Текст книги "Железное небо (СИ)"

Автор книги: Dammer

сообщить о нарушении

Текущая страница: 67 (всего у книги 76 страниц)

– Лучше?..

– Да. Сильнее, способнее к регенерации, с другим типом и видом механизма-трансформера, чтобы иметь заметные отличия и преимущества…

– Как это? Нас всех, как под копирку, одинаковых лепят, только маски отличаются и всё… – нахмурился Сора, вглядываясь в лицо подростка. С виду он казался старше, но на деле он был даже младше Соры – вот только они оба этого ещё не знали. – Или ты знаешь что-то, чего не знаем мы?

– Много всего, – кивнул подросток. – А ещё… Я и есть тот, кто вашей породы, но лучше вас.

– Ч-что?..

– Но моё время ещё не пришло.

– О чём ты? Я не понимаю…

Мальчики наверняка продолжили бы странный разговор, если бы их не окликнул другой инструктор, проходящий мимо:

– Сора! Эй! Сора! И кто там с тобой? Давайте сюда, собираемся! Перекличка – и уходим! Живо!

Парень соскочил с капота, посмотрел на Сору, и, расплывшись в извиняющейся улыбке, пожал плечами и отправился в сторону старшего инструктора. А беловолосый проглотил рвущиеся наружу слова.

«„Я и есть тот, кто вашей породы, но лучше вас“? „Моё время ещё не пришло“? Что это должно значить? Кто ты? И когда… Когда же наступит твоё время?» – крутилось в голове Соры на протяжении целого дня, однако потом, как бы он ни искал того мальчика, его никто не видел и не мог найти. А спустя несколько дней, когда Сора был на новом задании и выглянул из окна дома, чтобы убедиться, что на улице поблизости никого нет, кто-то из полицейских, находящихся на крыше, сбросил вниз остро заточенную металлическую пластину и снёс мальчику голову.

Настоящее…

Иногда Томо начинали раздражать профессиональное хладнокровие и стремление Грин жёстко пошутить в абсолютно любой ситуации. Она, как и раньше, не сохраняла дистанцию во время работы и общалась с парнем в дружеской манере, отпуская острые комментарии по поводу его хмурого выражения лица и излишней молчаливости, обратно пропорциональной этим самым комментариям.

По-хорошему коп должен был отстрадать в больнице неделю, но кто ж его там удержит, если его желание работать заняло первое место в пирамиде потребностей? Поэтому-то Грин, заранее предугадав возможную тираду о надобности заняться делами, попросила Томо отлежаться всего одну ночь, с чем он, слава Богу, справился. Первым требованием брюнета стала искусственная кожа для протеза, и пока девушка отправилась за неожиданным заказом, Томо успел принять душ, позавтракать и начистить пистолеты.

– Выглядит удобно и очень натурально, – одобрительно хмыкнула Грин, скользя взглядом по светлой искусственной коже. Она подстраивалась под цвет и температуру тела того, кто её носил, поэтому ничем не отличалась от настоящей. – Больше перчатка не понадобится, маскировка ведь стала куда лучше с этой кожей, согласись?! Тебе, кстати, протез не пора менять? Нет дискомфорта, повреждений или других неполадок?

Парень сжал раскрытую ладонь в кулак и услышал, как хрустят механизмы в бионической руке, напоминая хруст настоящих костяшек.

– Нет, всё нормально, – ответил Томо сухой ухмылкой.

– Хорошо, – кивнула Грин, задержав взгляд на лице брюнета, и, немного подумав, подошла ближе и стала поправлять воротник его рубашки. Парень не отстранился, но посмотрел в сторону, не поняв смысла этого жеста, и тогда девушка, мягко улыбнувшись, пояснила:

– Я знаю, что тебя сегодня подбешивают мои шуточки, моё поведение и, вполне вероятно, моё существование непосредственно рядом с тобой, но ты уж прости. Просто хочется получить в ответ привычный ядовитый плевок и удостовериться, что ты в порядке и способен накостылять за дурачества, как и раньше.

– Что это, Грин? Сантименты? От кого ты подхватила эту болезнь? – ухмыльнулся Томо, когда учёный отошла на пару шагов назад. Улыбка её стала шире.

– Рот закрой, я пытаюсь быть милой.

– Я тебя сейчас свяжу и брошу в твоей же «комнате страха», и когда тебя хватятся – хрен кто туда зайдёт, – ласково предупредил коп.

– Я хочу умереть в окружении красивых молоденьких нимф, а не заспиртованных органов и железных установок!

– Но ты так усердно рвёшься меня раздражать, что мне невольно хочется всадить тебе пару пуль в голову…

– Врёшь ты всё! – возмутилась Грин, высунув язык, словно обидевшаяся девочка из детского сада. – Кто ж тебя по кусочкам собирать будет, если ты меня изрешетишь?

– Лучше договаривай то, о чём начала, – Томо резко съехал с расслабляющих взаимных подначек, сверля девушку тяжёлым взглядом. Всё это, конечно, безумно весело – ну, почти, – но Грин хотела что-то сообщить и не знала, как подступиться, поэтому несколько часов пыталась расшевелить копа шутками, а теперь смягчилась настолько, что решила объяснить своё поведение перед тем, как сказать самое важное.

Грин тяжело вздохнула, выбросила изжёванную зубочистку в мусорное ведро и, опустив взгляд в пол, пробормотала:

– Сегодня… м-м-м… Похороны. Тебе нужно ехать в крематорий. Потом пойдёшь по своим делам. Скай уже объявил о том, какую должность ты теперь занимаешь, Охотники отреагировали нормально, даже обрадовались в каком-то смысле.

Томо слегка поморщился, услышав о крематории и своём новом посте, и, сказав, что сам заберёт Коду – ведь он тоже должен присутствовать, – покинул девушку. Копа беспокоило то, как к нему будет относиться сивый после всего того, что случилось. Он ожидал обвинений в свой адрес, холодной ярости, выражающейся в игнорировании существования брюнета, или новой истерики от Коды, но тот отреагировал на появление Томо вполне спокойно. Вздрогнул, правда, и взгляд у него был напуганным и растерянным, но в остальном парень был спокоен по отношению к Охотнику. Он даже разговаривал с ним, пусть и короткими фразами, но в них, по крайней мере, не нашлось негативного оттенка.

Рядом с крематорием толпилось огромное количество людей: родственники и друзья погибших и, конечно же, журналисты, жадные до комментариев министра и нового начальника полиции по поводу произошедшего накануне. Городская полиция старалась отгонять всех, кто так или иначе пытался дорваться до парней и задать животрепещущий вопрос, но вскоре внимание журналистов привлекли совсем другие люди. К крематорию подъехала чёрная наполированная до блеска машина, из которой вышел неожиданно мрачный Ямарута, а вслед за ним показался и Баг. Сора был облачён во всё чёрное, и вместо привычных футболок или толстовок на нём красовалась обыкновенная чёрная рубашка, – хотя, учитывая его плачевное материальное положение и наличие такого приятеля, как Баг, эта рубашка наверняка стоила несколько десятков тысяч сейн. Рукава парень по привычке закатал до локтей. Дит выглядел ничуть не хуже, так же облачившись во всё чёрное, а поверх рубашки надев пиджак.

Репортёры, надоедливые, словно мухи, сразу же прилипли к появившейся парочке, выкрикивая вопросы, тыча камерами прямо в лица и ожидая ответов, но их не последовало. Городская полиция, наконец, спохватилась и вновь начала отгонять журналюг подальше от этого места, дав парням шанс подойти к зданию.

Томо, курящий около крыльца, и рад бы не обратить на Ямаруту никакого внимания, но, чёрт возьми, он же шёл с Багом! Коп не сумел не проехаться по парням взглядом, и получил в ответ короткий и стыдливый – от Соры, когда тот зашёл внутрь крематория. Дит-младший даже не посмотрел в сторону брюнета, лишь едва заметно ухмыльнулся, и тогда его дёрнуло назад от двери. Парень почувствовал, как бионическая ладонь Охотника сдавливает его руку чуть ниже плеча – примерно в том же месте, в котором сутки назад побывал гарпун железнорождённого в теле Томо.

– Что за дела? – наигранно удивился Баг, слабо попытавшись вырваться из мёртвой хватки. Коп полоснул по парню острым взглядом и тихим насмешливым тоном проговорил:

– Надеюсь, ты убрал жуков из кухни.

– Хм? Конечно, уже давно, – улыбка Бага стала шире. – Тебя беспокоит судьба моих жучков, Томо?

– Меня беспокоит только один Жук*, – Томо стиснул пальцы крепче, заставив парня шипеть от боли. Подросток огляделся по сторонам и, поняв, что ближайшие люди находятся примерно в пятнадцати метрах, сдавленно прохрипел:

– Не понимаю, о чём ты…

– Разве? А если я тебе сейчас пулю между глаз всажу? – удостоверился брюнет, приподняв брови, а спустя ещё пару секунд, насладившись болезненным шипением подростка, разжал пальцы. Баг тут же сделал шаг в сторону и потёр ноющую руку, морщась. – Регенерируешь на глазах у всех или подождёшь другого момента?

– Ты же не настолько плохой человек, чтобы сорвать церемонию ради того, чтобы это выяснить, – ядовито прошипел Дит, сверля брюнета злым взглядом.

– Ты прав, – хмыкнул Томо, выбросив окурок в мусорку, а затем взглянул на подростка сверху вниз – точно как на маленького жука, – поэтому не попадайся мне на глаза после того, как выйдешь отсюда.

– Я уж постараюсь, – прорычал Баг. В этот же момент кожа на его лице стала переливаться волной металлического блеска, за которым начали выползать наружу и соединяться в клыки металлические пластины, почти сразу исчезая. Кроме Томо этого жуткого зрелища больше никто не увидел. Подросток решил не оставаться в долгу:

– Не могу не заметить: ты многому Сору научил. Он проявил изрядную сноровку… – расплылся парень в ехидной ухмылке.

Томо потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, о чём сказал Баг. Затем он перевёл взгляд на городскую полицию, выясняющую отношения с журналистами, и, протяжно вздохнув, процедил сквозь зубы:

– Не испытывай свою удачу.

– До конца осталось недолго – там и посмотрим, на чьей стороне госпожа Фортуна, – хмыкнул Дит. – Без доказательств тебе никто не поверит, так что ты уж постарайся их найти. И помни, что когда я приду за тобой в следующий раз, ты умрёшь.

Томо пожал плечами, как бы сказав этим: «Посмотрим», – и взглянул на Бага, расплывшись в самой дружелюбной и весёлой улыбке, какой только мог. Брюнет будто пародировал Сору, однако когда Так улыбался Ямарута – никто и никогда не понимал, чего от него ожидать, но когда эта улыбка разрезала лицо Томо… Стало ясно, что его желание убить Бага каждую секунду растёт в геометрической прогрессии.

Сора до конца так и не понял, зачем пришёл. Ради приличия, может быть, ведь если бы Эдисон захотел, то он бы, в своё время, не сообщил о Ямаруте Скаю, а просто нашёл бы удачный момент и убил его, – так что Сора должен быть благодарен. Он стоял позади толпящихся в маленьком помещении людей, пока один за другим сжигали гробы с Охотниками. Многие из гробов были закрыты, чтобы не ужасать родственников погибших плачевным состоянием тел. Тихий плач, шёпот, шаги заходящих и уходящих людей – всё это перемежалось между собой в течение нескольких часов, и только затем принесли какого-то тёмного оттенка гроб, в котором должны были сжечь Эдисона. В этот раз крышка тоже была закрыта.

Чью-то душещипательную речь о том, каким хорошим был Эд при жизни, Сора пропускал мимо ушей и вообще практически не слышал, зато отчётливо различал среди голосов тихое сопение Коды, изо всех сил пытающегося сдерживаться. Всё это время рядом с ним стоял Скай, слегка соприкасаясь своим плечом с его, и изредка поглядывал на сивого, вздыхая. Томо стоял впереди, рядом с Кодой и Дайлером, но основной части людей сторонился. И только когда зашумела печь, Ямарута вздрогнул и посмотрел сквозь стекло на языки пламени, жадно пожирающие деревянный гроб. Тот трещал, древесина темнела ещё сильнее, постепенно превращаясь в дырявые тонкие угли, а затем пеплом опадая на специальную подставку. Огонь медленно, но верно добирался до останков тела Эда.

Сору кольнула совесть.

Поступи он иначе, возможно, мужчина был бы сейчас жив… Но точно так же вероятно, что в этом гробу сейчас лежал бы Томо. Коду слегка приобнял Скай, утешая и позволяя выплакаться в своё плечо, а Томо неотрывно смотрел на огонь таким злым взглядом, будто у него с этим пламенем были кровные счёты. Ещё несколько человек просто шмыгали носами и вздыхали, а иные держались и выглядели весьма спокойными.

Так стоит ли жалеть о том, что уже сделано?

Первым ушёл Баг, сославшись на телефонный звонок и срочную встречу с кем-то, чьё имя Сора мгновенно забыл. Дит перекинулся парой фраз с Кодой, выразив соболезнования, и быстро покинул крематорий. Следом за ним ушли ещё несколько человек, а после – и Томо. Брюнет саркастично фыркнул, когда вышел на улицу и не обнаружил Бага поблизости, и закурил, набирая номер. Подросток действительно поспешил слинять, боясь расправы – это не могло не позабавить копа. Ему осталось всего лишь найти доказательства того, что Баг и есть Первый, и, если повезёт, заодно нарыть полезную информацию о железных.

– Да? – раздался сонный голос из динамика.

– Хм, ты спал? Извини, – на автопилоте выдал брюнет, выдыхая сигаретный дым. – Дело есть, поможешь?

– Что? Какое ещё дело?.. – боязливо отозвался Роши, вмиг проснувшись.

– Мне надо найти работников тюрьмы и центра исследований, где содержали железных. Возможно, кто-нибудь из них расскажет мне парочку интересных историй.

– Кажется, у меня это уже просили…

– Даже догадываюсь, кто.

– Ой! В смысле… Я, эм-м… – Роши не хотел говорить этого вслух, а теперь не знал, как отвертеться, и резко выпалил:

– Погоди минуту, я сейчас!

Парень возился немного дольше, но затем – как раз к тому моменту, когда терпение Томо начало стремительно исчезать – назвал всего два имени:

– Эрик Стоун и Гарри… – шатен немного помолчал, а затем медленно отчеканил:

– Риннеделькерактеркампф…

Томо аж перекосило.

– Что ты сейчас сказал?

– Это фамилия такая. Звучит жутко, я знаю…

– Как будто кто-то долго бил головой по клавиатуре, – хмыкнул брюнет, согласившись. – Ладно, что по поводу этих двоих?

– Они единственные, кто ещё жив и остался в Тэррозе, но оба в больнице по причине плохого здоровья. А второй, который с этой страшно длинной фамилией, работал и в центре, и в тюрьме, так что тебе приоритетнее будет найти именно его.

– Понял.

Брюнет уже хотел было сбросить трубку, но Роши вдруг выпалил:

– Слушай! Эм-м… Ты ведь… Ты ведь с помощью этих людей хочешь выяснить, кем является Первый? – предположил он.

Томо выкинул окурок в урну и, немного подумав, пробормотал:

– Я уже знаю, кто он, – и сбросил, не дожидаясь ответной реакции. А она однозначно была – в этом сомневаться не стоит.

Комментарий к Глава 62. Крематорий * Bug (Баг) с английского можно перевести как Жук

====== Глава 63. Совесть и Правда ======

В людей встроена потрясающая функция – Совесть, вот только пользуются ей, к сожалению, не все. Возможно, в некоторых людях есть «баг», сбой, из-за которого Совесть отключается полностью и не беспокоит человека до конца его жизни, но как же тогда они отличают правильное от неправильного? Ведь Совесть является естественным индикатором; именно она говорит нам о том, что совершённый нами поступок не должен был произойти, а сказанные нами слова не должны были вырваться наружу.

Но Совесть не только грызёт нас после того, как мы где-то оступились и сделали что-то не так, как следовало, а ещё и напоминает нам об ответственности перед другими людьми. Это происходит повсеместно: в быту, на работе, на улице. Чем более развито в тебе чувство Совести, тем чаще ты замечаешь за собой свои собственные ошибки, которые ты можешь допустить или уже совершил. Кто-то может нагрубить незнакомому человеку, стоя в очереди, а уже спустя пять минут забыть об этом, а кто-то, после такой же ситуации, ещё неделю грызёт себя тем, что не должен был вести себя, как свинья, даже если собеседник первым опустился до оскорблений.

Совесть – очень тихое чувство. Оно не такое колючее и взрывное, как злость или гнев. Не такое жгучее, давящее и осуждающее, как стыд, и не такое тяжёлое и горькое, как печаль. Совесть – это нечто всевидящее, неконтролируемое, тихое, но назойливое, словно чесотка. Этому чувству не нужно быть громким, чтобы заставить тебя прислушаться и начать анализировать, что же пошло не так.

Если бы не Совесть, то Сора не пришёл бы на похороны. Если бы не Совесть, то Сора не прятал бы взгляд от Томо после ночи с Багом. И если бы не Совесть, то Сора не пошёл бы обратно в полицейский участок, зная, что там, вполне возможно, находится Рей, которую поступки Ямаруты едва ли привели в восторг.

Парень спустился в Песочницу и просидел там до тех пор, пока не вернулся Скай. Дайлер привёл за собой вторую группировку вместе с её главой, собираясь провести профилактический разговор на тему «Ещё раз я увижу, что кто-то из вас, ебланов, пользуется хвостами вне заданий – пусть даже в быту, пусть даже для нарезки сраной колбасы, – я лично всем вам их купирую, ясно?» Но эти предварительные ласки перед экзекуцией пришлось отложить на потом.

– Гляньте-ка, кто у нас здесь, – раздался весёлый смешок Рей, из-за чего Сора вздрогнул и повёл плечом, сидя на песке. – Выскочка, – хмыкнула девушка, обнажив зубы в ехидной ухмылке. Железные позади неё злорадно засмеялись, не опасаясь реакции беловолосого.

– И я рад тебя видеть, Рей, – протянул на выдохе Ямарута, поднимаясь и поворачиваясь к железным лицом. – Чай, кофе, воды из унитаза?

– А может лучше сразу потанцуем? – оскалилась Вторая, стремительно быстро подходя к парню вплотную. Он даже опомниться не успел, как девушка наградила его ударом кулака прямо в нос. Сора отшатнулся назад, прижав ладони к зудящему от вспыхнувшей боли месту, и спустя пару секунд выпрямился, сохранив на лице равнодушное выражение. Но злой взгляд выдал его с потрохами. – Ебланище тупое, – грозно рыкнула Рей, стискивая кулаки до хруста костяшек.

Лицо Ская вытянулось в удивлении, а сам министр встал как вкопанный, лишь отчасти соображая, что происходит. Заметив его замешательство, один из железных второй группировки усмехнулся и объяснил:

– Она ведь его учитель. Сейчас будет наставлять на путь истинный.

– То есть, бить?

– То есть Вбивать в него понимание каких-то вещей, которые Сора сам понять не в состоянии.

Скай медленно закивал, не зная, как ещё выразить, что с таким методом обучения он, в принципе, согласен, но всё-таки побаиваясь, что ситуация может выйти из-под контроля. Рей, тем временем, схватила Ямаруту за шкирку и с силой впечатала своё колено в его лицо. Парень не бил в ответ, лишь сплёвывал кровь, и, поднимаясь на ноги, продолжал буравить девушку разъярённым взглядом.

Добраться до больницы и найти палату того самого Гарри с аномально длинной фамилией оказалось не сложно, благо полицейское удостоверение открывало перед Томо все двери в любое время дня и ночи. Правда, не обошлось без казусов: пухлая женщина бальзаковского возраста, сидящая за стойкой в регистратуре главной больницы Тэрроза, далеко не сразу призналась, в какой палате находится Гарри. Увидев перед собой слегка взвинченного, явно торопившегося – но какое это имеет значение? – и, тем не менее, жутко красивого сероглазого брюнета, женщина расцвела и решила вспомнить, что такое флирт.

Вот уж к чему Томо не готовили, так это к заигрываниям от того, кто старше его почти в два раза! Ещё и так «вовремя»! Весна у всех, что ли? Птички поют, цветочки благоухают, а сорокалетние не слишком привлекательные на вид дамы активно цепляют парней лет на пятнадцать моложе них.

Лишь когда Томо сдался и с непринуждённым видом просто вывалил на стойку помимо удостоверения ещё и пистолет, женщина словно опомнилась и спешно продиктовала номер палаты. Охотник не успел даже задуматься о том, почему спросил только про Гарри. Он будто чувствовал, что ему нужен именно этот человек, именно он расскажет то, что Томо нужно узнать.

В маленькой палате оказалось слегка прохладно, но, что самое интересное, отсутствовал запах медикаментов, хлорки или ещё чего похуже. Пространства было мало, но для одного человека вполне достаточно. Койка стояла в углу рядом с открытым окном, а на ней, упираясь спиной в стену, сидел почти полностью облысевший мужчина в очках и читал что-то на небольшом голографическом экране. Томо и слова сказать не успел, как его присутствие заметили: Гарри прищурился, посмотрев в лицо Охотника, и, чего-то испугавшись, просипел:

– Ты не врач, да? – его взгляд скользнул по еле заметно выглядывающей из-под куртки кобуре с пистолетом. – Тебе… Тебе лучше уйти отсюда…

Томо, не вслушиваясь в невнятное бормотание старика, взял стул и поставил его около кровати, и, сев и сложив руки на спинке перед собой, расплылся в сухой улыбке. Охотник заметил косой взгляд мужчины в сторону пистолета и показательно задёрнул куртку, пряча ствол и улыбаясь шире. Гарри сглотнул.

– К тебе есть парочка вопросов.

– Ты так ничему и не научился, да? – прошипела Вторая, пиная беловолосого в бок. – Ты всё такой же биомусор, как и раньше, да, Сора?

– О чём ты? – хрипло хмыкнул парень, криво ухмыляясь. – Не понимаю…

– Ой ли? Сука! – рявкнула девушка, награждая Ямаруту целой чередой ударов, поваливших парня на песок. Железная стала обходить стоящего на коленях и кашляющего кровью беловолосого по кругу, словно хищник, кружащий над своей добычей, и, не удержавшись, ещё раз пнула его под рёбра. – Не понимаешь? Ты? Не понимаешь?! Ты стал целью, желанным оружием для Бессмертного! Этого ты не понимаешь? Ты поставил под угрозу жизни всех своих близких! Этого ты не понимаешь? Из-за тебя эти люди начали страдать и гибнуть, а ты ничего, ничегошеньки с этим не делаешь! Этого ты тоже не понимаешь? Хорошо, я объясню попроще… Какого чёрта ты допустил страдания Коды – твоего ученика? Ты всегда был для него примером хорошего человека, и будь он на твоём месте, он скорее свою голову положил бы на плаху, чем чью-либо ещё! А что сделал ты? Запаниковал, как ебучий трус, накинулся на Коду с целью убить – хоть, слава богу, опомнился! – но всё равно не смог прийти к единственному верному решению!

– Единственному верному решению? Я должен был убить себя, чтобы вся эта херня кончилась? – ехидно усмехнулся Сора, поднимаясь на ноги. – А какой смысл Бессмертному останавливать свою игру даже после моей смерти?

– Да никакого. Ты должен был убить себя намного раньше, – хмуро кинула девушка, встав к парню лицом к лицу. Беловолосый был на пару сантиметров ниже Рей, гордо вздёрнувшей подбородок, но всё равно умудрялся смотреться на её фоне не менее устрашающим. О да, Рей пугала. От неё веяло холодной жестокой расчётливостью, огромным боевым потенциалом и оправданной самоуверенностью. Сора по крайней мере мог заставить противника сомневаться в его способностях, чтобы обмануть, но с Рей этот номер никогда не прокатывал ни в одну сторону: она хорошо видела пропасть между собой и своим врагом, и отлично знала, что не могла и просто не умела скрывать свою собственную силу. – Ты не должен был допустить страданий своего ученика. Ты до сих пор ответственен за него, или ты и этого не понимаешь?

Сора проглотил ответ вместе со вставшим в горле комом, что от глаз девушки не ускользнуло. Она впилась острым взглядом в лицо Ямаруты, ища хоть какие-нибудь признаки раскаяния или хотя бы осмысления произошедшего накануне. Сора, не выдержав немого прессинга, отвёл взгляд и слегка опустил голову, раздражённо морщась, словно отруганный подросток, и ожидая новых ядовитых, но справедливых плевков от Рей. Та медленно встала сбоку от беловолосого, наклонилась к его уху и вкрадчивым тихим голосом прошептала:

– Ты обязательно поплатишься за то, что поставил свои никчёмные хотелки выше желаний Коды. Не умеешь жертвовать частью того, что тебе дорого – значит, позже ты отдашь всё.

Сора клацнул зубами, вперившись злым взглядом в лицо девушки и уже практически подвывая от желания её ударить. Все присутствующие были уверены, что так и произойдёт, а некоторые со страхом и интересом ожидали, казалось бы, этого логичного продолжения, но оно всё не наступало; Сора не бил. Злился, скрипел зубами, сжимал кулаки до боли, подрагивал от острой нужды в мордобое конкретно с этой девушкой, но не бил.

– Почему он?.. Он же сейчас взорвётся, если не треснет ей хотя бы разочек, в чём дело? – недоумённо выдохнул Скай, нахмурившись. Вспомнив, что стоящий рядом железный поддержал беседу несколькими минутами ранее, Дайлер едва ощутимо похлопал парня по плечу и предположил:

– Он боится её?

Железный отрицательно помотал головой и с умным видом изрёк:

– Уважает.

«А, это теперь так называется», – мысленно хмыкнул министр, переводя взгляд на парочку железных в центре Песочницы. Это ж как сильно Сора должен уважать Рей, чтобы не поднимать на неё руку – что бы девушка ни сказала и ни сделала, – но за глаза обкладывать всевозможными хуями даже чаще, чем Ская?

– Я не нуждаюсь в твоих наставлениях, – зло выплюнул Сора, когда Рей, потеряв к нему интерес, стала удаляться обратно к толпе железных. После трусливо кинутой в спину фразы девушка остановилась, язвительно усмехнувшись, и вновь повернулась к парню.

– Конечно, ты не нуждаешься ни в моих наставлениях, ни в наставлениях Томо или ещё кого-то. Ты ведь умный, сильный и самостоятельный, ты, блять, светило! Разве у кого-то есть право давать тебе советы и поучать тебя, если считает, что твои поступки неправильны? – начала Рей извергать тонны сарказма нарочито изумлённым голосом, а затем плавно перешла на злой рык:

– Ах да, как это твои поступки могут быть неправильными, ты же ёбаный идеал!

– Что ж ты сама не убьёшь меня, если так уверена в том, что я не должен жить?! – взорвался, наконец, парень. – Может, прямо сейчас исправим эту ошибку? Я не буду сопротивляться, даю слово! Вперёд! Убей меня! – раскинул он руки в стороны, действительно предлагая оборвать свою жизнь прямо здесь и сейчас. Дыхание парня стало тяжёлым и быстрым, как будто он только что пробежал марафон. Однако Рей не повелась на эту провокацию и продолжила уже более спокойным ровным голосом:

– Полноте, ещё я руки об такого, как ты, не марала, – с отвращением фыркнула она. – Нет уж. Натворил проблем – живи, разгребай и мучайся. Смерть сама тебя найдёт.

Ямарута задыхался от желания разораться во всю глотку. Его бесило это напускное спокойствие, с которым Рей вбивала в парня фразы – одну за другой, точно и беспощадно, как гвозди в крышку гроба. Поэтому он боялся этой встречи. Поэтому он желал её. Он не мог ни ответить что-нибудь, ни добавить, ни уж тем более сменить тему, а потому предпочёл направиться к выходу, решив, что услышал всё, что должен был.

– Ты хороший ученик, Сора, – внезапно очень мягко заговорила Рей, хмурясь так, будто эти слова даются ей с большим трудом. Ямарута замер, ожидая контрольный выстрел. – Ты хороший железный, хороший товарищ в бою – кто угодно… Но ты ужасный наставник и друг.

Ну, вот и всё, пожалуй.

– Не думаю, что у нас есть общие темы для разговора, – начал отпираться мужчина, пряча взгляд.

– Уверяю тебя, старик, они есть, – продолжая улыбаться, кивнул Томо. Он снял пластину-наушник, развернул голографический экран и начал искать что-то в файлах. – Кем ты работал в центре исследований?

– В каком ещё центре исследований? – изобразил удивление Гарри.

– В том самом, где создавали и воспитывали железных.

– Я не работал там.

– Да как же.

– Нет, серьёзно, я всю жизнь занимался продажей в…

– А это что? – Томо развернул экран, показав мужчине его собственное досье с фотографией и личными данными. – «Занимаемая должность: совершенно секретно», зато зарплата аж сто пятьдесят тысяч сейн в день. Взаимодействовал непосредственно с железными, раз так щедро платили? – предположил брюнет, полностью уверенный в своих словах.

Гарри облизнул пересохшие губы, не отводя в сторону бегающий взгляд и стискивая покрывало крепче.

– Я там не работал, – упорствовал он. – Это какая-то ошибка…

– Единственная ошибка для тебя – это то, что данный документ всё ещё существует и способен подтвердить твою личность и причастность к созданию, воспитанию и манипулированию железными. Отпираться можешь сколько влезет, но ты сделаешь этим хуже только себе. На твоё счастье об этом, – коп кивнул на досье, – знаю только я.

Гарри не выдержал:

– И что? Убьёшь меня?! Давай! Я всё равно уже старый и неизлечимо больной, мне нечего терять, – воскликнул он, театрально взмахнув руками. – У меня опухоль в голове, противопоставь мне ещё хоть что-то! – прорычал мужчина.

– А что, если я скажу, что её можно вылечить?

– Можно вылечить? Именно поэтому мне предлагали эвтаназию?! – возмущённо выкрикнул Гарри, не поверив, но в его взгляде на секунду загорелся огонёк надежды.

– Не самый худший вариант, – равнодушно пожал плечами Охотник. – Но есть лучший: ты вылечишься. Взамен просто расскажи мне кое-что…

– И как же я вылечусь? – хмыкнул Гарри, нахмурившись. Томо расплылся в странной ухмылке.

– Нужно перелить кровь железного тебе. Биосенсоры найдут раковые клетки, а регенеративное вещество уничтожит их и вылечит пострадавшие «здоровые» участки. Ты сам знаешь, как это работает.

– Перелить кровь железного, значит? – недоверчиво хмыкнул мужчина, нервно ухмыльнувшись. – Да меня на части порвёт во время этой процедуры!

– Необходима лишь правильная доза. Её не трудно определить.

– Да что ты говоришь…

– Мне таким образом вернули глаза.

– Сказки-то мне не рассказывай!.. – начал было возмущаться Гарри, но затем, заглянув в глаза копу, резко замолчал и присмотрелся повнимательнее. – Я… Я знаю, что это за мутация, – изумлённо выдохнул мужчина, сморгнув. – То есть… Ты серьёзно? Перелить кровь железного? Это поможет?

– Я в этом более чем уверен, – кивнул Томо. – Давай просто поможем друг другу. По твоим словам о последствиях переливания крови легко понять, что ты знаешь, о чём говоришь, а значит пытаться обманывать меня и дальше бесполезно.

Гарри молчал ещё минуты две, обдумывая предложение Томо, и, всё ещё сомневаясь, но очень надеясь на искренность его слов, пробормотал:

– Л-ладно… Договорились. Так, – протянул он, – что ты там хотел узнать?

Сора прислонился к стенке кабины лифта, чувствуя, как кружится голова, а тело тянет вниз. Парню немыслимо сильно хотелось закрыть глаза и даже, возможно, поспать, но тошнота, жажда и распространяющийся по телу жар заставляли его одёргивать себя от этой затеи и держаться в сознании. Когда лифт остановился, а двери открылись, железный, опираясь одной рукой на ближайшие стены, пошатываясь, стал плестись в сторону служебного туалета. Беловолосый ввалился в помещение, и, тяжело дыша, прилип к раковине и выкрутил ручку с синим ободком до упора.

«Почему мне так хреново?» – единственная мысль, крутившаяся в его голове отчётливо и ясно. Сора умылся ледяной водой, а затем, наклонившись, жадно глотал её прямо из крана ещё несколько минут. Парень поднял взгляд на собственное отражение, но не смог выразить эмоций, увидев себя: кожа у него была белее мела, под глазами, в которых частично полопались капилляры, залегли жуткие тени, губы сухие и покусанные. Ямарута лишь вяло мотнул головой, спешно переводя взгляд на бьющую из крана воду, и, почувствовав, что по верхней губе что-то течёт, провёл по ней тыльной стороной ладони. На коже остался большой кровавый развод. Парень снова посмотрел на себя и, удостоверившись, что из его носа действительно течёт кровь, умылся ещё раз. Он запрокинул голову вверх и, подождав какое-то время и убедившись, что кровотечение удалось остановить, отправился на выход.