Текст книги "Дача для Забавы (СИ)"

Автор книги: Дирижабль с чудесами

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

Глава 68. Хочешь, и тебе погадаю?

Анфиса, до этого момента сидевшая сгорбившись, резко выпрямилась.

– Хочешь сказать, что этот кобелина… – её голос прозвучал хрипло и громко, нарушая тишину комнаты, – всё-таки что-то намотал на свою безделушку!? И меня наградил?!

Глаза Анфисы вспыхнули знакомой яростью.

Забава увидела, как по лицу соседки пробежала судорога, как сжались в кулаки руки, лежавшие на коленях.

– Подожди, – тихо, но требовательно попросила Забава, кладя руку на напряжённое предплечье Анфисы. – Ты же сама чего только не творила по её наущению. Может, эта тётка твоего Петровича как-то… околдовала. Ты же недавно говорила – она что-то такое умеет…

Но Анфиса уже не слушала. Она повернулась к Наталье, её глаза были полны немого негодования.

– Говори, что видишь! Договаривай!

Наталья, не моргнув и глазом, выдержала этот взгляд.

– Я разложу ещё раз. Но при одном условии, – спокойно сказала она, но мягкость в голосе не обманула ни одну из гостий – они слушали хозяйку внимательно, ожидая её вердикта. – Ты не будешь устраивать здесь скандал. Ни крика, ни ругани я в своём доме не потерплю. Попробуешь – больше дороги сюда не найдёшь. Сможешь себя в руках держать?

Забава видела, как Анфиса стиснула челюсти, как заиграли мышцы на лице.

Женщина вся напряглась, как сжатая пружина. Она открыла было рот, чтобы ответить, но Наталья выбросила вперед ладонь, властным жестом повелев ей остановиться.

– Я разложу карты при условии, что ты с этой самой минуты и до того, как перешагнёшь порог моего дома – не произнесёшь ни слова, ни звука.

Воцарилась тишина. Лицо Анфисы пылало. Казалось, она вот-вот взорвётся. Но медленно, с нечеловеческим усилием, женщина кивнула.

Карты ложились на стол одна за другой, тихо шурша по сукну. Наталья всматривалась в яркие рисунки, но по её бесстрастному лицу невозможно было понять, что видит она сквозь призму этих таинственных образов.

Мучительно долго гадалка изучала расклад, прежде чем наконец заговорила:

– Вот это – твой муж. Вот это – соперница. А вот тут, между ними, видишь эту связку? Всё по согласию сладилось. Принуждения нет. Ни с одной стороны.

Анфиса резко дёрнулась, будто её током ударило, и вскочила со стула. Наталья, не поднимая на неё глаз, властно опустила ладонь на стол.

– Сядь. Это не всё.

Анфиса, сжав зубы, опустилась обратно.

Наталья провела указательным пальцем от одной картинки к другой, её палец скользил над изображениями, не касаясь их.

– Вот… Это значит – она сама колдует. А вот это – что делает неумело, без мастерства. Когда кто-то без знаний лезет в магию, открывает порталы в иной мир, а закрывать их не умеет, может навлечь на себя беду. За каждым обрядом силы стоят, а уж кто на зов неумелой колдуньи придёт… Ни повелители, ни их помощники и близко не подойдут. Зато слетятся на огонёк разные низшие сущности. Такой человек после ходит, облепленный паразитами, и знать о них не знает.

Она перевела палец, соединяя другую пару карт.

– Как не знает и о том, что люди друг с другом связаны. С кем общаешься, о ком думаешь, о ком душа болит – к тому и тянутся тонкие ниточки, по которым течёт наша энергия. Вот и между ней и мужем твоим такая ниточка протянулась. По этой связи лярва, которую она на себя нацепила, и перебралась. На его похоть позарилась. А от него… – палец Натальи совершил последнее движение, она подняла глаза и впервые за весь разговор посмотрела прямо на Анфису, – к тебе. На твою злобу.

Она помолчала.

– Теперь идти можешь. Но подумай, прежде чем за порог мой выйдешь: хочешь ли ты снова кормить то, что сидит у тебя на спине.

Анфиса содрогнулась, будто застигнутая врасплох порывом ледяного ветра, встала, развернулась и вышла, бесшумно закрыв за собой дверь.

Забава проводила её взглядом и обернулась к Наталье.

– А как ей теперь с мужем быть? – спросила она озадаченно. – Видно же, что сорвётся на него, едва увидит.

Наталья, уже собирая карты в стопку, взглянула на неё.

– Как быть? Как и другим людям, – ответила она, лицо её оставалось спокойным. – Всем бывает больно. Каждого хоть раз предавали. Ты сама как бы на её месте поступила?

Забава задумалась. Ответ пришёл сам собой, мгновенный и честный. Она была на месте Анфисы. Даже тогда, в юности, когда мир делился только на черное и белое, когда не было компромиссов, она не устраивала сцен. Тогда – из-за гордости. Теперь бы тоже не стала, но по иным причинам. Ушла бы молча, с высоко поднятой головой.

– Вот и она должна сделать верный выбор, – пояснила Наталья и вдруг добавила: – Хочешь, и тебе погадаю? Скажу, что в твоей жизни сейчас происходит?

Вопрос повис в воздухе. Забава вдруг поняла, что вовсе не хочет смотреть в карты и слушать, кто любит её, а кто только притворяется. Жизнь стала наполненной, ее интересно проживать, не думая о том, что скрывается за поворотом. Знать заранее о своём счастье – только портить дорогие сердцу моменты. О несчастье – заранее расстраиваться.

– Нет, – сказала она, и в голосе не было ни капли сомнения. – Не хочу.

Наталья одобрительно кивнула, убирая карты в бархатный пенал.

– Вот и правильно.

Вдруг из колоды выскользнул, блеснув рубашкой прямоугольник, свалившись ей под ноги.

Наталья не спеша подняла её и уверенно заметила:

– Всё равно дорога твоя снова ко мне приведёт. И уже скоро.

– Вы же говорили, что не предсказываете будущее?

Наталья убрала карту к остальным.

– Это не будущее, – поправила она, глядя гостье в глаза. – Это уже настоящее.

* * *

Домой вернулась уже посветлу.

На душе было странное чувство. С одной стороны, многое прояснилось. Теперь было понятно и как Анфиса докатилась до жизни такой, и что помогало Людмиле творить делишки, никем не замеченной. С другой, жаль было Анфису: ведь придётся ей не только учиться сдерживать свой гнев, но и преодолевать боль предательства. «Одно дело в двадцать – там раны душевные, как бы ни были глубоки, зарастают новой кожей. Только вот со временем люди костенеют. Сидят взаперти своих квартир, забывая, что есть вокруг и другая жизнь. Вот тогда, если вдруг рушится привычная жизнь – не на что опереться», – думала Забава. Это она тоже испытала на себе.

В доме стояла тишина. Оксана всё ещё спала. Глянув на часы, Забава поняла, что времени на сон не осталось: совсем скоро начнётся её тренировка. Конюхом она уже не подрабатывала, но общаться с животными и учиться верховой езде не перестала.

Стараясь не шуметь, переоделась в привычную для конюшни одежду и набросала записку для дочки, оставив на кухонном столе. «Оксаночка, я на конюшне. Буду через час, если что-то срочное – конюшня рядом, через три дома. Мама».

Забава вышла на крыльцо и снова с удовольствием вдохнула этот свежий, пахнущий снегом воздух. В городе такого днём с огнём не сыскать. Глянула на сонный дом и поспешила к лошадям.

По расчищенным от снега дорожкам уже бегал с тачкой, наполненной сеном, паренёк.

– Привет, Гриша, – поздоровалась Забава с новым Тасиным конюхом. – Поганка уже поела?

Парень, не меняя направления и скорости движения, кивнул.

– Да, ей первой раздал. И напоил. Только осторожнее с ней сегодня, – предупредил он, продолжая катить тележку дальше. – Не в настроении барышня. За рукав меня прихватила.

– А когда она была в настроении? – усмехнулась Забава, направляясь к деннику своенравной кобылы.

– Тоже верно, – донёсся ответ Гриши.

Забава услышала, как за спиной зашуршало сено, которое он ворошил теперь вилами.

Забава отворила дверцу денника. Поганка повернула к ней большую голову, уставилась оценивающе хитрыми глазами. Фыркнула.

– Ну здравствуй, – тихо приветствовала её Забава, заходя внутрь. – Слышала, ты сегодня игривая?

Она взяла её за недоуздок и вывела из денника к коновязи, достала щётки и скребницы, принялась начищать. Жёсткая щетина щётки шуршала по плотной зимней шерсти, поднимая тучи мелкой пыли, которая тут же курилась в холодном воздухе и оседала на куртке Забавы.

«И почему никто не придумал щётку с пылесосом? – подумала она. – Вечно пока вычешешь, сам весь в грязи окажешься».

Поганка стояла, прикрыв глаза, изредка подергивая кожей, но в целом позволяя всё. Сегодняшнее «дурное настроение» пока проявлялось лишь в насторожённом напряжении её тела.

– О! А ты что-то рано сегодня, – удивилась Тася, выглянув из-за угла с чашкой утреннего кофе в руках. – Несколько дней тебя не видела. Наверное, куча новостей?

– Целый ворох, – призналась Забава, приступая к седловке.

Она рассказала подруге всё. Про встречу Оксаны и Миши, про примирение с дочкой, про внезапный ночной визит Анфисы. И о походе к Наталье в предрассветной тьме, о её гадании и объяснении про лярв, ниточки энергии, про то, как это всё связано.

– Ну! А я что говорила? – воскликнула Тася, когда Забава закончила. – Так и знала, что эта Людмила крутит с Анфискиным мужем! Дом втихую купил, так что никто почти и не знал, а это она, оказывается, всё и провернула! Слишком уж гладко всё у неё получалось.

Лошадь к этому времени стояла уже собранная, под седлом и косилась на беседующих подружек. И вдруг она резко клацнула зубами, едва не задев пальцы Забавы.

– А ну, прекрати! – прикрикнула та, отдернув руку.

– У-у-у, – протянула Тася, наблюдая за этим. – Сегодня снежок выпал, свежо. У неё игривое настроение, похоже. Придётся тебе непросто.

– Справлюсь, – уверенно ответила Забава.

Взяла кобылу под уздцы и потянула на плац.

Не успела пройти и несколько шагов, как услышала позади громкий окрик.

– Мам! Мама! – звала её дочь взволнованным тревожным голосом. – Мне срочно в город надо! У Игоря в семье беда….

Глава 69. Да с меня и взять-то нечего. Кто на меня позарится?

На Оксане не было лица: бледная, глаза горят лихорадочным блеском. Её дыхание прерывисто вырывалось клубами пара.

Забава развернула Поганку – та фыркнула от неожиданности.

– Тась, займёшься? – бросила она, передавая поводья.

– Конечно. Иди, не волнуйся, – мгновенно отозвалась подруга, ловко перехватывая их из её рук.

Забава торопливо подошла к дочери, сжала её ледяные руки:

– Оксана, что случилось? Говори по порядку.

– С бабушкой Игоря беда, – Оксана говорила громко и быстро. – Соседи нашли её на крыльце у дома, вызвали скорую. Но там же, мам, глухомань! Пока машина приехала… Соседей с ней не пустили, родственников рядом нет… – голос девушки дрогнул. – Игорь не может дозвониться до Ирины Петровны.

– Понятно, сам он где сейчас?

– У бабули нашей. Она его успокаивает, но Игорь в панике. Нужно ехать, поддержать его. Если он решит поехать туда – я с ним. Я же медик. Там наверняка медперсонала не хватает…

Забава обняла дочь, заметив, как та дрожит.

– Хорошо. Сначала домой. Соберём самое необходимое. Позвоним бабушке, скоординируемся.

– И всё это прямо перед Новым годом! – вырвалось у Оксаны с горькой детской обидой на несправедливость жизни.

Забава крепче прижала её, поглаживая по спине.

– Не паникуй, солнышко. Пока мы ничего толком не знаем. Может, всё не так страшно. Давай действовать по порядку. Сначала вызовем такси до города.

Она достала телефон, открыла приложение. На экране один за другим всплывали отказы: «Водитель не найден», «Нет доступных машин», «Попробуйте позже».

– Я уже пыталась, мам, – простонала Оксана, следя за её действиями. – Они не хотят сюда ехать. Говорят, на дороге затор – фура застряла, объезд длинный… Всё встало.

Мысль о потерянных минутах капала в чашу тревоги. Забава снова почувствовала неприятное ощущение беспомощности и тут же отогнала его. Быстро пролистала контакты и набрала номер.

– Миша, привет. Ты сейчас очень занят?

– Для тебя я всегда свободен, – ответил он сонным голосом. – Что-то случилось?

– Нужно срочно увезти Оксану в город. Таксисты отказываются – на дороге в нашу сторону затор.

– Да, небольшая авария на выезде из города, – подтвердил Миша. – В чате СНТ недавно писали: фура застряла, всё перекрыла. Движения нет.

– Я не видела… На конюшне была, телефон не смотрела.

– Я сам только проснулся. Подождёшь пятнадцать минут?

От уверенности в его голосе Забаве стало проще дышать.

– Да, – выдохнула она с облегчением. – Спасибо, Миша. Будем ждать.

Она сбросила звонок и посмотрела на дочь, которая молча слушала разговор.

– Всё будет в порядке, – сказала Забава уже увереннее. – Пойдём, я хоть в человеческую одежду переоденусь перед поездкой к твоей бабушке…

Когда автомобиль остановился у калитки, Забава и Оксана уже ждали на улице, кутаясь в куртки от пронизывающего ветра. Молча сели в машину, и та тронулась в сторону города – к дому Ангелины Сергеевны.

– Что у вас стряслось? – спросил Миша. – Если не секрет…

– Не секрет, – ответила Забава. – Там что-то с бабушкой жениха Оксаны. Повезло, что соседи заглянули, нашли её на крыльце. В деревне где-то живёт одна.

– Живая?

– Скорую вызвали, значит, живая. Игорь переживает за бабушку. Оксана за Игоря.

– Понятно, – сказал он Забаве и посмотрел на Оксану в зеркало заднего вида. – Ты не переживай. Доставлю вас быстрее ветра.

Оксана опустила глаза. Она сидела на заднем сиденье, притихшая. Смотрела в окно на проносящиеся мимо заснеженные поля, так и не проронив ни слова.

– Ты в порядке, дочь? – обернулась Забава. – Хочешь, попробуем дозвониться в больницу? Можем представиться родственниками. Где это, говоришь? Какой населённый пункт?

Оксана отвела взгляд от окна и посмотрела на мать. В её глазах читалось смущение.

– А? Нет, я… – она опустила глаза. – Мне неловко просто. За то, что я там вчера… в торговом центре наговорила.

– Мы же уже всё уладили, – мягко сказала Забава и осеклась, поняв, что дочь имеет в виду, когда та украдкой бросила взгляд на Мишу.

Он, почувствовав этот взгляд, мельком глянул в зеркало заднего вида. Их глаза встретились на секунду.

– Не парься, – успокоил он её и снова сосредоточился на дороге. – Я бы на твоём месте тоже переживал. Увидел бы рядом с мамой какого-нибудь… ну, парня моложе. Подумал бы, что альфонс.

Забава не удержалась и с лёгкой усмешкой проговорила:

– Да с меня и взять-то нечего. Кто на меня позарится?

Миша усмехнулся.

– Ну почему? Ты теперь успешный редактор в солидном издательстве. Карьера, независимость.

– Когда мы познакомились, – напомнила Забава, и в её голосе зазвучали тёплые, почти шутливые нотки, – я была безработной, без гроша за душой и почти бомжом. Так что ещё неизвестно, кто тут на ком паразитирует.

– Что значит паразитирует? – возмутился Миша. – Мужчина, если ему женщина по-настоящему нравится, просто не может не ухаживать за ней. Вкусно кормить как минимум!

– Вот нравится мне ход твоих мыслей, – заметила шутливо Забава, надеясь разговорами отвлечь дочку от тревожных мыслей.

– А что? Любой человек заботится о том, чем дорожит. Дом это, машина или любимый человек – не важно. А те, кто считает иначе, просто ничего в жизни по-настоящему не ценят.

Он посмотрел на Забаву. В этом взгляде была такая ясная, не требующая доказательств нежность, что у неё перехватило дыхание. Они улыбнулись друг другу.

Эту тихую магию разрушила вибрация телефона Забавы.

Она машинально достала его, глянула на экран. Сообщение было от Оксаны.

«Мам, прости. Теперь я вижу, почему ты с ним. Он милашка».

Эти несколько слов накрыли её волной тепла.

В этот момент будто последний пазл встал на своё место. Всё напряжение, все тревоги внутри утихли. Не потому что исчезли проблемы, а потому что исчез страх быть непонятой самым близким человеком.

* * *

Они подъехали к дому свекрови. Раньше, каждый раз перед тем, как переступить порог ее квартиры, у Забавы сосало под ложечкой и сжималось сердце. Теперь же она чувствовала лишь лёгкое напряжение – и то из-за Игоря.

Ангелина Сергеевна тоже изменилась. Она открыла дверь – в её взгляде не было привычной оценки и холодности – шагнула навстречу и обняла.

От неожиданности Забава даже не нашлась, что сказать.

– Это Миша? – спросила свекровь, отпуская бывшую сноху и переводя взгляд за её спину.

– Да. Знакомьтесь. Миша. Ангелина Сергеевна, бабушка Оксаны.

– Очень приятно, – тепло проговорила та, отступая в прихожую. – Проходите, не стойте в дверях.

– Взаимно, – вежливо кивнул Миша, разуваясь.

Забава осмотрелась в поисках места для ботинок, когда заметила непривычно много пар обуви: мужские ботинки и зимние кроссовки, женские сапоги со стразами – свекровь бы такие никогда не надела.

– У вас гости? – спросила она.

– Да, – вздохнула Ангелина Сергеевна. – Горе, знаешь ли, объединяет. Собрались поддержать Оксану с Игорем.

Из гостиной послышались шаги. Забава посмотрела в ту сторону, намереваясь поздороваться с Игорем. Но это был Федя. Он остановился, завидев их. Его взгляд скользнул с Забавы на Мишу, тот как раз повернулся нему лицом, снимая куртку. О нём бывший муж уже точно был осведомлен. И Забава могла бы поклясться: если бы Фёдор не стиснул в этот момент зубы так, что мышцы под скулами вздулись буграми, челюсть его совершенно точно бы упала на пол.

«Есть, оказывается, плюсы в том, чтобы встречаться с кем-то помоложе, – мелькнуло в голове. – Хотя бы для того, чтобы вот так – молча, без единого слова – утереть нос бывшему, который когда-то ушёл, решив, что я – скучная амёба».

Внутри взорвалось маленьким салютом крохотное чувство торжества.

Глава 70. Говори честно, он у тебя деньги просит?

По лицу Феди было видно, что он хочет что-то сказать. Но при матери не посмел – только сверкал на бывшую жену глазами.

– Привет, пап. Где Игорь? – спросила Оксана, прерывая это немое противостояние.

За него ответила Ангелина Сергеевна:

– Я Игоря в магазин отправила за баночкой икры.

– Почему доставку не заказали? – удивилась Оксана.

– Чтобы прошёлся, свежим воздухом подышал, а не кис тут с нами за столом, не гонял свои мысли. Не переживай, внучка, скоро вернётся.

– Я тогда на улице его встречу, – бросила она и шмыгнула из квартиры, набирая на ходу номер жениха.

В прихожей с её уходом повисла гнетущая тишина.

– Извините, а где можно руки помыть? – вежливо спросил Миша, обращаясь к Ангелине Сергеевне.

– Ах да, конечно, пойдёмте, – кивнула та и повела его вглубь квартиры.

Едва Забава с бывшим мужем осталась наедине, Федя резко шагнул вперёд, навис над ней и, понизив голос до шёпота, прошипел:

– Это кто такой? Люба говорила, что видела тебя с каким-то мужиком, а это… это же ещё пацан! Сколько ему лет? Он по возрасту к Оксанке ближе, чем к тебе!

– Федя, я не понимаю, в чем твои претензии. Твоя женщина тоже младше тебя.

– Говори честно, он у тебя деньги просит? Я тебе отправил на скважину и септик, а не на вот это вот!

Федя произносил всё это, растопыривая пальцы и жестикулируя, как итальянский мачо, и Забаве вдруг стало смешно. «Ну вот, бывший муж, пытается отчитать, словно провинившуюся школьницу, а меня это совершенно не трогает. Дочка, хоть и с трудом, приняла. Друзья поддержали. Даже Ангелина Сергеевна – эта непростая женщина – не обронила ни слова осуждения. Значит, самые близкие люди не видят в нашем союзе ничего плохого».

– Федя, чего ты хочешь? – спокойно спросила она, глядя ему в глаза. – Деньги за септик вернуть? Я перечислю, если надо.

– Я вообще не о деньгах! – возмутился он. – Ты привела чужого мужика! Посмотри, какой пример дочери подаёшь!

– И какой же?

– Распутный! В таком возрасте нужно вести себя достойно! – выпалил он.

А вот эти слова задели.

– Подожди-подожди, – остановила его Забава. – Я всё правильно понимаю? Это мне говорит человек, который вот-вот женится по залёту?

В тот же миг двери в гостиную распахнулись, и из комнаты в прихожую выскочила Люба. Живот выдавался вперёд, лицо пылало от праведного гнева.

«Подслушивала», – поняла Забава.

– Да как ты смеешь?! – зашипела Люба, силясь достать ей ладонью по лицу. – Мы этого ребёнка хотели! Федя и так бы на мне женился!

Обижать беременную Забава не хотела, лишь подумала, отходя от стремительного натиска в сторону: «Этого мы уже никак не узнаем, может женился бы, а может, и нет».

Люба же, приняв молчание за слабость, снова попыталась нахамить:

– Постыдилась бы утешителя своего в чужой дом приводить!

– Что за шум? – сердито спросила Ангелина Сергеевна, вернувшись к гостям. – Сынок, успокой свою невесту.

– Люб, перестань, не надо…

Попытался он утянуть будущую жену обратно в гостиную. Но та уже разошлась.

– Что, правда глаза колет?

– Люба, – обреченно проговорил Фёдор, стоя между двух огней.

Забаву вся эта возня не радовала. Она посмотрела на свекровь.

– Ангелина Сергеевна, если честно, мы просто Оксанку завезли и зашли поздороваться.

– Поздоровались? – не унималась Люба, – Можете быть свободны.

Хозяйка дома перевела холодный убийственный взгляд на новую сноху.

– Я недостаточно ясно выразилась? – спросила она вкрадчиво. – В моём доме к моим гостям относятся с уважением. Если вам кто-то здесь очень не нравится – можете покинуть его. Я никого не держу.

– Мам, ты же знаешь, у Любы гормоны, – вмешался Федя, всё-таки умудрившись пропихнуть свою женщину за дверь.

* * *

Снег падал редкими крупными хлопьями. Забава с Мишей вышли во двор. После шума и напряжения в квартире на улице было тихо и пустынно.

– Хорошо, что не остались, – сказал Михаил, запрокинув голову вверх. – Сейчас пробки начнутся.

– Там ведь и так затор, – напомнила Забава, – Может, опять в объезд?

– Нет, я глянул на навигаторе, пока ждал, когда ты обуешься, – ответил он. – Рассосалась. Дорога свободна.

– Мам, ты куда?

Из-за угла дома показались Игорь с Оксаной. Они шли не спеша, но, заметив мать, Оксана ускорила шаг.

– Хотим добраться домой, пока дороги не замело. Видишь, как сыпет?

– А бутерброды с икрой?

Забава не стала юлить и выдумывать отговорки. Дочь была уже взрослой и в любом случае, поднявшись и обнаружив там Любу, всё бы поняла.

– Твой папа пришёл не один. Честно говоря, мы с ней не ладим и я не хочу никому портить настроение. Но ты… – она обняла Оксану за плечи, – ты можешь приехать ко мне в любой день. Вместе с Игорем приезжайте. Затопим баню, поговорим спокойно.

Парень, дойдя до них, встал, глядя под ноги.

– Как ты, Игорек? – спросила Забава.

– Да я-то в порядке, – он напряжённо улыбнулся. – За бабушку переживаю. Мама говорит – стабилизировали. Но как оно там на самом деле…

– Всё будет хорошо, – пообещала Забава, хотя понимала: слова сейчас – слабое утешение.

– А что вы про баню говорили? – вдруг поинтересовался он. – Я бы сходил.

Миша подхватил:

– Так поехали. Сейчас затопим, к вечеру будет готово!

Оксана повернулась к жениху.

– В снегопад такси оттуда будет стоить как крыло самолёта. У мамы одна кровать и раскладное кресло. Не знаю, как мы там ляжем. Если только на полу.

– Зачем на полу? – удивился Миша. – У меня переночуете. Свободная спальня есть и раскладной диван в гостиной. Выбирайте, что удобнее. Места на всех хватит.

Забава посмотрела на него, потом на дочь и её жениха. Они переглянулись, оценивая предложение.

Снег падал на плечи, таял на лицах, путался в волосах Оксаны.

– Ну что, поедем? – поинтересовался у неё Игорь.

– Ладно. Только вещи от бабушки заберем, – объявила Оксана и потянула его к подъезду.

* * *

Забава смотрела на пунктирную линию разделительной полосы, убегающую вперед в белую мглу. В такой снегопад немудрено пропустить нужный съезд. Но вот впереди показался знак с названием СНТ и вскоре они свернули на знакомые улочки. В дороге её разморило, и она уже минут пятнадцать как клевала носом. Поэтому не сразу поняла, что происходит, когда увидела, как под хлопьями снега через дорогу метнулась фигура, а за ней и другая. Как бичом, преследовательница хлопала в воздухе кухонным вафельным полотенцем, пытаясь достать беглеца.

– Это Анфиса?

– Ага, – хмыкнул Миша, притормаживая. – Как думаешь, им помочь или не мешать?

Забава раздумывать не стала, выскочила из машины. Ветер бросил ей в лицо горсть снежинок.

– Анфиса! – крикнула она. – Вспомни, что говорила тебе Наталья! Не выходи из себя – не корми паразитов!

Анфиса дрогнула и обернулась. Затем метнулась было догнать Петровича, но тот за эти несколько секунд промедления успел-таки оторваться. Руки женщины бессильно опустились. Полотенце выпало в снег. Она стояла, тяжело дыша, пар клубился у раскрасневшегося лица.

Забава подошла ближе, осторожно, как к раненому зверю, и сердце её дрогнуло: она заметила, что глаза у соседки на мокром месте.

– Анфиса, ты плачешь?

– Ещё чего! Это от злости слезятся, – объяснила она, вытерев уголки глаз рукавом куртки. – Выгнала паразита поганого, – хрипло выдохнула Анфиса. – Пусть идёт к своей… шлёндре.

– Её же в отдел забрали, – напомнила Забава.

– Есть ему теперь где жить, ироду! Столько лет… столько лет я ему отдала!

– Зато как здорово, что избавилась! – почти весело сказала Забава и сделала шаг вперёд. – Представляешь, сколько всего теперь успеешь, когда никто не будет трепать нервы? Какая свобода!

И не дав Анфисе опомниться, она порывисто, по-девичьи обхватила её за плечи и крепко обняла. Та застыла, окоченев от удивления. Не ответила, не оттолкнула – так и стояла, будто не веря, что такое возможно.

Забава почувствовала, как она напряжена, легконько похлопала по плечу.

– И у тебя всё будет хорошо, – сказала и побежала обратно к машине, оставляя глубокие следы в рыхлой снежной подстилке.

Когда отъезжали, одинокая фигура в белом снегопаде всё ещё стояла посреди улицы. Анфиса, глядя им вслед, медленно подняла руку и коснулась плеча там, где только что лежала ладонь Забавы. Будто проверяла: не привиделось ли?

– Ну что, сразу ко мне? – спросил Миша, взглянув на молодых через зеркало заднего вида.

– Не-а, – отрезала Забава. – Сначала баню затопить надо. Обещали же Игорю.

Они уже подъезжали к дому, когда на участке Кати Забава снова разглядела две фигуры. Только в этот раз парочка… целовалась!

– Вот что предновогодняя суета с людьми делает, – проговорила она и оглянулась, чтобы убедиться, что глаза ей не солгали.

– Мам? – встревожилась Оксана с заднего сиденья. – Что случилось?

– Это… то, что я думаю? Подожди! – воскликнула Забава. – это что, Вася?

Оксанка и Игорь заёрзали, оглядываясь.

– Мам, а кто это?

– Соседи. Потом познакомлю.

Миша притормозил у калитки и усмехнулся:

– Вася… Розу провожает. Как с вахты вернулся, она у него каждый день гостит. Вроде как встречаются. Ты не знала?

Забава молча покачала головой, глядя, как Василий аккуратно снимает снег с волос Розы, а та застенчиво смеётся.

«Мир вокруг, такой предсказуемый, всё ещё умеет удивлять… Ну уж если Роза нашла себе кавалера, возможно, и для Анфисы тоже не всё ещё потеряно», – подумала она, и её губы сами собой растянулись в улыбке.