Текст книги "Исход земной цивилизации: Война (СИ)"
Автор книги: Anya Shinigami
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)
– Я – законный по крови наследный принц Нибиру, а ублюдок – твой муж, рожденный от такого же убюдка, которому достался титул принца только из-за бесхарактерности Ану, влюбленного в его наложницу-мать.
– Краткий урок нибируанской истории? – Ривка, тяжело дыша, расхохоталась, а он, зарычав от гнева, натянул ее волосы, заставив выгнуться.
– Нравится грубость? Я могу относиться к тебе, как к рабыне, а могу быть тем, чего ты заслуживаешь. Но ты должна понять, что не быть тебе более с Мардуком… Я предложу тебе лучшую жизнь.
– Стать наложницей такого, как ты?
– Ты уже моя, Ребекка, – он больно сжал её грудь, двигаясь глубоко и резко, так, что ее локти с силой впечатывались в кафель стены. – И ты будешь моей до тех пор, пока не надоешь мне…
С гортанным рыком он остановился, вздрагивая всем телом, а она, игнорируя грубость, лишь видела перед глазами лицо изможденного мужа, которого ждет еще более ужасная участь в лапах твари с таким же, как у нее, лицом. По щекам Ривки текли слёзы, казавшиеся совсем незаметными из-за воды, стекающей по лицу.
Нинурта оставил ее одну, спустившуюся на пол, униженную и раздавленную. Именно этого он добивался; даже не ненависти Мардука, с чьей женой он теперь спал, а ее тотального поражения после семи лет равнодушия.
Собрав остатки гордости, Ривка смогла выйти из этой вопиюще и безобразно дорого обставленной ванной комнаты, размером с ее довольно большую спальню в Малакате. На постели уже дожидалась ее выглаженная и выстиранная форма, которую принесли слуги. С ненавистью и остервенением натягивая брюки на влажные ноги, Ривка думала лишь о том, как сладка будет ее месть Нинурте, и что она лично перережет ему глотку, невзирая даже на то, что это право принадлежало Александру.
Она вышла из спальни, завязав волосы в небрежный пучок. Слезы высохли, сила воли вновь переборола уныние, даже невзирая на то сколько боли принес ей вид мужа. Казалось, что он выглядел даже хуже пленника концентрационного лагеря во времена холокоста. Ни жив, ни мертв, сломлен и истощен. А каким чудовищным метаморфозам могло подвергнуться его сознание, и есть ли шанс излечить его душевную травму?
Из тронного зала, как Нинурта называл свой кабинет, доносились голоса – мужской и женский. Инанна, держа в руках бокал вина, одетая, как всегда, в одно из своих платьев, напоминавших наряды египетских женщин, восседала в кресле и смеялась, по-видимому, отмечая столь долгожданный подарок Энлиля, решившего, что ужасов тюрьмы для Мардука недостаточно.
– Стало быть, ты отдалась моему дяде, так, Ребекка? – Инанну забавлял внешний вид Ривки – мокрые волосы, ни грамма косметики.
Ривка, поднеся браслет к губам, набрала нужную команду и приказала:
– Живкович, подайте машину к башне Нинурты, – равнодушно и обыденно приказала она и только тогда посмотрела на Инанну. – Доброе утро, ваша светлость, пьете с самого утра? Что вы делаете здесь, когда ваш подарок дожидается у вас в покоях? – саркастично бросила Ривка, подарив той испепеляющий взгляд. – Или брезгуете находится подле своего пленника, пока его не приведут в должный вид? А может, решили посмаковать это вблизи меня, чтобы удовлетворить свою темную душу? Если она у вас, конечно, есть…
– Как ты смеешь? – тут же раздраженно бросила та и, резко поднявшись, выплеснула вино прямо в лицо Ривке, вызвав лишь самодовольную улыбку. – Ты совсем потеряла страх, маленькая сука? Господин, немедленно прикажите выпороть ее!
Но Нинурта молчаливо наблюдал за двумя девушками, которые находились на грани безумия – одна уже долгие тысячелетия, вторая, не боясь, переступала эту черту лишь сейчас. Он смотрел в упор на Ривку, и в глазах его неожиданно загорелось одобрение, следом – улыбка одними уголками губ. Он сидел в своем привычном кресле, наблюдая за ними, точно за макаками в вольере, и ожидал, когда же они сделают что-то воистину глупое.
– Ваша светлость, я на сегодня свободна? – учтиво склонив голову, спросила Ривка, игнорируя гнев и просьбу Инанны.
Она утерла лицо рукавом пиджака.
– Подойди сюда, Ребекка, – властно приказал он, и когда она подчинилась, он обнял ее и притянул к себе для страстного и долгого поцелуя, словно и не было того жестокого обращения в ванне. – Будь осторожна, дорогая… – отпустил он ее, последний раз проведя ладонью по щеке.
Теперь, испускающая пламя из ноздрей Инанна не посмеет тронуть Ривку, так как та принадлежит наследнику престола. Однако теперь достанется ее мужу. Вот только иного выхода нет. Нельзя показывать слабость перед этой сукой, иначе будет еще хуже. Ривка становилась жестокой от безысходности, понимая, что за её своенравие Мардук получит не один дополнительный удар кнутом. Нинурта был прав, тюрьма не так страшна, как плен этой сумасшедшей маньячки.
Выйдя за дверь с высоко поднятой головой, Ривка улыбалась, будто одержала некую победу. Наверное, то было подступающее безумие. Она даже подавила усмешку, вспомнив лицо разгневанной Инанны, но стоило ей сесть в машину, как налет необъяснимого веселья схлынул, вернув на место намного более уместные эмоции.
– Домой… – лишь только с трудом проговорила она, и Живкович тронулся с места, а она горько зарыдала, забравшись на сидение с ногами и обняв коленки.
Ривка знала, что сегодня много дел, но не могла успокоиться, рыдая навзрыд от бессилия и агонии боли из-за постоянно встающего перед глазами лица Александра. Она думала над тем, чтобы наложить на себя руки – подавленная, злая, уставшая, она должна залечивать раны мужа, но вместо этого оказалась во власти его отвратительного кузена, использовавшего их обоих, чтобы потешить свою черную душу. Живкович остановился на подземной парковке высотки, в которой жила Ривка, но не вышел из машины, чтобы открыть дверь, так как госпожа все еще рыдала на сидении авто, а он ничем не мог помочь. Он прекрасно понимал, чем могла закончиться ночь, проведенная в башне Нинурты, и только ждал, пока истерика утихнет, позволив Ривке взять себя в руки. Она всегда брала себя в руки, потому что была сильной женщиной, верной своим идеалам, понимающей, что в этом мире от нее зависит слишком многое, чтобы позволить себе раскисать.
– Александр в Бад-Тибира… – всхлипывая, выдавила она, не в силах даже открыть застланных слезами глаз.
Живкович резко обернулся с переднего сидения.
– Великий Анкиа на Земле? Госпожа, где он сейчас? – возбужденно спросил он, не в силах сдержать радости от того, что господин хотя бы жив.
– Отныне он узник Инанны, – пробормотала Ривка, но Живковичу удалось уловить смысл ее слов. – И, Дрейк, он не похож на себя. Он слаб, истощен и похож на немощного голодного старика. В его глазах было безумие… Быть может… Он и вовсе не узнал меня.
Глаза Живковича наполнились ужасом. Он был на все сто процентов лоялен Великому Анкиа, несмотря на принадлежность к клану Нинурты. Но сейчас его жалость адресовалась вовсе не Александру, а покинутой, забывшейся в своем горе женщине, которую, возможно, смогли сломать за сегодняшнюю ночь.
– Вы должны быть сильной, госпожа. Вы нужны мне и другим анкийцам. Вы нужны людям. Без вас все мы пропадем, – уверенно, отделяя каждое слово, сказал он. – Если вы дадите слабину, у нас не останется надежды.
Она посмотрела на него красными, опухшими глазами.
– Но кто даст надежду мне, Дрейк?..
***
Гах-ги каб-газ – шумерская лексика – обитель убийц
========== Глава 17 ==========
– Негоже сидеть нам, сложа руки, когда Великий Анкиа на Земле в заточении. Он ведь в башне Инанны, верно? – задумчиво проговорил Акрам Баракат, приложив к губам кулак.
– Они ведь этого и добиваются, министр Баракат, – устало озвучила всеобщую мысль Ривка, наконец приземлившись в кресло после бессмысленного нарезания кругов по кабинету. – Мы не должны действовать, – и, не дав раскрыть рта Энгельсу, продолжила: – Уж поверьте, Амадей, и меня бездействие приводит в отчаяние. Он все-таки не только мой господин, но и муж.
– Пока он находится у Инанны, мы, стало быть, будем просто сидеть сложа руки, – обратил вопрос в утверждение Андерсен. – Канцлер права, это провокация. Нибируанцы слишком подозрительны, они не могут поверить в то, что мы бездействуем.
Ривка, переведя взгляд с одного на другого, дала дробь пальцами по столешнице.
– Так может, сделать то, что они ожидают?
– Что вы имеете в виду? – непонимающе сдвинул брови Врахнос, тронув свой греческий нос.
– Полагаю, нам нужно создать видимость того, что мы действительно что-то замышляем, по крайней мере, чтобы вытащить своего господина из плена. Небольшая авантюра, которая сможет прикрыть наши настоящие дела. Согласитесь, от анкийцев, чьего господина пленили, сложно ожидать тотального повиновения. Это логично, что мы можем замышлять что-то за их спинами.
– Даже мелкая пакость может стоить нам жизней, – резонно заметил Андерсен.
– Но что, если рискнуть мне, не давая нибируанцам повода думать, что здесь замешаны вы? – задумчиво проговорила Ривка.
– Исключено, – тут же оборвал Демокритос. – Без единого прокола мы семь лет успешно скрываем подпольную деятельность и множим силы. И нужны еще долгие десятилетия, прежде чем мы сможем дать отпор. Сейчас нам точно нельзя рисковать, канцлер. И если на вас падет тень или, хуже того, пленят, то это может лишить надежды и мотивации очень многих зависящих от вас анкийцев.
– И солдат, которые встали на вашу сторону под знамёна ордена Шемеш… – добавил Андерсен.
Ривка помассировала виски, понимая, что речи министров звучат более чем логично.
– Возможно, наши с вами встречи скоро станут совсем редкими, и на какое-то время вы останетесь без связи со мной, – Ривка покраснела от стыда, ведь должна была сообщить министрам довольно личную информацию.
– Вас куда-то посылают, канцлер? – задал вопрос Энгельс.
– Не совсем. Нинурта настаивает на ограничении моего личного пространства, – брезгливо бросила она, не в силах выложить всю правду сразу.
– Он не может пленить вас без весомой на то причины. Даже с его самодурством он должен осознавать насколько вы важны для анкийцев, и что именно вы служите тем необходимым амортизатором между нибируанцами и земными жителями, – тут же аргументировал Андерсен. – Вы сдерживаете восстания. Без вас хаос распространится по всей планете.
– Мне лестно слышать такое, однако, министр Андерсен, вы преувеличиваете мою значимость. И это не совсем плен. Нинурта сделал меня своей наложницей, – озвучила она состоявшийся факт, и министры на миг замерли с удивленными масками на лице. – И завтра я переезжаю в его башню и буду находиться под бдительным присмотром нибируанских стражей. Даже Живкович не сможет служить связистом между мной и вами. Вы остаетесь одни. Боюсь, вскоре мое участие в собраниях сойдет на нет, и я останусь только в качестве его служанки. В его планах уничтожить моё положение в обществе.
– Неслыханно! – возмутился раскрасневшийся Энгельс, врезав кулаком по столу. – Он не может поступить так с вами! Народ вас любит и анкийцы взбунтуются против такого решения!
– Он уже это сделал, Амадей, – будто бы равнодушно бросила Ривка, но тотчас ее глаза вспыхнули огнем. – Это сделано с целью уничтожить мою власть и унизить меня и моего мужа. Так они развлекаются. Более того, как вы уже в курсе, скоро Землю покроет облако ядовитого желтого тумана, который со временем уничтожит все живое. Нам нужно начать действовать как можно скорее.
– Но мы в сравнении с ними, как блохи перед осами, – печально озвучил Баракат, и четверо министров вздохнули будто бы в унисон. – И искать человечность в тех, кого даже людьми назвать нельзя, более чем бесполезно. Пока Инанна и Нинурта заправляют здесь, никаких улучшений не будет. Для них демократия и равноправие не значат ровным счетом ничего
– При всех своих технологиях они сохраняют монархию. Можно только поблагодарить Великого Анкиа, что он создал нашу цивилизацию такой, какая она есть. Где каждый может… мог быть услышан, – заметил Андерсен.
– Ну почему на Землю не прислали Энки?! – сорвавшимся голосом воскликнул Энгельс, не сдержавшись. – Он, как и Великий Анкиа, уважает расу людей!
– Здесь царица Нинхурсаг, и это что-то меняет? – фыркнул Андерсен. – А ведь они вместе с Энки создавали расу людей. Её отношение к происходящему нейтрально. Она не вмешивается. И, между прочим, это ее сын угнетает Землю и ведет себя неподобающе по отношению к вам, канцлер!
– Он угнетает Землю по приказу царя, – напомнила Ривка, хотя вовсе не собиралась защищать Нинурту.
– Не забывайте, что на Земле еще и Нергал, канцлер, – осторожно напомнил Баракат, имевший дело с ним по финансовым вопросам. – А он родной брат Великого Анкиа.
– Брат, который вместе с Нинуртой сбросил на него ядерную бомбу четыре тысячи лет назад, – как бы между прочим заметила она, вскинув бровь.
– Но может, близкая по крови связь с Великим Анкиа позволит нам заручиться его поддержкой? – все еще питал беспочвенные иллюзии Энгельс.
– Не стройте воздушных замков, Амадей, – вернул его с небес на Землю Баракат. – Не найдется ни одно нибируанца, что может встать с нами на одну сторону.
– Но Энки…
– Что вы заладили – Энки-Энки? – зло передразнил Врахнос, глядя на Энгельса, как на маленького несмышленого ребенка. – Наверняка, путь на Землю ему заказан как раз из-за того, что он мог бы встать на нашу защиту!
– Но его сына держит в заточении Инанна, он же не может просто бездействовать!
– Если бы была хоть какая-то надежда, что он может повлиять на его судьбу… – горько проговорила Ривка, которая и сама понимала, что за годы заточения на Нибиру Энки, возможно, и предпринимал какие-то попытки освободить сына, вот только они пошли прахом. – Нинурта и Инанна не говорят о положении дел на Нибиру при нас, держа в полнейшем неведении – либо намеренно укрывая свои тайны, либо считая, что это нас просто никоим образом не касается.
– Скорее всего, мы имеем дело со вторым вариантом… – промычал Андерсен в кулак.
Обсуждая вещи, на которые они не могут повлиять, министры только тратили драгоценное время впустую, будто бы игнорируя тот факт, что вскоре они останутся без канцлера.
– Нам всем пора возвращаться в Бад-Тибира, – глядя на время, вернула их в реальность Ривка, и только тут министры опомнились. – Амадей, вы работаете с Нинхурсаг, и, насколько я знаю, невзирая на нейтралитет, она когда-то беззаветно любила людей. У вас получится устроить мне с ней встречу? Боюсь, Нинурта собирается ограничить мне даже выход из башни, держа на привязи точно собаку…
***
Её самые ужасные ожидания оправдались. Ривка переехала в апартаменты, находящиеся этажом ниже покоев Нинурты – туда, где в роскошных золотых клетках жили его наложницы – Аконит и Тара, которым довелось продержаться у господина чуть меньше года. Предыдущие наскучили Нинурте намного быстрее. Он был прав насчет стремительности ее карьеры на Земле, и Ривка взлетела настолько высоко, что падение оказалось практически смертельным. После поста канцлера стать наложницей без права увидеть мужа…
Быть может, он решил сделать ее наложницей и ограничить доступ к власти именно потому что что-то заподозрил? Или же это банальное желание досадить и без того сломленному кузену?
Когда Ривка вышла из своей комнаты, обе наложницы, находящиеся в гостиной, общей для всех, прекратили бессмысленное щебетание. Она никогда не слышала, чтобы они говорили на земных языках. Они использовали только шумерское наречие, точнее, язык Нибиру, с которым поначалу Ривка была знакома только по курсу кибирнетики в Нью-Бабили, так как мертвый язык использовался в ПО для самолетов и другой военной техники. Но за последние семь лет выучить его ей все же пришлось, чтобы понимать о чем переговариваются нибируанцы,
По своему звучанию он напоминал смесь иврита, немецкого и японского – шипящий, но рубленый слог звучал грубо, непривычно слуху и казался не более чем набором не связанных между собой звуков. Ривка пожалела, что вышла из комнаты. Наложницы, сидя за слишком большим для двух персон столом, ужинали, что-то обсуждая. Она обратила внимание на столовые приборы для третьей персоны – для нее – и заняла пустующий стул под скептичные взгляды девиц, прежде видевших ее только в военной форме, а не в легком платье, едва скрывающим грудь.
– Либо перед нами сама госпожа Инанна, либо его светлость все же сделал эту человеческую шавку своей, – усмехнулась Тара – мулатка с кучерявыми волосами, объемной шапкой окружающими ее голову.
Ривка сделала вид, что не понимает и спокойно принялась за пищу – исключительно здоровую, надо сказать, так как евнухи бдительно следили за тем, чтобы наложницы были в форме.
– Не думаю, что она составит нам конкуренцию, – сказала вторая, – учитывая, что господин не притрагивался к ней целых семь лет.
– Видимо, точное сходство с Инанной просто отталкивает.
– Я думаю, дело в другом. Господин говорил, что она шлюха ублюдка Мардука, – засмеялась Аконит высоким лающим смехом под стать своему имени, которое, возможно, было лишь созвучно с названием волчьей отравы, но не имело к ней никакого отношения. – Похоже, она что-то натворила, раз оказалась здесь в качестве наложницы.
Ривка, сделав глоток воды и, промокнув губы салфеткой, поднялась с места. Подойдя к Аконит, густые каштановые волосы которой не смогла бы удержать ни одна заколка, она вырвала из-под ее задницы стул, схватив за гриву. Подпрыгнувшая на месте Тара хотела было помочь подруге, вопящей проклятия, но в руках Ривки оказался столовый нож – оружие не острое, но способное оставить пару неприятных царапин на красивых личиках двух наложниц.
– Я – Ребекка, законная жена сына Энки – Мардука, а вот вы как раз шлюхи! – зло проговорила она, натянув волосы Аконит, попытавшейся вырваться. – И если я еще раз услышу хоть одно оскорбительное слово в мою сторону или в сторону моего мужа, то скоро с Нибиру придется прислать новых наложниц, так как на вас более не взглянет ни один мужчина.
– Ох, что вы делаете, госпожа? – в помещении появился один из евнухов – темнокожий мужчина с невиданного цвета янтарными глазами. – Немедленно отпустите её или я вызову стражу!
– Страже запрещено появляться в покоях наложниц, или хочешь лишиться головы? – ничуть не испугалась Ривка.
– Зато здесь могу появиться я, Ребекка, – за спиной евнуха появился разгневанный Нинурта. – Вовремя же я зашел проведать, как ты тут устроилась.
– Вполне неплохо, ваша светлость, – любезно ответила Ривка и подставила подножку попытавшейся встать Аконит. – Справляюсь.
– Успокойся, – Нинурта протянул ей ладонь, надеясь отобрать нож, который оказался у горла Аконит. – Не надо нервничать.
– Господин, помогите… – прошептала скрученная наложница испуганно, а Тара молчала, равнодушно глядя на страдания подруги… подруги ли?
– Мне казалось, что вас не интересуют, как живут наложницы, – поразмыслила Ривка, понимая, что для него они просто расходный материал; трудно было представить, что он часто захаживал в эти покои. – Вы пришли поглумиться надо мной?
– Они-то в чем виноваты? – евнух испуганно хлопал глазами, глядя на испуганную Аконит.
– Много лишнего говорят, – бросила Ривка на шумерском с сильным акцентом.
– Полноте, это всего лишь женская ревность! – тут же рассудил евнух, видимо, становившийся частым свидетелем подобных склок между любовницами принца. – Они видят в вас угрозу своему месту в обществе господина!
Ривка сощурилась, понимая, что не стоит совершать опрометчивых поступков, и, отбросив нож, отпустила волосы Аконит, тут же отползшей в сторону.
– Полагаю, ваша светлость недооценивает тот факт, что такой как я здесь не место. И лица ваших наложниц могут в скором времени оказаться обезображены.
– Ты хочешь, чтобы я запер тебя, Ребекка? – он подошел ближе и больно схватил ее за плечо, но на ее лице не дрогнул ни один мускул.
– Я не твоя игрушка, Нинурта, – злобно прошептала она ему на ухо, – я жена твоего брата, и я предпочитаю заточение твоей постели.
– Евнух Пан, – позвал он. – Приготовьте Ребекку к ночному визиту, – бросил он и, взметнув длинным плащом, покинул помещение, больше не сказав ни слова.
– Господин, вы не накажете ее? – ошеломленно бросила ему в спину Аконит, но, поймав злобный взгляд Ривки, сжалась в комок.
Лишь тяжело вздохнув, Ривка развернулась и пошла в свои покои, думая над тем, что Нинурта мог и впрямь запереть ее, и вспышкам гнева, подобным сегодняшней, не стоило более давать выхода. Безответственно поддаваться эмоциям, учитывая, что на нее возлагает надежды весь мир. Вот только Нинурте было глубоко плевать на это, он просто превратил ее в свою подстилку.
Стоило ли брыкаться или просто плыть по течению? Ривка была зла на саму себя, она была зла на то, что нибируанцы не понимали человеческих ценностей, а также, судя по всему, им было чуждо понятие чести и уважения. Она не была нибируанкой, хотя в жилах ее текла их кровь. Ее принципы только приближали ее к простым людям, а значит, стоило бороться с несправедливостью любыми способами
И когда евнух и две служанки пришли за ней, рассчитывая подготовить для господина, они обнаружили Ривку, нашедшую единственный способ испортить “товар” – она нарисовала себе усы перманентным суперстойким черным маркером, а также изрисовала всё тело каракулями, среди которых кое-где прослеживались затейливые проклятия царской семьи на иврите, которых, конечно же, никто из нибируанских слуг не смог бы распознать.
– Что вы наделали, госпожа! – евнух Пан почти потерял сознание, увидев сие творение – неправильная, в его понимании, наложница сидела нагишом на туалетном столике, рисуя похабные символы на внутренней стороне бедра и смеялась до слез, представляя разгневанное лицо Нинурты – особенно удался рисунок, где жирный боров с ехидной мордой берет сзади человечка, отдаленно напоминавшего наследного принца. – О, Великий Ану, что же это такое!
– Вы еще гениталии с крылышками не видели! – раздухарилась, судя по всему, действительно помешавшаяся Ривка и повернулась спиной, чтобы евнух Пан окончательно остолбенел.
На ее пояснице действительно были нарисованы два огромных, но кривых, из-за того что творить было неудобно, мужских достоинства с херувимскими крыльями, а задницу украшали два неказистых глаза…
…Нинурта, предвкушая единственное наказание, способное привести эту женщину в чувство, зашел в свою спальню и остановился в дверях, глядя на совсем другую наложницу.
– Тара, что ты здесь делаешь? Где Ребекка?
Она поднялась с мягкой улыбкой, источая привычное тепло обожания. Ее смуглая кожа будто бы подсвечивалась изнутри ярким пламенем горевшего ночами напролет камина.
– Ребекка не смогла прийти, господин, из-за женских дней, – сообщила она единственную вещь, которая могла на время ослепить Нинурту; Тара была великолепна, ее упругая грудь и маленькие темные соски виднелись под светлой прозрачной тканью одного из бесподобных платьев, в которые Нинурта любил наряжать своих девиц.
Но, зная Ребекку, он, конечно же, не обманулся кошачьим взглядом и красотой Тары, быстро оказавшейся рядом и ловкими пальцами расстегивавшей пуговицы его золотого кафтана. Он остановил ее руки, а затем, развернувшись, вышел из спальни, бросив, чтобы к его возвращению ее здесь не было.
Он никогда не посещал комнаты наложниц, однако за сегодняшний вечер ему улыбнулось это сделать уже дважды. Ребекки в ее покоях не оказалось, зато из-за запертой двери ванны доносилось ведьмовское хихиканье и плеск воды. Открыв дверь, он увидел странную картину: Ребекка, находясь по пояс в воде, подвергалась агрессивному оттиранию жесткими мочалками чего-то непонятного с тела, а под носом ее чернели усы с завитушками. Служанки, намочившие платья, краснели и пыхтели, оттирая последствия невероятного художества с ее кожи.
– Ваша светлость! – не сразу заметили его они за тяжелой работой, и тут же поклонились, бросив нелегкое дело, а Ривка встала, демонстрируя незатейливые рисунки по всему телу, которые все никак не смывались.
Её улыбка оказалась и вовсе сногсшибательной – зубы превратились в ряд клавиш рояля, черный маркер давал ощущение, что они просто выбиты через один.
В воздухе витал дивный аромат ацетона, которым, похоже, и пытались смыть краску с вдохновенной художницы. Слив ванны с ревом всосал в себя остатки воды.
– Ты больная на всю голову, – констатировал Нинурта, сдерживая улыбку и глядя на потускневший рисунок себя любимого, которого имел в зад огромный жирный хряк. – Зачем же уродовать свое прекрасное тело?
– В следующий раз искупаюсь в кипятке, чтобы у вас не возникло и…
– Довольно! Все вон, – приказал он, и служанки испарились с поклоном, не забыв запереть дверь; Нинурта, расстегнув оставшиеся пуговицы кафтана и стянув штаны на пол, ступил в широкую ванну, включив воду. – Неужели ты думаешь, что эти усы действительно изуродуют твое личико? – он мягко поднял ее за скулы, обхватив их пальцами. – Или же, что эти каракули меня остановят?
Он притянул Ривку к себе и сел на выступ внутри ванны, дождавшись, пока вода стремительно ее наполнит.
– Похоже, вас не запугать, мой господин, – саркастично сказала она, чувствуя его ладони на своих бёдрах. – Зачем вы спите с женщиной, которая вам противна? Вы ведь используете меня только с целью досадить моему мужу.
– Чушь, – коротко разбил он ее предположения. – Если бы не твой острый язычок, ты бы была совершенством. Так что ты мне вовсе не противна.
– Учитывая недавнее рандеву с моим мужем в вашей спальне, это выглядело именно так.
– Всего лишь небольшой урок тебе, дорогая. Чтобы ты осознала, что он более никто, – он плотоядно улыбался, оглядывая ее тело, и внезапно Ривка ощутила некие вибрации в воздухе, и с широко распахнутыми глазами смотрела на то, как с рук и ног исчезают забавные рисунки и нелепые проклятия на иврите.
– Как вы это сделали? – она только удивленно хлопала глазами, а он уже целовал ее грудь, приступив к задуманному ранее.
– Химия и физика, взаимодействие частиц, – как дебилке пояснил он. – Или на Земле этому не учили? А может, ты думала, что я плохой ученик своей гениальной матери?
В ванне становилось слишком душно, Ривка думала о провалившемся плане и о том, что эту ночь ей никак уже не провести одной.
– Я бы предпочла вообще находиться без сознания в вашем присутствии, – напомнила она о том, что ей вовсе не по нраву его общество, тем более, в качестве любовницы.
– И я хочу, чтобы ты была моей безо всяких допингов, – в его глазах, в таком освещении голубых, горело подлинное пламя страсти; Инанна бы с радостью легла под него, так почему он желал не ее, а Ривку, что никогда не окажется в его постели по собственному желанию? – Не будь глупой, будущий царь оказывает тебе свое внимание, а ты не проявляешь ни капли уважения
– Мое уважение закончилось, когда вы взяли меня, подмешав в вино наркотик, а затем обнаженной показали мужу.
– Не нужно быть строптивой, и ты сможешь заполучить всё, что только пожелаешь, я балую своих женщин.
– У меня было всё, – понизив голос, сказала Ривка, – до того, как вы прибыли на Землю. Вы уже давно отняли у меня единственное, ради чего я жила.
Шум воды мягко ласкал слух, и Ривка почему-то расслаблялась, невольно проговаривая вслух все тяжелые мысли.
– У тебя может быть нечто большее, нежели мой кузен. Моя благосклонность, Ребекка. Прекрати вести себя так равнодушно, стань моей женщиной, – неся нелепейшую чушь, Нинурта все крепче сжимал ее в объятиях, касаясь ее самых чувствительных мест. – Ты потрясающая, если не ведешь себя, как капризный маленький ребенок. И я могу быть нежен с тобой, если ты того пожелаешь, – он глубоко вздохнул, приподняв ее на мгновение и опустив на себя, запрокинул голову.
Возле бортика ванны стояла стеклянная бутыль с маслом для ванны, которой, разбив, можно было перерезать Нинурте горло, но тогда, Ривка знала, за ее импульсивность поплатятся анкийцы и люди, а Александру уж точно не сносить головы. Сдержав порыв прикончить Нинурту, она позволяла ему близость, не понимая, как ее жизнь могла стать такой грязной, что не хватит мыла со всего мира, чтобы отмыться. Насмешка судьбы оказаться любовницей этого чудовища, ненавистного кузена ее Александра….
– Ты можешь владеть моим телом, Нинурта, но я не буду делать ничего ради твоего удовлетворения, – невыразительно сообщила она, зная, что бесчувственная кукла скоро ему надоест. – И тебе никогда не завладеть моей душой.
Ривка словно вернулась на годы назад, когда она вела праздную жизнь, и секс был сравним с рукопожатием, и когда она была той, кто приходил, брал свое и уходил, не вкладывая в это никаких чувств. Сколько недель и месяцев потребуется Нинурте, чтобы насытиться ею? Но до тех пор не было сомнений, что призывать он ее будет каждую ночь – по началу действительно желая, а после какое-то время из принципа. Рано или поздно он найдет увлечение в другой женщине, не подозревая, что затаившиеся министры будут продолжать наращивать военную мощь анкийцев и без ее участия. И рано или поздно Ривка лично перережет глотку ему, выиграв по праву эту привилегию у Александра…
***
– Ваша светлость, – Ито низко поклонился своей госпоже, застав ее в покоях Нинурты в привычной позе – полулежа на софе и с кубком вина в руках.
– Ито, зачем вас вызвал наследный принц? – Ривка, теперь ставшая дополнением к кричащему интерьеру, внутренне позлорадствовала, что ее спутали с Инанной, ведь после смены военной формы на платье, их теперь было не отличить.
– С Лахму пришло сообщение о магнитной буре в космосе, что на какое-то время парализует сообщение с Землей. Его светлость хотел отправиться на Марс, чтобы осмотреть новые истребители.
Она усмехнулась.
– Мне казалось, что для этого существуют оба Коскинена или, стало быть, и их работа теперь на вас?
Ито непонимающе сдвинул брови.
– Но, госпожа, вы ведь сами направили министра Коскинена на Лахму, чтобы он проверил последние приготовления к запуску самолетов, – на миг на его лице отразилось подозрение.
– Ребекка, зачем ты сбиваешь с толку министра Ито? – Нинурта появился из спальни с улыбкой на устах.
– Вы не оставили мне никаких развлечений, заперев в своих покоях, – равнодушно бросила она, допив вино и налив себе еще из стоявшего на столике графина.
– Ваша светлость, – с запозданием среагировал Ито, поклонившись Нинурте. – Почему канцлер находится здесь?
– О, а ты не слышал? – фамильярно ответила за Нинурту Ривка, – канцлер Анкийского Государства взлетела по карьерной лестнице до наложницы наследного принца! И теперь он держит меня здесь в качестве комнатной собачки.
Нинурта нахмурился и подошел ближе, чтобы отобрать кубок с вином.
– По моему, тебе уже достаточно вина, Ребекка, – сказал он, и она поднялась с софы, надменно глядя на него чуть пьяными глазами.
