Текст книги "Связанные Неприятности (СИ)"

Автор книги: AnnKo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7
Золотая клетка Штерн-Кроненбергов

Глава 7.

Экипаж замер, и я, выглянув в окно, забыла, как дышать. Слово «дворец» здесь казалось слишком скромным, серым и пресным.

Это монументальное произведение искусства являлось чистейшим воплощением имперского пафоса. Огромное здание из молочно-белого камня возвышалось над идеально подстриженными садами, словно застывшее грозовое облако. Высокие шпили пронзали небо, а на их вершинах горели магические огни, отражаясь в сотнях панорамных окон. Фасад был украшен такой тончайшей резьбой, что казалось, будто местные каменщики соревновались с кружевницами, высекая из гранита гирлянды роз и мифических существ. Центральный вход венчала двойная мраморная лестница, по краям которой застыли монументальные каменные львы с огромными глазами из чистейших сапфиров.

– Выходите, – сухо бросил Максимилиан, первым спрыгивая на гравий дорожки.

Руки мне, разумеется, никто не подал. Белоснежные перчатки лорда явно были созданы для великих дел, а не для того, чтобы помогать попаданкам. Я кое-как вывалилась из кареты сама. Мои шпильки тут же предательски увязли в безупречном дворцовом гравии. Ковыляя за этим гордым блондином, я мысленно пообещала себе, что если выживу, первым же делом изобрету здесь кроссовки.

Внутри всё оказалось еще масштабнее. Мы вошли в холл, где потолки были настолько высокими, что там, казалось, формировалась собственная погода, и могли идти дожди. Пол выложен мозаикой из редких пород камня, изображающей подробную карту Астральгии. Огромная хрустальная люстра, размером с мою московскую двухкомнатную квартиру, парила в воздухе без всяких цепей – чистая, неприкрытая магия. Стены были обтянуты тяжелым шелком цвета пыльной розы, а вдоль них стояли рыцарские доспехи, сверкающие так, будто их только что натерли волшебным воском.

«Красиво, дорого, чужой мир», – набатом стучало в висках. Восторженность мгновенно сменялась липким страхом. Я здесь никто. Экскурсант без обратного билета.

Лорд фон дер Штерн резко обернулся к капитану Райану:

– Капитан, выделите ей комнату в гостевом крыле. На время. Я должен заняться делами.

И всё. С этими словами он исчез за массивными дубовыми дверями, даже не обернувшись на прощание. На секунду в груди больно кольнула обида. Ну спасибо, спасённый ты мой! Хоть бы «до свидания» ради приличия буркнул, индюк напыщенный.

Капитан Райан вежливо кивнул и жестом пригласил меня следовать за ним. Мы шли бесконечными коридорами, которые больше напоминали галереи Эрмитажа. Под ногами стелились ковры такой толщины, что мои исстрадавшиеся каблуки полностью в них утопали, а шаги становились абсолютно бесшумными. На стенах висели подлинники картин – я видела рельефные мазки кисти, чувствовала едва уловимый запах старого краски. Каждые десять метров стояли огромные вазы с живыми цветами, аромат которых приятно кружил голову.

Наконец мы остановились перед дверью из светлого резного дерева.

– Побудьте пока здесь, мисс?.. – капитан вопросительно приподнял бровь.

Я замялась лишь на долю секунды, лихорадочно соображая. Логика подсказывала, что моё простое домашнее имя тут не прокатит.

– Ли…мм… Элизабет, – представилась я, расправив плечи.

На самом деле по паспорту я, конечно, Елизавета Петровна Курочкина, но в этом мире «Элизабет» звучало куда весомее и благороднее. Если уж играть в аристократию перед местными, то по полной программе.

– Мисс Элизабет, – капитан открыл дверь и пропустил меня внутрь. – Лорд фон дер Штерн сегодня подготовит для вас подарок, а завтра соберет прием, на котором и объявит о нем. По закону, выплата долга за спасение жизни должна быть подтверждена прилюдно. Все должны видеть, что Лорд – благородный человек и всегда держит свое слово.

Он поклонился – безупречно, по-военному чётко – и вышел, прикрыв за собой тяжелую дверь.

Раздался тихий щелчок замка, и меня словно накрыло глухой стеной одиночества. Всё. Я одна в чужом мире, запертая в золотой клетке.

Я медленно огляделась. Моя «временная» комната оказалась верхом изящества, от которого веяло неподъёмной роскошью. Огромная, поистине королевская кровать под балдахином из невесомого полупрозрачного тюля, туалетный столик с резным зеркалом в тяжелой серебряной раме, изящная кушетка у окна. Я подошла к окну и посмотрела вниз – отсюда открывался умопомрачительный вид на каскад фонтанов и замысловатый лабиринт из живой изгороди. Настоящий Версаль, чтоб его.

Ноги уже не держали, шпильки безжалостно давили на пальцы. На неслушающихся ногах я подошла к постели и буквально рухнула на край кровати. Матрас оказался таким пуховым и мягким, что я едва не утонула в нём по самые уши. После жесткой земли и грязной канавы это должно было показаться раем, но у меня внутри всё сжалось от подспудного беспокойства.

– Ну что ж, Элизабет, – прошептала я сама себе в звенящую пустоту комнаты, нервно потирая замерзшие плечи. – Пока всё выглядит подозрительно сказочно. Даже слишком сказочно для того напыщенного «поросёнка», который ещё полчаса назад едва не придушил тебя на дороге. Бесплатный сыр бывает только в мышеловках. А уж от этого мага вежливости точно ждать не стоит.

Пытаясь нащупать хоть какую-то опору в этой новой безумной реальности, я судорожно прижала к себе свою сумочку и запустила внутрь руку. Пальцы наткнулись на знакомый гладкий предмет. Пара бамбуковых спиц были на месте.

Я вытащила их, сжала в кулаке, и по телу наконец-то разлилось слабое тепло. Это немного успокаивало. В мире, где всё решали чужая магия, титулы и вычурные камзолы, у меня оставалось моё собственное ремесло. Мой талант, который у меня никто не отберёт. Даже этот «грязный» Лорд.

Глава 8
Чужая магия и холодный шелк

Глава 8.

Той ночью я так и не смогла сомкнуть глаз. Я ворочалась на простынях из тончайшего шелка, которые казались мне холодными и чужими. На уши давила глухая, мертвая тишина огромного замка. Никакого шума вечно спешащего Садового кольца за окном, ни далекого гула метро, ни привычного, баюкающего писка сигнализаций во дворе. Москва, мой сумасшедший, яркий, живой мегаполис с вечными пробками и запахом бензина и выпечки из кофейни на углу, осталась где-то на другой стороне вселенной. А здесь была лишь звенящая пустота, в которой я задыхалась.

– Господи, Лиза, во что ты вляпалась? – прошептала я в душную темноту балдахина, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза. – Какой Адриано Висконти? Какой показ? У тебя дома в холодильнике остался недоеденный черничный йогурт и открытая пачка молока, у которой наверняка уже завтра выйдет срок годности… А здесь? На ужин притащили какие-то запеченные в вине соловьиные язычки под соусом из лесных трюфелей, к которым даже притрагиваться тошно.

Я повернулась на бок и уставилась в огромное стрельчатое окно. Здесь даже звезды были другими. Они не подмигивали уютно из-за городского смога, а застыли в черном небе мертвыми алмазными крошками. Светили ровно, равнодушно и высокомерно – точь-в-точь как льдисто-голубые глаза этого несносного фон дера.

Я думала о проклятой серебряной нити. О том, как глупо и слепо я за нее ухватилась на том злополучном складе. Могла ли я знать, что моё собственное мастерство затянет на моей шее такую глухую петлю?

– Как мне вернуться? – спросила я темноту, сдерживая всхлип. – Как распустить этот мир обратно, петелька за петелькой, до того самого момента, когда я стояла за кулисами и поправляла подол финального платья?

Но ответом мне был лишь мерный, глухой стук собственного сердца. Я слишком хорошо понимала: в тех дурацких книжках, которые я иногда почитывала в метро, никто и никогда не возвращается назад. Все эти попаданки мгновенно находят свой «дзен», лихо выходят замуж за чешуйчатых драконов, обзаводятся толпой поклонников и спасают королевства на раз-два.

А я? Я не хочу спасать Астральгию. Я просто хочу свой привычный, затертый до блеска крючок номер три, любимое кресло в однушке на окраине и чашку нормального, крепкого кофе из автомата. А не вот эту вот мутную, пахнущую прелой травой субстанцию, которую местные горничные с гордостью называют чаем.

Утро наступило внезапно. Вместе с косыми лучами чужого солнца в комнату явилась служанка – невысокая, с поджатыми губами и взглядом, в котором читалось явное, ничем не прикрытое пренебрежение к моей особе. Она окинула меня брезгливым взором с ног до головы, словно оценивала качество дешевой синтетики на блошином рынке, и коротким властным жестом велела следовать за ней.

В соседней комнате обнаружилась ванная. Но какая! Вместо привычных глазу труб и смесителей – изящные золотые краны в виде разинутых голов грифонов. Служанка подошла к ним, что-то быстро нажала на стене, прошептала короткую, смазанную фразу, и вуаля! Из пастей чудовищ хлынула горячая вода, от которой мгновенно поднялся густой ароматный пар.

Я смотрела на это волшебство, и меня снова накрыла волна паники. Значит, это правда? Каждая женщина здесь – от высокородной леди до последней кухонной горничной – умеет так? Просто поводила руками, понажимала невидимые кнопки, и ты уже нежишься в пене.

«Как я здесь выживу? – испуганно забилась в голове мысль. – Если я даже воду себе нагреть не смогу без гребаных спичек? Я же здесь как паралитик в мире профессиональных атлетов».

Послушно залезла в купель. Служанка, не проронив больше ни слова, принялась намыливать меня какой-то густой розовой пеной, пахнущей сандалом и незнакомыми терпкими цветами. Я не сопротивлялась. Было странное, почти пугающее ощущение, что я внезапно превратилась в бездушный манекен, над которым спешно проводят предпродажную подготовку.

После мытья началось самое изощренное испытание – одевание. К первой девице присоединилась вторая, такая же молчаливая, ловкая и безжалостная. Они вдвоем выудили из массивного шкафа наряд и буквально втиснули меня в него, не считаясь с законами анатомии.

С профессиональной точки зрения это был монументальный шедевр портновского искусства, но как дизайнер я содрогнулась от этой душной, помпезной эстетики. Тяжелый, плотный атлас цвета грозового неба – темно-синий, почти черный, отливающий зловещим стальным блеском. Корсет оказался настолько жестким и беспощадным, что мои ребра жалобно пискнули, а дыхание тут же стало прерывистым, поверхностным и паническим. Длинные, громоздкие рукава-буфы, высокий воротник-стойка, расшитый мелким речным жемчугом, который при каждом движении больно царапал кожу под подбородком. Платье весило килограммов пять, не меньше, и сковывало движения так, что о моей привычной летящей походке можно было забыть. Теперь я могла только чинно и медленно выступать, как напыщенный павлин в городском зоопарке.

Горничные принялись за мои волосы. В ход пошли жесткие щетки, шпильки, какие-то липкие травяные эссенции… Через полчаса изощренных пыток на моей голове возвышалась сложная, монументальная конструкция из локонов, переплетенных серебряными сетками.

– Готово, – коротко бросила одна из них, впервые подав голос. Тон у нее был такой, словно она заколотила последний гвоздь в крышку гроба.

Я повернулась к зеркалу и замерла. Оттуда на меня смотрела абсолютная незнакомка. Та самая Элизабет, а не Лиза. Бледная, с лихорадочным, диким блеском в глазах, затянутая в тиски шелка. Красивая? О да, безусловно. Но я чувствовала себя как дешёвый подарок, который упаковали в дорогую упаковку, чтобы имениннику было максимально приятно выбросить его в урну, не распаковывая.

– Лорд ждет в Большом зале, – сухо объявила старшая служанка, распахивая передо мной дверь.

Сердце мгновенно ушло куда-то в район многострадальных пяток, обутых в неудобные туфли. Час расплаты – или той самой изощренной «благодарности» – официально настал.

Глава 9
Ярмарка тщеславия и синие искры

Даже в этот момент, когда испуганное сердце судорожно колотилось где-то в тисках корсета, мой внутренний дизайнер категорически отказывался затыкаться.

«Если безжалостно отпороть эти странные рукава-буфы, – думала я, бросая последний критический взгляд в зеркало, – срезать удушающий воротник, полностью открыв линию плеч и ключицы, а сверху небрежно набросить мою невесомую паутинку из белой ангоры… Получился бы изысканный, глубокий и чертовски стильный образ. А сейчас я – просто ходячая портьера. Даже у Скарлетт О’Хара её знаменитое платье из зеленых штор выглядело куда элегантнее, а тут… Тьфу, недоразумение кутюрное».

Конвой в лице капитана Райана явился ровно в назначенное время. Его суровое лицо было непроницаемым, как гранитная плита. Мы снова двинулись по бесконечной анфиладе коридоров, пока не уперлись в массивные, вызывающе золоченые двери. Два лакея синхронно потянули за ручки, двери распахнулись, и на меня плотной удушливой волной обрушился гул сотен голосов, смешанный с концентрированным шлейфом тяжелых, приторно-сладких духов.

Зал был забит местной аристократией под завязку. Сделав первый шаг внутрь, я едва сдержала профессиональную скептическую ухмылку. Боже правый, ну и цыганщина! Казалось, здешние дамы перед выходом устроили соревнование под девизом «надень на себя всё самое дорогое и сразу». Тяжелый атлас яростно спорил с плотным бархатом, на гигантских, необъятных кринолинах громоздились тонны золотой вышивки, а от количества массивных камней на шеях и запястьях рябило в глазах – этим блеском можно было бы легко закрыть годовой бюджет небольшой европейской страны. Похоже, местный бомонд, включая мужчин, пытался продемонстрировать не утонченный вкус, а исключительно толщину своих кошельков. Всё вокруг выглядело аляписто и совершенно безвкусно.

Стоило мне переступить порог, как огромный зал мгновенно смолк. Разговоры оборвались на полуслове, и сотни глаз уставились на меня с жадным, почти осязаемым любопытством. Внутри всё сжалось, мне до безумия захотелось развернуться и сбежать обратно в свою комнату. Но вместо этого я включила профессионализм и вспомнила свои показы. Спину прямо, плечи назад, подбородок вверх.

Поймав ритм, я уверенной, отточенной бессонными ночами походкой топ-модели пошла в самый центр зала, строго по ковровой дорожке, куда меня вел капитан. Там, на небольшом мраморном возвышении, стоял он. Максимилиан фон дер Штерн-Кроненберг.

И тут я окончательно зависла, едва не сбившись с шага. Если вчера после химчистки он казался просто вызывающе красивым, то сейчас, в парадном мундире из ослепительно белого сукна с тончайшим серебряным шитьем, он выглядел как бог, снизошедший с Олимпа. В отличие от своей безвкусной свиты, лорд не походил на разукрашенную хрустальную люстру. Каждый шов, каждая линия его наряда дышали безупречной, строгой гармонией. Свет магических огней красиво играл в его золотистых волосах, а льдисто-голубые глаза казались прозрачными, как арктический лед. Идеальный разворот широких плеч, властный, гипнотизирующий взгляд – он был настолько безупречен, что эта идеальность по-настоящему пугала.

Капитан Райан подвел меня к подиуму и официально, на весь зал провозгласил:

– Ваша Светлость, лорд Максимилиан фон дер Штерн-Кроненберг, герцог Ареланийский! И его невеста, леди Брунгильда-Октавия фон Гретхенбург.

Лорд медленно повернулся ко мне, и только в эту секунду я заметила тонкую, унизанную перстнями женскую руку, которую он крепко сжимал в своей ладони в неизменной белой перчатке. Рядом с ним стояла его нареченная.

Девица походила на дорогую фарфоровую статуэтку. Если бы, конечно, статуэтки умели источать чистейший змеиный яд. Идеально бледная, почти прозрачная кожа, волосы цвета воронова крыла, уложенные в монументальную, сложную прическу, и холодные серые глаза. На ней красовалось платье из тяжелой серебристой парчи.

Брунгильда-Октавия окинула меня ленивым взглядом сверху вниз, едва заметно приподняв идеально выщипанную бровь. В этом жесте сквозило столько высокомерной снисходительности, будто леди разглядывала пятно на фамильной скатерти.

– Так вот она… та самая безвестная спасительница? – протянула брюнетка тонким, до тошноты певучим голосом. – Какая… любопытная особа.

Максимилиан дипломатично промолчал, но я физически почувствовала, как от него буквально повеяло арктическим холодом. Гордый лорд явно был не в восторге от необходимости публично выполнять унизительный для его эго «долг чести», да еще и на глазах у своей блистательной, ядовитой невесты.

Глава 10
Подарок с двойным дном

Глава 10.

Лорд Максимилиан фон дер Штерн-Кроненберг, герцог Ареланийский, похоже, решил не тратить на меня ни одной лишней минуты своего драгоценного времени. Он коротко, властно махнул рукой, и оркестр, только что выводивший какую-то заунывную мелодию, мгновенно стих. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как шуршат тяжелые платья дам.

Герцог сделал шаг вперед. Его лицо было непроницаемым, как маска, но в глубине льдисто-голубых глаз плясали искры торжества.

– Дамы и господа! – голос, глубокий и звучный, заполнил каждый уголок зала. – Сегодня мы собрались, чтобы я мог исполнить долг чести. По законам Астральгии, жизнь аристократа, спасенная простолюдинкой, требует достойного вознаграждения. Эта… – он на секунду замялся, бросив на меня короткий взгляд, в котором я прочитала брезгливость, – эта мисс Элизабет проявила похвальное рвение в критический момент.

Он не стал уточнять, как именно я его спасала. Видимо, рассказ о том, как великий герцог барахтался в грязи в виде поросенка, не входил в его планы на вечер.

– И посему, – Максимилиан расправил плечи, а его невеста Брунгильда-Октавия победно вскинула подбородок, – я, Максимилиан фон дер Штерн-Кроненберг, герцог Ареланийский, дарую мисс Элизабет в полную и вечную собственность поместье «Светлый Ключ» вместе со всеми землями и прилегающими угодьями!

Я ожидала аплодисментов. Ну, знаете, как в кино – овации, восторженные возгласы… Но зал замер. Дамы замерли с полуоткрытыми ртами, а мужчины начали переглядываться с какими-то странными, почти сочувственными минами.

Под ложечкой засосало. Эта тишина была не благоговейной. Она была… жуткой. Так смотрят на человека, которому только что вручили билет в один конец на тонущий корабль.

Зато Лорд и его Брунгильда буквально сияли, как пара только что начищенных медных тазов. На губах герцога заиграла едва заметная, хищная усмешка.

– Надеюсь, вы оцените мою щедрость, мисс Элизабет, – добавил он. – Документы уже готовы. Вы отправитесь туда завтра на рассвете.

Я стояла в центре этого золоченого зала, затянутая в неудобный атлас, и кожей чувствовала подвох. «Светлый Ключ». Звучит как райское место. Но судя по тому, как мадам в первом ряду судорожно перекрестилась, услышав название, мой новый дом обещал стать моим самым большим кошмаром.

– Благодарю, Ваша Светлость, – выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я… я непременно оценю. По достоинству.

Брунгильда-Октавия прикрыла рот веером, но я успела заметить её змеиный оскал. Она явно знала о «Светлом Ключе» что-то такое, о чем мне забыли упомянуть в рекламном буклете.

Глава 11
Почести с запахом дегтя

Глава 11.

Оставшееся время я находилась в каком-то странном, полуобморочном состоянии. Вокруг меня мгновенно образовалась пустота, физически ощутимый вакуум. Сверкающий зал жил своей жизнью: лилось вино, шуршали шелка, кто-то даже пытался танцевать под мерный ритм мазурки, но стоило мне сделать шаг в сторону любой группы гостей, как они тут же рассыпались, словно испуганные рыбешки.

Меня обходили стороной, но я кожей чувствовала их взгляды – липкие, сочувственные, а иногда и откровенно злорадные. Судя по их физиономиям, я была для них бракованной партией товара, которую везут на утилизацию, и все вокруг об этом знают, кроме самой дурочки-покупательницы.

Герцог фон дер Штерн-Кроненберг больше не удостоил меня даже мимолетным взором. Он стоял у окна, окруженный стайкой подлиз, и о чем-то негромко переговаривался с Брунгильдой, которая не сводила с него влюбленных (или просто хищных) глаз.

«Как же меня угораздило вляпаться именно в герцога…» – эта мысль пульсировала в висках, как зубная боль. Я всё больше и больше жалела, что проявила ту дурацкую человечность. Оставила бы его в канаве – и сейчас была бы свободна. Ну, посидел бы он там лишние десять минут, пока капитан Райан не подоспел. Вытащили бы его, отмыли, и Райан бы сейчас принимал на себя все эти странные взгляды и «подарки». А я была бы просто случайной свидетельницей, ускользнувшей в туман.

Но нет, я решила поиграть в спасительницу. И теперь за мою доброту меня «наградили» так, что от этого за версту несло подставой.

Прием подходил к концу. Слуги начали гасить магические светильники, и тени в углах зала стали длинными и хищными. Ко мне подошел капитан Райан. Его лицо по-прежнему не выражало ничего, кроме служебного долга, но в глазах мелькнула тень жалости.

– Мисс Элизабет, пора. Вещи, которые вам выделили по распоряжению Его Светлости, уже собраны.

«Вещи» – это пара сменных платьев, которые я вряд ли буду носить, и небольшая сумка с едой. Видимо, герцог посчитал, что для «владелицы поместья» этого достаточно.

Меня вывели на задний двор. Никакой золоченой кареты, никакого бархата. У крыльца стояла обычная телега, запряженная парой выносливых, но не слишком презентабельных лошадей. На козлах сидел старый возница, который посмотрел на меня так, будто увидел привидение.

– Прошу, – Райан помог мне забраться на жесткое сиденье, застеленное колючей рогожей. – До «Светлого Ключа» ехать всю ночь.

Втискивать свое монументальное атласное платье со всеми этими кринолинами и жемчугами в грязную телегу было тем еще аттракционом. Корсет безжалостно врезался в ребра при каждом толчке, а колючая солома тут же зацепила дорогой шелк на подоле. Настоящая Королева бензоколонки… то есть, местной телеги, ни дать ни взять. Только вместо заправочного автомата под боком – мешок с овсом, а вместо крутого внедорожника – хмурый дед и потрепанные лошади.

Телега дернулась, колеса заскрипели по гравию, и меня со всеми этими фальшивыми «почестями» покатили в неизвестность. Я смотрела на удаляющийся сияющий дворец и понимала: сказка закончилась, даже не начавшись. Теперь начиналась борьба за выживание.

И единственное, что грело мне руки под шалью, – это спицы, спрятанные на самом дне сумки.