Текст книги "Исход земной цивилизации: Война (СИ)"

Автор книги: Anya Shinigami

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

– Канцлер, у вас нет времени на душ! Он ждет вас через двадцать минут, – ухоженная домработница с седеющими волосами, убранными в пучок, зашла в ванную комнату и по-матерински строго взглянула на обернувшуюся в полотенце девушку с наспех смытым макияжем.

– Давай так, – Ривка подошла ближе, по дороге выудив из шкафчика фен и вручила женщине, – макияж мне особо не нужен, но ты можешь высушить мне волосы.

Она присела перед зеркалом, чтобы нанести крем, внимательно наблюдая за действиями Гретель. Вся прислуга – и Вишай, и Гретель, и Лина уже были в курсе, что канцлер не ночует в своей постели, как прекрасно знали и то, что Анкиа часто отлучается из Малаката. И весть о том, что Ребекка вот-вот станет его супругой ничуть не удивила никого из обитателей дворца, но это означало лишь одно….

– Гретель, вы ведь смотрите новости? – с подозрением уточнила Ривка, хотя ранее не решалась на этот вопрос. – Вы ведь догадались сразу, за кого я выхожу замуж в анкийском мире?

Зеркало отразило укоризну в синих глазах, и Ривка даже на миг стушевалась. В одном она была уверена точно: охрана, которая держит оцепление у всех выходов, не знает о происходящем внутри дворца.

– Я думаю, об этом лучше не говорить, госпожа канцлер, – и Гретель зашумела феном, обрывая тему.

Ну конечно, они же не безвольные рабы и умеют пользоваться телефонами, и после официального заявления о свадьбе с неким потомком Анкиа они быстро сложили два и два, а услышав о назначенной на сегодня церемонии, только подтвердили все свои догадки. Ривка была уверена, что они не обсуждают это между собой, держа любопытство в узде.

– У вас всего пять минут, – бросив взгляд на браслет, сообщила Гретель, и Ривка, быстренько подкрасив ресницы, ушла в гардеробную, решив, что прежнее платье чересчур громоздкое.

– Вы позволите? – Гретель появилась в отдельной комнате, прилегающей к спальне, где из одежды были в основном классические деловые костюмы, рубашки и блузки.

Ривка, удержав полотенце, которое норовило сползти, кивнула и отошла в сторону, чтобы женщина смогла подобрать ей подходящее платье.

– Это даже не платье, – хмыкнула Ривка, глядя на белую тряпку в руках Гретель – длинный белый пляжный сарафан, больше похожий на изорванный саван.

– По крайней мере, он белый.

Ривка пожала плечами и взяла платье, на миг скрывшись в огороженной шторой примерочной. И вот, уже глядя в зеркало, она решила было, что действительно собирается на Гордон бич, а вовсе не на собственную свадьбу.

Идя за Гретель по коридорам Малаката, Ривка внезапно обнаружила, что роль освещения выполняют свечи, расставленные на протяжении всего пути, а в воздухе летает легкий аромат благовоний.

– Идея Вишая? – усмехнулась она, проходя под колыхающейся тканью в переходе до кабинета Анкиа.

– Кого же еще! – Гретель усмехнулась, а возле входа в кабинет обнаружился и сам лучащийся улыбкой Вишай.

На нем был шервани – индийское полупальто на множестве пуговиц, образ дополняло ожерелье из бледно-розовых цветов. Он обнял Ривку с такой теплотой, что сердце ее начало принимать ощущение торжества. Вишай был счастлив, ведь его старый друг канцлер Геб оказался жив, и не было для Вишая радости выше, чем осознание этого факта.

– Ваше появление во дворце ознаменовано хорошими событиями, – поделился он всеобъемлющим чувством тепла. – Еще никогда прежде здесь не было так светло и уютно!

Ривка была удивлена, что Анкиа позволил прислуге проникнуть не только в тайну чудесного воскрешения Геба, но и в тайну своей личности. Но без этого невозможно было организовать помолвку и свадьбу, прислуга прекрасно знала, что Ривка не ночует в своей комнате – хотя бы по той причине, что простыни оставались свежими, а канцлера частенько не было в постели по утрам, когда кто-то заходил, чтобы помочь подготовиться к новому дню. Лина убиралась в его комнате, поэтому она не могла не замечать женских волос на подушке или случайных предметов гардероба, которые просто не могли принадлежать мужчине.

Вишай с поклоном отворил дверь, на миг задержав укоризненный взгляд на простом облачении невесты и еще более неподходящих случаю сандалиях.

– Какое простое платье, Ребекка, – не удержался он, заходя вслед за ней в кабинет, чем несказанно удивил – появлялся он здесь крайне редко, да и то в отсутсвие Анкиа; количество благовоний, свечей и воздушного вида драпировок, украсивших кабинет, убеждало Ривку, что подготовка к церемонии началась задолго до их с Александром появления дома. – Вам бы пошло свадебное сари, чтобы подчеркнуть вашу уникальность. Вы должны блистать для господина.

Ривка бросила полный скепсиса взгляд на Вишая, но комментировать не стала, так как тот без тени осуждения был исполнен чувства неподдельной радости из-за свадьбы и просто не мог сдерживать эмоции.

Проекция Тель-Авивского ночного пляжа за окнами подземного дворца заставила Ривку улыбнуться. Казалось, повернешь голову – и будут видны окна ее квартирки на Хаярконе. Пенные барашки волн, закручиваясь, облизывали берег, с шумом унося мелкий песок в воду и возвращая его на место. Благодаря прозрачному тюлю, закрывающему потолок и стены, казалось, что это действительно шатер, установленный на пляже.

Александр стоял у окна, облаченный в свободную белую рубашку и легкие темные брюки. В глазах Вишая загорелось неподдельное обожание. Ривка не знала, видел ли он Анкиа воочию впервые или же уже встречался с ним ранее. Геб осторожно кивнул, и Вишай остался стоять поодаль, возле Лины, в почтении склонившей голову. Теперь было ясна причина их знания и присутствия – на долю Лины и Вишая должна будет выпасть роль свидетелей свадебного обряда.

Ривка отключила все посторонние мысли, чтобы сосредоточиться лишь на одной мысли – сегодня она станет законной, по нибируанским обычаям, спутницей Александра. Он смотрел на нее с молчаливой улыбкой, не обращая внимания ни на скромный сарафан, ни на длинное цветочное ожерелье, которое на нее навесил Вишай. Александр смотрел только в ее глаза, вкладывая во взгляд все свои чувства, все доказательства нежной привязанности, на которые был способен. Его рука отчего-то была прохладной, но то была приятная прохлада, уравновешивающая жар ладони Ривки, которую лихорадило от осознания происходящего, нахлынувшего волной дрожи и подступающего счастья. Ее пальцы невольно одеревенели в его ладонях.

Геб смотрел на них с отцовской улыбкой, в его руках находилась черная свеча, а сам он был облачен в темную мантию. Ривка всего единожды натыкалась на описание нибируанско-анкийской церемонии бракосочетания и осознала, что она едва ли отличается от людской, разве что в людском ритуале не было болезненного этапа обмена кровью. Именно для этого в руках Геба и была свеча. Видоизмененный обряд более не заставлял брачующихся резать себе ладони, достаточно было обжечь их воском черной свечи. Судя по книгам, это было неприятно, но терпимо.

Ривка слушала легкий шорох волн, наверное, включенный в проекцию для большего погружения в романтику момента. Она жалела всей душой, что пляж был ненастоящим, что прохладный бриз не касался кожи, а соленый свежий воздух не щекотал нос. Она на миг закрыла глаза, услышав вопрос Геба, обращенный к Александру:

– Мардук, сын Энки, внук Ану, принц Нибиру и властитель Земли, – бравурно начал Геб церемонию, поднеся к нему свечу, – согласен ли ты взять в жены Ребекку, дочь наследного принца Нибиру – Нинурты?

Ривка видела как на миг напряглись его губы, но Александр не показывал виду, что сей факт всё же немного удручает его.

– Согласен, – он отпустил ладонь Ривки и протянул руку под свечу, капнувшую черным воском на его ладонь, затем запястье.

Геб, выглядя все так же серьезно и внушительно, словно в старые времена, вещая с экранов новостей, начертил неизвестный Ривке символ по незастывшему воску на его ладони и обратил взгляд на нее.

– Ребекка, дочь Нинурты, наследного принца Нибиру, согласна ли ты взять Мардука, сына Энки, внука Ану, принца Нибиру и властителя Земли в законные мужья?

– Надо что-то делать с твоим длинным списком регалий, – отшутилась Ривка и услышала как дрожит ее голос; Геб строго посмотрел на нее.

Она постаралась успокоить бешено колотящееся сердце, сказала “да” и под размеренную молитвенную речь Геба подставила ладонь под капли горячего воска, позволив ему обжечь кожу. По команде Геба Александр, не раздумывая ни секунды, соединил их руки, и на этот раз подставил тыльную сторону ладони, а Вишай и Лина обвязали красной лентой их запястья, подкрепляя брачный обряд своим свидетельством.

И внезапно Ривка почувствовала необъяснимую волну энергии, вмиг наполнившую ее тело, когда Геб, опустив взгляд в талмуд и капая воском, начал негромкую речь на языке Нибиру, больше похожую на молитву или магический ритуал, связывающий супругов воедино на веки вечные, и, как и в любой религии, разлучить союз могла только смерть. И чувствуя эту необъяснимую энергию, перетекающую по ее жилам от рук Александра, она думала о том, что же это за обряд такой, способный расширить границы понимания нибируанской силы. Это не могла быть магия, просто потому что ее роль в мире выполняла ушедшая вперед человеческой анкийская наука, а значит, и этому должно было найтись объяснение.

Вполне вероятно, что жизненная энергия Александра передавалась ей по капле, смешивалась с ее собственной. Ривка никогда не натыкалась на описания подобных ощущений в книгах, но также она была наполовину нибируанкой, а кровь ее избранника была абсолютно чистой.

Она поймала на себе вопросительный взгляд Александра, наверное, он чувствовал тоже самое, касаясь ее руки. Конечно, в происходящем обмене энергией ее сила тоже играла свою роль. Но почему же он так странно смотрит?

– Пусть небо станет свидетелем этого союза! – громко воскликнул Геб и протянул церемониальную чашу, позволив испить из нее медовухи обоим.

И в тот момент, когда лента на их запястьях заискрилась холодным голубоватым свечением, затем почернела и без огня превратилась в пепел, осыпавшись к их ногам, Ривка уже едва ли понимала происходящее. Земля уходила из-под ног от опьяняющего чувства насыщения энергией, и Александру пришлось ее подхватить, чтобы предотвратить падение

– Я чувствую тебя. Я чувствую твою силу, – она блаженно улыбалась, ловя новые краски окружающего мира, ловя каждую черточку любимого лица. – Это потрясающе!

– Это немного странно, вероятно, такое смешение энергий произошло из-за того, что над кровью земной женщины преобладает кровь Нинурты. Ты не должна была почувствовать такой всплеск энергии.

– Мой господин, – Геб прокашлялся, напоминая, что молодожены в кабинете не одни; он посмотрел на Александра и кивнул на Ривку.

– Похоже, мы оба любим поболтать во время важных событий, – Ривка взяла инициативу на себя и, зарывшись пальцами в волосы на его затылке, поцеловала его под довольные улыбки присутствующих.

– Но нам непременно следует к этому вернуться, дорогая, – оторвавшись от нее, сообщил Александр и указал на тыльную сторону ее руки, где Ривка с удивлением обнаружила довольно ярко проступающий след ожога в виде уджата – египетского изображения глаза, который поверг ее в некий священный трепет.

– Что это такое, почему символ Гора?

– Это не символ Гора, а мой символ, доказательство того, что теперь ты моя супруга, – он показал свою ладонь с отпечатком такого же символа. – Чтобы моя рука всегда накрывала твою руку.

– Я рассчитывала на кольцо, – усмехнулась Ривка, вызвав его улыбку. – Но выглядит симпатично.

– Не описать, как мы счастливы подобному событию в нашем тихом мрачном уголке! – прослезившийся Вишай не сдержал восторженной реплики; Лина, немного хмурая пуэрториканка с черными как смоль волосами, сохраняла спокойствие; из-за ее густых бровей всегда казалось, что она смотрит с осуждением. – Поздравляем со свадьбой, господин и госпожа!

– Спасибо, Вишай, – дружелюбно отозвался Александр и даже похлопал засиявшего дворецкого по плечу, как старого друга, оказывая ему великую честь. – А теперь прошу оставить меня с супругой наедине, – сразу же изменил тон на повелительный Александр, кивнул Гебу и на миг остановил удаляющихся слуг. – Ни одна живая душа не должна знать о том, что вы увидели в этом кабинете, и о том, что вы теперь знаете куда больше тайн дворца, – строго напомнил он, и в голосе его звучала ледяная угроза вместе с обещанием вырезать обоим сердца за разглашение тайны.

Слуги повернулись и низко поклонились, сразу же сделавшись серьезными, словно и не было того налета радости из-за присутствия на церемонии.

– Да, господин, – синхронно ответили они и, не поворачиваясь спиной и не разгибаясь, стали отдаляться к двери.

Александр практически всегда выглядел и говорил как обычный земной мужчина, Ривке редко приходилось становиться свидетельницей его божественных замашек и они ему не шли. Стоило двери закрыться, как строгость быстро спала с лица Александра, вновь вернув ему облик чуть усталого, спокойного мужчины с уютной улыбкой на устах, глядящего на нее с неподдельной любовью.

– И как мне быть теперь с этим ожогом? – она бросила взгляд на руку, но тут же удивленно захлопала глазами, потому что вместо свежего ожога тыльную сторону ее ладони покрывал застарелый шрам. – Как он мог так быстро зажить без лечебной капсулы?

Александр подошел к ней поближе и показал свою ладонь.

– Через пару дней не останется и шрама, но его можно будет увидеть, применив специальную силу, позволяющую проявить следы энергии. – Так что никто не заподозрит неладное. Все равно никто не в курсе, что это мой символ и символ свадебного обряда.

– Ты не говорил, что тебе придется клеймить меня, – ворчливо проскрипела Ривка, присев на его письменный стол и свесив ноги.

Он приблизился к ней бесшумно, в его карих глазах в темноте, казалось, не отражается и свет свечей, оттого они казались угрожающими, наполненными жаждой. Ривка всякий раз нестерпимо радовалась, что имеет на него такое сильное влияние как женщина. Она почувствовала собственную дрожь, когда его пальцы коснулись ее бедер, Ривка с ошеломлением ощутила волну желания, да такой силы, что едва не пришла в исступление от одного его невинного прикосновения.

– Необходимо консумировать брак, – он с шумом втянул воздух и поднял ее на руки, чтобы отнести в прилегающую спальню, как и кабинет, уставленную свечами.

На черном покрывале были рассыпаны лепестки белых роз, создавая неповторимый цветочный аромат. Ривка расслышала негромкую спокойную музыку, обрывками доносящуюся из запрятанных за тюлем колонок. Она прекрасно знала, что ритуал усилил чувство сексуального голода, но все равно не могла понять, почему уже более года она так отчаянно хотела только одного мужчину. Только его, нибируанца, который сумел завладеть ее равнодушным и эгоистичным сердцем.

Наверное, все же судьба имела тут какое-то влияние. Ривка просто не видела никого рядом с собой, ей нужен был кто-то мудрее, умнее и старше, чем она сама. И чутье не подвело ее. Александр имел именно то, что было ей так необходимо. И когда он снял с нее сарафан, не обнаружив под ним белья, он явил Ривке последнее качество, так ценимое ею – ненасытность. Он был способен на первобытное обладание, но, наигравшись в хищника, целовал ее пальцы, лодыжки, поднимаясь выше. Он мог не требовать от нее исполнения желаний, ведь она умело угадывала их без слов, заставляя его стонать, словно в первый раз.

Их брачная ночь была далеко не первой, она была обычной, но щемяще нежной. Сумасшествие их тел под глухую музыку с индийскими и арабскими мотивами дополнялось то тихим шепотом, то сбившимся дыханием обоих. Ривка чувствовала, как кожу живота обжигает воск обычных свечей, как тело непроизвольно вздрагивает от мимолетной боли.

Она была готова на всё ради Александра, казалось, что она была рождена, чтобы стать его женой, и все козни клана Нинурты оказались бессильными перед этим подлинным обожанием и полной лояльностью этому мужчине, богу и теперь мужу.

Она была безумно счастлива и купалась в его тепле, даруя в ответ собственное. Достаточно было отключить все мысли, чтобы понять, что вся ее жизнь была спланирована кем-то свыше, хотя после осознания, что религия – это свод неправильно изложенных данных, вряд ли можно было уповать на существо более высшей расы, чем нибируанская.

***

Баджардини – пер.с ит. – маленький лжец

========== Глава 4 ==========

Последнее дело, что предстояло завершить перед публичной свадьбой и медовым месяцем, который они с Александром планировали провести на уединенном острове на Мальдивах, едва ли могло принести радость. Ривке, как и любому другому человеку или анкийцу, работа была в тягость, учитывая, что в брачную ночь ей едва ли удалось выспаться.

– Покемарь, пока мы на гиперскорости, – предложила Летти и буквально насильно отобрала у нее планшет с заготовленной для торжества на Лахму речью.

Ривка затуманенным усталым взглядом посмотрела на подругу и виновато пожала плечами. Она была довольна ее обществом, даже в какой-то момент обрадовалась, что персональный ассистент сломала ногу и сейчас проходила реабилитацию в шуруппаке Бад-Тибира, хотя, конечно, нельзя было подобному радоваться.

– Эту речь должна произносить ты, – Ривка заключила ладонь Летти в свои ладони, словно это могло помочь избавиться от всеобъемлющего чувства вины. – Снова очевидная несправедливость вынуждает меня забирать твои лавры.

И Ривка была абсолютно права. Она летела на Лахму не потому, что была канцлером, а потому что, как думал весь мир, являлась первым летчиком-испытателем гиперсветового шлема. От нее ожидалась речь после возвращения первого гиперсветового экипажа пассажирского шаттла, который должен будет доставить с топливодобывающей станции на Венере рабочих.

– Я больше злюсь на тебя за то, что ты часто об этом вспоминаешь, – сказала Летти без особых интонаций в голосе. – Не твоя вина, что клан решил заработать несколько баллов для своего претендента. И если ты еще раз мне об этом напомнишь, то клянусь, невзирая на то, что ты канцлер, я стукну тебя по голове чем-нибудь тяжелым.

В основном салоне канцлерского бизнес-шаттла не было охраны, как и не было средств видеонаблюдения, а наличие жучков Ривка теперь проверяла самостоятельно, все еще не доверяя Живковичу, хотя он был хорошим парнем и пока что не давал повода усомниться в своей лояльности именно ей, а не всему клану.

Летти в летном скафандре, в который для обеспечения безопасности облачались анкийцы, совершающие космический перелет, напоминала о славных временах в Нью-Бабили и на Лахму. То время было не таким давним – каких-то восемь-девять месяцев назад – но столь далеким, словно из прошлой жизни.

– Аризона наверняка будет просто счастлива меня увидеть, – цокнула Ривка, ведь поздравлять с гиперсветовым прыжком придется именно ее.

– Благодаря участию в твоем назначении ей удалось достичь таких высот, к которым она, возможно, могла не прийти и за пятьдесят лет службы на Лахму. Так что, поверь мне, она весьма довольна своей нынешней жизнью, чем обязана тебе.

– Да, а я ведь думала, что и моя жизнь будет посвящена Марсу, – Ривка прикрыла глаза, устроившись поудобнее на мягком диване.

На миг в шаттле повисло молчание, и она уже начала провалиться в какой-то тревожный сон, связанный с Александром.

– Ты уверена, что хочешь жить с Александром в Тель-Авиве? – внезапно спросила Летти, и Ривка как по щелчку открыла глаза, а сон ускользнул так же быстро, как и появился.

– У нас должно быть своё гнездышко. Моя квартирка для этого прекрасно подходит, и ему она нравится.

– Это, знаешь ли, немного небезопасно, – усомнилась в здравости этой идеи Летти. – И поменьше слушай Дану – после того как она стала встречаться с сыном Акрама Бараката, ей, кажется, окончательно снесло башню.

– А мне понравилось, что они вместе пришли на помолвку, хотя, конечно, я была удивлена. Отличный пример того, что цели господина достижимы, – Ривка выпрямилась на диване, ткнула по кнопке встроенного в подлокотник отделения, которое выехало вместе с бутылочкой виски и стаканом. – Но вот второй вопрос меня заботит больше: почему ты пришла с Джеком?

– Ты уверена, что тебе необходимо пить перед речью? – усомнилась Летти, не сводя взгляда с графина и невозмутимой Ривки, ожидающей ответа. – Что ты хочешь услышать? Ты все правильно поняла. После того, как ты ясно дала понять, что не намерена связывать с ним жизнь, наши родители быстренько подсуетились и устроили помолвку в узком семейном кругу.

– Ну вы же двоюродные или троюродные брат с сестрой? – тупо переспросила Ривка.

Летти посмотрела на нее как на идиотку.

– Когда ты уже поймешь, что именно такие родственные связи как раз и котируется в нашем мире?

– Я бы хотела от этого избавиться, – повторила Ривка в очередной раз слова о желании упразднить классовость. – Не торопитесь жениться, скоро все изменится, и тебе не придется идти против своей воли, – невольно пообещала она светлое будущее. – Мне надо немного поспать, – Ривка сделала всего глоток, убрала стакан и графин обратно и развалилась на диване.

– Бурная ночка? – усмехнулась Летти, осознав, что Александр и Ривка продолжили праздновать после официального приема.

Но Ривка не ответила, только лишь на ее устах образовалась сытая улыбка, отражающая подлинное счастье и, вместе с тем, безумие.

***

Из-за неполадок рейс Венера-Марс задержали, посему у Ривки выдалось лишних два часа свободного времени. Она могла бы нанести визит вежливости Коскинену-младшему и Хендерсону, но, что называется, не осилила. Вместо этого, сообщив, что плохо себя чувствует выделенному от одного из эскадронов рядовому, приставленному к ней ассистентом, попросила не беспокоить ее до завершения миссии Венера-Марс.

Надо сказать, вид из пентхауса канцлера в самой высокой башне, где располагалось военное командование, открывался потрясающий. Ривка оценила его, еще приземлившись на вертолетную площадку – Марс все еще будоражил ее сердце, а вид бескрайних красных песков и бурых скал заставлял кожу покрываться мурашками. Над головой неспешно двигались метеокольца, а в необычайно яркой небесной синеве сверкающей россыпью виднелись горсти далеких звезд и проплывающая вдали орбитальная станция. Ривку окружали только светлые воспоминания о недолгом пребывании в этом месте. И вот, наблюдая с высоты птичьего полета за работой окружавших базу зиккуратов, где безостановочно приземлялись и взлетали воздушные судна, она ощутила приступ грусти.

Тепличная девочка, выросшая в обеспеченной семье, неожиданно нашла себя в военном режиме, в гуле двигателей истребителей, в шуме сапог на плацу и в суховатом воздухе красной планеты величественного небесного флота, опоры анкийского мира, готовой дать отпор нибируанцам в любую секунду. Именно готовность к чрезвычайным ситуациям и дисциплинированность были основной силой анкийцев. Мардук построил воистину великий мир. Военная держава сможет отразить нападение, если не удастся решить конфликт мирным путем…

Ривка отчасти была рада, что не может напрямую связаться с Александром, даже почувствовала некую свободу, ведь связь на Лахму, как на полностью военном объекте, была ограничена, и теперь, будучи канцлером, она знала наиболее весомую причину – любой сигнал могли перехватить разведчики Нибиру, поэтому только для диспетчеров были разрешены три особых диапазона связи, которые не использовались нибируанцами. Простые военные не знали об этом, они принимали как должное невозможность постоянной связи с Землей. Однако некоторые генералы и министры все же были в курсе, чего опасаться, ведь они понимали, что ждет анкийцев, если боги решат вернуться на Землю и обнаружат там довольно образованное общество. Правда правительство даже отдаленно не представляло, что угроза становится все более реальной. Защитный слой Нибиру, согласно расчетам Александра, который некогда отвечал за переправку золота, истощился, и его семья не успела восстановить его полностью, поспешно покинув зараженную радиацией после Содома и Гоморры Землю.

Раздалась недолгая музыкальная трель – одинаковый для всех оснащенных электронным швейцаром звонок в домофон, реагирующий только на одну фразу:

– Кто там? – устало спросила Ривка и негромко добавила уже для себя: – Я же просила меня не беспокоить…

– Мэм, к вам доктор Борисовский из шуруппака, он говорит, что ему нужны сведения по вашей мед карте, – раздался отчет рядового, но тут же неразборчивый бубнеж, так как он, судя по всему, обратился к гостю. – Мэм, говорит, что дело довольно важное, и что из-за вашего статуса ему не давали доставить до вас сообщение с Лахму.

Ривка удивленно проморгалась – словно именно это действие могло помочь прочистить ей уши. Она что, больна? Да нет, тогда бы Даичи Ито, который выделил для ее нужд лучших врачей, непременно сообщил бы ей. Так кто же этот человек?

– Обыскать гостя, – скомандовала Ривка, а сама устроилась в плетеном кресле возле панорамного окна с видом на Волчью нору. – Рядовой, оставайтесь снаружи. Живкович и взвод тоже. Открыть дверь.

– Но, мэм, – тут же раздался голос несогласного Дрейка, правда, звучал он неубедительно.

– Мои приказы не обсуждаются, Дрейк. И, кажется, я дала вам время, чтобы повидать отца, пока вы на Лахму…

Послышались неуверенные шаркающие шаги и шорох широких штанин. Ривка взглянула на посетителя, но подняться не потрудилась, и, лишь взглянув на этого мужчину, нервно прижимающего к себе планшет, указала ладонью на кресло напротив, однако гость остался стоять.

– Что-то не так с моими медицинскими документами? Вы неважно выглядите, – усмехнулась она и потянулась к электрическому кофейнику, чтобы нагреть кофе. – Чем могу быть полезна, доктор…

– Борисовский, Антон, – напомнил он, пригладив жидкие, мышиного цвета волосы; если бы не его дерганность и какой-то пристыженный взгляд, то его можно было бы счесть симпатичным. – Вы меня не помните, госпожа канцлер? – на всякий случай уточнил он.

– Не имею ни малейшего представления, кто вы, – не меняя интонаций в голосе, сообщила она и подвинула кружки. – Будете кофе?

– Нет, спасибо, – отказался он скорее из-за того, что чувствовал неловкость, а не по причине нежелания.

Наконец, доктор Борисовский нашел в себе смелость присесть в предложенное кресло напротив канцлера, но, вместо того, чтобы положить планшет на стол, он едва не уронил его на пол.

– Не пойму, у вас боязнь высших чинов или ваша нервозность как-то связана с темой разговора?…

– Госпожа, прошу прощения за задержку, – сказал он уже более уверенно. – У меня есть для вас некие известия. Я могу быть уверен, что нас никто не подслушивает?

Ривка на миг прикрыла глаза, чтобы прощупать все электроприборы и возможно скрытые в пентхаусе жучки, но ничего не обнаружила.

– Абсолютно, – утвердила она.

– Удивительные у вас способности! – не смог он скрыть раболепного восхищения. – А ведь вам всего двадцать восемь лет.

– Доктор Борисовский, вы добились моей аудиенции ради того, чтобы обсуждать мои способности и возраст?

– Меня прислал министр Даичи Ито, – тут же объяснил он причину своего появления здесь, а также то, почему так легко попал на прием к канцлеру. – Я должен передать вам приглашение на тайную встречу клана Инанны, которая состоится сегодня вечером после вашей речи.

– Министр Ито на Марсе? – с подозрением уточнила Ривка. – Какова тема встречи и к чему такая секретность?

– Тема встречи – вы, канцлер.

– Вам, вероятно, известно, что мой шаттл отбывает на Землю сразу после торжественной части? – не придавая особого значения приглашению, так как получала подобные от всех кланов с завидной постоянностью, спросила Ривка.

– Темой встречи будет не попытка привлечь ваше внимание к клану Инанны, там будет также несколько представителей других кланов, – немного удивил Борисовский. – Поверьте, то, что мы знаем о вас, изменит не только вашу жизнь, но и будущее всего анкийского народа.

Ривка невозмутимо отпила кофе и откинулась в кресле, сложив руки на груди.

– Почему бы вам не рассказать все сейчас?

– Боюсь, это не в моей компетенции. Прошу вас не игнорировать встречу и, конечно же, вам придется избавиться от охраны и от дочери полковника Хендерсона, – Борисовский сделал шаг назад, а затем, поклонившись, собрался уйти.

Ривка внезапно уловила в повороте его головы знакомые черты.

– Постойте, – она сосредоточенно оглядела посетителя. – Не вы ли тот самый доктор, которого я увидела первым, очнувшись после аварийной посадки?..

***

Пожимая руку Аризоне Мундштайн – летчику первого рейсового гиперсветового экипажа, Ривка почувствовала, что ее собственную руку зажало в тиски, но не показала вида. Бывают же противные еврейки!

Их обеих сфотографировали на первые полосы газет и взяли краткие интервью для видеопортала новостей. Аризона произнесла весьма распаленную речь, что ей удалось совершить первый рейсовый гиперсветовой прыжок, а также добавила пару слов об остальных членах экипажа, с которыми Ривка вела заинтересованную беседу на тему их ощущений. Остальные члены команды и пассажиры, как сообщило командование, были из клана Анкиа, и только Аризона из клана Нинурты. Странно.

Уже спускаясь с трибуны, на которой более полугода назад чествовали ее саму, Ривка прошла мимо высшего офицерского состава Лахму во главе с генералом Коскиненом, которые в едином резком движении отдали ей честь. Она в ответ лишь кивнула, поправила завернувшийся от ветра ворот мятного пиджака и устремилась к электрокару, бросив тоскливый взгляд на истребитель GP-1, стоявший неподалеку. Солнечный блик, отразившийся от стекла пилотской кабины, на миг ослепил Ривку.

– Живкович, вы неважно выглядите, – заметила она, когда зрение вернулось в норму и взгляд сфокусировался на его заблестевшем лбу. – Я, кажется, давно вас отпустила в увольнительную, но вы все-таки остались на службе.

– Мэм, я – начальник вашей охраны с тех пор как ушла Мин Чжи, и я отправлюсь в увольнительную только будучи уверенным, что вам ничего не угрожает. А здесь слишком много опасностей подстерегает на каждом шагу.

На его смуглом лице отразилось волнение, прочитанное Ривкой в дернувшемся уголке его губ и в чуть напряженной межбровной складке.

– Живкович, не забывайте, что благодаря тренировкам с лучшими учителями, я смогу за себя постоять, особенно на Лахму, где заправляет клан Нинурты. А вы… Мне казалось, вы хотите стать пилотом, а не телохранителем важной шишки.

– Как и вы, мэм, хотели стать пилотом, но стали канцлером. Жизненные цели меняются…

– Госпожа канцлер! – к электрокару подбежал один из сержантов с нашивкой эскадрильи “Крылья Ворона”.