Текст книги "Связанные Неприятности (СИ)"

Автор книги: AnnKo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 30
Город тысячи огней и магия перемещения

Глава 30.

Утром я надела своё любимое, магически «отредактированное» голубое шифоновое платье, которое теперь мягко и благородно мерцало серебряными искорками в такт моим шагам, и натянула те самые невероятно удобные туфельки-мюли.

– А как мы, собственно, собираемся добираться до вашей столицы? – с долей законной опаски поинтересовалась я, оглядывая пустой двор. – Где нам прикажешь взять приличную телегу? Не пешком же шлепать по этой грязи.

Барнабас хитро, по-мальчишески прищурился.

– Зачем нам унылая крестьянская телега, Лиза, если прямо под нашими ногами дремлет персональная пространственная магистраль?

С этими интригующими словами он решительно повел меня обратно в подвал, прямиком к Источнику. Я невольно притормозила на последних ступенях и робко попятилась назад, отчетливо вспомнив, как в прошлый раз меня затянула такая вот лужица в неизвестность. Но Барни мягко, однако весьма настойчиво приобнял меня за плечи, подталкивая ближе к каменной чаше. Он что-то быстро прошептал на незнакомом, гортанном демоническом языке, а затем внезапно, без предупреждения, крепко подхватил меня за талию, прижимая к своему широкому горячему плечу.

– Закрой глаза, Лиза! Прямо сейчас!

Привычный мир с грохотом взорвался. Нас мгновенно затянуло в тугой, стремительный вихрь из огненно-серебристых волокон. Ощущения оказались дикими: меня словно распустили на отдельные ниточки, закружили в потоке светящейся плазмы и мгновенно сшили заново. Секундная невесомость, резкий, сухой запах дымка, секундная вспышка багрянца перед закрытыми веками, и…

Каменная чаша подвала исчезла. Под моими ногами оказалась мостовая. Мы вышли аккурат посреди залитой солнцем Главной площади Айзенвальда.

Я ощутимо пошатнулась от головокружения, но сильная рука Барнабаса на моей талии оставалась крепкой и надежной, не позволяя мне позорно растянуться на глазах у изумленной публики. Впрочем, я уже окончательно перестала чему-либо искренне удивляться в этом безумном фэнтези-мире. Одернув платье, я уверенно пошла вперед вслед за довольным, как сытый кот, демонюкой, который, кажется, всем сердцем наслаждался моим легким замешательством.

– Добро пожаловать в Айзенвальд, легендарный «Город Железных Лесов», – Барнабас картинно обвел свободной рукой пространство вокруг нас. – Столица всей королевской торговли и родина самых искусных, самых заносчивых портных Астральгии… которые, смею надеяться, очень скоро останутся без работы благодаря нам.

При звуке этого короткого «нам» у меня внутри, где-то в самом сокровенном уголке души, заворочалось какое-то удивительно теплое, щемящее чувство. На Земле я привыкла воевать с конкурентами в гордом, глухом одиночестве, рассчитывая только на собственную зубастость. А тут… этот невозможный фэнтезийный герой во фраке так естественно объединил нас в одну команду, что у меня на губах сама собой расплылась глупая улыбка.

Столичная площадь поражала своими масштабами. Идеально подогнанные друг к другу плиты из темно-синего глянцевого камня сверкали чистотой. Вокруг высились величественные старинные дома с острыми, уходящими в небо готическими шпилями. Фасады были щедро украшены вычурными коваными балконами, напоминавшими черное металлическое кружево, и изящными магическими фонарями, которые даже при ярком дневном свете продолжали гореть мягким золотистым сиянием.

– Смотри, Лиза, – Барни слегка развернулся и указал рукой на высокие, мрачные башни, штурмующие облака на горизонте. – Вон там высится Квартал Магов. Именно оттуда Высший совет чародеев диктует свои суровые законы всему Королевству и оттуда же присылает ищек вроде Пинча, чтобы стягивать налоги в казну. Но думаю, сегодня мы туда не пойдем, – он хищно ухмыльнулся, и искорки в его глазах блеснули багрянцем. – А вон там, сразу за подвесным мостом – знаменитые Ряды Суконщиков. В прежние времена мастер Элиас лично закупал там элитный заморский шелк. Он использовал его как основу для своих великих гобеленов. Элиас ведь был артефактором высшего ранга: он вплетал свои защитные и исцеляющие руны прямо в структуру ткани, создавая живые картины-артефакты, способные менять погоду над провинциями или исцелять раненых воинов одним лишь прикосновением к полотну.

А мне почему-то вспомнились наши земные иконы. Люди верили, что прислонившись к чудодейственному изображению, сами исцелятся.

– Здесь так… шумно, – я во все глаза разглядывала проезжающие мимо открытые лакированные экипажи и нарядных, напыщенных горожан. – И все до такой степени странно одеты. Барни, ради всего святого, посмотри на ту даму у фонтана! У неё на голове красуется целая оранжерея… а в центре там что, чучело фазана? Как её шея вообще это выдерживает?

– В Айзенвальде мода – это вопрос социального статуса, а вовсе не здравого смысла, – негромко хмыкнул демон, осторожно ведя меня сквозь толпу. – Местные модницы свято верят: чем больше слоев бархата, кружев и перьев на них намотано, тем они важнее и благороднее в глазах общества. С концепцией утонченной легкости и элегантного минимализма они, увы, пока совершенно не знакомы.

Наша прогулка привела нас прямиком к монументальным Рядам Суконщиков. Едва мы переступили порог огромной лавки, где помимо тяжелых рулонов ткани высились целые стеллажи с местной пряжей, у меня окончательно сорвало крышу. Торжественный мозг модельера капитулировал.

Я буквально бросилась к полкам, начисто позабыв про приличия и сдержанность. Пальцы судорожно хватали пухлые пасмы, я перебирала мотки, терла нити о запястье, оценивая плотность, калибр и крутку волокна, и что-то лихорадочно бормотала себе под нос:

– Боже, это же чистая нечесаная альпака… Какая текстура! А это что, местный аналог шелка-сырца? Какая крутка, мамочки, какой лоск! Барни, держи этот узел, нам нужно забрать весь этот стеллаж!

Пожилой, благообразный торговец, изначально собиравшийся расплыться в услужливой улыбке перед богатыми покупателями, при виде моих действий медленно побледнел. Я замерла над корзиной с серой неколерованной шерстью, дико вращая глазами и благоговейно прижимая моток к щеке с тихим стоном блаженства. Торговец испуганно переглянулся со статным, хмурым Барни, безошибочно определив во мне благородную, но явно скорбную головою барышню, у которой от избытка чувств случился сильнейший душевный припадок.

– Э-эм… уважаемый господин, – заикаясь, пролепетал лавочник, боком подбираясь к Барнабасу и испуганно косясь на то, как я пытаюсь на зуб попробовать прочность конопляного шпагата. – Ваша… э-э… спутница. Ей, кажется, нехорошо? Извольте забрать вот эти три тюка тонкой пряжи за полцены. Заберите ради всех богов, только уведите несчастную болезную на свежий воздух, пока ей не стало совсем худо прямо на моих коврах!

Барни, приложив колоссальные усилия, чтобы не заржать в голос, сохранил каменное лицо истинного лорда. С монументальным достоинством он расплатился, подхватил под мышки три увесистых, набитых доверху тюка отборной пряжи и мягко потащил меня к выходу, пока я пыталась выпросить у купца еще и «вон те чудесные лавандовые нитки».

Гуляли мы долго. Барнабас стоически тащил на себе нашу текстильную добычу, пока я с профессиональным цинизмом сканировала столичные витрины готового платья. Вон то бордовое бархатное недоразумение с каскадом нелепых рюшей на юбке я бы немедленно пустила под нож, безжалостно отпоров половину мишуры, а у тяжелого изумрудного кринолина в соседнем окне так и хотелось перекроить линию лифа, избавив бедную будущую хозяйку от удушья.

Однако вскоре многочасовая ходьба, избыток впечатлений и свежий городской воздух сделали своё коварное дело. Батарейка внутри меня окончательно села.

– Барни, всё, я сейчас упаду прямо на эти синие плиты, – честно призналась я, когда мы лениво проходили мимо очередного помпезного здания с резными колоннами. – Я проголодалась до такой степени, словно меня не кормили минимум неделю.

– Экстренно исправляем, – Барнабас решительно свернул с шумного проспекта в тихий, тенистый и очень уютный переулок, останавливаясь перед невысокой деревянной дверью с аккуратной кованой вывеской в виде золотого кренделя и дымящейся чашки. – Мы заглянем в «Ароматную булочку». Это старинная, закрытая кофейня-кондитерская для узкого круга ценителей. Мастер Элиас в свое время обожал их фирменные миндальные булочки. К тому же, прежний хозяин лично наложил на эти стены мощные, вековые плетения тишины, так что снаружи нас гарантированно не побеспокоит ни одна столичная ищейка.

Глава 31
Ревность, глаза цвета шоколада и монологи о моде

Глава 31.

Мы зашли в «Ароматную булочку». Вывеска не обманула – внутри было невероятно уютно. Настоящий рай для голодного человека. Пахло свежей выпечкой, миндалем и еще кучей умопомрачительных запахов. Интерьер простой и теплый: деревянные панели, мягкие кресла. А на каждом столике лежали льняные салфетки, вышитые гладью. Я как дизайнер сразу оценила очень качественную ручную работу.

К нам тут же подбежала официантка. Молоденькая рыжая девчонка со смешными кудряшками, приколотыми к вискам маленькими магическими заколками. Она вежливо поклонилась и… буквально впилась заинтересованными глазами в Барнабаса. Натурально зависла. Мне сразу стало не по себе. Захотелось немедленно отослать её куда подальше, вместе с её этой восхищенной улыбкой.

– Добро пожаловать! – наконец защебетала она, поправляя фартук. – Что желаете?

– Здравствуйте, – Барни был абсолютно невозмутим.

Он как истинный джентльмен спокойно заказал себе рагу из кролика и пирог с почками, а затем вопросительно посмотрел на меня. А я сидела, молча кипела и никак не могла понять – из-за чего? Из-за её кудряшек? Из-за его спокойствия?

Демон, кажется, всё прекрасно понял. Он тихонько хмыкнул и сам добавил к заказу:

– И тоже самое для леди. И миндальный пирожок на десерт.

– Вы у нас впервые? – официантка явно не сдавалась, продолжая стрелять глазками. – Я вас раньше не видела. А уж такого… клиента… не заметить трудно.

– Мы проездом, – коротко ответил Барнабас. Голос холодный, как лед.

Когда официантка наконец ушла, вертясь, словно волчок, Барни вдруг протянул руку через стол, положил её поверх моей и медленно переплел наши пальцы.

Я аж вздрогнула от неожиданности. От его прикосновения по всему телу мгновенно разлилось тепло. Вся моя злость и раздражение улетучились, словно их и не было. На смену им пришло совершенно новое чувство – какого-то трепета и восторга.

Я глядела на него и просто не могла оторвать взгляд. Оказывается, у Барни такие красивые, большие глаза. Глубокого шоколадного цвета. Я уже знала, что они становятся почти красными, когда он злился или был сильно доволен. Вот и сейчас в самой глубине его зрачков заплясали теплые, багровые огоньки.

«Что бы это значило?» – панически подумала я, чувствуя, как щеки заливает густой, предательский румянец.

Додумать не успела. Нашу идиллию бесцеремонно потревожил колокольчик над дверью. В кофейню вплыли три девицы, разодетые в пух и прах. Они громко и вдохновенно обсуждали столичные сплетни, так что я невольно прислушалась.

– Я говорю тебе, Амелия! Я видела это платье своими собственными глазами! Оно казалось легким, как облако! Клянусь своими лучшими шелковыми перчатками!

– Да брось, Эвелина, ты просто перепила пунша на приеме у графа, – фыркнула вторая. – Как можно из тяжелого бархата сделать летящий шифон? Это против законов физики и магии.

– А вот так! Я слышала, это магия возродившегося «Светлого Ключа»! Ткань была глубокого синего оттенка, но она буквально сияла изнутри. Корсета на Клариссе не было вообще, но фигура… я тебе говорю, талия как у осы! А подол словно летел. Не тащился уродливо по полу, как наш бархат, а летел!

Я украдкой улыбнулась, пряча лицо за чашкой. Мои слова о том, что после редактирования «подол будет жить своей жизнью», оказались чистой пророческой правдой.

– А я слышала, что там делают невероятные броши, – заговорщически прошептала третья девица, с самым большим количеством перьев на дурацкой шляпке. – Прикалываешь такую вещицу к любому старому наряду, и вуаля! Одежда сама перешивается под твою фигуру. Все думают, что это работа какого-то тайного гениального портного, которого нанял новый Хранитель замка! У Штерна на приеме все только об этом и говорили.

Барнабас сжал мои пальцы еще крепче и чуть придвинулся ко мне.

– Кажется, наш бренд обретает пугающую популярность, мисс Элизабет, – обжигающе горячо прошептал он мне в самое ухо. – Нам нужно спешить с открытием ателье. Иначе столичные модницы штурмом оккупируют наш замок и разнесут Источник на сувениры.

Глава 31.2
Первая трещина в триумфе

Глава 31.2

Я смотрела в шоколадные глаза Барнабаса, чувствовала, как его пальцы согревают мою ладонь, и на мгновение забыла обо всём: о проклятом герцоге, о безумных налогах и о том, что я вообще нахожусь в другом мире. Казалось, за этим столиком в «Ароматной булочке» время просто остановилось.

Но расслабляться в Астральгии – непозволительная роскошь. Наше уединение прервал негромкий стук дверного колокольчика. Барни вдруг неуловимо изменился в лице и медленно отпустил мою руку. Я послушно проследила за его взглядом.

В кафе вошел плотный мужчина в дорогом, строго скроенном сером сюртуке. Он уверенным шагом подошел к стойке, где хозяйка кондитерской, пожилая фрау Марта, как раз упаковывала плетеную корзинку с ароматной выпечкой.

– Это господин Майер, глава местного суконного цеха и один из крупнейших импортеров пряжи в городе, – едва шевеля губами, прошептал мне на ухо Барни. – Сиди тихо и слушай.

Я замерла, боясь шелохнуться. Демон рядом со мной тоже ощутимо напрягся, а его зрачки на секунду полыхнули опасным алым блеском.

– Фрау Марта, – негромко, но очень отчетливо произнес вошедший купец. – До меня дошли слухи, будто ты собиралась заказать партию новых вышитых скатертей у этой… сомнительной мастерицы из «Светлого Ключа»?

– Собиралась, господин Майер, – удивленно ответила хозяйка, вытирая руки о фартук. – А что не так? Дамы в городе только и говорят, что работа там просто чудесная.

– Советую поберечь золото и попридержать коней, – Майер воровато огляделся по сторонам и максимально понизил голос. Но в тишине кофейни его слова всё равно прозвучали как судебный приговор. – Сегодня утром вышел официальный эдикт Торговой Гильдии. Подписан лично канцелярией герцога Штерна. Любой лавочник, который отныне продаст «Светлому Ключу» хотя бы фунт хлопка, моток шерсти или катушку ниток, будет немедленно лишен лицензии на торговлю и вышвырнут из Айзенвальда. А любой, кто рискнет купить у них готовый товар… – купец многозначительно замолчал, проведя ребром ладони по горлу.

В кондитерской мгновенно стало так тихо, что было слышно, как сонная муха бьется об оконное стекло. Три девицы за соседним столиком, которые еще минуту назад восторженно пищали от моих брошей, испуганно переглянулись, резко притихли и уткнулись в свои тарелки, пряча глаза.

По спине пробежал ощутимый холодок. Блокада. Полная экономическая изоляция. Наш герцог решил цинично перекрыть мне кислород, лишив материалов для работы.

– И это еще далеко не всё, – продолжал Майер, совершенно не замечая нас в полумраке углового столика. – В Ратуше поговаривают, что эти новомодные «магические броши» прокляты. Якобы они тайно вытягивают из благородных хозяек жизненную силу, вызывают жуткие мигрени и подчиняют чужой воле. Комитет Магического Надзора уже вовсю готовит экстренную проверку замка. Наш милостивый герцог крайне обеспокоен безопасностью и здоровьем своих подданных…

Барнабас медленно выдохнул. Его лицо мгновенно стало каменным, а в глубине зрачков опасно замерли багровые искры. Он бесшумно поднялся из-за стола, и тяжелый стул под ним не издал ни единого звука.

– Кажется, наше кофепитие окончено, Лиза, – тихо сказал демон. – Наш дорогой герцог перешел к активным действиям.

– Но Барни! – я тоже вскочила, чувствуя, как во мне закипает бешеная ярость мастера, которому попытались запретить творить. – Как они могут⁈ У меня же предзаказы на новые коллекции! Дамы внесли аванс за эксклюзивные ажурные кардиганы и шали. Мне нужна пряжа, много качественной пряжи, шёлк для декора, фурнитура, пуговицы, в конце концов! Того, что мы сейчас купили, хватит от силы на неделю! У нас в замке нет таких запасов ниток!

– Значит, мы будем искать материалы там, где власть этого высокомерного мальчишки не действует, – Барнабас небрежно бросил на стол золотой астрал, даже не думая ждать сдачу от перепуганной официантки. – Но сперва нам нужно вернуться в поместье. Если Штерн не сумел выселить тебя по закону, он попытается задушить наш бизнес экономической блокадой.

Мы вышли из «Ароматной булочки» под настороженными, косыми взглядами горожан. Город, который еще полчаса назад казался мне сказочным и уютным, теперь словно ощетинился закрытыми дверями. Слухи в Айзенвальде разлетались со скоростью лесного пожара.

Но этот холеный аристократ чертовски плохо меня знал. Он серьезно думал, что я позорно сдамся и приползу на коленях, если его Гильдия перекроет мне легальные поставки мотков? Герцог напрочь забыл, что я – Хранительница древнего Источника магии.

– Барни, стой, – я резко затормозила прямо посреди Главной площади, заставив демона обернуться. Я подняла голову и зло уставилась на возвышающийся над городом роскошный замок Штерна. – Этот индюк хочет войну? Отлично. Он её получит. И очень скоро его драгоценные монопольные гильдии взвоют. Он думает, что запер меня без материалов? Да я устрою этому миру такой апсайклинг[1], какого они в своем средневековье не видели! Распущу к чертям все старые запасы портьер и покрывал в замке, перевяжу этот хлам в кутюрные шедевры, и его купцы сами приползут к «Светлому Ключу» на коленях – умолять о сотрудничестве.

[1]Апсайклинг (upcycling)– это когда берут старую, ненужную вещь или хлам и превращают её во что-то новое, гораздо более дорогое, качественное и дизайнерское.

Глава 32
Ордер, опасность и конфискация

Глава 32.

Едва мы переступили невидимую границу поместья, как сразу попали в настоящий, гудящий муравейник. Тихий двор «Светлого Ключа» было не узнать. У кованых ворот толпились закрытые кареты, а по территории бесцеремонно сновали люди в строгих серых сюртуках, шурша официальными папками.

Навстречу нам вальяжным шагом вышел Пинч. На этот раз он прямо-таки лучился злорадным превосходством. Страх перед недавним золотым погромом испарился, уступив место торжеству – ведь за его спиной теперь маячили двое здоровенных, угрюмых гвардейцев в тяжелой темно-синей форме с вышитым золотом гербом герцога на груди. На поясах у парней зловеще покачивались боевые мечи.

– Мисс Элизабет! – громко провозгласил клерк, со смаком разворачивая огромный пергаментный свиток с тяжелыми сургучными печатями. – Попрошу предъявить ваши документы на право владения этой землей!

– Мы всё оплатили до последнего астрала! – я решительно выхватила из сумочки бумагу и ткнула ему под нос. – Вот квитанция с вашей личной подписью. Вы не имеете права здесь находиться!

Пинч даже не взглянул на документ. С гаденькой, приторной улыбочкой он повысил голос, начав зачитывать официальное постановление:

– На основании экстренной жалобы Торговой Гильдии Поставщиков и Комитета Магического Надзора, в связи с выявлением опасных, вредоносных и неконтролируемых чар, несущих прямую угрозу здоровью и жизни подданных Королевства Астральгии… ваши кустарные изделия, а именно так называемый «Аграф Возрождения», официально признаны запрещенным и опасным артефактом!

– Опасным⁈ – я чуть не задохнулась от такой наглой, откровенной лжи. – Мои броши делают женщин красивее и счастливее! Они возвращают тканям жизнь!

– В том-то и кроется скрытая угроза! – злорадно усмехнулся Пинч, так и брызжа слюной. – Ваша дикая магия меняет саму суть вещей, грубо нарушая устоявшийся порядок Королевства! Высшие маги без понятия, какие ментальные побочные эффекты это вызовет у хозяек. А потому, согласно выданному ордеру на обыск и конфискацию опасного имущества, я требую немедленно предоставить следственной группе доступ к Источнику магии для его опечатывания, а также изъять все ваши орудия производства! Спицы, крючки и пряжу – под арест!

Он махнул рукой гвардейцам. Те, глухо звякнув бляхами, двинулись прямо на меня, собираясь бесцеремонно оттолкнуть с дороги и войти в дом.

Но дойти они не успели.

Барнабас рядом со мной мгновенно вспыхнул. Воздух вокруг нас за доли секунды раскалился добела, став удушающим, сухим и плотным, словно кто-то внезапно распахнул зев огромной доменной печи. Из демона ушла вся его мажордомская вежливость. Его человеческая фигура жутко замерцала, исказилась и начала стремительно раздаваться в размерах, превращаясь в колоссального потустороннего пса из Нижнего мира.

Тюки с пряжей, которые он держал, со стуком упали на мостовую, но до них уже никому не было дела. Чудовище выросло в два человеческих роста. Шерсть огромного пса отливала смоляным антрацитом, по лапам побежали струйки жидкого магматического золота, а из пасти, усаженной тремя рядами бритвенно-острых клыков, повалил густой, едкий черный дым. Пес нагнул массивную голову и выдал такой утробный, вибрирующий рык, что у Пинча подкосились колени, а гвардейцы замерли как вкопанные, побелев лицами от первородного ужаса. От лап чудовища во все стороны стал распространяться испепеляющий, адский жар, даже сочная трава под его когтями мгновенно обуглилась и превратилась в пепел, а у стражников от тепловой волны едва не загорелись воротники мундиров.

– Не сметь! – прорычал Барни измененным, чудовищным голосом. – Это суверенные владения Хранительницы! И никто не смеет приближаться к Источнику, кроме нее самой. Шаг вперед – и я выжгу ваши души до самого основания.

Но Пинч и его столичные ищейки в этот раз подготовились на совесть. Клерк с неожиданной прытью выхватил из жилетного кармана граненый кристалл багрового цвета и с криком швырнул его прямо в морду чудовищному демоническому псу. Полыхнула вспышка.

Прямо в воздухе над головой Барнабаса соткалась и со свистом рухнула вниз липкая серебристая сеть. Стоило псу дернуться, как ячеистые путы намертво облепили его тело. Барни яростно взревел, попытался вырваться и перекусить нити, но путы лишь сильнее и глубже въелись в его демоническую плоть, стягивая лапы и глуша испепеляющий жар. Огненные искры бессильно погасли, а сам пес глухо зарычав, упал на брюхо под тяжестью чужой магии.

– Экспериментальный улавливатель сущностей, демон! – Пинч буквально зашелся в победном, визгливом триумфе. – Один ооочень амбициозный студент-артефактор как раз на днях смастерил для Канцелярии эту полезную игрушку. Парня, между прочим, без экзаменов берут на королевскую службу сразу после выпуска из Академии.

– Вы не имеете права! – я отчаянно рванулась вперед, пытаясь заслонить Барни. – У вас нет полномочий на насилие!

Но дорогу мне заступили стражники, не позволяя приблизиться к демону.

– Приказ самого герцога, мисс! Для защиты государственной безопасности наши полномочия безграничны!

Внутри у меня всё похолодело. Ярость вперемешку с бессилием накрыла с головой, руки задрожали. Нас просто хладнокровно зажали в тиски. Прямо сейчас эти стервятники опечатают Источник, конфискуют мои инструменты – и всё, сказке конец. Московский дизайнер проиграла провинциальной бюрократии.

– Лиза… крючок! – приглушенно, сквозь плотные путы сети прохрипел Барни, чьи глаза стремительно тускнели. – Он выкован в Бездне… Он фокусирует твою волю и ускоряет сам процесс плетения. Не отдавай его!

Я судорожно сунула руку в карман голубого платья, нащупывая гладкую рукоять обсидианового крючка. Но Пинч оказался быстрее. Он коршуном подскочил ко мне, больно перехватил запястье и бесцеремонно вырвал инструмент из моих пальцев. Подняв мой крючок на свет, клерк удовлетворенно и мерзко хмыкнул.

– Вот и главное орудие преступления! Магическая контрабанда. Конфисковать! – Пинч победоносно взмахнул свитком, отдавая приказ замершим гвардейцам. – Конвой, за мной! Живее!

Серебряная сеть сжалась, превратившись в тяжелый, искрящийся кокон, который под весом скованного демона едва тащился по земле. Мне безумно было жаль моего друга, но я не знала, как ему помочь, и это бессилие высасывало из меня все силы.

Гвардейцы, навалившись всем скопом, поволокли Барнабаса следом за Пинчем. Меня, оглушенную и полностью обессиленную от нахлынувшего отчаяния, грубо толкнули в спину, вынуждая подчиниться. Свита в серых сюртуках уверенным маршем двинулась внутрь дома – прямиком к лестнице, ведущей в подвал, к нашему Источнику.