Текст книги "Связанные Неприятности (СИ)"

Автор книги: AnnKo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12
Долина мертвых теней

Глава 12.

Мы ехали и ехали. Время в этом мире тянулось и растягивалось, как бесконечная, унылая нить, которой никак не видно конца.

Хорошая, мощеная камнем дорога закончилась внезапно, сменившись такими колдобинами, что я едва не прикусила язык. Усталость навалилась свинцовым грузом, но прилечь я так и не решилась. Мой жесткий корсет, который во дворце я еще как-то терпела, теперь превратился в орудие пыток: при каждом прыжке повозки он безжалостно впивался в ребра, вышибая из легких остатки воздуха.

Меня подкидывало на жестком сиденье телеги, как тряпичную куклу; я вцепилась в борта так, что побелели костяшки пальцев. Боялась одного: вылечу на очередном повороте в темноту, а возница даже не заметит моего отсутствия.

Стемнело быстро и бесповоротно. Это не московская кольцевая, залитая огнями тысяч фонарей и рекламных вывесок. Здесь тьма была густой, осязаемой, почти маслянистой. Единственным ориентиром был тусклый магический светлячок, который летел перед мордами лошадей, едва выхватывая из небытия кусок грязной дороги.

В голову полезли самые гадкие мысли. А ну как герцог всё это спланировал? Увезут в лес, привяжут к дереву на съедение местным зверям… С глаз долой – из сердца вон. Герцог одарил? Одарил. Документы подписал? Подписал. А то, что «одаренная» не доехала до места – ну, бывает, разбойники, волки, несчастный случай. В этом мире, кажется, жизнь простолюдинки стоила меньше, чем пуговица на мундире фон дера.

Я поежилась – то ли от ледяного ветра, начавшего подвывать в щелях телеги, то ли от липкого страха – и попыталась зарыться глубже в колючий плед.

Через несколько часов воздух вокруг изменился. Он стал тяжелым, пахнущим гнилой водой, сыростью и пеплом. Возница, до этого сидевший неподвижно, вдруг весь подобрался, его спина мгновенно стала каменной, а пальцы мертвой хваткой вцепились в вожжи.

И тут, как назло, из-за туч выплыла огромная, зловещая луна. Местные называли её Иридой, и свет её был не серебристым, а каким-то мертвенно-желтым, напоминающим изнанку старого, пожелтевшего от времени холста. В этом свете передо мной открылась долина.

Внутри всё похолодело. Вместо цветущего поместья передо мной расстилался жуткий, выжженный полигон, на котором кто-то явно тестировал апокалипсис в миниатюре. Долина выглядела голой и черной, словно здесь когда-то прошел огненный смерч, выжегший всё до самого основания. Ни травинки, ни кустика – только голые, покореженные деревья, чьи ветви напоминали костлявые руки грешников, тянущиеся из-под земли в немом крике. Они были изломаны под невероятными углами, покрыты чем-то черным, похожим на копоть или ядовитый грибок.

Земля под колесами телеги больше не гремела – она чавкала и глухо вздыхала.

А вдалеке, на крутом скалистом возвышении, обдуваемом всеми ветрами, виднелся замок. Силуэт «Светлого Ключа» на фоне луны казался рваной раной. Огромный, бесформенный, с провалами пустых окон, он выглядел не как жилой дом, а как скелет огромного чудовища, которое когда-то правило этой долиной, а теперь медленно гнило на глазах у всего мира.

– Приехали, – хрипло отозвался возница, и я услышала, как у него зуб на зуб не попадает от ужаса. – Дальше я не пойду. Дальше сами, госпожа. Вы как хотите, а я ещё в своем уме и пожить хочу. Мне моя голова дороже любого герцогского золота.

Глава 13
Шелк в грязи и первый шаг

Глава 13.

Телега затормозила так резко, что я едва не влетела лицом в сгорбленную спину возницы, чудом удержав равновесие. Скрип несмазанных колес оборвался, и нас мгновенно поглотило леденящее безмолвие этой мертвой долины.

– Всё, хозяйка. Прибыли, – голос старика ощутимо дрожал, он даже не повернул головы в мою сторону. – Дальше я не двинусь, госпожа. Вы как хотите, а я ещё в своем уме и пожить хочу. Мне моя голова дороже любого герцогского золота. Да и дорога дальше закрыта. Лошади не пойдут. Они чуют… – он осекся, и в полумраке я отчетливо услышала, как его куртка зашуршала – дед судорожно и часто крестился.

– В смысле «прибыли»? – я ошеломленно уставилась на крутую, едва заметную тропинку, которая змеёй уходила вверх к замку. – До ворот еще добрых полкилометра в гору! Вы что, всерьез собираетесь бросить меня здесь, посреди этой… выжженной чертовщины?

Вместо цивилизованного ответа возница резко вскочил на ноги, сгреб мой скудный узелок со сменными платьями и корзинку с провизией, а затем безжалостно швырнул их на обочину. Мешок с издевательским сочным чавканьем приземлился прямо в черную болотную жижу.

– Пропади оно всё пропадом! Сам герцог пускай сюда суется! – завопил старик, со всей силы стегнув притихших коней.

Лошади испуганно всхрапнули и взвились на дыбы. Телега, опасно накренившись и крутанувшись почти на одном месте, с оглушительным грохотом унеслась обратно в туман, увозя единственного человека во всей этой вселенной, который знал, где я нахожусь.

Я осталась одна.

Я стояла посреди голой, обугленной пустоши под мертвенно-желтым диском Ириды. Пронизывающий, злой ветер тут же по-хозяйски забрался под мое парадное атласное платье, безжалостно выдувая остатки тепла и напоминая, что я – всего лишь замерзшая, хрупкая девчонка, застрявшая на грязной обочине в абсолютно нелепом, сковывающем движения наряде от кутюр.

– Ну что, Лиза… Элизабет… – прошептала я в темноту, и собственный голос прозвучал пугающе чуждо. – Показ начался. Твой персональный выход, детка.

Я сделала первый шаг к увязшему мешку и тут же осознала: мои туфли совершенно не предназначены для дефиле по первозданной грязи. В этой глуши они мгновенно превратились в изощренное орудие пытки. Каблук с ходу ушел в мягкую, чавкающую жижу по самую щиколотку.

Чпок.

Я дернула ногу вверх, но вытащила лишь чулок – сама туфля осталась в прожорливых недрах астральгийской земли. Ругнувшись так, как категорически не подобает благородной «владелице поместья», я обреченно опустилась на одно колено прямо в жижу. Прощай, дорогой кутюрный атлас цвета грозового неба! Одной рукой я вцепилась в подол, а второй, утопая по запястье в грязи, кое-как выковыряла обувь обратно.

Дальнейший подъем к замку превратился в персональный филиал ада. Тяжелый, плотный подол платья стремительно напитался ледяной влагой и весил теперь добрую тонну. Он путался в ногах, намертво цеплялся за корявые корни тех самых «костлявых рук»-деревьев, словно мертвецы из-под земли пытались утянуть меня к себе. Корсет, который и во дворце мешал дышать, теперь казался раскаленным железным обручем, безжалостно сжимающим ребра при каждом судорожном вдохе.

Я шла, пошатываясь от усталости и таща за собой несчастный грязный мешок. На середине пути один каблук всё-таки с треском сломался. Недолго думая, я со злостью сбросила обе туфли к чертовой матери. Идти босиком по холодной, скользкой и враждебной жиже было унизительно до слез, но хотя бы быстрее.

С каждым шагом замок становился всё огромнее. Он буквально нависал надо мной, раздавливая своими циклопическими размерами. Массивные кованые ворота были зловеще приоткрыты, напоминая пасть голодного хищного зверя. Ледяной ветер со свистом гулял в пустых глазницах окон, и мне чудилось, что это не просто сквозняк, а потусторонний шепот сотен голосов, радостно приветствующих новую жертву.

Когда я наконец доползла до главного входа и обессиленно прижалась к холодному камню стены, мои руки ходили ходуном. Прическа, над которой две придворные горничные колдовали битый час, превратилась в каноничное воронье гнездо. По лицу грязными полосами размазались слезы и грязь, а роскошный подол был изодран в клочья.

Собрав остатки сил, я толкнула тяжелую створку дубовой двери. Та неохотно поддалась с таким жутким, утробным стоном, что у меня мурашки размером со слонов побежали по спине.

– Есть тут кто? – выкрикнула я в зловещую, пахнущую вековой пылью темноту холла.

Словно в ответ на мой дерзкий вызов, из глубин огромного камина с хлопком вылетел серый клуб сажи, а из дальнего угла ощутимо потянуло могильным холодом. Замок словно проверял меня на вшивость.

– Я здесь хозяйка! – добавила я еще громче, сама внутренне поражаясь собственной наглости. – И если кто-то в этой глухомани думает, что я испугаюсь пыли, темноты и сквозняков после того, как прошла через ЭТО, – я демонстративно указала пальцем на свои грязные, исцарапанные босые ноги, – то вы очень плохо знаете дизайнеров из Москвы! Нас так просто не сожрать!

Глава 14
Хозяева и тени

Глава 14.

Я стояла в холле, и эхо моих босых шагов по холодному, покрытому пылью мрамору звучало вызывающе громко. Этот замок был далеко не таким исполинским, как помпезный дворец фон дера. Тот давил имперским масштабом, заставляя чувствовать себя букашкой, а этот… этот казался просто огромным, заброшенным особняком, который слишком долго стоял без любящего хозяина и хорошей клининговой службы.

Честно говоря, я вообще не понимала, почему местный дед так истошно крестился и трясся от ужаса на обочине. Да, здесь было темновато, жутковато и пахло вековой пылью, но не более того. В Москве в некоторых закрытых на реконструкцию сталинских ДК или старых промзонах атмосфера бывала куда более зловещей. Замок-скелет, рана на фоне луны… Тьфу, у страха глаза велики. Как по мне, старая крепость встретила меня вполне сносно. По крайней мере, потолок на голову не рухнул, и на том спасибо. Ну а то, что замок, судя по всему, с привидениями – это ладно, это ничего. В Москве у меня были такие соседи по коммуналке, что никакие потусторонние сущности меня уже не удивят. С призраками мы как-нибудь подружимся. Главное, чтобы они не шумели после одиннадцати вечера и не пачкали мои ткани.

Первый этаж встретил меня запахом сырости и застоявшегося времени. Потолки здесь были сводчатыми, а на стенах когда-то висели дорогие гобелены – теперь от них остались лишь серые, истлевшие лоскуты, похожие на кожу линяющей змеи. Огромная парадная лестница с перилами из почерневшего дуба уходила вверх, в непроглядную тьму, куда я сегодня соваться не рискнула бы даже под дулом пистолета. Для одного вечера приключений с меня точно хватит.

Всё вокруг было запущено до предела. Паутина свисала с люстр целыми серыми полотнищами, мягко колыхаясь от моего дыхания. Но, как ни странно, вся мебель стояла строго на своих местах. Тяжелые дубовые шкафы с вычурной резьбой, банкетки на изогнутых ножках, консоли – всё было абсолютно целым, хоть и покрытым слоем пыли толщиной в палец. Обивка кресел прохудилась, обнажая конский волос, а позолота на рамах огромных зеркал облупилась, как старая краска на дачном заборе.

Я медленно шла по анфиладе комнат, и кожа на загривке то и дело покалывала от легкого сквозняка. А еще меня не покидало странное ощущение, будто кто-то невидимый постоянно стоит у меня за спиной, провожая тяжелым, немигающим взглядом. Но каждый раз, когда я резко оборачивалась, готовая выставить вперед свои бамбуковые спицы, я видела лишь танцующие в лунном свете пылинки. Замок словно присматривался ко мне, изучая новую жительницу.

Я толкнула очередную массивную дверь и едва не растянулась на полу во весь свой немаленький рост. Из темноты под ноги мне с негромким стуком выкатилась пустая стеклянная бутылка. Запнувшись о неё, я дико взмахнула руками, чудом удержала равновесие в своем тяжелом платье и испуганно замерла, прислушиваясь.

Эта комната разительно отличалась от остального заброшенного дома.

Она казалась… жилой. Не то чтобы чистой в обычном понимании, но здесь явно кто-то обитал совсем недавно. Это была просторная гостиная с глубоким камином и огромным панорамным окном, в которое нагло заглядывала зловещая желтая Ирида. Пыли здесь было заметно меньше, а тяжелое вольтеровское кресло у камина было развернуто к очагу так, будто кто-то только что покинул своё насиженное теплое место. На небольшом столике рядом стоял подсвечник с оплывшим огарком свечи и – что меня поразило больше всего – старая, потемневшая от времени деревянная прялка.

Каждое колесо, каждый рычажок этого инструмента дышали вековой историей. Казалось, таинственный обитатель этой комнаты услышал мой грохот в холле, нешуточно перепугался и бросился наутек, в спешке задев ту самую злополучную бутылку.

Я медленно подошла к креслу. На продавленном сиденье лежал брошенный в спешке клочок серой, грубоватой, но удивительно мягкой свалявшейся шерсти. Мои пальцы профессионально и совершенно инстинктивно сжали этот лоскут, оценивая плотность волокна.

И тут в глубине камина что-то угрожающе зашумело. То ли яростный порыв ветра ворвался в дымоход, то ли…

– У-у-у-у… – утробно донеслось сверху, и на чистый (ну, относительно) коврик перед очагом вылетело свежее облако черной сажи.

Я даже не вскрикнула. И уж тем более не собиралась падать в обморок. После того как я на своих двоих босиком преодолела мертвую долину, театральные вопли из дымохода казались мне досадной бытовой помехой, а не поводом для паники.

– Значит, просто ветер, да? – я иронично прищурилась, глядя на подозрительно шевелящуюся в камине сажу. – Слушай сюда, «ветер». Я чертовски устала. Я голодная как волк. У меня дико болят ноги. И если ты сейчас же не прекратишь это дешевое шоу и не перестанешь шуметь, я разберу этот чертов камин по кирпичику. А из твоей сажи наделаю отличных чернил для жалоб местному королю! Понял меня?

Шум в дымоходе на секунду испуганно стих, а потом сменился глубоким, явно возмущенным сопением. Из дальнего угла комнаты ощутимо потянуло уже знакомым ледяным холодом – замок явно оскорбился в лучших чувствах.

Я проигнорировала эту ментоловую свежесть и решительно опустилась в кресло. Оно жалобно, скрипуче вздохнуло под моим весом, но честно выдержало. Взгляд снова наткнулся на прялку. Ровные линии, старое дерево… В груди профессиональным азартом екнуло сердце. А потом я вспомнила про свою грязную сумку, которую всё это время упорно волокла за собой на дне телеги.

Глава 15
Нити из прошлого

Глава 15.

Я сидела в глубоком кресле, подтянув под себя босые, испачканные грязью ноги, и лихорадочно размышляла. Мысли крутились в голове, как потревоженный рой ос. Нужно было как-то экстренно налаживать быт. Но как? Здесь не было службы доставки, не пахло водопроводом, и, что самое паршивое, у меня напрочь отсутствовала та самая «бытовая магия», о которой так высокомерно цедил напыщенный фон дер Штерн.

«Руками я, конечно, отмою пару комнат, – рассуждала я, тоскливо глядя на серое пятно вековой пыли на полу, – но где взять чистую воду? Тащить из той чавкающей жижи в долине? И еда… в корзинке, которую собрал Райан, провизии максимум дня на три. А потом что? Грызть ножки этого дубового стола?»

В этом богом забытом месте не наблюдалось ни рынков, ни магазинов, ни даже намека на соседей. Только мертвые корявые деревья за окном и глухая тишина, которая, казалось, ждала момента, чтобы сожрать меня целиком.

Пока мозг паниковал, мои пальцы жили своей собственной, независимой жизнью. Настоящее ремесло – это то, что намертво вшито в подкорку и остается с тобой, даже когда привычный мир рушится к чертям. Я машинально теребила край какой-то странной тряпицы, свисавшей с подлокотника кресла. Когда-то это была, видимо, роскошная интерьерная ткань или часть старинного дорогого гобелена – тяжелая, со сложным, уникальным плетением. Теперь же время и сырость разъели её до полной неузнаваемости.

Поддавшись инстинкту, я начала распускать её. Нитка за ниткой, петелька за петелькой. Это всегда было моей лучшей медитацией. Стук испуганного сердца наконец замедлился, а дыхание стало ровным и глубоким. В полумраке комнаты слышался только тихий, баюкающий шорох разделяемых волокон.

Я очнулась от своих невеселых мыслей только тогда, когда обнаружила, что в руках у меня образовался небольшой аккуратный клубок.

– Ох… – тихо выдохнула я, поднеся его ближе к лицу, чтобы рассмотреть в мертвенно-желтом свете Ириды.

Он был невероятным. Настоящее текстильное безумие. Я за всю свою карьеру в Москве никогда в жизни не видела подобной пряжи, хотя передержала в руках тысячи образцов элитного кашемира, перуанской альпаки и малбери-шелка. Эта нить получилась неоднородной, текучей, живой. Она то переливалась благородным жемчужным блеском, становясь гладкой и прохладной, как тяжелый кутюрный атлас, то вдруг истончалась, превращаясь в невесомый, едва уловимый сизый дымок. И по всей её длине вспыхивали крошечные искорки, словно на волокна налипла стайка микроскопических снежинок, которые упорно отказывались таять от тепла моих пальцев.

В этой нити не было ни грамма овечьей шерсти или привычного хлопка. Она буквально дышала, пульсировала в моих ладонях и тихонько искрилась. Сама того не понимая, я только что вручную распустила чьё-то чужое, сотворенное много лет назад заклинание. И теперь эта концентрированная магия послушно свивалась в клубок между моих пальцев.

– Ну и ну… – потрясенно прошептала я, не в силах отвести взгляд от светящихся волокон.

В этот момент ледяной холод в комнате стал почти осязаемым, ментоловая свежесть усилилась, а тень в дальнем углу испуганно шевельнулась. Призрак, который до этого только обиженно сопел в камине, явно заинтересовался моим занятием. Его намертво приковал к себе этот светящийся клубок.

Для этого потустороннего существа старый гобелен веками был просто мертвым, истлевшим хламом. Но мои пальцы, распустив структуру ткани, умудрились пробудить заснувшие в волокнах чары. Я буквально подарила запертой магии вторую жизнь, заставив её снова течь, искриться и менять форму прямо на глазах у этого невидимого ценителя.

Я решительно залезла в свою грязную сумку и нащупала на самом дне верные бамбуковые спицы номер три. Гладкое, теплое дерево привычно и надежно легло в ладони, возвращая мне абсолютную уверенность в собственных силах. В Москве я вязала на скорость, вязала на спор, вязала сложнейшие подиумные конструкции. Справлюсь и с этой чертовщиной.

– Так, – я уже спокойнее посмотрела в ту сторону, где, как мне интуитивно казалось, сейчас находились «глаза» невидимого сопелки. – Ладно тебе вздыхать и устраивать эти сквозняки, приятель. Давай начистоту: я дико устала, а ты, кажется, сто лет не видел приличного общества. Я прямо сейчас собираюсь пустить этот клубок в дело. Ткань гобелена была потрясающей, и я, как модельер, обещаю вернуть этой магии достойную, красивую форму. Но мне нужны нормальные условия труда. Так что давай-ка сотрудничать: с меня – новое рождение твоих чар, а с тебя – хоть какой-то бытовой уют. Идет?

В комнате повисла короткая, напряженная пауза. Замок словно взвешивал моё деловое предложение.

А затем, в ответ на этот мирный ультиматум, из глубины камина с тихим, весёлым щелчком вылетела крошечная, ярко-синяя искра. Она плавно описала дугу и растаяла прямо над моим клубком. И тут же старинная деревянная прялка у окна вдруг сама собой качнулась. Скрипнула один раз, плавно наклонив колесо вперед.

Словно уважительно согласилась на сделку.

Глава 16
Чай из ниоткуда и первый ряд

Глава 16.

Я набрала первые петли. Пальцы двигались сами собой – привычно, уверенно и плавно, пока в голове лениво крутились прагматичные мысли о выживании. Мне до безумия хотелось увидеть, какое из этой магии получится полотно. Одно дело – завораживающий искрящийся клубок, и совсем другое – когда светящиеся нити послушно переплетаются в осязаемый узор.

– Слушай, Ветер, – негромко сказала я в пустоту, нарочно не глядя в тот угол, где затаился ментоловый холод. – Раз уж мы договорились, ты пока сходи чаю мне, что ли, организуй. Не сиди без дела, пока дама работает. И если не будешь мне мешать, то я так и быть подарю тебе этот шарф. Древние заклинания сейчас в моде.

Я заговорщически подмигнула темноте. Мой невидимый партнер намек понял мгновенно. Мимо меня вдруг прошмыгнул резкий, почти озорной, теплый ветерок, ласково колыхнув прядь моих растрепанных волос, и в комнате снова всё стихло.

Шурх-шурх. Тук-тук. Шурх-шурх.

Бамбуковые спицы глухо и уютно постукивали в тишине, пока я медленно погружалась в приятный творческий транс. Полотно под моими пальцами выходило невероятным: оно казалось почти невесомым, сотканым из тумана и лунного света, но стоило готовому куску коснуться моих коленей, как по ногам мгновенно разлилось густое, живое, пульсирующее тепло. Настоящая умная термоткань, не иначе.

Я и не заметила, сколько прошло времени, пока петля за петелькой укрощала древние чары. За панорамным окном начало лениво светать. Чернильное небо Астральгии плавно перетекало в нежный пепельно-розовый оттенок. Капитан Райан не соврал – мы действительно тряслись в телеге всю ночь.

И вдруг… от неожиданности я чуть не выронила спицы. Прямо передо мной, на покрытом слоем пыли кофейном столике, из ниоткуда материализовалась кружка. Грубая, тяжелая, керамическая, с живописной трещинкой на боку. Но самое главное – из неё вился абсолютно настоящий, живой парок.

Я осторожно наклонилась над столом и глубоко вдохнула. Из кружки восхитительно пахло свежей мятой, диким медом и какими-то неведомыми мне травками – терпкими, лесными, мгновенно пробуждающими к жизни. Я бережно взяла кружку в ладони. Она оказалась обжигающе горячей.

«Не отравил бы, прохвост невидимый», – испуганно мелькнуло в голове. Но я так дико продрогла за эту сумасшедшую ночь в кресле, а аромат был настолько манящим и домашним, что я не удержалась.

Зажмурившись, я сделала первый осторожный глоток.

– М-м-м-м… – невольно простонала я, блаженно закрывая глаза.

Горло обожгло густым, душистым теплом. Это был не просто чай, это был чистейший эликсир жизни. Никогда в Москве я не пила ничего подобного. Каждая клеточка моего исстрадавшегося тела, измученная ночной тряской в телеге и высокомерием ледяного герцога, вдруг начала расслабляться, наполняясь первозданной силой.

Но стоило мне сделать второй жадный глоток, как в голове запоздало щелкнуло осознание. Стоп. А где этот невидимый бармен вообще взял ингредиенты? Неужто заварка смиренно хранилась в этих руинах десятилетиями?

От этой внезапной мысли мне сразу расхотелось пить. Буйное воображение моментально нарисовало покрытые вековой плесенью сухие листья, крысиные хвостики и каких-нибудь сушеных магических пауков в составе… Я замерла с поднятой кружкой, чувствуя, как внутри разгорается нешуточная борьба между брезгливостью и диким голодом.

Чтобы отвлечься от страшных картинок, я быстро притянула к себе корзинку, собранную Райаном, и выудила оттуда подсохший бутерброд с сыром. Была не была!

«Так, Лиза, успокойся, – принялась я мысленно уговаривать саму себя, ожесточенно жуя суховатый хлеб и запивая его ароматным варевом. – Во-первых, пахнет исключительно мятой и медом, а не подвалом. Во-вторых, если бы этот дух действительно хотел от меня избавиться, он бы не стал заморачиваться с ядами. Ему достаточно было просто оставить меня замерзать насмерть в этом ледяном зале, а не отпаивать горячим чаем. В-третьих, ледяная вода из фляги Райана сейчас в меня просто не полезет. И вообще, этот странный Ветер явно пытался угодить новой хозяйке, а плевать в душу местному привидению в первую же ночь – так себе стратегия для выживания».

– Спасибо, – негромко буркнула я, повернув голову в сторону камина. – Ценю заботу. Но в следующий раз, будь добр, покажи мне исходное сырье. У меня, знаешь ли, строгие стандарты качества и гигиены. Нарушать СанПиН в чужом мире я не планировала.

В ответ на мою тираду в камине что-то коротко и фыркающе свистнуло. Звук был до того забавным и нелепым, словно невидимый сопелка пытался изобразить важное дворцовое «кхм», но вместо этого просто чихнул от собственной пыли. Похоже, у местной мистики всё-таки было чувство юмора.

Я успокоилась и снова взялась за спицы. Шарф подрос еще на пару десятков рядов. В утренних лучах солнца полотно выглядело фантастически: петельки ложились идеально ровно, а сама пряжа мягко переливалась, напоминая сложную дизайнерскую ткань со светодиодным напылением. Настоящий премиум-класс, ручная работа.

И тут, опустив взгляд, я заметила кое-что по-настоящему странное. Там, где тяжелое магическое полотно плотно лежало на моих коленях, старое, исстрадавшееся платье цвета грозового неба начало… стремительно меняться. Серая грязь исчезала на глазах, словно испаряясь, а замятые, надорванные волокна жесткого атласа сами собой расправлялись и сглаживались, возвращая наряду первоначальный лоск.