Текст книги "Angel Diaries (СИ)"

Автор книги: AnnaSnow

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

– Не все ли равно, вино вам полезно и это уже не обсуждается, – мужчина налил мне в кружку темно-рубиновую жидкость. Кружка по объему была больше моего обычного бокала, я сделала небольшой глоток – вино было терпким и кисловатым, я поморщилась.

– Что-то, как-то, сие явно не мой вкус, к тому же мне может стать плохо от большого количества этой жидкости, – проговорила я, отставив кружку в сторону.

Нога графа, облаченная в ботфорт, вытолкнула большое ведро из-под стола, оно остановилось возле меня.

– Если станет плохо, то можете извлечь содержимое желудка сюда, – указал он и показал также на незаметную дверь в конце комнаты. – Нужду можно справить там.

Я покраснела, при последних словах.

– А что это за комната? – я попыталась сменить тему.

– Скажем так, я люблю здесь сидеть и думать, – проговорил хозяин замка наливая себе вина.

Перед тем, как приступить к пытке выпивкой, он все же несмотря на мои красные пятна стыда на челе, отослал меня за маленькую дверь, в конце помещения.

Вернувшись я увидела, что он разрезал большой кусок жареной говядины, в тарелке у меня.

– Вы не будете пить на голодный желудок, это одна из ошибок быстрого опьянения, – пояснил он свои действия. Тут так же были свежие лепешки, я отломила кусочек и также съела кусок мяса, оно было сочным и мягким.

– Но, я могу опьянеть и вести себя неприлично, – пробормотала я испуганно.

– Мадемуазель, да ведите себя, как хотите, этого кроме меня никто не увидит, – успокоил меня граф. – Сейчас можно отойти от норм этикета.

Так и пошли наши возлияния. Когда я дошла до пятой бутыли, то уже держалась за стол, вино расплескалось по столешнице и пролилось на мой лиф и подол, я не могла наливать, голова сильно кружилась и я понимала, что обморок близок. Хозяин замка казалось пил воду, а не вино, сидел прямо, спокойно употребляя алкоголь, количество бутылок у него было ровно семи и я думала смутно, что он продолжил бы их опустошение, если бы не мое присутствие. До этого мы пили молча, каждый раз когда я порывалась уйти мне напоминали о долге – холодно и коротко. Увидев, что я дошла до определенного состояния, граф отставил в сторону очередную бутылку.

– На сегодня мы закончим наше пиршество, по крайней мере вы, – тут я с удивлением поняла, что меня поднимают со стула. Встав однако я вскрикнула , потолок и пол как-то странно стали качаться.

– Какой странный потолок, – пробормотала я, не понимая, почему он полностью заполнил мой взор.

– Почему же? – услышала я голос рядом.

– Он качается и движется , – проговорила я.

– Это я вас на руках просто несу, – усмехнулся граф, он и правда вышел уже из комнаты, неся меня и взбирался по широкой лестнице наверх, это место мне не было знакомо. Мимо проплывали совсем старые портреты, сокрытые тьмой, и гобелены.

Вскоре мы пришли в комнату, которую я не видела ранее.

– Вы ошиблись, это ведь не моя спальня, – я рассмеялась.

– Конечно, не ваша, она принадлежит Оливье де Ла Фер, – хозяин замка положил меня на кровать с темным балдахином и пошел закрывать дверь.

– Оливье де Ла Фер? Какое знакомое имя, а кто это? – я удобно расположилась на кровати, и сейчас пыталась снять башмаки, помня, что в обуви на постель

лучше не забираться.

–Это я, – просто ответил мужчина. Он подошел и видя мою возню с башмаками, снял их и кинул на пол.

– А зачем я здесь? – я не понимала, в голове был туман, мысли путались.

– Сударыня, я не собираюсь вас тащить в таком виде, через весь замок, чтобы прислуга любовалась на ваше состояние, – прояснили мне ситуацию. – Поэтому вы тут останетесь на ночь.

– А где вы будете спать? – кресел возле камина не было, был только стул возле письменного стола.

– Вы удивитесь, но там же, где и вы, на кровати, – граф стал раздеваться, говоря это.

Он снял с себя камзол, ботфорты, штаны, оставшись в сорочке , панталонах и чулках. Свою одежду он бросил на стул возле камина.

– А разве это прилично? – мой мозг попытался припомнить нормы этикета в данной ситуации.

– Мадемуазель, если никто не узнает, то прилично, – последовал ответ. – В корсете спать вредно, да и платье у вас в пятнах от вина, так что его надо снять, просушить.

Прежде чем я поняла, что от меня хотят, то меня уже, как куклу поставили рывком на ноги, придерживая стали возиться с моей шнуровкой:

– Позовите Мод, она меня переоденет, – произнесла я, чувствуя, как язык заплетается.

– Чтоб потом весь Прованс знал, где вы провели эту ночь, – фыркнули мне на ухо.

Я вздохнула и осталась стоять смирно, ощущая как платье падает к ногам, затем туда же полетел корсет и юбки. Возможно, если бы я была не так пьяна, то мне было стыдно, стоять перед чужим человеком в чулках, короткой рубашке и панталонах. К несчастью, вино было пролито и на чулки тоже, они были мокрыми на коленях. Я попыталась их снять, но ничего не получилось, руки не могли справиться с лентами-завязками.

– Ложитесь, я сниму, – было мне сказано, сие предложение показалось мне уместным и я упала на кровать.

– Вы знаете, у вас довольно красивые и прямые ноги, – проговорил граф стягивая их чулки с меня и вешая тонкий шелк, как и все остальное на стул.

– А так же они костлявые, как все мое тело, – мне стало холодно и я залезла под одеяло.

– Подвиньтесь, – хозяин замка лег с этими словами, рядом со мной.

– Слушайте, но все равно, я чувствую от ситуации некое смущение, – пробормотала я.

– Сударыня, еще раз повторяю, я не собираюсь вас осязать, как мужчина женщину, так что можете быть спокойны, – граф с этими словами взбил себе подушку под головой.

– Осязать? А это как? – мне это тогда было не понятно.

В ответ наступило минутное молчание.

– Как муж жену, – последовал краткий ответ.

– А .... так этого у меня никогда не будет, – протянула я, зевнув. – Не хочу умереть.

Повернувшись, я увидела как свет Луны упал на графа рядом со мной – он странно и удивленно на меня смотрел.

– Что вы имеете в виду? -последовал уточняющий вопрос.

Я поведала о вердикте лекаря, в двенадцать лет.

– Обычно осязания заканчиваются рождением ребенка, а для меня это опасно, – подытожила я свой рассказ.

– Ваш лекарь ошибался, ваш организм может измениться, – усмехнулся мужчина. – Вы уже уходите от стадии ребенка, не полностью, не сразу, но вы взрослеете, у вас просто это происходит медленнее чем, скажем, у остальных ваших сверстниц.

– К тому же я уродина, – возразила я.

– А вот это уже бред. У вас лицо с благородными чертами, красивые большие глаза голубого цвета, волосы белокуры и приятны на ощупь... – возразил он.

– И нет груди, ниже шеи сплошная жердь, – я горько усмехнулась, мне становилось жалко себя, из глаз брызнули слезы.

И тут ,прежде чем я смогла отреагировать и откатиться в сторону, мужская рука легла мне на грудь, настойчивые пальцы прощупали форму оных, на мой взгляд недоразвитых форм, сквозь материю.

– Она у вас есть, да небольшая, но вполне нормальная, – подытожил граф.

– Вы меня что, лапаете сейчас? – возмущенно прошептала я.

– Ну, что вы лапают по-другому, – хозяин замка внезапно грубо стал хватать меня за ягодицы, прижимая к себе, за талию. – Это вот значит лапать, а я до этого я просто проверил правду ваших слов и понял, что вы заблуждаетесь, – в его голосе звучал некий задор.

– Кстати, а почему я пьяная, а вы нет? – прозвучал интересовавший меня ранее вопрос.

– Ну, у меня опыт поглощения вина больше, и я все таки пьян, в некоторой степени, выгляжу просто трезвым.

– Я еще не была так пьяна, – пробормотала я, граф все еще прижимал меня к себе, его руки покоились ниже моей талии.

– Тут довольно холодно, – прошептала я, инстинктивно прижимаясь к телу мужчины.

– Северная сторона замка, камин не всегда спасает, но я уже привык, – он потер мои руки, они были ледяными.

Я положила голову ему на грудь, не понимая всю пикантность моей позы, даже когда он просто обнял меня, я ощущала только тепло и запах вина исходящий от него.

– Вы большой и теплый, – пояснила я.

– Вы маленькая и холодная, – последовал ответ, он стал гладить мои руки , как и плечи, затем перешел на спину. Я закрыла глаза, волна приятного чувства захлестнула меня.

– Зачем вы это делаете? – сонно спросила я.

– Вам неприятно?

– Нет, что вы, меня так никто не касался, – пробормотала я.

– Я хочу вас согреть, у вас холодное тело, а губы бледны, это надо исправить, – шепот раздался рядом с моим лицом.

Я не успела возразить или увернуться, даже в принципе и не стала это делать, если бы могла, когда горячие губы графа накрыли мои. Это был мой самый первый поцелуй в жизни, не детский, а взрослый и как мне показалось страстный, он вызвал у меня бурю разных эмоций – от смятения до радости. К своему стыду, я поймала себя на том, что отвечаю на это, я обвила его шею руками, поцелуй продолжался, как мне показалось бесконечность, на самом деле это было не более минуты и мужчина отстранился.

– Больше нельзя, может отреагировать моя природная сущность, – пояснил он с иронией.

– Это какая? – я не поняла его слов.

– Мужская, а в вас сработает женское начало, – его несколько забавляло мое смущение.

– Это плохо? – дурман вина не давал мне решить сию задачу.

– Если мы были бы женаты, то это было уместно, – услышала я пояснение. – Но я жениться не собираюсь, а вы невинны, так что этим поцелуем все и закончиться.

Меня это объяснение удовлетворило и я снова просто положила ему голову на грудь, меня стали гладить по волосам.

– Вы были помолвлены? – спросил граф, накручивая мой локон себе на палец.

– Нет, я была болезненным ребенком, до пяти лет родители молились, чтобы я просто выжила, о том, чтобы искать партию мне в детстве и речи не шло. Когда я стала постарше финансовое состояние моей семьи ухудшилось. Отец не рассказывал, что конкретно произошло, но он часто говорил, что отчасти по его вине мое приданое несколько уменьшилось. А потом пошла череда смертей и о партии как-то мысль не заходила, – ответила я.

Я ощущала горечь утраты, говоря о семье, может поэтому меня словно прорвало. Я рассказала все – о том, как происходили эти потери, о том, как после смерти отца только Луи проявлял ко мне любовь, а для Анри я была обузой, которую он хотел оставить в монастыре, я плакала во время рассказа.

Меня не перебивали, не просили замолчать, меня просто гладили по голове и внимательно слушали. Граф несколько раз уточнил некоторые детали, например имя жены моего брата – Цезария де Вильон, сия девица была ему не знакома, детали которые он спрашивал мне казались тогда малозначительными, например срок между смертями братьев. Граф попросил подробно рассказать о смерти Луи, мне это было неприятно детально расписывать, но я все таки поведала, вырывая из памяти то, что хотела забыть.

– Луи работал в библиотеке, он сидел с какими-то бумагами, которые по его словам требовали кардинальных решений и просил , чтобы никто не входил в крыло, даже я, хотя он всегда был рад моей компании. Но я нарушила просьбу, я зашла потихоньку в библиотеку, но я в сознании пробыла недолго. Я помню странные звуки, как кряхтение или хрип, потом быстрые шаги и провал внезапный, в моей памяти, я очнулась во дворе – управляющий вытащил меня из горящей части здания, на свежий воздух. У него была бессонница и он заметил пламя в окнах зала, он кинулся с людьми туда, двери по его словам были заперты изнутри, их ломали. Меня нашли недалеко от входа, на меня попадали книги с полки, они оцарапали мне голову, но я была жива, хотя и надышалась дыма. На брата упал шкаф, лекарь говорил, что ему пробило голову, и он умер на месте. Кто-то высказал предположение, что свеча упала со стола Луи и библиотека загорелась, но еще ходил слух, и я это прекрасно знаю, как бы сие не пытались от меня скрыть, что я подожгла брата и зал, из-за того, что не в себе была, – после этих слов я разрыдалась.

– Какая интересная сплетня, – задумчиво произнес граф.

Он протянул руку и пошарил в темноте, на прикроватном столике, вскоре мне дали чистый батистовый платок. Я взяла , но продолжала рыдать.

– Мне не место среди нормальных людей, поэтому если бы не дядя, я не знаю, чтобы со мной было, может быть меня отправили бы в монастырь , в глуши. Моя жизнь несчастна, у меня практически не осталось тех, кому я нужна.

– У вас есть друзья? – спросил спокойный голос собеседника.

– Нет, после смерти родителей и своей женитьбы Анри порвал все отношения с нашими соседями, собственно, и со мной перестали общаться. Если бы мы смогли тогда уехать с Луи в Венецию, то возможно он был бы жив, – я пыталась остановить поток слез.

– При чем тут Венеция? – спросил граф.

– У моей матери оставалась единственная дальняя родственница , она там жила, вела с ней переписку, после смерти отца Луи написал ей и она предложила нам свой кров, Анри даже готов был оплатить наш переезд, но он внезапно умер, а поместье не могло быть без хозяев, и Луи остался.

– Мадемуазель, вам надо успокоиться, смерти ваших родственников довольно странные, но о них мы поговорим как-нибудь после, а сейчас я вам предлагаю свою дружбу, – граф прижал меня к себе, поглаживая плечо.

– Вы нуждаетесь в поддержке, увы, ваши родственники вам это не дали, я же могу предложить, – пояснил он.

– Бескорыстная дружба? – удивленно проговорила я.

– Не совсем, вы успокаивающе действуете на меня, а так же помогаете с Раулем, так что все взаимно, – усмехнулся мужчина.

– Я согласна тогда, – мне это показалось честным решением.

– Отлично, а завтра начнется ваша трансформация, – уверенно сказал хозяин замка.

– Трансформация? – не поняла я.

– Да, начнем с вашего здоровья и проблем внешнего вида, – было дано мне объяснение.

– Хорошо, – сказала я проваливаясь в сон.

Я ощущала в первые, за долгое время умиротворение, спокойствие, тепло от тела лежащего рядом человека прогнало и страхи, и кошмары, тогда у меня мелькнула мысль, что ради этого состояния я готова снова повторить наказание с пятью бутылками вина.

====== Глава 9. Лилль ======

– Вставайте, вы и так спали достаточно долго, – кто-то тряс меня за плечо. Я пыталась понять, кому принадлежит голос и кто вырывает меня из объятий слишком тяжелого сна. Сознание стремительно возвращалось ко мне и заодно принося сильную, тупую боль в голове и разбитость тела. Я застонала, когда крепкая мужская рука стала меня приподнимать с постели:

– Мадемуазель, если вы сейчас же не проснетесь, то я стяну с вас панталоны и отхлещу мокрой простыней, – проговорил сердитый голос у меня над ухом.

Мои глаза распахнулись, когда мозг переварил суть постыдной угрозы.

– Отлично, значит сознание к вам вернулось, – констатировал хозяин замка, он стоял полностью одетый, передо мной.

– Почему вы так орете? – прошептала я, держась за пульсирующий от боли лоб.

– Я спокойно разговариваю, это у вас просто похмелье. Добро пожаловать во взрослую жизнь, – усмехнулся мой собеседник.

Затем граф подтащил меня к краю кровати и приказал:

– Держитесь за столбик, – я послушно обвила руками старое дерево.

Он что-то взял со стола и протянул мне:

– Пейте, вы должны выпить это полностью, иначе проведете весь день, мучаясь от первого своего похмелья.

Мне в лицо сунули большую кружку , я захотела ее взять, но стоило мне отцепить руку, как комната принялась причудливо кружиться перед глазами. Граф вздохнул, придерживая мою голову, он приоткрыл мне рот и стал просто вливать жидкость. Оставалось только глотать и морщиться от омерзения – это нечто было горьким, густым и мне показалось слизким. Я закашлялась, и некоторая часть полилась по моей шее, но месье де Ла Фер не обратил на это внимание, его сильная рука крепко держала меня за волосы и всякий раз, когда я хотела увернуться от сего полезного напитка, меня довольно резко возвращали в нужное положение. Наконец, последняя капля была мною проглочена, а граф платком вытер мне шею. – Ну , как вы себя чувствуете? – спросил он меня.

– Мерзко, разбито и....., – я вдруг вспомнила совместный сон в кровати, поцелуй и мои пьяные рыдания вперемешку с исповедями. – Мне стыдно, – пробормотала я.

– Опьянение для вас это естественное состояние организма, после такого количества выпитого, так что стыдится тут нечего. С первого раза такое состояние практически у всех бывает. Со временем похмелье станет не таким сильным, уверяю вас, еще пара-тройка практических вечеров со мной, и вы уже не так болезненно будете пробуждаться, – возразили мне на это.

– Мне кажется, что с этим стоит повременить. И не могли бы вы отпустить мои волосы, у меня шея затекла, – тихо сказала я. Все это время он держал меня за волосы, с запрокинутой головой.

– Конечно, – граф немного смутился, пальцы от моего затылка убрали и осторожно помогли моей голове принять нормальное положение.

Я с трудом, держась за кровать, встала ища глазами свою одежду.

– Я вам помогу одеться, – предложил граф, он подал со стула мои чулки и подвязки к ним.

– Вы говорите непристойные вещи, – возмутилась я и застонала от звука своего же голоса, он эхом отразился в моей голове.

– Сударыня, я не только вчера их вам говорил, но и делал, – усмехнувшись ответил хозяин замка.

– Какой кошмар! – я побледнела. – Между нами ведь не было ничего непоправимого?

– Успокойтесь, я не беру силой невинных, немного пьяных дев, – заявил мой собеседник, он наблюдал как я медленно натягиваю не совсем уже белый шелк на ноги.

Я заметила, что он рассматривает мои ноги, лицо приняло свекольный цвет:

– Отвернитесь, ваше рассматривание моего тела неприлично, – прошипела я, пытаясь вспомнить, как завязать узел.

– Сударыня, вы не сможете сама одеться, – игнорируя мое замечание, произнес он.

В руках у мужчины был мой корсет, он его внимательно изучал.

– Отдайте, – прошептала я, встав, медленно подошла к нему.

– Теперь понятно, почему у вас небольшая грудь, вы носите испанский корсет, кстати, давно он у вас?

– От матери достался, Мод подогнала его под меня, он красиво на мне смотрится, – пояснила я.

– Красиво? Да он уродует вас. Вы его больше не будете носить, когда я доведу вас до вашей спальни, то Мод отправиться в комнату, где храниться одежда, и выберет корсеты из сундука моей бывшей жены.

Я попыталась возразить, но он поднял в знак протеста руку.

– Одежда в сундуке новая, моя супруга ничего от туда практически не надевала. Она пробыла после свадьбы здесь суток двое.

– А потом? – спросила я.

– А что потом? Потом она вынуждена была уехать, – проговорил мрачно граф.

– И умерла?

– И умерла, – повторил мой собеседник эхом.

– А как она умерла? – не подумав спросила я.

– Напоролась на меч, – просто ответил граф, смотря мимо меня.

– Какая ужасная смерть, изойти кровью, чувствовать сильную боль, терять сознание и....

– Прекратите! – рявкнул мужчина.

Увидев мое испуганное лицо он смягчился.

– Мне неприятно вспоминать подробности ее смерти, она умерла у меня на глазах. Давайте не будем это обсуждать и вернемся к вашему гардеробу.

– Простите, я не хотела вас расстроить, – пробормотала я.

– Так, что ваша служанка сегодня подберет вам по размеру корсет, а этот я сожгу, – он постучал по железным пластинам моей интимной части наряда.

– Железо не горит, – заметила я.

– Тогда заброшу в озеро, – он пожал плечами.

Граф ,тем не менее, не крепко затянул его на мне. После он помог завязать на мне юбки и само платье.

– У вас есть зеркало? – спросила я. – У меня волосы не причесаны.

Хозяин замка вздохнул, на столе лежали вещи, которые мне не было с моего места видно, он взял оттуда небольшой гребень и стал молча расчесывать мои локоны.

– Не рекомендую сейчас лицезреть себя в отражении, – сказал он. – Отдохнете у себя пару часов – тогда и смотритесь.

Когда мы вышли в коридор он как и ранее был пустынен. Слуги, к счастью, нам не попадались и возле моей комнаты. Мод кинулась ко мне, когда я вошла вслед за графом.

– Госпожа, вас не было всю ночь, что с вами случилось?

– Сударыня, оставьте вашу хозяйку в покое, ей надо прилечь и отдохнуть. Вы пойдете со мной, мадемуазель де Бельфор, надо кое-что поменять в ее гардеробе, – заявил мой спутник.

Я, на негнущихся ногах, дошла кровати и упала на нее, голова гудела, правда не так, как после пробуждения, но была довольно тяжелой.

Мод молча вышла вслед за графом, я же осталась лежать, изучая потолок, и думать, как я могла дойти того, чтобы напиваться и раздеваться в присутствии малознакомого мужчины, спать с ним и целоваться, я чувствовала себя падшей женщиной, достойной избиения камнями.

Вскоре служанка вернулась с тремя довольно симпатичными корсетами, на китовом усе, с красивым декольте, к моему удивлению, ее обеспокоенность по поводу моего состояния исчезла, она энергично болтала, перебирая мои платья:

– Ах, там столько нарядов, сплошь парча, бархат и шелк, даже у вашей матушки не было столько, как у бывшей супруги графа, господин де Ла Фер сказал, что теперь они ваши, как и сундук с нарядами его матушки.

– Какая щедрость, – пробормотала я. – Но мы ничего брать не будем, это не уместно.

Меня сморил сон, пока слушала Мод, о том, как щедр хозяин этого замка, проспала я до вечера, а Раулю было сказано, что у меня мигрень и запрещено беспокоить. Ночь я снова провела в замке, отослав перед этим слугу с запиской, где говорилось, что мне нездоровиться, и месье Жаме рекомендовал не выходить на слишком морозный воздух. Дядя пожелал мне выздоровления, но что-то подсказывало мне, что он угадывает о неких иных причинах, которые заставляли меня ночевать в соседском замке.

На следующее утро я ощутила свежесть, прилив сил, нудная головная боль исчезла, пока я спала, Мод зашила мое траурное платье, в котором я в первый раз приехала к графу отрабатывать долг. Его я и одела, но уже с новым корсетом. Он и правда не давил, не сковывал движения, грудь была приподнята, более того, глядя на себя в зеркало, я впервые поняла, что у меня что-то всё-таки было соблазнительное в области грудной клетки. Мой испанский корсет исчез из комнаты, служанка объяснила, что зашел Гримо и потребовал его – месье граф собирался уничтожить это орудие пытки. Едва я закончила облачение с новым предметом гардероба, как мне было передано зайти к месье Жаме.

В кабинете лекаря меня поджидал и месье де Ла Фер.

– Сударыня, вы нуждаетесь в осмотре профессионального врачевателя. Я поговорил с месье Жаме о вашем строении тела, состоянии здоровья на данный момент, и он согласен со мной – у вас последствия некой хвори, с которыми надо бороться.

Я покраснела, когда заговорили о теле, потом удивилась – я болела только простудами, о чем поведала месье Жаме. Тот, однако предложил мне сесть и стал задавать вопросы, которые, на мой взгляд, мало касались моего нынешнего состояния.

– Сударыня, ваши родители состояли в родстве друг с другом? – лекарь что-то стал писать, ожидая моего ответа.

– Нет, скорее всего, нет, – пробормотала я.

– Наследственные хвори в вашем роду были? Ваши родные болели чем-то схожим между собой?

– Нет, они все были достаточно здоровы, только у Луи были проблемы, он был так же болезнен, как и я.

– Вспомните, в детстве вы чем-либо переболели серьезным? – лекарь пытливо посмотрел на меня.

Я нахмурилась.

– Я плохо помню, но когда мне было года три, я чем-то заболела, мне было трудно дышать, у меня все время был жар, я кашляла, родители почему-то не лечили меня дома, а отдали в монастырь, там монахини поили меня отварами, чем-то растирали, так продолжалось некоторое время, все со временем у меня стерлось из памяти, я точно не могу сказать, сколько меня держали при монастыре.

Далее месье Жаме задавал вопросы о моем питании, его интересовало и мое нервное состояние, как я реагировала на смерти и как часто сейчас мне хочется плакать.

Получив мои ответы, он сделал еще несколько записей, мой опрос длился час, в течении этого времени граф сидел рядом с лекарем, отчего я чувствовала некий дискомфорт.

– Ну, что ж, сударыня, скорее всего вы в детстве перенесли чахотку, вас вытащили из лап смерти, но она подорвала ваше здоровье. Вы говорили, что дома пили настойки и вам было легче, после смерти матери вы их не принимали более, – я согласно кивнула на это.

– Родня перестала следить за вашим здоровьем, из-за горя возможно, к тому же вы сами по себе впечатлительны, а смерти близких подвели вас к нервной истощенности , – продолжил месье Жаме.

– Мадемуазель надо принимать определенные отвары, с успокоительным эффектом, питаться определенным образом, она потребляет не те продукты сейчас, отсюда и излишняя худоба, так же полезен сон, в общем все рекомендации я написал, как и список лекарств и необходимых блюд. Большую часть отваров могу приготовить из того, что у меня сейчас есть, но за остальным придется послать в Париж.

– Отлично, приступайте к варке своих зелий, эти блюда мадемуазель приготовят сегодня же, – граф просматривал список продуктов. – Отныне вы переезжаете в замок, к дяде будете ездить на воскресную службу, вам нельзя нервничать, а месье де Бельфор кого угодно может довести до белого коления, – резюмировал граф.

– Это неприлично, – выпалила я.

– Дорогая, хочу вас предупредить, если вы не возьметесь за свое здоровье, то в скором времени, при таком состоянии нервов , вы можете просто сойти с ума, – произнес лекарь похлопав меня по руке.

– Сударыня, когда на чаше весов ваш рассудок и пересуды черни или напыщенных аристократов Прованса, то настоятельно советую выбрать вам первое, – просто сказал граф. – Я напишу письмо вашему дяде. Если он попытается вас забрать, то пусть сразу тащит мешок с миллионом. Я не позволю вашей родне вас угробить, – на последние слова мы с месье Жаме удивленно посмотрели на него.

– Это мой долг христианина, – пояснил месье де Ла Фер, он взял молча бумаги с рекомендациями по моему лечению и вышел из кабинета лекаря.

Я нагнала его в коридоре.

– А как же мои занятия с Раулем? – спросила я.

– В половину силы. С осени у него будут учителя. У вас же будет длительный процесс лечения, однако вы будете просто общаться с моим подопечным, ему интересно с вами.

– Но я чувствую себя прекрасно, – возразила я.

– Мадемуазель, вы ревете по каждому поводу, вам снятся кошмары, от которых впадаете в бред, вы сами говорите, что худы и похожи на жердь, хотя этого быть не должно и вы еще беретесь утверждать, что здоровы?

– Но почему вы заботитесь обо мне, хотя мало знаете ? – вырвалось у меня.

– Вам это не нравится? – уточнил граф.

– Нравится, но..

– Раз нравится, то остальное не важно, – парировал он. – Кстати, я навел справки о вашем отце, почему вы не говорили, что он был ученым?

– Вы меня не спрашивали, да мой отец интересовался многими дисциплинами географией, астрономией, философией, математикой....

– Алхимией, – закончил за меня мой собеседник. Я кивнула, похоже он собрал много фактов о моей семье.

– Что ж, вернемся к предписаниям, сегодня на обед у вас будут новые блюда, которые вы должны будете потребить, – месье помахал списком. – А сейчас вас ждет Рауль, в детской, кажется уроки живописи ему так же пойдут на пользу.

Я кивнула и попрощавшись с хозяином замка быстро поднялась на вверх, думая, что как странно – одна ночь, в дурмане вина, может так сильно изменить положение дел.

Мальчик кинулся ко мне, когдая я зашла в его комнату, к моему удивлению он приготовил листы чистой бумаги и графитные палочки, к моему приходу.

– Опекун сказал, что мадемуазель Ангел научить меня рисовать, – ребенок забрался на кровать, рядом со мной, когда я взяла папку со всем необходимым, для нашего урока.

В течении часа я показывала как делаются штрихи, дала легкие задания – показала как можно нарисовать улитку, попросила повторить.

После пришел слуга, позвав нас на обед. Я и не догадывалась, что мои новые мучения только начинаются.

Передо мной, на обеденном столе, поставили более всего блюд.

– Это все кому? – не поняла я, посчитав их.

– Вам, сударыня, не считая десерта из фруктов, – ответил улыбнувшись мне граф.

– Я столько не съем, что вы, – запротестовала я отодвигая некоторые из них, от себя подальше.

– Съедите, куда вы денетесь, – хозяина замка забавляло мое полу возмущение, полу замешательство.

Я промолчала, думая, что сие неудачная шутка, однако тогда, как Рауль уже закончил свой прием еды, а мне все подносили новые тарелки, я обеспокоилась, а мальчика тем временем Гримо отвел обратно в детскую. Я откинулась на спинку кресла, когда слуга убрал пустую тарелку у меня.

– Еще необходимый десерт, – граф кивнул слуге, тот принес корзину с экзотическими фруктами, а так же корзинку с яблоками , грушами и виноградом.

– Вы с ума сошли, тут же на несколько человек еды, я лопну, – простонала я. – Я не буду это есть.

– А, решили применить свое любимое оружие – капризы? Лекарь в первую очередь поставил вам апельсины, лимоны и яблоки,поэтому с них начнем, – граф отобрал фрукты, которые были побольше размерами и положил передо мной. – Приступайте! – поступила команда.

– Не собираюсь, – я спокойно встала и отправилась к дверям.

– Вас никто не отпускал изо стола, вернитесь на место, – крикнул мне вслед месье де Ла Фер.

– Знаете, ваши действия меня пугают ,поэтому я возвращаюсь в поместье к дяде, – я ощутила какой-то прилив злости, мне показалось, что мужчина сидящий в зале решил поиздеваться надо мной, под предлогом заботы. Он командовал мною и распоряжался, как слугою или еще хуже обращался, как с вещью.

Я быстро вышла в коридор и чуть ли не бегом кинулась к холлу. Изо угла вынырнул Гримо, он схватил меня за руки и попытался потащить обратно, в сторону зала.

– Пустите, что вы себе позволяете, – я старалась вырваться, но этот не высокий, жилистый человек обладал железной хваткой.

– О, предписания лекаря уже начинают действовать, в вас столько энергии, что решили забег по замку устроить, – холодный голос раздался у меня за спиной.

– Я так понимаю, что мадемуазель не желает сама есть, придется вас кормить , с рук, как неразумное животное, – граф схватил меня за руку и потащил по коридору , в сторону залы.

– Гримо, принеси веревку покрепче и подлиннее , да поживее, – крикнул он верному слуге, тот исчез.

– Зачем веревка? Что вы собираетесь со мной делать? – я попыталась вырваться, но поняла, что при следующем рывке просто рискую сломать себе руку.

– Веревка поможет мне вас лучше накормить, – был просто дан ответ.

Пока я переваривала смысл, как сей заказанный предмет поможет мне проглотить добавку , то уже оказались в зале.

Гримо вскоре прибыл с веревкой, граф быстро затворил за ним двери и повернул ключ в замке.

– И так, приступаем к трапезе, – он подошел с веревкой в руке ко мне и прежде чем я смогла среагировать граф быстро толкнул меня в кресло и начал привязывать, вдавливая в спинку.