Текст книги "Исход земной цивилизации: Война (СИ)"
Автор книги: Anya Shinigami
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)
– Что вы предлагаете теперь?
Он вскинул бровь, но затем улыбнулся, радуясь, что она пошла навстречу.
– Я предлагаю вам финансирование, Ребекка. Я знаю, как вам трудно скрывать, куда утекают анкийские деньги. Более того, скоро меня отправляют на Лахму в качестве управляющего анкийским флотом. Энлиль не склонен доверять генералу Коскинену и, как я полагаю, оправданно.
От подобной новости Ривка едва не открыла рот. Сердце ее забилось быстрее. Энки просто предлагал подарок с небес. Нибируанец на их стороне, нибируанец, который сможет контролировать Лахму и, возможно, тогда и весь Марс перейдет в ведение Ордена Шемеш. Таких прекрасных новостей не было уже очень давно, и глаза Ривки загорелись. Она едва ли могла осознать это везение, даже на миг забыла, что хотела отчитать Энгельса за его неосторожность.
– Это же просто чудесно! – она едва не вскочила, не в силах сдерживать эмоции.
– Рад, что могу помочь, но, Ребекка, не стоит радоваться раньше времени. Энлиль отсылает меня на Лахму, чтобы я не крутился под ногами на Земле и Нибиру.
– Звучит неразумно – отдавать вам анкийский флот, – рассудила Ривка, – учитывая, что, как я поняла, доверия вам нет.
– Поэтому со мной отправляют Уту – брата Инанны, нибируанца полностью лояльного царю; более того – теперь, когда Инанна стала женой наследного принца, его лояльность увеличилась стократ. Но, Ребекка, Уту глуп настолько же, насколько жестока его сестра. Уверен, мне удастся утаивать от него деятельность Ордена Шемеш. Генерал Коскинен состоит в нем? Он вроде бы лоялен Нинурте.
– Косвенно, он закрывает глаза на многие вещи, генерал Коскинен кажется многим умнее своего отца, выбравшего путь поклонения. Там есть несколько анкийцев, которым можно верить.
– Но будут ли они доверять мне? – спросил Энки, и Ривка вдруг решила, что это может оказаться проблемой.
Доверие Летти было очень сложно заслужить, она, конечно же, подчинится приказу Ривки повиноваться Энки, но у Летти весьма своеобразный характер. Ривка внезапно осознала, что несомненная лояльность подруги ей также позволит знать о каждом шаге Энки.
– С вашего позволения я бы предложила вам приблизить к себе мое доверенное лицо – Летицию Хендерсон, сейчас она служит майором тяжелобомбардеровочного эскадрона под началом своего отца. Это целиком и полностью мои люди…
***
– Госпожа, к вам Бен Но…
– Пусти, – отпихнул Бен охранника и втиснулся в дверь кабинета в магистрате. – Ривка, есть новости.
– Майк, оставьте нас, – попросила она возмутившегося было анкийца, заменившего Дрейка.
Тот только кивнул и, убедившись, что канцлеру ничего не угрожает, скрылся за дверью. Бен выглядел встревоженным.
– Такое впечатление, что началась война. Что стряслось?
Она подошла ближе.
– Мардука перевезли в центр нейрохирургии при городской больнице. Похоже, кровоизлияние в мозг. Мама больше ничего не успела сказать, она ушла оперировать его вместе с О`Салливан. Лечебной капсулой дело не решить.
– Срочно, в шуруппак, – только пробормотала побледневшая Ривка, хотя она прекрасно понимала, что ей Александра не увидеть…
***
Следующий час она провела как в тумане. Нибируанская стража оцепила отделение нейрохирургии при главном шуруппаке Бад-Тибира, и все, что оставалось Ривке – это ждать, пока Ангела закончит операцию. Бен был рядом, забыв о своих обязанностях в штабе Коскинена, он держал ее за руку, не позволяя раскисать. Удивительно, но Ривка никогда не думала, что нибируанцам могут требоваться операции, хотя прекрасно понимала, что лечебные капсулы не всегда способны оперативно помочь. В конце концов, сила нибируанцев была в долголетии, в несомненно крепком здоровье, но все же, они были смертны, как и люди.
– Дана, что с ним? – с порога набросилась Ривка, и подруга поджала губы.
– Субдуральная гематома в затылочной доле мозга, нам удалось ее удалить, однако мозг слишком долго находился в сдавленном состоянии…
Ривка стала бледнее прежнего, ожидая услышать весьма печальные новости.
– Он находится в коме, и следующие сутки станут решающими. Если он не очнется после курса восстановления тканей в лечебной капсуле, это будет значить, что из-за компрессии мозг оказался слишком сильно поврежден.
– Он что, может вообще не очнуться? – от ужаса в глазах Ривки потемнело; Дана взяла ее за предплечья и подвела к сидению, чтобы усадить.
– После получения черепно-мозговой травмы ему не оказали помощь, судя по характеру гематомы, она разрасталась около двух недель. Более того, в черепе была трещина, но капсула ее подлатает.
Бен и Дана ожидали какой угодно реакции, но не всепоглощающей слепой ярости, из-за которой в зале ожидания замелькало электричество и даже потухла лампочка в аппарате с напитками:
– Я убью эту суку… – Ривка подскочила как ужаленная, ничего и никого не видя перед собой, она ринулась на выход, едва ли соображая, что собирается делать.
В её голове зрела лишь только одна мысль – вырвать глотку Инанне, и это желание выключало разум и страх последствий. Этой твари нибируанским законом разрешалось делать с пленником то, что не приведет к смерти. По диким средневековым законам, это была плеть, стандартный инструмент болезненных, но несмертельных пыток. Однако субдуральная гематома говорила совершенно о других телесных увечьях.
Бен догнал Ривку и схватил за руку, но она попыталась вырваться, ослепленная своей яростью.
– И что ты собралась делать? – он встряхнул ее, чтобы привести в чувство.
– Она поплатится за то, что с ним сделала! – выплевывая, каждое слово, произнесла Ривка. – Я переломаю ей руки и ноги.
– Стоп! – рявкнул Бен и, глядя на нибируанских стражей, произнес совсем тихо: – Она может поплатиться, но не таким путем. Не время совершать глупости, Ривка. Инанна не просто нибируанка, она жена наследного принца. Ты не можешь пойти напролом!
– И что я по-твоему должна делать? – все еще находясь в состоянии аффекта, бросила она злобно. – Все его проблемы из-за нее одной! И теперь она… – Ривка неожиданно осеклась, взгляд ее потерялся в пространстве, и дальнейшая фраза прозвучала задумчиво: – И теперь она может поплатиться…
– Что ты придумала?
– Дана, – окликнула Ривка подругу, – нам нужно поговорить. Наедине.
Та, вымотанная после операции, где ассистировала Ангеле Новак, которую Ривка видела издали в хирургическом отделении, только кивнула и пригласила ее к себе. Ривка вдруг осознала, что за эти долгие годы она слишком мало общалась с подругой и даже никогда не была у нее в кабинете. Дана защитила докторскую по нейрохирургии и теперь была одним из ведущих хирургов под началом Ангелы. Похоже, она единственная из подруг, кто занимался тем, что ей действительно было интересно. В кабинете у Даны висели дипломы и стояли высшие награды в сфере медицины, а также пара сертификатов с международных анкийских конгрессов, которые, как оказалось, все еще проходили в разных уголках Земли. Только Ривке было явно не до этого. Похоже, она, не интересовавшаяся ничьей жизнью, кроме своей, осознала, что, невзирая на тяжелое положение, анкийцы продолжают жить и к чему-то стремиться. Неужели только ее жизнь превратилась в бесконечную борьбу? Неужели, все не так плохо, как она себе представляла? То канцлер, то наложница, то снова канцлер. Кажется, у Ривки совсем не оставалось времени и желания на жизнь вне всего этого дерьма. А ей так хотелось вернуться в те времена, когда она с подругами, с Беном и Александром могла просто отправиться за покупками в соседний супермаркет или же поваляться на пляже. Поиграть в маткот, наконец, или взять доску и поплавать в море.
Когда-то Ривка думала, что посвятит всю жизнь программированию, она не задумывалась о каких-то глобальных планах на мир. Но теперь все изменилось, она уже давно перестала быть той Ребеккой МакГрегор – тусовщицей без особых целей на будущее. Когда-то у нее была обыкновенная земная жизнь, как у миллионов других людей, но теперь… Ее жизнь и впрямь превратилась в бесконечную борьбу не только за собственное существование, но и за других…
– Мне нужно медицинское заключение по травмам для судебного разбирательства, – сказала Ривка.
– Ты… Что, прости? – Дана захлопала глазами. – Ты серьезно что ли?
– Меня признали нибируанкой, Дана, я могу предъявить Инанне иск за жестокое обращение с пленником. Так что прошу зафиксировать травму на соответствующем документе.
Дана смотрела на подругу в немом молчании. Ривка не могла так наивно полагать, что сможет одолеть Инанну на уровне суда. Да нибируанцы просто посмеются над ней!
– Ей ведь ничего не сделают, она жена наследного принца и внучка царя.
– Я это знаю, но это можно использовать, чтобы смягчить приговор Александра. К рассматриваемой апелляции я просто добавлю этот документ, который может повлиять на ход процесса. Я хотя бы вытащу его из ее лап.
Дана задумалась, теперь слова Ривки уже не казались такими бредовыми. Нахмурив рыжие брови, она тронула перпетуум мобиле на столе, и конструкция из треугольников и грузов зашевелилась.
– Я всё сделаю. И, Ривка, – ее взгляд сделался сосредоточенным и задумчивым, – ты бы хотела его увидеть?
– Как?.. – лишь на выдохе вырвалось у той.
– Есть у меня одна мысль…
***
– Мне нужно помыть пациента и поставить катетер, – доложила медсестра, показав свой бейдж стражнику.
Секунда, и он, обыскав ее с головы до ног и, уделив особое внимание ягодицам, приказал открыть дверь в палату. Ривка стояла с каменным выражением лица, вовсе не уверенная, что ее не узнают, и глючная недоработанная голограмма, позволяющая менять внешность, над которой трудился муж Даны – Дэниел Баракат – сын министра финансов, не выдаст ее и не пойдет пикселями, как это случилось на испытании. Программа пока что не могла корректно распознавать мимику, поэтому Ривка старалась не показывать эмоций и даже едва шевелила губами, ответив о цели визита.
Она оказалась в обычной палате, ничем не отличавшейся от палат в человеческих больницах. После лечения в капсуле Александра поместили в интенсивную терапию. И Ривка уже второй раз видела, как он овощем лежит на кровати, не подавая признаков жизни. Только теперь перед ней был другой Александр. Его лицо заострилось, он казался меньше и, из-за худобы, а может, из-за бледности кожи, так как его содержали в помещениях без окон, даже старше. Ривке показалось, что и седины на висках прибавилось, но, скорее всего, он вряд ли за столь короткий срок мог перенести такие серьезные возрастные изменения. Он просто выглядел уставшим.
Не считая той короткой встречи в покоях Нинурты полгода назад, она не видела мужа уже семь с половиной лет. И сердце, которое обливалось все эти годы кровью, почему-то именно сейчас будто бы окаменело. Ривка так мечтала увидеть Александра, но почему-то не знала, что чувствовать. Даже будучи невольницей, она жила многим лучше него, ела самую лучшую пищу, держала себя в форме. Но радовало лишь то, что, по крайней мере, он выглядел лучше, чем полгода назад. Прометея, давшего людям огонь – знания, долго истязал ястреб по имени Инанна. Однако Ривка все же надеялась, что заточение не сломало его и не исковеркало разум.
– И долго ты будешь стоять? – донесся голос сзади; в палате находился еще один стражник.
Ривка, очнувшись, подошла к ящику с медикаментами, как и инструктировала Дана, нашла там катетер и повесила принесенную с собой капельницу на крючок у изголовья. Она старалась делать все уверенно, но руки ее подрагивали. Посмотрев на стражника, она подняла край одеяла, и тот отвернулся.
– Я подожду снаружи, – неожиданно решил он сделать ей подарок, по-видимому, не желая наблюдать за весьма интимной процедурой.
Когда за ним закрылась дверь, Ривка подавила тяжелый вздох, и только ей стоило вернуться к процедуре, как неожиданно ее схватили за предплечье – настолько крепко, что можно было только удивиться, откуда в этом слабом теле такая сила.
Ривка сделала лишь одно – она выключила голограмму и реакция последовала тут же. Отторжение. Александр тотчас отпустил, отбросил ее руку, но у Ривки не было времени, она схватила ее вновь, на это раз, заключив его ладонь в свои, вкладывая в прикосновение все чувства, на которые была способна. Испуганный озлобленный взгляд Александра не сразу сфокусировался на загоревшемся на тыльной стороне ее ладони уджате. По мере осознания, что перед ним не Инанна, пальцы его одеревенели, словно у покойника. Ривка не знала, что творится в его голове, и боялась неадекватной реакции.
– Ребекка… – одними лишь губами прошептал он, и в этот момент из глаз ее ручьями полились слёзы; его голос звучал настолько слабо, что все ее семилетнее одиночество в одночасье навалилось на нее с новой силой.
Он потянул её на себя, и вот Ривка уже сидела на больничной койке, обнимая его, но стараясь не сделать больно. Он казался слишком хрупким для крепких объятий. Она не знала, привели ли его в порядок в шуруппаке или же Инанна всё же позволяла ему выглядеть более или менее прилично. Александр коснулся губами ее мокрой от слез щеки и улыбнулся как-то странно подбадривающе, хотя только ему одному нужна была поддержка и помощь. И в душе Ривки загорелась надежда, что всё еще может вернуться на свои места, что любовь в его глазах придаст ей сил и уверенности. И сама Ривка тотчас будто бы стала сильнее, тепло его кожи мягко обволакивало её.
– Я вытащу тебя, Александр… Вытащу во что бы то ни стало, – она с трудом отстранилась, утерев слезы и постаравшись запомнить его мягкую улыбку, светящуюся надеждой. – Я боялась, что ты не захочешь меня видеть после той сцены полгода назад.
– Я всегда знал, что твое сердце отдано только мне. И напоминанием стало, когда загорелся уджат, – он поднял их соединенные ладони, и символ их любви засветился снова. – Я верю тебе, Ребекка… Ты бы никогда не стала женщиной Нинурты по своей воле.
– Я перережу ему и Инанне глотку лично, и буду купаться в их крови… – в глазах ее поселилось нечто тёмное и опасное, и то была не просто ненависть, а настоящее безумие ярости. – Подожди совсем немного… Мы скоро будем свободны…
***
Битва при Каллодене – кровавое побоище, короткая битва, унесшая жизни тысяч горцев. Историческое сражение на Шотландской земле за право посадить на британский трон потомка Стюартов, положившее конец эпохе горцев.
https://ru.m.wikipedia.org/wiki/Сражение_при_Каллодене
========== Глава 20 ==========
– Ваше Высочество, канцлер просит смягчить приговор, так как подсудимый получил травмы, практически несовместимые с жизнью. Помимо субдуральной гематомы, приведшей к компрессии мозга и кровоизлиянию, также были зафиксированы более мелкие ранения – сломанные ребра и неправильно сросшаяся ключица, – министр Врахнос, выступающий в роли адвоката истца еще раз продемонстрировал документ, в котором были зафиксированы все травмы, полученные Александром за время пребывания в казематах Инанны. – Более того, истец также предлагает запретить супруге наследного принца приближаться к подсудимому. В противном случае мы потребуем ареста Ее Светлости Инанны.
– Вы сами себя слышали? – Инанна усмехнулась и едва не покрутила пальцем у виска. – Вы, анкийцы, не можете предъявлять мне никаких исков!
– Инанна, помолчи, – мрачно сказал Нинурта, глядя на невозмутимую Ривку, сидящую, точно на занятиях – с прямой спиной и руками, аккуратно сложенными на столе одна поверх другой.
В глазах Нинурты плескалась тьма, ведь его наложница переходила все мыслимые и немыслимые границы, однако по нибируанским законам, которые теперь распространялись и на нее, Ребекка делала всё правильно, пытаясь повлиять на судьбу мужа. Нинурту это приводило в бешенство, однако ее смелость не могла не вызывать и восхищения.
– Есть ли какие-то доказательства, что травма напрямую или косвенно была связана с Инанной? – непрерывно наблюдая за Врахносом, спросил Энлиль; внезапно от насмешки, поселившейся на его лице в начале разбирательства, не осталось и следа.
– Да, мой царь, – сказал министр.
Ривка подала флешку Врахносу под молчание присутствующих, тот отнес ее нибируанцу, протоколирующему процесс.
Улыбался лишь один Энки, он просто не мог держать эмоции под контролем, чувствуя, как растет его уважение к этой рисковой девушке. Как же ей удалось достать видео, на котором Инанна наносит непоправимый вред жизни Мардука? Ребекка была неосторожна – пусть она не выдвигала прямых обвинений, но предоставила доказательства, которые позволят совету поступить с Инанной по-своему. Это может привести к последствиям, о которых жена его сына пожалеет. Нибируанцы теперь будут следить за ней более пристально. Но совсем скоро всё изменится, и сегодняшнее слушание не будет иметь ровным счетом никакого значения. Главное – освободить Мардука. Энки бросил полный сожаления взгляд на своего сына Нергала, вставшего на сторону прямой ветви королевской семьи. Прекрасно понимая, что этот сын для него потерян, как и любой отец, он все еще не мог поверить, что так ошибся в нем.
Ривка почему-то с удивлением отметила, как усмехнулась Нинхурсаг, хитрый взгляд которой был устремлен на невестку. Это показалось странным и породило еще большее количество вопросов о том, что творилось в голове царицы. Но выглядело это так, будто Нинхурсаг радовалась тому, что Инанна попалась на своей жестокости.
– Да это же очевидный обман! Как ты это сделала? – Инанна вскочила с места, злобно уставившись на Ривку; из ноздрей ее готов был повалить пар. – Мой царь, я не имею никакого отношения к этой видеозаписи, очевидно же, что на видео не я, а сама канцлер!
Но зацикленное недлинное видео, раз за разом прокручивавшееся на экране, говорило об обратном – Инанна, смеясь, использовала плеть, хлеща несчастного Мардука, лежавшего на полу уже без чувств, по спине; и плеть не была обычной – конец ее завершался тупым и довольно крупным металлическим наконечником, который очевидно и стал причиной перелома черепа и субдуральной гематомы. На самом видео конкретного удара по голове не было, однако то, что он произошел ранее, было очевидно – из-за лужи крови, растекающейся вокруг головы Мардука. Ривка смотрела видео, как загипнотизированная, она не плакала, однако все будто бы ощущали, как вокруг нее разрастается грозовая туча, способная уничтожить любого в радиусе действия надвигающейся стихии.
– Ваша Светлость, вам никто не поверит, – сквозь зубы проговорила Ривка, взяв слово у Врахноса, и Энки только удивился ее выдержке, глядя на подрагивающие кулаки. – Жестокое обращение с, пускай и пленником, но нибируанцем королевской крови, неприемлемо и противоречит вашим законам. Прошу не возвращать пленника Инанне.
– И что же ты предлагаешь, дитя? – спросил Ану.
Старый царь почему-то вновь был благодушно настроен к Ребекке, которую находил забавной диковинкой; то ли Ану сам имел какие-то цели, то ли из-за старости не осознавал всей её опасности. Зато Энлиль, похоже, потихоньку начал это осознавать. Инанна была повержена неоспоримыми доказательствами, и именно из-за нее теперь может быть освобожден Мардук.
– Невзирая на то, что изначально я просила снятия обвинений из-за срока давности, а также, учитывая перенесенные травмы и заточение длительностью более семи лет, на данном этапе будет разумным домашний арест, – не дав раскрыть рта Врахносу, который, вроде бы, считался ее представителем, вступила Ривка.
– Немыслимо! – Нинурта смотрел на нее, женщину, которая вот так, почти играючи, обставляла их, уже с ненавистью. – Его преступления не могут быть забыты, и семь лет – это не срок для амнистии. Домашний арест? Это же смешно! – следующий свирепый взгляд достался уже Инанне, которая дала замечательный повод Ребекке пойти в наступление.
Каждый в Бад-Тибира знал, что Мардук пострадал из-за жестокости Инанны, но теперь этому были еще и доказательства, на которые царская семья не могла закрыть глаза. Невзирая на абсолютную монархию, как объяснил Энки, царская семья установила намного более демократичные порядки, чтобы угомонить общественность. Они все еще были царями, передающими свою власть по наследству, но после гражданской войны, вспыхнувшей из-за казни народного любимца – нибируанца нецарских кровей, независимого политика, что агитировал нибируанцев на улицах присоединиться к движению по передаче части полномочий простым гражданам – царская семья ввела некое подобие демократии, сохранив при этом большую часть своей власти. И их «демократия» распространялась только на нибируанцев, и, конечно же, на Ривку.
Невидимая татуировка и микрочип, которые впервые она получила еще в Нью-Бабили, претерпели множество изменений с тех времен. Данные в микрочипе менялись, как и увеличивалось количество символов-клинописи на тату, обозначавших изменения статуса. Сначала выпускница, потом уорент-офицер третьего класса, затем – первый лейтенант ВГС, капитан ВГС, канцлер… Чуть ниже появился уджат, а на плече теперь находилась невидимая татуировка-паспорт – уроборос – змея, кусающая себя за хвост. Нибируанский символ, который, согласно истории, пришел из Древнего Египта, но на самом деле – с Нибиру, как и многие другие, сохранившиеся с древних времен.
После окончания слушания Ривка вышла из конференц-зала, послужившего залом суда, гордо задрав нос под взглядом едва не испускающей языки пламени Инанны, которой непременно достанется от мужа. Теперь ее ошибки находились на всеобщем обозрении, ведь в относительно недалеком будущем ей предстоит стать царицей Нибиру. Может, именно поэтому Нинхурсаг была так недовольна? Пятно на репутации? Странно, что царскую семью это может волновать. Ривка сталкивалась со многими аспектами их правления, которые не укладывались у нее в голове. Со стороны они были деспотами, но со временем оказалось, что только по отношению к анкийцам и людям. Кажется, они и впрямь были иными в отношении своего народа. И они действительно уже успели пожалеть о том, что признали Ривку нибируанкой…
***
– Отличная работа, – едва слышно шепнул Энки, проходя мимо Ривки, склонившейся в почтении.
Бен находился у выхода из зала, ожидая приговора с остальными министрами. Невзирая на его скромную должность – младший заместитель Коскинена – Бен имел вес среди министров, так как был приближен как к Ривке, так и к Инанне. Ривка тихонечко ему кивнула, обозначая благоприятный исход суда.
– Зайди ко мне. Живо, – приказал Нинурта, кипя от гнева; он вихрем пронесся мимо в сторону своего кабинета.
– Да, ваша светлость, – пряча улыбку, ответила она, и, когда царственные особы удалились после вынесения вердикта в пользу домашнего ареста, отправилась следом за Нинуртой, невзирая на то, что на самом деле больше всего на свете ей хотелось увидеть Александра, ведь через несколько минут он будет относительно свободным.
Нинурта стоял возле окна в излюбленной позе – руки за спиной – по обыкновению, не предвещавшей ничего хорошего. Его взгляд из-под бровей свидетельствовал, как Ривка успела изучить, о надвигающейся буре – так он смотрел на нее, когда она, будучи еще наложницей, осмеливалась его разозлить. И следующей сценой обычно было срывание с нее платья.
– Ты хоть понимаешь, что теперь будет? – спокойно начал он. – Подойди, – Ривка послушно сделала два шага, сохранив невозмутимость. – Ближе. Вплотную.
Он не должен был причинить ей вред, но Ривка все равно опасалась его, по привычке.
– Мой господин, – она чуть склонила голову, – этот разговор не может немного подождать? Моего мужа переводят из-под стражи в мои апартаменты. Я не видела его довольно долго…
Надо отдать должное Нинурте, он сохранил спокойствие, вот только глаза его налились кровью.
– Ты подвергаешь свою жизнь опасности, Ребекка. Теперь мы понимаем, на что ты способна. И для тебя это может плохо закончиться.
Ривка только вскинула бровь.
– С начала соревнования за пост канцлера меня пытались убить уже не единожды, ваша светлость. Не вижу разницы. Мне всегда грозит опасность, в особенности – от вас. И, по моему, вам следует заботиться о супруге. У нее непременно будут проблемы из-за того видео.
Он оказался рядом и схватил ее за скулы одной рукой так, что губы Ривки подались вперед.
– Почему ты не боишься нас? – спросил он совсем не то, что она ожидала. – Смелость или глупость?
Она промолчала, ведь в действительности, нибируанцы не внушали ей священного трепета. Она не уважала их за их поступки и не боялась, потому что превращала страх в ненависть.
– Что вам нужно, ваша светлость?
– Ты вновь забываешься, дорогая, – вовсе не злясь, но констатируя факт, произнес Нинурта, оказавшись вплотную. – Как думаешь, сколько ты проживешь, выйдя за эту дверь? – его пальцы на ее щеке расслабились, и Ривка отстранилась.
– Я смогу за себя постоять, – она будто бы отказывалась понимать, что ей теперь действительно угрожает опасность в виде осознавших в ней угрозу нибируанцев.
– Ты так ослепла в своем желании увидеть Мардука, что не понимаешь: тебя не спасут никакие нибируанские права. Кто-то может подослать парочку убийц.
– Догадываюсь кто, – ответила она. – Прошу отпустить меня, мне нужно…
– Да, я уже это слышал, что тебе не терпится увидеть своего ненаглядного мужа, – он манерно махнул кистью руки в сторону двери, и Ривка с полупоклоном вышла, так и не уловив мысли, которую до нее хотел донести Нинурта.
Майк, что заменил Дрейка, встретил ее в коридоре и, открывая перед ней двери, сопроводил до выхода из магистрата. Ривка стремилась к шуруппаку, куда уже наверняка добрался конвой, чтобы перевезти Александра к ней домой. Домашний арест был нелепицей, это понимали все, как и то, что Мардук, можно сказать, вернул себе прежнее положение и теперь будет действовать через свою жену, свобода которой не ограничена.
Ривка ликовала, она ехала в своем роллс-ройсе и не могла сдержать улыбки. Взгляд ее был обращен за окно, где жил привычной жизнью современный Бад-Тибира, так похожий своими высотками на Нью-Йорк, но бесконечно другой, ведь все строения были облицованы известняком, из которого строился Иерусалим. Лишь где-то появлялись металлические конструкции с золотым напылением – нибируанские блок-посты для слежки за анкийцами.
Чего таить, нибируанцы уже стали частью этого мира, менялся облик не только города, но и его жителей. Нибируанская мода на длинные женские платья пришла еще пару лет назад, мужчины же постепенно становились похожи на гладиаторов – в военной форме и штатском стали преобладать позолоченные и металлические элементы на плечах, груди и животе. Анкийцы не стремились подражать нибируанцам, они делали это ненамеренно, просто адаптировались. Но, тем не менее, они не теряли надежду на возвращение своего лидера. И всякий раз, видя проезжающий по улицам роллс-ройс канцлера, замирали, вглядываясь в затемненные стекла. Кто-то отдавал честь, и Ривка воодушевлялась и крепла духом от этих знаков поддержки. Кто-то из анкийцев знал об Ордене Шемеш, кто-то ему служил, но ни один анкиец из кланов Энки и Анкиа не распространял информацию, держа рот на замке. Система была хлипкой и построенной лишь на доверии, и любой телепат мог выведать необходимую информацию, но анкийцы все-таки с детства были сплоченнее людей, их учили скрывать информацию о себе с пеленок. И пока Орден Шемеш оставался тайной для широкой общественности.
Выходя на улицу у шуруппака, Ривка сощурилась от яркого солнца и достала солнечные очки. В следующий момент глаза поймали отнюдь не солнечный блик. Секунда, замешательство, и вот она уже лежит на тротуаре c отбитым локтем, а очки лежат под машиной, сломанные пополам. История повторяется, как и тогда – девять лет назад на поиски снайпера бросается добрая половина охраны из конвоя, что приехал за Александром. Как и тогда, ее спас от пули мужчина, вот только это был не ее муж. На Ривку в беспокойстве смотрели знакомые глаза, в солнечном свете казавшиеся голубыми. В них поселилось волнение.
– Ты не ранена? – тревога в голосе наследного принца неуместна и режет слух, но Ривка еще не поняла, как реагировать на его появление, поэтому находилась в некоем замешательстве.
– Нинурта? – она так редко обращалась к нему по имени, что он поневоле усмехнулся, пряча за надменностью улыбку; он буквально лежал на ней, но Ривка уже смотрела на вмятину от пули в бронированном роллс-ройсе. – Как вы здесь оказались?
Он поднялся и поставил ее на ноги, держа за плечи, словно она намеревалась снова рухнуть обратно на тротуар.
– По чистой случайности, – слукавил он, как и она, не замечая неразберихи вокруг.
– По чистой случайности обогнали меня на пути в шуруппак на своем… – она заозиралась по сторонам в поисках транспортного средства, на которому он бы мог приехать; он кивнул в сторону – кто бы мог подумать – брутального чоппера с матовой пленкой на черном бензобаке. – Харлее… Вау…
Ривка застыла, глядя на мотоцикл и не в силах представить на нем наследного принца Нибиру, хотя Нинурта был брутален не меньше, чем тяжеловес-харлей.
– Кажется, тебя больше ошеломил мотоцикл, нежели то, что тебя, дорогая, только что пытались убить. Ты хоть чего-нибудь боишься?
– Я же говорила, что меня пытались застрелить не единожды, – выдохнула Ривка будто бы устало, пряча страх за долей сарказма. – Но, безусловно, спасибо, ваша светлость. Вам не следовало рисковать жизнью ради такой, как я…
Нибируанцы, наконец, осознавшие, что в заварушку попал наследный принц, замельтешили, задавая вопросы, к которым оба оставались глухи.
– Вы не ранены? – испуганно спросил один из них, но Нинурта его просто игнорировал.
– Нельзя ли просто сказать спасибо? – он, воспользовавшись, замешательством Ривки, скользнул ладонью на ее талию и прижал к себе. – Ты уже спасла мне жизнь однажды, я просто отдаю долг.
Он был совсем вплотную, и его взгляд уловил выходящего из шуруппака Мардука. Его руки были скованы наручниками, но его не вели, он шел сам – прямо и уверенно. Александр остановился, увидев картину перед роллс-ройсом. Ривка, в отличие от Нинурты, стояла спиной к выходу из шуруппака и не видела выводящий Александра конвой. Воспользовавшись ситуацией, Нинурта попытался поцеловать ее, но Ривка отвернулась, и тогда его губы мягко коснулись ее щеки, а руки разомкнулись.
– Береги себя, Ребекка, больше не выступай против совета, – прошептал он и, как ни в чем не бывало, пошел в сторону харлея, и только тогда Ривка, обернувшись, увидела мужа. Ему достался злобный взгляд Нинурты, которого тут же окружила стража, причитающая из-за безумного поступка Его Светлости и из-за того, что он появился на улице без охраны.
Майк, телохранитель, был взволнован не меньше, чем Ривка, он открыл дверь машины, когда подвели Александра. Тот заметил вмятину от пули над стеклом задней двери и перевёл мигом потяжелевший взгляд на телохранителя. Майк в молчании открыл дверь и Ривка первой села в салон. Стража с бластерами закрыла дверь автомобиля и заняла сопровождающие автомобили и мотоциклы. В салоне роллс-ройса повисло молчание, Ривка не знала, как отреагировал Александр на появление Нинурты и их довольно интимные объятия.
