. Только редкие волны скрытых облаков рассекали темень.