Текст книги "Исход земной цивилизации: Война (СИ)"
Автор книги: Anya Shinigami
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)
Он был как всегда нежен, даря ей заслуженное тепло, ставшее заменой утраченным воспоминаниям о ласках мужа. Лишь спустя пять лет Ривка дозволила Бену коснуться себя, все еще храня надежду на возвращение Александра. Она сохраняла надежду до сих пор, теперь омрачая ее чувством вины за невольную измену. Но Бен был нужен ей, как и она ему. И каждый её стон был наполнен искреннем вожделением и в то же время, каждый взгляд казался беспокойным. И, обнимая ее в постели, Бен не мог надышаться запахом ее кожи, а Ривка боялась пошевельнуться, боялась обнять его в ответ, оттого выглядела холодной и бесчувственной. Парадокс: Инанна льнула к нему, как сумасшедшая влюбленная, а его Ривка была неприступной, и всякий раз обращалась в камень после бурного секса, словно его и не было. Она ощущала душевную боль, не в силах дотянуться до любимого мужчины и понимая, что Бен не может стать его заменой.
– Ты слишком напряжена, – мягким поцелуем он коснулся ее плеча, ощутив тепло кожи.
Она развернулась и, наверное, впервые обняла его, сбросив с себя налет холода. Бен был необходим ей как воздух, но взгляд все равно стремился к каминной полке, где в резной металлической рамке хранились воспоминания ее сердца. Неужели ее постигнет участь Сарпанит, что умерла вдали от мужа, сосланного в далекие Земли?
– Бен, скоро все будет только хуже, – Ривке хотелось плакать, но она стоически держала все в себе. – Скоро Земля будет отравлена продуктами переработки моноатомного золота. Я давно не выходила за пределы Бад-Тибира, и боюсь представить, что сейчас творится с людьми. Я слышала, что экстремисты взорвали Статую Свободы в Нью-Йорке. И, знаешь, они правы, свободы больше нет. Мы все рабы…
– Ты делаешь все, чтобы людям не было так плохо, – его черные глаза доказывали, что Бен говорит правду.
– Бен, но ведь люди считают меня исчадием ада.
– Они не знают, что ты развернула подпольную деятельность, направленную на их защиту.
– Но… этого ведь недостаточно, наш флот слишком мал. Мы не сможем отбиться от нибируанцев. Нужна как минимум сотня лет, чтобы нарастить военную мощь. И каждый из нас рискует быть раскрытым и подвергнуть опасности общее дело.
– Ривка, ты наша последняя надежда, только в твоих силах спасти Землю. И даже если придется многим пожертвовать, рано или поздно ты приведешь нас к свободе, – уверенно заключил Бен, не давая ей раскиснуть. – Анкийцы верят в тебя и называют Керен Шемеш, но все чаще просто Шемеш. Практически нибируанское имя, не находишь? Богиня – солнце. Луч надежды.
– Ага, нибируанское имя на иврите. И кто же придумал это дурацкое прозвище? – Ривка усмехнулась.
Он коснулся ее скулы пальцами и, прежде чем поцеловать, тихонько прошептал:
– Я…
***
Нинурта превратил свои покои в Бад-Тибира в нечто древнеегипетское – так в представлении Ривки могли выглядеть покои фараонов или правителей древнего Вавилона – в просторном помещении отсутствовали перегородки, поэтому периметр окон просматривался сквозь заменившие несущие стены расписные колонны, а потолок украшал плафон с изображениями древних сражений на Земле. Над мраморным камином висел искусно выполненный портрет хозяина апартаментов. Сам же он, лаская очередную девицу в открытом длинном прозрачном платье, кормящую его виноградом, смотрел на Ривку, как всегда одетую по форме – строгую и прилизанную, согласно военному уставу, и подставлял лицо прохладным потокам воздуха, создаваемым опахалом в руках другой девицы.
– А кондиционеры, стало быть, еще не придумали… – пробормотала Ривка, удивляясь нелепости и царственной праздности Нинурты, который, словно полководец Древней Греции, даже одет был на древний манер и полулежал-полусидел в своем излюбленном кресле.
– Что ты сказала? – не расслышал Нинурта, шлепнув одну из девиц по ягодицам и плотоядно улыбнувшись.
– Ваша светлость, только что пришло сообщение с завода в Австралии. Экстремисты нарушили линию электропередач. Обрыв кабеля произошел в нескольких местах, но к завтрашнему утру все починят, и работа завода возобновится. Группировка была ликвидирована.
– Если всё в порядке, дорогая, то зачем вводить меня в курс дела?
Ривка сдвинула брови, но осталась стоять с выпрямленной осанкой, заложив руки за спину.
– Мне казалось, я должна докладывать всё, и буквально, – хмуро напомнила она.
– Не будь такой щепетильной, дорогая.
– При всем моем уважении, ваша светлость, я лишь выполняю ваш приказ.
Нинурта приподнял уголки губ, затем мазнул взглядом по сидящей рядом девушке с виноградом и коротко бросил:
– Все вон.
Когда девушки вышли, он взмахнул рукой, точно фигляр, и едва слышно заработал кондиционер, который тут все же был. Наследник царя принял сидячее положение на импровизированном троне широкого кресла и положил ладони на подлокотники.
– Будет какое-то поручение, ваша светлость? – спросила Ривка, выбравшая с ним одну-единственную модель поведения – как рядовой с командиром.
– Мне казалось, что мы с тобой уже достаточно давно друг друга знаем, чтобы оставить формальное общение за дверью моих покоев. Ты превратилась в лёд, тебе это не идёт.
– Смею напомнить, что анкийцы привыкли жить в полувоенном обществе, а вы на данный момент являетесь верховным главнокомандующим на Земле. Я просто соблюдаю устав, – отчеканила она, приставив ногу и будто бы выпрямившись еще сильнее.
– От тебя веет морозом, бр-р, – он изобразил, что его знобит. – Но я больше чем уверен, что ты не такая каменная в присутствии того парнишки, с которым спит моя племянница.
– Что вы имеете в виду?
– Подойди и сядь, дитя, – он похлопал прямо по подлокотнику, но на лице Ривки не дрогнул ни один мускул; она как всегда была профессионально сдержана перед всеми его провокациями. – Или случайно уловленный мною запах аромата твоих духов, который источал тот мальчишка на весь конференц-зал сегодня утром мне только привиделся?
Ривка понимающе улыбнулась, зная в какую игру играет Нинурта.
– Как вам наверняка известно, Бен мой близкий друг, и мне нет нужды его оправдывать за то, что мы часто общаемся.
– И, видимо, слишком тесно, – не сдавался Нинурта. – Боюсь, Инанна окажется не слишком довольна тем, что он так близок с тобой до сих пор. Хочу напомнить, что она не привыкла делиться. Хотя я могу только позавидовать Бену, он спит с двумя такими прекрасными женщинами. Боюсь, он был бы просто счастлив заполучить вас обеих единовременно.
– Ваша светлость, прошу соблюдать правила приличия, – без особых эмоций попросила Ривка, давно привыкнув к его поведению.
Нинурта покачал головой и встал, захватив кубок с вином. Он обошел Ривку кругом и встал сзади, вновь нарушая личное пространство. Его рука с вином оказалась возле ее лица.
– Выпей, неужели ты не можешь расслабиться?
Но Ривка продолжала игнорировать маячивший перед ней золотой кубок.
– Расслабиться? – она усмехнулась, изменив своей выдержке, обнажив эмоцию презрения. – Когда нибируанцы угнетают мой народ?
Нинурта оказался перед ней, он победно улыбался, по-видимому ожидая от нее именно этой реакции.
– Ты одна из нас, Ребекка, когда же ты это поймешь?
– Я не могу быть одной из тех, кто намеренно провоцирует голод и смерть для более низшей расы.
– Так ты согласна, что анкийцы и люди – низшие?
– Лишь по происхождению, но не по правам.
– Гуманность… – протянул Нинурта. – Ты, выросшая среди людей, слишком глубоко впитала в себя их судьбы. Но я слышал другое, дорогое дитя. Ты никогда не была образчиком подлинного благочестия. Ведущая праздную жизнь девочка переменилась. Да… Мой кузен провел над тобой серьезную работу, – намеренно вспоминая Мардука как можно чаще, говорил Нинурта, зная, что это причиняет ей боль. – Неужели за семь лет ты еще не поняла, что тебе его более не увидеть?
– Я могу подождать и несколько тысяч лет. Для нас, нибируанцев, время не имеет значения… – пылко сказала она, не боясь прямого взгляда. – И его никогда не забудет Земля. И через сотни тысяч лет анкийцы будут превозносить его имя…
Он ударил ее наотмашь по лицу, и Ривка упала на пол, но не издала ни звука. Щеку засаднило, из глаз посыпались искры, но она стойко терпела боль, бесстрастно глядя на Нинурту, чье лицо горело огнем ярости.
– Ты, дерзкая девчонка, смеешь говорить при мне такое?! Я расскажу тебе кто такой Мардук! И сколько людей погибло из-за его жестокости! Скольких нибируанцев он лично убил, пробиваясь к трону Вавилона и Египта после изгнания!..
***
Керен Шемеш – קֶרֶן שֶׁמֶשׁ ивр. – солнечный луч
========== Глава 16 ==========
Всякий раз возвращаясь от родителей, Ривка чувствовала себя еще более опустошенной и уставшей, нежели после собраний министров или даже встреч с Нинуртой. Она не могла рассказывать о работе, как и не могла обнадеживать близких ей людей, наблюдающих угасание мира. Мама постарела за последние годы – от волнения, от неизвестности, в которой ее держали. Отец же старался выглядеть бодро всякий раз, когда Ривка навещала их с Беном или одна. Но больше всех сдавал дедушка, и даже анкийская медицина не могла излечить его, ведь болезни шли от душевного состояния. Ривка же не изменилась внешне, для нее эти семь лет были точно один день. Нибируанские гены еще долгие тысячи лет будут заставлять ее тело выглядеть молодым, но будет ли ее дух так же крепок? Глядя на старение близких, она испытывала удушающее чувство разочарования – разочарования в том, кем она оказалась, и как распорядилась судьба, сделав ее одной крови с богами, уничтожающими все, что было ей так дорого.
Она жила в Бад-Тибира и лишь под покровом ночи пробиралась в Малакат, чтобы нибируанцы не заподозрили, что она использует его в качестве штаб квартиры ордена Шемеш – так прозвали министры их подпольную деятельность, воодушевленные прозвищем, придуманным Беном.
Бен после ужина с ее родителями отправился к Инанне, только кивнув на прощание. Ривка переживала за него, зная, каких сил ему стоит лишь находиться в ее обществе. Их связь затянулась, и Инанна не оставляла попыток завоевать его сердце. Она не могла наиграться со своей игрушкой, а Бен покорно исполнял все ее капризы. Судя по всему, в скором времени ему предстояло и вовсе поселиться в ее апартаментах, ведь слова приказа почти ощутимо витали в воздухе, но Бен, нисколько не опасаясь ее гнева, всячески отдалял этот момент. Он ненавидел ее всей душой и даже срывался на Ривке, хотя понимал, как ей нужны осведомители. Инанна, конечно же, не посвящала его в свои дела, но крупицы информации, что удавалось заполучить, все равно были важными мазками на полотне картины предстоящей баталии.
Нинурта, разгневанный поведением Ривки, не вызывал ее целых три дня, которые она прожила в относительном спокойствии. Однако именно сейчас на дисплее браслета высветился приказ немедленно явиться в его апартаменты.
– Живкович, разворачивайся. Едем в башню Нинурты, – попросила она, когда они уже почти подъехали к ее району, выбранному Ривкой из-за достаточной удаленности от центра города – подальше от бога, ставшего одной из причин гибели Содома и Гоморры.
Ослушаться Ривка не могла, хотя после пары бокалов вина у родителей хотела спать так сильно, что прикорнула на сидении роллс-ройса.
Со стороны могло показаться, что в мире не произошло никаких изменений, ведь Бад-Тибира жил прежней жизнью. Проезжая мимо бара «Пистолет геррра Шнайдера» близ ее дома, она в который раз увидела на веранде шумную компанию анкийцев, они замолчали и вытянулись по струнке ровно, увидев знакомый каждому автомобиль с флажками Анкийского государства на капоте.
– Госпожа, вы сильно устали, – подъезжая к главному входу в башню, сказал Живкович; в зеркале заднего вида маячил фрагмент его исполненного озабоченностью за Ривку лица. – Может, стоит отменить встречу с Нинуртой?
– Он должен думать, что я всегда примчусь к нему по первому же зову, – сообщила она. – Дрейк, мне нужно, чтобы ты встретился с министром Андерсеном и передал ему, что группа Б должна сегодня штурмовать анкийскую военную базу в Новой Зеландии.
– Госпожа канцлер, группа Б состоит из пятидесяти человек… – сказал Дрейк, понимая, что живыми им оттуда не уйти.
– Дрейк, – мягко перебила Ривка, – на этот раз экстремисты должны уйти…
Подпольные группировки помогали создавать видимость, что анкийцы находятся на стороне нибируанцев и работают на их благо, а также не планируют ничего за их спиной. Отвлекающие манёвры работали на славу. Ривка когда-то порицала одну из крупных держав, тайно спонсирующую исламистскую группировку и теракты во имя выкачивания средств для военных действий из Китая. Теперь она и сама занималась чем-то подобным, но не для наращивания капитала…
Живкович выдохнул и кивнул, и она покинула автомобиль, оказавшись в ведении нибируанских стражников. Сопровождаемая конвоем на самый верхний этаж, где когда-то происходила ее подготовка к соревнованиям за пост канцлера, Ривка думала о том, что все могло бы быть иначе, не стань она канцлером. Светлых воспоминаний соревнования не принесли, разве что впоследствии Ривка стала женой Александра – об этом не было сожалений. Болезненные воспоминания о нем кольнули в сердце. Он содержался в тюрьме на Нибиру, как какой-то преступник, но для Ривки Александр, Мардук был святым… Или за годы в разлуке она идеализировала его.
Обыскав гостью с головы до ног, бесстрастные стражи открыли двустворчатые двери в покои своего господина. Нибируанских наложниц внутри не оказалось. Нинурта стоял у восточного панорамного окна, заложив руки за спину и в упор смотрел на гостью. Выражение лица не могло дать подсказки о расположении его духа и о намерениях. Глаза в ярких бликах огня камина сейчас казались насыщенно зелеными, хотя при свете дня меняли оттенки от серого до голубого. Коварство его улыбки только сбивало с толку, ничем не намекая о цели сегодняшнего приглашения. В прошлый раз он рассказывал об Александре вещи столь леденящие кровь, что Ривка никак не могла проассоциировать образ, созданный Нинуртой, со своим горячо любимым мужем. Но, по правде говоря, она понимала, что просто привыкла закрывать глаза на его прошлое. Те кровавые жертвы четырехтысячелетней давности беспокоили ее куда меньше, чем смерти невинных людей из-за собственных интриг и подстрекательства. Но для отвода глаз это было просто необходимо…
– Ты выглядишь так, будто не спала несколько дней, – довольно миролюбиво заметил Нинурта, указав на гостевую софу и вручив ей бокал вина. – Слышал, ты навещала сегодня земных родителей. До сих пор не могу поверить, что в Бад-Тибира находятся люди. Но, главное, почему это позволяю я?
– Ваша светлость, зачем вы вызвали меня в столь поздний час? – она опустилась на софу, и Нинурта тут же оказался рядом; иногда Ривка думала, что он, точно Инанна, пытающаяся завладеть сердцем Бена, пытается сделать Ривку своей, и одна лишь мысль об этом пугала.
– Ребекка, Мардук скоро вернется на Землю…
Сердце ее тотчас бешено забилось, в ушах загудела кровь, и следующие слова Нинурты она просто пропустила, однако, привычно сохраняя равнодушие, не показала несобранности.
– В качестве кого? – спросила она как можно более спокойно, упустив тот момент, когда позволила Нинурте придвинуться ближе и коснуться ее скулы ладонью.
– Он станет не более чем напоминанием о том, что ждет вас обоих, если ты посмеешь ослушаться. Пей, дитя, кажется, это не первый твой бокал вина за сегодня, – он буквально влил в нее приторный до омерзения портвейн.
Ривка, едва не подавившись вином, изобразила подлинное непонимание, сразу же закрыв мысли о повстанцах непримечательным для Нинурты ожиданием встречи с мужем, что было довольно просто, учитывая, что именно этого от нее ждали, как ждали и волны отвращения, вызванной его прикосновениям. Нет, Нинурта не мог знать о заговоре за его спиной, он просто хотел убедиться в том, что она не посмеет пойти против него, поэтому собирался привезти на Землю свой главный козырь.
– Его срок на Нибиру закончен? – спросила она, почему-то думая, что семи лет для амнистии пятисоттысячелетнего бога недостаточно.
– Нет, дитя, – он посмел коснуться шеи вмиг окаменевшей Ривки губами, – его срок будет продлен здесь в качестве слуги Инанны. Это подарок Энлиля любимой внучке, желающей поквитаться с ним за смерть Думузи.
– Господь Всемогущий! – воскликнула Ривка, никогда прежде вслух не говоря о боге из-за еврейского воспитания; вопиющая несправедливость, ведь именно Инанна стала причиной гибели несчастного, влюбленного в нее дурака Думузи. – Это ли не худшее из наказаний!
Нинурта засмеялся, прекрасно зная, что Мардуку придется туго. Будучи земным господином, он внезапно станет слугой той, из-за которой его жизнь пошла наперекосяк, из-за которой он лишился египетского трона, был отлучен от семьи и сослан в далекие земли нынешней Южной Америки.
– Пожалуй, ты права, тюрьма Гахги Габгаз* не так страшна, как злость Инанны. Но не бойся, она не убьет его. Мардук – нибируанец, пускай он и преступник, но его оберегает закон о неприкосновенности царской семьи. Его смерть может наступить только по решению совета. Совет Нибиру посчитал, что часть его наказания должна быть связана именно со смертью Думузи – женихом Инанны, безвременно почившим от руки моего кузена.
Ривка знала, что Инанна может забить Александра до полусмерти кнутом или использовать на нем иные пытки, которые не приведут к гибели, но нанесут серьезный телесный урон. Бен рассказывал о развлечениях богини-маньячки.
– Как печально, ты находишься в моих руках, а Мардук будет находиться в руках Инанны, – Нинурта понижал голос до шепота, но Ривка не слушала, она была слишком занята мыслями о чудовищной судьбе мужа, пока пальцы ненавистного бога исследовали ее шею, ключицы и декольте, но не касались груди. – Прошло уже семь лет, а я так и не притронулся к тебе. Я не из тех, кто торопится, правда? – но внезапно вторая его рука окрепла на ее талии
Ривка лишь закрыла глаза, ощущая подлинное отвращение еще и из-за осознания того, что ее лапает биологический отец.
– Почему ты так враждебно настроена ко мне? – его забавляли ее эмоции, бившие через край и настолько заметные, что ему не составило особых усилий уловить их фон. – Не я причина пленения Мардука, и я никогда не обижал тебя, ведь так? Более того, насколько мне известно, именно мой анкийский клан позволил тебе встать на должность канцлера – тебе, совсем еще ребенку, выросшему среди людей. Какая стремительная карьера! И за что же ты так ненавидишь меня? Я твой благодетель, а ты даже отблагодарить меня не можешь?
Он буквально скрутил ее, усадив на колени спиной к себе и угрожающе схватил за горло, чувствуя ее напряжение. Узкий бордовый форменный пиджак не позволил ему просунуть руку под ее выпущенную из брюк рубашку.
– Насколько сильно вам нужно мое общество, что вы готовы терпеть мое отвращение? – бросила Ривка и тут же почувствовала, как крепче сжались на ее горле пальцы.
– Я хочу взять тебя прямо сейчас, – он стянул с ее плеч пиджак и вопреки ожиданиям аккуратно опрокинул Ривку на софу, развернув к себе лицом и навалившись на неё. – И я устал ждать. Я – наследник Энлиля, будущий царь Нибиру, и ни одна женщина не смеет отказывать мне!
– Так делайте, что хотите, мой господин, и закончим с этой вашей слабостью к жене ненавистного кузена, – небрежно бросила она, ведь подобные сцены происходили довольно часто, но Нинурта никогда не продолжал, понимая, что она будет лежать бревном под ним, что его в корне не устраивало.
Но внезапно картинка перед глазами стала двоиться, Ривка только успела тяжело вдохнуть, осознав, что в предложенное вино было что-то подмешано.
– Как низко… – бессвязно пробормотала она, чувствуя, что на смену потери контроля над координацией и зрением приходит странное разливающееся внутри чувство тепла; лицо будто бы обожгло сухим горячим порывом ветра пустыни.
– Тише, дорогая, скоро тебе станет еще лучше, – Нинурта стал расстегивать пуговицы ее рубашки, и когда ему это надоело, он просто вырвал остальные с корнем, дернув край ткани в сторону. – Совершенство… – он оглядел ее небольшую упругую грудь, не облаченную в бюстгальтер, и заключил ее в в ладони.
Когда взгляд Ривки расфокусировался, она засучила ногами, не в силах сдерживать скручивающиеся в спираль под действием наркотиков мышцы. Она попыталась произнести хоть слово, но с губ ее сорвалось только невнятное блеянье, словно она была младенцем, пытавшимся что-то сказать, но не знающим языка. Нинурта поднял ее на руки, чтобы отнести в спальню, а Ривка, точно сумасшедшая, гладила сверкающие в пламени камина золотые одежды наследника престола Нибиру, поддаваясь странному сну, где ее ладони стали настолько чувствительными, что с губ сорвался бесконтрольный стон.
Нинурта уложил ее в постель и избавил от форменных сапог и узких штанов. Ривка едва держала глаза открытыми, но видела обнаженное тело нибируанского бога, его блестящие, словно намасленные мускулы груди и рук. Может, изможденный наркотиком разум видел все иначе. Нинурта будто бы источал золотое сияние, а всё остальное подернулось дымкой и стало мутным, серым и скучным. Ривка видела только его – совершенного мужчину, господина, готовая исполнять любые его приказы. Улыбка, озарившая ее лицо, вызвала ответную. Словно умирая от жажды, она потянулась за его шероховатой ладонью, желая вдохнуть запах кожи, в ее воображении казавшийся ароматом лаванды, которым она не могла надышаться. Где-то в глубине подсознания все же появлялся маячок здравомыслия, кричащий о том, что происходящее неправильно, что она не должна так легко поддаваться на его манипуляции. Но тело требовало иного. Ноги против воли обвились вокруг крепкого мужского торса, и она приподнялась за долгожданным поцелуем. Его губы оказались болезненно требовательными, а руки – сильными, грубыми, сжимающими её бедра в тиски. Нинурта усадил её на себя, войдя резко и глубоко; он зарычал от удовольствия, словно лев, наслаждающийся мгновением смерти столь желанной жертвы. Без сомнения, его страсть была лишь желанием досадить наконец-то попавшей в его власть неприступной женщине, способной ответить на его ласки только под влиянием наркотиков. Он поддерживал ее голову, потому что Ривка была не в силах держать ее самостоятельно. Ривка не была безвольной, она двигалась на нём, не сбавляя ритма, и Нинурта только гортанно, низко стонал и гримасничал, едва сдерживая нарастающее возбуждение.
Он резко опрокинул Ривку на спину, остановив у самой разрядки. Повременив, прежде чем продолжить, он покрыл ее живот поцелуями, вызывая тихие стоны. Налет грубости и желания обладать будто бы спал с него, и Нинурта теперь стал двигаться медленно, оттягивая финал.
– Тебе хорошо со мной? – шептал он на ухо, получая в ответ лишь бессвязное бормотание. – Неужели ты можешь выбрать преступника и сына бастарда взамен наследнику трона?
Его пальцы, точно обжигая огнем, приближали и ее к оргазму – яркому, необъяснимому, болезненному для обоих, так как мышцы Ривки сокращались слишком крепко, мучительно сладко, принося боль и наслаждение обезумевшему разуму.
Наркотический дурман спал с последним стоном, словно по волшебству, оставив лишь легкое головокружение и осознание того, что Нинурта все же воспользовался властью над ней. Он устало и сыто развалился на простынях, подтянув к себе резко побледневшую Ривку. Она постаралась взять себя в руки, понимая, что ее цели гораздо выше испытанного унижения, однако чувствовала себя поруганной. Нинурта ожидал ощутить волну отчуждения и ненависти, но неожиданно она оказалась сверху с коварной улыбкой, глаза ее все еще будто бы горели жаждой, а ладонь медленно опускалась ниже по его животу.
– Либо ты собралась меня убить, либо ты сошла с ума, женщина, – он держал ее лицо в ладонях с улыбкой на губах. – Или гены Инанны всё же побеждают твой разум перед искушением?
– Удивлены, мой господин? – промурлыкала она, потянувшись за поцелуем, но только прикусила его губу. – Энлиль лишил меня мужа на долгие семь лет…
– Твое коварство очевидно, – не осуждая, заметил он; его ноздри затрепетали, и Нинурта, тяжело выдохнув, понимая, что поддается манипуляциям ее ловких рук, притянул Ривку к себе, жадно впиваясь в ее губы поцелуем…
***
Ривка проснулась в одиночестве, все еще ощущая непривычный запах мужчины, которого она ненавидела всей душой. Камин не горел, а за окном светило яркое утреннее солнце. Не было ни единого дня, чтобы Ривка презирала себя сильнее, чем сейчас. Оттягивая момент близости с Нинуртой, она обязана была рано или поздно дать ему то, что он хотел. Вместо того, чтобы встать, одеться и уйти, она накрылась с головой отвратительной на ощупь шелковой простынёй. Нужно было найти в себе силы держаться, но Ривка не могла пошевелиться, замерла, словно изваяние, расфокусированным взглядом глядя сквозь пространство. В отсутствии Нинурты она могла позволить себе слезы, такую недолгую слабость, однако когда дверь открылась, притворилась спящей, незаметно смахнув слезу из уголка глаза.
Когда ладонь Нинурты коснулась ее скулы, призывая к пробуждению, она едва сдержала желание, чтобы ударить его наотмашь по лицу. Нибируанцы не знали законов, кроме собственных, и царские особы имели право брать все, что захотят. Ривка распахнула глаза, не в силах больше выдерживать пытку его прикосновений.
– Просыпайся, Ребекка, у нас гости, – прошептал он, коснувшись мягким поцелуем ее виска, и она на миг сощурилась, не понимая, кто мог прийти в его покои в столь ранний час.
Он отстранился, и взгляд её не сразу нашел незнакомого изможденного мужчину в изношенной одежде из мешковины, длинными до пояса грязными спутанными лохмами и такой же длины неровной бородой.
– Вы бы его хоть отмыли, прежде чем тащить сюда, – Нинурта сморщился от зловония, ощущаемого даже в другом конце комнаты.
– Будет сделано, ваша светлость, – на одной ноте ответил один из стражей, направивших в сторону, несомненно, пленника лазерное оружие. – На колени перед наследником Нибиру! – рявкнул он и грубо толкнул оборванца в наручниках на пол.
Ривка, приняв сидячее положение, подтянула простынь, ощутив волну ужаса, когда потихоньку до нее стал доходить очевидный факт того, что перед ней находится Александр в таком плачевном состоянии, что ей хотелось взвыть от ужаса.
– Ал… – но Ривка потеряла дар речи, словно выключили звук ее голоса; Нинурта воспользовался своими способностями, чтобы заткнуть ее и обездвижить.
– Посмотри на нас, Мардук! Подними взгляд, – приказал он. – Твоя красивая жена оказалась еще и умной, избрав путь наложницы, а не рабыни. Посмотри, как она прекрасна, и как хорошо жила все эти годы!
Александр, словно умалишенный, скреб грязными почерневшими ногтями пол, словно пытаясь собрать с него утекающую сквозь пальцы воду, но не смел поднять голову, понимая, что увидит. И когда он все же это сделал, сердце Ривки дрогнуло и рассыпалось на тысячи осколков от сковавшей ее жалости. Нинурта с насмешкой и высокомерием смотрел на кузена, в чьих тонких, грязных до черноты руках – словно кости обтянули жвачкой – и исхудавшем лице с ввалившимися щеками едва ли узнавался прежний Великий Анкиа – мудрец и властитель Земли.
Семь долгих лет Ривка не видела своего мужа, семь долгих лет засыпала в холодной постели. Но ее постель и вполовину не была так холодна, как чудовищные тяготы, что легли на плечи не заслужившего такой участи Александра. Она хорошо питалась и в особенно одинокие ночи падала в объятия Бена, жалуясь на жестокость судьбы. А Александр… Для него эти семь бесконечных лет были полны страданий, голода и одиночества. Ривка знала, что он был заточен в глубокой каменной яме всего лишь десяти метров в квадрате – это рассказал ей Нинурта еще несколько лет назад. Но узреть воочию, что сделали с ним эти годы, оказалось невыносимо.
И она, обнаженная, находилась в постели его ненавистного кузена. Единственной целью появления Мардука в этой комнате было сломать его, раздавить, точно сапог – таракана, окончательно уничтожив его волю к жизни. В его глазах – единственным, что оставалось неизменным – будто бы не проступало узнавания. Он смотрел на ошеломленную и готовую упасть в обморок Ривку прямо, но равнодушно. Быть может, годы заточения свели его с ума, и разуму его потребуется много времени, чтобы прийти в норму. Казалось, он не понимает, что видит перед собой, но Ривка знала этот тяжелый взгляд, читала даже сквозь очевидное безумие.
Нинурта никак не мог ожидать, что боль его ночной любовницы окажется намного сильнее его воздействия, нейтрализовавшегося всплеском эмоций Ривки, едва обретшей силы двигаться и ринувшейся в чем мать родила к пленнику, обхватив его за плечи, глядя прямо в глаза. Александр, точно каменный, не двигался, не мог расслабиться в ее руках, лишь только смотрел на свою жену, ставшую, как оказалось, любовницей Нинурты.
– Отпусти меня, – выплюнул он, пахнув на нее зловонным дыханием, но Ривка попыталась прижать его к себе.
– Нет, Александр…
– Стража, уведите зверя к Инанне, пусть сама приводит в порядок своего пленника, – с отвращением бросил Нинурта, подойдя ближе и морща нос.
Он больно схватил Ривку за ключицу и поднял на ноги.
– Зверя… – лишь сорвалось с ее губ.
– Не смей возвращаться в мою постель, дорогая, пока не смоешь с себя этот запах.
Александра увели, подталкивая вперед дулами лазерных ружей, и Ривка смотрела на его отдаляющийся силуэт, ощущая себя обманутой. Она резко развернулась к Нинурте и толкнула его, не в силах больше сдерживать эмоции.
– Ты, самодовольный ублюдок, в этом и был твой план? Унизить моего мужа еще сильнее? Он едва похож на себя после заточения, а ты решил его добить? – она отталкивала его, а он только смеялся, не отбиваясь от ее рук. – Или ты решил унизить меня таким образом? Ты и так делаешь со мной все, что хочешь! Неужели в тебе нет ни капли гуманности?
– Гуманность? Разве это не определение, свойственное людям? – он все же перехватил ее руки и, подняв и взвалив в на плечи, понес в ванную, чтобы охладить под ледяным душем. Вскоре, как только она успокоилась, продрогнув до костей, он залез к ней, включив теплую воду.
– И ты думаешь, я буду с тобой спать и впредь? – рявкнула она, попытавшись его ударить.
– Будешь, и еще как! – вовсе не раздражаясь из-за ее поведения, обронил он. – И, возможно, участь твоего мужа не будет такой уж ужасной, – он грубо развернул ее лицом к стене, собираясь в очередной раз самоутвердиться. – Мне казалось, тебе вчера понравилось, но сегодня я вновь чувствую твое отвращение, и оно снова подкрепляет мой интерес.
– Ублюдок… – лишь проскрежетала Ривка, снова почувствовав его в себе.
