Текст книги "Исход земной цивилизации: Война (СИ)"

Автор книги: Anya Shinigami

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

Та боль, о которой она старалась забыть, которая отошла на второй план после вестей о прибытии нибируанцев, вернулась обратно и усилилась стократ. То одиночество, попытка самостоятельно управлять анкийским миром полностью истощила ее, и Ривка едва сдерживалась, чтобы просто не упасть. Взгляд зацепился за вазу с цветами, и появилась даже мысль пустить ее в ход, как оружие. Всего мгновение, и ваза оказалась в руках Ривки и в ту же секунду разбилась между ней и Александром, никому не причинив вреда, разве что белые розы теперь лежали в осколках и луже на полу, вобрав в себя всю злобу и боль.

– Спокойно, Ребекка, – Александр протянул руку, но Ривка оставалась неподвижной, лишь лицо ее краснело от гнева.

– Как ты мог? Это была очередная проверка? – ее голос звучал вроде бы спокойно, но в то же время угрожающе. – Александр, ты все это время видел, как мне плохо и решил испытать меня? Это из-за отмены операции в Сирии? И сколько бы ты еще издевался надо мной, если бы не нибируанский беспилотник?

– Я знал, что общество Иштар связалось с тобой. Мне нужно было знать, что ты верна мне… Но ты слепо доверилась им! – попытался оправдать он свой поступок.

– Какая верность, когда ты позволил мне остаться одной в этом мире? Я почти потеряла веру, что ты очнешься, а ты просто хотел убедиться в моей вере в тебя? После того как ты решил сдать Землю нибируанцам? У них были прекрасные уличающие тебя доводы!

– Мне казалось, что это уже решенный вопрос, и что ты согласна со мной, что вступать в войну – неверное решение, которое приведет к чудовищным последствием.

Он сделал шаг на сближение, и осколок вазы хрустнул под его ботинком, заставив Ривку вздрогнуть.

– Если ты уже все решил за нас обоих и раскрыл себя миру, то я тебе больше не нужна… – словно и не слушая его, произнесла она, уже не ведая, что несет.

– Что? – только ахнул он.

– Должность канцлера более не имеет никакого значения, – говорила она вроде бы разумные, но совершенно неуместные слова. – Я была всего лишь посредником, как до меня был им Геб, но теперь ты прекрасно справишься один.

– Не впадай в крайности, Ребекка! – он готов был схватиться за голову, ощущая всепоглощающее чувство вины. – Ты нужна мне как жена, и ты нибируанской крови, теперь твой статус куда более высок, нежели раньше. Ты не можешь все бросить, возьми себя в руки.

Она вложила во взгляд весь скепсис, на который была способна.

– Ты всегда так глух и слеп? Почему ты считаешь, что признавшись и извинившись, ты можешь считать, что дело сделано и всё в порядке? – Ривка засмеялась, но он, привыкший к подчинению, похоже, не осознавал, что натворил; он всегда считал себя богом этого мира и, наверное, разучился понимать такие вещи, как обида, принимая ее за слабость.

– Хорошо, давай выслушаем твою точку зрения. Что ты собралась делать, отказавшись от должности? Если вознамерилась в своей глупой обиде, которая стихнет через пару дней, уйти от меня, то как ты будешь жить? – бездушность его речей в последнее время уже не раз вводила Ривку в ступор; он говорил о своей любви к ней так легко, но были ли для него это просто слова или же истинные чувства?

– Зачем я тебе нужна? – спросила она, не понимая, что же их так долго связывало. – Ты не хочешь слушать и понимать меня, сейчас мне вообще кажется, что мы едва знакомы. За тебя ли я вышла замуж или я была просто ослеплена своей любовью к мужчине, который просто манипулировал моими чувствами?

– Я никогда не пытался манипулировать тобой, но ты знала, за кого ты выходишь замуж, когда давала встречную клятву. И я простил тебе неподчинение, постоянно прощаю, однако ты все равно не видишь разницы между нами. Я твой муж, но также я владею этим миром на законных правах, и именно я его создал, Ребекка.

– Ты пытаешься сменить тему, – бросила она, хотя давно уже пора было просто развернуться и уйти.

Однозначно бросить все и исчезнуть она не могла, потому что назад пути не было, и они оба это понимали, как понимала и Ривка, что после его раскрытия анкийцам и людям ей едва ли найдется дело. Будучи голосом Анкиа, канцлером, она хотя бы доводила до мира его требования, но сейчас… Что остается ей сейчас, когда тайны его личности больше нет?

– Теперь я бесполезна, и ты прекрасно это понимаешь.

– Сейчас ты нужна мне, как никогда, ты единственное живое существо на планете, с которым я могу чувствовать себя в безопасности. Невзирая на то, как общество Иштар промыло тебе мозги, ты бы никогда не сделала мне ничего плохого. Теперь ты видишь, кто они? – он помедлил, прежде чем добавить: – Я надеюсь.

– Вижу, что они просто не согласны с твоей точкой зрения.

Он мигом сократил между ними расстояние и заключил ее в крепкие и даже болезненные объятия.

– Ребекка, отключи обиду, ты должна прозреть!

Она отстранилась, когда почувствовала, как ослабли его руки.

– Мне нужно время, Александр, время, чтобы простить эту твою ложь, – на самом деле Ривка почувствовала крайнее опустошение.

– Времени нет…

Но она уже подошла к двери, намереваясь хотя бы на день отправиться в Тель-Авив, чтобы поразмыслить над тем, как быть дальше. Ривка любила Александра и видела, что и он тянется к ней, словно к спасительной соломинке. Но его ложь стала слишком сильным ударом, и нужно было время, чтобы взвесить все свои решения, чтобы принять его точку зрения и сделать ее своей, ведь у Ривки не было иного выбора, кроме как следовать за Александром.

– Эй! – окликнули сзади, и Ривка замедлила шаг вместе с телохранителями, увидев Бена, которого остановил Марк, не позволив приблизиться.

– Все в порядке, – сказала она Марку, и тот с кивком отступил.

– Ты чего? – Бен заметил слезы, застывшие в ее глазах. – Он обидел тебя?

– Нет, все в порядке, я просто немного устала… – она медленно и глубоко вдохнула, стараясь не разреветься прямо здесь.

Бен, видимо, заготовил удивительную речь по поводу Александра, но проглотил все слова, увидев, в каком она состоянии.

– Куда ты идешь?

– Домой, в Тель-Авив, хочу увидеть маму.

Он немного помрачнел и как-то неловко спросил:

– Может, тебе нужна компания?

Ривка могла посмотреть на него, как на идиота, но вместо этого обессиленно ответила:

– Как насчет напиться?

Бен немного замешкался – кажется, его предложение было больше проявлением вежливости, ведь он более ни на секунду не забывал, чья она супруга.

– А это…

– Это ничего, если ты сам не против, и только если мы оба примем правду о нас.

Александр, конечно же, будет очень недоволен, но после того, что он сделал, у Ривки была фора касательно необдуманных поступков. И потом, она не собиралась делать ничего плохого.

***

Они почти всю дорогу молчали, окруженные телохранителями, на которых Бен поглядывал с осторожностью, словно боялся, что они вот-вот скрутят его и опрокинут ничком на асфальт. Он смотрел на Ривку, когда они вышли из автомобиля возле ее любимой уличной кафешки на перекрестке Бен Гурион и Дизенгофф, а она, похожая на изваяние, только сейчас сняла пиджак, оставшись в рубашке без рукавов, и глубоко вздохнула. Пока они делали заказ возле кассы, охрана рассредоточилась по небольшому узкому парку, служащему разделительной полосой для Бен Гурион Рехов.

– Марк, будь другом, сгоняй за голдстаром, – она протянула свою кредитку темноволосому парню с большими серыми глазами, отдающими льдом. – По две темного и светлого.

– Да, мэм, – без возражений ответил тот, принимая пластик и, сказав что-то коллегам, отчалил к светофору, отчаянно потея в своей накрахмаленной рубашке, совершенно не подходящей для сорокоградусной жары.

Мимо, позвякивая звонками, проехала парочка на зеленых прокатных тель-авивских велосипедах, забрав за собой взгляд Ривки. Она очнулась от транса, только когда они скрылись из виду, присела на вмонтированный в землю железный стул и словно только сейчас заметила Бена, наблюдающего за ней в безмолвии.

– Бен, – неловко начала она, – расскажи мне, как же так получилось, что никто не знал, что ты сын Новак?

Ривка почему-то решила, что эта тема слишком личная, ведь она понятия не имела, кем являлся Бен. Он только вздохнул и, налив им по стакану воды с лаймом и мятой, графин которой принес официант, посмотрел на нее, на миг поджав губы.

– Это длинная и грустная история, а тебе, я полагаю, сейчас и так мыслей хватает…

– И всё же? – она едва ли выглядела заинтересованной, но упорно продолжала смотреть на него, ожидая ответа.

Бен облокотился на спинку неудобного кресла, думая, с чего начать.

– Я не появлялся в этой части планеты до твоего переезда в Израиль. Как ты понимаешь, семья выдуманная, как и работа. Точнее, эти люди действительно считают меня сыном, но это ненадолго. С ними скоро вновь поработают гирсу.

– Да, я уже ничему не удивляюсь, – протянула она безжизненно. – Хотя нет, я, пожалуй, удивлена, что тебя не знает твоя двоюродная сестра – Летти Хендерсон.

Бен хмыкнул, крутя между пальцами запотевший на жаре стакан с ледяной водой.

– Ты бы знала, как удивился сегодня я, узнав, кто такой Александр, – уклончиво перевел тему он, но по тишине в ответ понял, что разговора о его прошлом не избежать. – Летти Хендерсон родилась после того, как я покинул анкийское сообщество. Я очень долго жил в Америке среди людей, Ривка, – в его голосе прозвучало сожаление, сожаление от того, что Бен собирался озвучить. – Во время второй мировой погиб мой отец.

– Я слышала, что он погиб при исполнении.

– Эскадрилья истребителей, замаскированных под самолеты того времени, была прислана с Лахму, чтобы уничтожить развернутую в Британии немецкую базу. Мы с отцом были среди пилотов. Я был под его командованием, – он на миг остановился, отдаваясь тяжелым воспоминаниям, и Ривка уже пожалела, что спросила о его прошлом. – Операция обещала быть легкой, ведь наши истребители были в разы мощнее, да и война уже подходила к концу, но, как оказалось, нашего небольшого отряда не хватило. Отец пожертвовал жизнью, направив свой самолет во вражеский истребитель, преследовавший меня. Он спас меня ценою своей жизни, – Бен снова затих, будто был не в силах продолжить. – Мама тогда находилась в депрессии, она не обвиняла меня, но в ее взгляде была такая боль, что я не мог позволить себе остаться. Нам обоим нужно было смириться с потерей. И ей было лучше без меня на тот момент. Я только усиливал скорбь.

– Но ведь ты ее сын, она бы не посмела обвинить тебя…

– Я знаю, Ривка, но мама весьма специфичный человек. Она держит все в себе, ей так легче, и чтобы боль ушла, и я должен был пропасть на какое-то время. Она всегда знала где я нахожусь, а потом появилась ты, и мне пришлось вернуться, потому что ей нужен был анкиец, на которого она могла положиться…

– Бетеавон*, – раздался добродушный голос официанта, принесшего две глубокие тарелки с рисом и лососем.

Ривка на автомате поблагодарила не сводящего с нее взгляда улыбчивого кудрявого парня, когда перед столом возник Марк и поставил на стол пакет с пивом. Бен, кажется, был даже благодарен небольшой передышке, он вскрыл пиво и передал бутылку Ривке, которая, не сделав ни глотка, отставила пиво в сторону. Официант быстро ретировался, встретив грозный взгляд Марка и осознав, что симпатичная блондиночка совсем не простой гость в их летней туристической кафешке.

– Прости, что заставляю тебя вспоминать о таком.

Бен усмехнулся и чокнулся с ней пивом, вновь вложив в ее руку бутылку.

– Я думал, ты будешь ненавидеть меня, когда узнаешь, что я анкиец, да еще и сын Ангелы.

Она, наконец, сделала глоток и посмотрела на него с неуместной теплотой.

– У меня сейчас слишком много поводов злиться. Я устала от интриг твоей матери и своего мужа. И ты ведь совсем не похож на Ангелу, как я вижу. Я все время жила во лжи, но ты, кажется, действительно, сожалеешь. Ты говорил, что я не была всего лишь твоей миссией, и я хочу верить этому просто потому, что сейчас мне необходимо верить хотя бы во что-то.

– Когда ты сказала, что он умер, ты ведь действительно верила в это? – он чуть сощурился. – Я ведь знаю тебя, да и зачем тебе было играть ту скорбь? Что произошло, Ривка? На тебе тогда лица не было.

– Он не умер, но был в длительной коме, – коротко ответила она.

Бен быстро пораскинул мозгами и понял что к чему, он всегда был умным парнем.

– И очнулся именно во время появления того беспилотника… Что-то подозрительно.

– Я сейчас не очень хочу это обсуждать, – с усилием выдавила она, не выдержав и опустив взгляд; затем Ривка просто осушила полбутылки разом и наконец-то принялась за еду, спровоцировав молчание за столом на следующие десять минут.

– Я, конечно, всегда знал, кто ты такая, но этот тип меня удивил, – попытался возобновить разговор Бен, ведь ему, конечно же, было интересно, как она стала женой Великого Анкиа.

– Я узнала кто он только после выборов, так что, как видишь, меня и правда теперь сложно чем-то удивить.

– О’кей, не буду лезть в душу, – Бен вытер губы салфеткой и открыл им по второй бутылке. – Я просто все равно немного разозлен тем фактом, что он тебя увел, – признался он честно.

– Брось, я была всего лишь твоим заданием, – легкомысленно отмахнулась она, а дедулька с типичными семитским профилем и кипой на лысине внезапно остановился, расслышав последнюю фразу.

– Не заставляй меня повторять, что мои чувства были искренними, ты и так это знаешь, Ривка, – с некоей обидой произнес Бен, проигнорировав подслушивавшего.

– Хороший парень, – нашел что сказать заулыбавшийся дед, когда оба посмотрели на него в ожидании, когда же он отчалит. – Присмотритесь к нему, девушка, вон какой красавец.

– У девушки есть муж, – Александр возник из-за спины Ривки и положил ладони ей на плечи, намеренно демонстрируя обручальное кольцо.

Моментальное напряжение Бена можно было ощутить даже в паре миль от Тель-Авива. Дед нахмурился и посмотрел на самодовольного Александра, как обычно решившего нагрянуть без предупреждения.

– А вы не староваты для не нее? – дедушка указал на свой висок, намекая на его седину.

Бен, который пытался запить тревогу пивом, поперхнулся и едва успел схватить салфетку, чтобы не окатить Ривку фонтаном.

– Всего лишь разница в пятьсот тысяч лет, – Александр улыбнулся.

– Вы как со старшими разговариваете? – возмутился воинственный дед, который, похоже, любил нарываться, как и ривкина тетя Фира.

– Дед, иди, куда шел, – уже едва ли миролюбиво попросил Александр, решив, что потратил на него слишком много своего драгоценного времени.

– Ну и молодежь нынче пошла! Хамло, тьфу! – возмутился тот, но тут его выражение лица резко поглупело из-за вмешательства в разум, и он обратился к ним уже по-доброму: – Ладно, не буду вам больше мешать, много не пейте.

Дед поковылял к светофору, оставив их втроем.

– Как красиво, – буркнула Ривка, уперевшись затылком в живот стоявшего позади Александра. – Ты что, на секунду не можешь позволить мне побыть одной?

– Это называется одной? – он кивнул на молчаливого Бена, сверлящего его недобрым взглядом.

– Ой, прекрати, ты понял, что я имела в виду, – подействовало пиво, и Ривка почувствовала себя спокойнее.

Александр занял соседний стул, подозвал одного из телохранителей и заказал еще пива. Тот, по-видимому, зная, кого видит перед собой, даже забыл взять деньги, с места в карьер рванув в сторону перекрестка, где на Дизенгофф находился супермаркет.

– Итак, что обсуждаем? – Александр без зазрения совести стащил у жены пиво и расслаблено взглянул на Бена, как всегда чувствуя себя победителем.

– Тебя и мою мать, – спокойно ответил Бен, говоря при этом чистую правду, хотя не уточняя, что речь шла не об отношениях Ангелы и Александра.

– Наглость у тебя от матери?

– Ты пришел ругаться? – Ривка воззрилась на мужа, воинственно изогнув бровь.

– Я пришел забрать тебя в Малакат, – обронил он, не сводя взгляда с оппонента.

– Я сегодня ночую у мамы, – сообщила она, о чем он и так прекрасно знал; она осунулась и, отвоевав пиво обратно, опустошила бутылку в несколько мощных глотков.

– Ты снова собрался мелькать в ее жизни? – осведомился Александр. – Мне это не совсем нравится, поэтому…

– Ты собрался еще и без друзей меня оставить? – Ривка вцепилась в стол, стараясь сдержать гнев.

– Она права, еще на цепь посади.

– Ты позволяешь себе неформальное общение по отношению ко мне? Смело, – наконец, заметил Александр и сжал пальцы Ривки на столе, намеренно провоцируя оппонента.

– Александр, если ты пришел, чтобы вновь меня раздраконить, то у тебя это прекрасно получается. Не трогай хоть его.

– Он тебе не друг, Ребекка, он всего лишь один из них – из общества Иштар. Он снова перекрутит тебе мозги.

– Ага, только, по-моему, сейчас выносишь мозг мне ты, – она усмехнулась и устало потерла виски. – Бен, прости, что тебе приходится это выслушивать. Наверное, нам следует встретиться в другой раз.

Она встала, чуть пошатнувшись, ведь пиво на жаре быстро расслабляло.

– Куда ты?

– Хочу поплавать в море, можешь составить мне компанию, если не будешь пилить, – поняв, что так просто не отделается от мужа, сказала Ривка и двинулась в сторону светофора, повесив на плечо пиджак.

– Кем бы ты ни был, не делай ей больно, она уже едва держится от свалившегося на нее, – негромко сказал Бен, поднимаясь следом и намереваясь поймать такси до Рамат-Гана.

Александр промолчал, только позволив себе еще пару секунд понаблюдать спину ненавистного Бена, и быстрым шагом догнал Ривку, переходящую дорогу.

– Ты ведешь себя как ревнивый мальчишка! – она сжала кулаки и ускорила шаг, когда он нагнал ее. – Непозволительно для господина анкийского мира.

– Ты не видишь, что я пытаюсь тебя защитить? – Александр возмутился до глубины души. – Ребекка, он из общества Иштар, а ты ведешь себя с ним, как со старым другом.

– Но он и есть мой друг! – она устояла, едва не поскользнувшись на валявшемся на тротуаре переспелом инжире, упавшем с дерева – ими была усыпана дорога до моря. – И всегда им будет.

– Он сын Новак!

– Еще вспомни, что он мой бывший парень, – буркнула она, чувствуя, что фарс сегодняшнего дня достиг апогея.

– Это меня не волнует.

– Оно и видно.

– Ребекка, это ты ведешь себя как маленький ребенок.

– На себя посмотри, – обидчиво выпалила она.

– Еще и передразниваешь, – он улыбнулся и потрепал ее по волосам. – Ну что, поплаваем в море, раз мы здесь? – спросил он, когда они уже подошли к площади возле Арт Леонардо.

– У тебя других дел нет? Кажется, нибируанцы в гости собираются, – она потыкала пальцем в небо, словно подтверждая свои слова.

– Пока анкийский мир будет сходить с ума на тему моей личности и твоего происхождения, я планирую взять сап и поплавать в море с тобой, – его голос стал мягче, но Ривка только закатила глаза.

– Иногда мне кажется, что ты совсем безответственный, – она скользнула ладонью на его спину.

– Все еще дуешься на меня? – он обнял ее за плечи одной рукой и чмокнул в макушку.

– Господин… – послышался голос, и они неторопливо обернулись. – Ваше пиво, – телохранитель стоял чуть поодаль, не решаясь приблизиться.

– Господин, ваше пиво, – передразнила Ривка со скорченной рожей. – Соммерс, здесь мы таких званий не используем.

– Да, мэм.

***

Бетеавон – (ивр. בְּתֵאָבוֹן) – приятного аппетита.

========== Глава 11 ==========

– Бен, прекрати защищать ее, ты будто маленький ребенок! Неужели ты не видишь, что Анкиа, – на этом слове челюсть Ангелы дернулась, и половина имени прозвучала как скрип, – просто завербовал ее, а она только в рот может заглядывать этому бесполезному…

– Кажется, лет тридцать назад ты не считала его бесполезным, – заметил Бен; он сидел в одних только тренировочных штанах в своей квартире в Рамат-Гане, удивляясь визиту матери, которая ни разу сюда не заглядывала.

Ангела метнула в сына убийственный взгляд, кажется, со времени смерти мужа она стала еще более жесткой и требовательной как по отношению к себе, так и к окружающим

– Бен, это она тебе рассказала?

– Неважно, как я узнал, но, мама, если твоя нелюбовь к ней основывается только на том, что она теперь его жена, то это всего лишь женская ревность, – он выглядел совсем немного моложе своей матери и никому из людей никогда бы не пришло в голову, что их связывают столь тесные родственные связи. – До ее поступления в Нью-Бабили ты только восхваляла ее, как личность сильную и уверенную.

– Нет, дело в том, что из-за его хитрости мы потеряли ее, а это, знаешь ли, не входило в наши планы. Он соблазнил ее, влюбил в себя, и теперь из той умной и уверенной в себе личности получилась забитая собака, не смеющая перечить своему хозяину.

Ангела встряхнула кистью руки, чтобы поправить браслет часов, и посмотрела на время.

– Я никогда не состоял в обществе Иштар напрямую, но даже с твоих слов точка зрения Анкиа выглядит убедительнее вашей, и это при том, что он мне нравится как минимум вполовину меньше, чем тебе, – Бен отсалютовал чашкой с травяным чаем и снисходительно улыбнулся.

Ангела с отвращением скривилась: кажется, любовь и здесь сыграла свою непревзойденную роль, снова расстраивая планы.

– Она жена Анкиа, Бен, разуй глаза. Теперь вы в разных лагерях, не питай иллюзий. Когда ты прекратишь заглядываться на неё? Она никогда не будет твоей!

– Мама, спасибо, конечно, за напоминание, – Бен смял штанину спортивных штанов под столом, стараясь успокоить вспыхнувший гнев. – Но тут ты не права. Я же вижу, что ей с трудом удается мириться с его решениями, но и ее чаша терпения скоро переполнится. У них не все так просто, как кажется на первый взгляд.

– Что ты имеешь в виду? – только сейчас осознала Ангела, что, возможно, сын, являясь другом канцлера, может знать многим больше; она сощурилась и даже чуть склонилась над столом, словно их могли подслушать.

– Ничего, – тут же оборвал Бен, как всегда делая все по-своему, – просто ее пылкая натура не потерпит несправедливости, когда она начнет литься через край. Мы все еще можем убедить ее, что в целях общества Иштар есть смысл, когда прилетят нибируанцы…

– В тебе говорят не амбиции, дорогой, – Ангела покачала головой; она искренне желала поверить в слова сына, но также она видела его отношение к жене Анкиа, – а банальное желание обладать Ребеккой МакГрегор, и меня это очень расстраивает.

– Поживем, увидим, – уклончиво ответил он, пытаясь сменить тему и углубившись в телефон, где новостная лента сплошь пестрела заметками о Ривке и Великом Анкиа.

Приняло ли анкийское сообщество личность Александра и происхождение молодого канцлера? Первую неделю все масс-медиа гудели ошеломляющими новостями, а на улицах и кафе Бад-Тибира только и велись разговоры о супругах, безраздельно властвующих над миром, появлялись ошеломительные статьи с интервью знавших их по долгу службы на Лахму солдат, учителей и курсантов Нью-Бабили. Александр в их рассказах фигурировал в роли невероятно сексуального преподавателя кибернетики, а их лав-стори вернула права самой популярной темы, как было после объявления об их помолвке. Бен и тогда неотрывно следил за новостями, он жадно вчитывался в каждую строчку, все еще надеясь узнать, что любимая женщина могла передумать и отказаться от предложения руки и сердца.

– Пиар – страшная вещь, – Ангела, отставив остывший чай, заглянула в телефон сына. – Но знал бы ты, как много недовольных, которые сразу же усомнились в честности выборов и оказались недовольны, что Великим Анкиа оказался именно Бен-Эзер. Бен, послушай, невзирая на то, что было конфисковано много оружия и закрыто несколько секретных баз, у нас все еще есть несколько засекреченных объектов. И я по-прежнему надеюсь на силу слова и убеждения.

Бен выключил экран и засунул телефон в карман. По-честному, ему ничего не хотелось делать ни для общества Иштар, ни для кого бы то ни было, а мама сейчас непременно продолжит свою агитацию. Бен пока что видел смысл в действиях Великого Анкиа, невзирая на то, что фактически числился в обществе Иштар. Он также видел подготовку человеческого мира к раскрытию существующей на планете высшей расы – не далее как вчера США и Россией были прекращены все военные действия в отношении Сирии, в ближайшую неделю будут отменены санкции против России, Белоруссии и Украины. Страны потихоньку начинают идти к общей цели, не без помощи гирсу, конечно. Александр в своей официальной пресс-конференции заявил, что людям будут предоставлены все существующие знания в области медицины, а также недостающие аспекты истории, опустив то, что он, конечно же, не собирается вооружать их анкийскими технологиями. Он говорил четко и уверенно, но не обещал мир и честно признался, что не знает, чего можно ожидать от нибируанцев, однако заверил, что примет все необходимые меры по сохранению как можно большего числа жизней.

– Что ты думаешь насчет объединения с людьми? – прослушав половину нравоучений, задал вопрос Бен.

– Если бы не гирсу и СМИ, то мы бы наверняка стали свидетелями Третьей мировой еще до прибытия нибируанцев, – заключила Ангела здраво. – Скоро о нашем существовании будет объявлено официально лидерами стран, и, боюсь, многие, обнаружив среди соседей анкийцев, будут настроены не слишком позитивно. То, чего люди не понимают, вызывает в них враждебность и отторжение. Это аксиома.

– Но общая беда может нас сплотить, – логично рассудил Бен. – Слабые объединятся в перед общей целью.

– Тебе нужно писать лозунги для общества Иштар, – усмехнулась Ангела, поднимаясь из-за стола. – Впрочем, посмотрим что будет в официальном сообщении для людей от Анкиа и его жены. Дождемся последствий…

***

Ривка обнимала маму, стараясь сдерживать слёзы, ее сумасшедший график позволил заглянуть домой только на час, и она винила себя за то, что не не смогла не только признаться Яэль в том, что знает об ЭКО, так еще и предупредить, что совсем скоро в прямом эфире весь мир узнает о том, кто она на самом деле. О том, что Яэль и Джонатан не являются ее родителями, не могло быть и речи. Они ими являлись, пусть и не биологическими.

Ривка предвидела, что ей не хватит смелости, поэтому написала письмо и положила в конверт, оставив его на кровати матери. Она знала, что через четыре часа эфиры любимых мыльных опер, передач о животных и спортивных трансляций по всему миру прервутся, и в каждом включенном телевизоре мира появится ее лицо и лицо Александра с новостями о существовании высших рас, о совершенно иной интерпретации истории мира, когда Библия окажется всего лишь сводом некорректно переданных исторических данных, а пророки и ангелы внезапно обретут иной смысл. Но самое страшное начнется, когда люди увидят у руля планеты олицетворение самого Сатаны. Ривка и отдаленно не могла представить, каких последствий придется ждать, переворачивая религиозный мир с ног на голову. И если последний Папа Римский был анкийцем и с ним проблем не возникло, то как быть с простыми особо верующими людьми? Каков будет шок дедушки? А мамы? Ривка махнула рукой соседям на другой стороне улице, они что-то приветственно крикнули, и она на автомате ответила. А потом она вдруг осознала, что эти люди теперь вряд ли смогут с ней просто так здороваться.

Ривка не искала популярности и узнавания, анкийского мира вполне было достаточно для того, чтобы ее лицо было знакомо каждому. Она могла сбежать в человеческий мир, спрятавшись от назойливых взглядов анкийских зевак в Бад-Тибира или на других важных анкийских объектах. Но теперь каждый, и стар, и млад, во всех уголках Земли будет знать ее лицо, и нет смысла отрицать, что жизнь круто изменится. В очередной раз. Рассуждая о личном пространстве, Ривка понимала, что теперь они с Александром будут лишены этой привилегии в полной мере, и лишь только в Малакате смогут чувствовать себя спокойно – и то, пока не прибудут нибируанцы, чей визит можно ожидать в любую секунду. Александр был уверен, что они не развернут войну до выяснения обстоятельств, поэтому рассчитывал на встречу с их представителями. Космические базы Лахму и Земли работали в режиме повышенной готовности, денно и нощно сканируя диапазоны всех частот в ожидании сигнала. Также были мобилизованы и спутники НАСА.

Ривка глядела в окно роллс-ройса, словно прощаясь с привычным ей беззаботным миром. На перекрестке Алленби и Ротшильда у уличной кафешки, подобной той, где подавали ее любимое блюдо с лососем и рисом, в теньке, попивая воду, ворковали два велосипедиста – парень с девушкой. Мимо них, словно таракан, перебирая микроскопическими лапами по тротуару, в руки хозяину бежал чихуахуа. Ривка, всегда считающая мелких собак маленькими тявкающими ничтожествами, внезапно расплылась в умиленной улыбке. Вещи, которых она никогда не замечала или вещи, которые обычно раздражали ее, как незалатанные дыры на велосипедной дорожке Ротшильда или неказистые граффити на полуразрушенных стенах маленьких улочек Тель-Авива, внезапно обрели новый смысл – запах воспоминаний. Теперь она не сможет пройтись незамеченной по Дизенгофф. Ривка всегда ловила на себе взгляды мужчин, как высокая, стройная и ухоженная блондинка, но теперь уж точно не останется равнодушных – ее будут ненавидеть, осуждать, бояться и даже боготворить буквально все, и теперь во всем мире не найдется уголка, где она сможет спрятаться от посторонних глаз…

– Бруно, пробка до Рамат-Гана? – осведомилась Ривка, устав наблюдать за снующими по улицам людьми.

– Да, мэм, минут на двадцать мы тут застряли, – сообщил спокойно итальянец из ее охраны, который, невзирая на страстность своей нации, был многим спокойнее остальных телохранителей.

– Я прогуляюсь до шоссе, – сообщила она, и двери, как по команде, разблокировались, будто только по одному кивку шофера.

Невыносимая июльская жара забиралась под блузку, но Ривка с уверенностью сменила автомобиль с кондиционером на шумную, знойную улицу. Она хотела бы сохранить воспоминания о временах, когда на нее смотрели, как на простого человека, поэтому с улыбкой цокала каблуками по пешеходной дорожке, упиваясь тем, что люди не обращают на нее особого внимания, считая ее лишь офисным планктоном, выбравшимся на ланч из соседнего бизнес-центра. Вибранул браслет, и на нем высветилось сообщение, что Александр будет ждать в кабинете к назначенному времени, и сказка ностальгии и сладостных воспоминаний растворилась, оставив лишь налет досады. Она успела взять свежевыжатый сок в ларьке по дороге, поймав улыбку продавца и чувствуя, что никогда не будет готова к такой ноше, как всеобщая известность.

***

– Ривка? – Бен увидел ее, стоящую возле светофора у торгового центра Азриэли и будто не решающуюся перейти дорогу, когда загорелся зеленый. – Ты что тут делаешь, разве ты уже не должна быть в Бад-Тибира?