Текст книги "Сердце отваги измеряется численностью. Книга 6 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10
Больше не один

Я лежал на столе и яркий свет слепил глаза. Боже, какой же сильный!

Сил, чтобы пошевелиться, не хватало. Казалось, к конечностям будто привязали гири весом в центнер!

А Аура⁈ Что с… ах да, как всегда нет энергии. Нет вообще ничего…

Внезапная тень накрыла лицо. Я прищурился, с трудом различая маску… врачебную.

– Сестра, пациент в сознании. Почему нет анестезии? – прозвучал смутно знакомый голос, а потом что-то заскрежетало.

– Это странно. Сейчас всё исправим, – раздался женский голос, а потом к моему рту прислонили трубку для наркоза. Я вдохнул мерзкий химически-сладкой воздух, но… ничего не изменилось. Однако люди в… видимо операционной? В общем, люди здесь посчитали, что дело сделано.

«Эй!» – крикнул я. Точнее – попытался крикнуть. Потому что ровным счётом ничего не получилось.

Слепящие лампы над головой гудели, как рой далёких ос. Каждый раз, когда хирург наклонялся, тень его маски падала на моё лицо, отчего возникало чувство влажного холода, будто кто-то на меня дышал.

– Пациент стабилен, – сказала медсестра. – Начинаем чистку.

«Чистку? – подумал я. – От яда? Да, наверняка от него!»

Немного привыкнув к свету, я сумел различить силуэты, перемещающиеся передо мной. Одеты они были одинаково – белые медицинские халаты, маски на лицах и на волосах, перчатки.

Всё вокруг было чистым и стерильным.

А ещё… рядом располагался столик с инструментами.

Не-не-не, вы серьёзно⁈

– Сестра, скальпель, – встал передо мной первый – мужчина, чей голос скрёб где-то в глубине мозга, пытаясь дать подсказку о происходящих событиях.

Женщина подала хирургу инструмент, после чего он склонился надо мной, однако свет и маска не давали мне понять, кто же он.

Кто? Почему это кажется столь важным?..

Острое лезвие скальпеля коснулось кожи. Я ощутил холод. Но лишь на миг. В следующую секунду холод сменился жгучей болью, чья сила лишь увеличивалась.

Я кричал. Так, как никогда ранее. Но казалось, что никто не слышал этого. Даже я сам.

На глазах выступили слёзы, попытки дёрнуться ни к чему не привели. Широко открытыми глазами я наблюдал, как мне вскрывают грудную клетку. Слышал хруст рёбер. Слышал мерзкое хлюпанье разрезаемых мышц.

Красный цвет резко контрастировал с белой операционной. Дико слепящие лампы периодически мигали вспышками совсем уж запредельного света, отчего казалось, что он обжигал сетчатку глаза.

В следующий миг, отбросив окровавленный скальпель, хирург засунул в меня руку по самый локоть!

Хрипло кашлянув кровью, я с ужасом увидел, как он вытащил из груди моё судорожно бьющееся сердце.

– Интересно, – протянул хирург. – Оно всё ещё работает. Хотя должно было давно остановиться.

«Давно»? – зацепился я за его слова.

– Он любит кого-то? После всего, что случилось? – удивлённо спросила медсестра.

– Любовь – это слабость. Убираем.

Разорвав тонкие сосудики, всё ещё тянущиеся к сердцу, он выбросил его в чашку для мусора, где уже плавало несколько грязных мокрых ваток.

Стало холодно. Будто из груди извлекли нечто большее, чем просто орган.

– Сестра, зажим.

Я мог лишь наблюдать, как они продолжали работать, расковыривая меня, словно орех – чтобы добраться до начинки.

Вот на свет появились лёгкие, чёрные, будто у заядлого курильщика.

– Он дышит пеплом и смертью. Свободы тут не осталось, – проговорила медсестра.

– Свобода – иллюзия. Она ему не нужна.

Лёгкие были выброшены туда же, куда и сердце.

Я захрипел, резко начав задыхаться.

– Сестра! Аппарат искусственной вентиляции! Срочно!

Сам хирург в это время одним уверенным движением вскрыл мне горло, запихнув туда трубку. Одной рукой он вставлял её мне прямо в шею, другой – шарил где-то внутри моих потрохов, пока не вытащил конец трубки, пропустив её через меня, как нитку через иголку!

– Теперь подключим… – пробормотал он, покуда медсестра подтянула прибор, начав его включать.

Свет вновь ослепил, выбивая слёзы из глаз. А в следующий миг я… просто перестал нуждаться в дыхании – заработал аппарат.

– Сестра, ретрактор.

Прибор, похожий на ножницы, но на концах какие-то странные металлические кисточки или зажимы.

Хирург использовал его, чтобы расширить очередной разрез где-то на боку.

– Гляди-ка, – пробормотал он. – Его печень уже начала гнить.

– Ещё бы, после всего, что в неё попало, – хмыкнула медсестра. – Сейчас его питает только чистый гнев.

– Гнев – это топливо, – кивнул хирург. – Но печень уже не может функционировать. Поэтому убираем.

Гулкий чавк, в чашку был брошен ещё один орган.

– Сестра, пинцет.

Руки женщины дрогнули, когда она подала инструмент. Хирург даже не посмотрел на неё, он застыл надо мной, глядя бледными выцветшими глазами.

Пальцы хирурга шире приоткрыли моё правое веко. Осознание пришло моментально. Я дёрнулся так, что сам ощутил это движение.

– Сестра? – не отрывая пальцев спросил хирург.

– Прошу прощения, задела кушетку коленом.

– Заденешь ещё раз и займёшь место пациента.

– У меня ничего не болит.

– Это только пока, – многозначительно заметил он.

– Поняла.

– Замечательно, – проворчал хирург, поднося пинцет прямо к моему глазу.

Я попытался закрыть веко, но ничего не получилось.

Холодный, как лёд, металл коснулся роговицы, надавил. Краткий миг отсутствия боли, прежде чем меня начало выворачивать, разрывать. Зрение в правом глазу стало тухнуть, напоследок успев окрасить операционную в красный.

«А-а-а!» – орал я, но лишь в своём воображении. Наружу не вырвалось ни звука.

– Вот так, – довольно произнёс хирург, разглядывая глазное яблоко и обрывки нервов. – Он видит то, чего нет. Надежду. Будущее. Свою роль в грядущем.

– Живёт иллюзиями, – согласилась медсестра.

– Убираем.

Второй глаз последовал за первым, – куда быстрее, почти небрежно.

Я ослеп. Не видел ровным счётом ничего. Мир исчез. Тьма. Лишь звуки. Копошение. Стрекот. Стрекот? Откуда⁈

– Готово, – сказал хирург. – Внутри него ничего не осталось.

– Он полностью пуст? – уточнила медсестра.

– Почти. Осталась ещё одна деталь. Слышишь её?

– Я, кажется, поняла.

– Ты умная девочка.

Холодные пальцы вновь погрузились в мои внутренности. Точнее – в место, где они когда-то находились.

– Видишь? – спросил хирург.

– Такое маленькое…

Он рассмеялся. Громко и визгливо.

– Копошится. Пытается кусаться даже сейчас.

Муха, – осознал я краем своего сознания. – Это муха!

В следующий миг я уже видел её глазами, рассматривая лицо хирурга. Теперь, когда за его спиной не светила лампа, я чётко заметил круглые следы на коже его лица. Словно раньше к ней что-то прилипло… и его отодрали с кусочками мяса.

– Интересно. Она всё ещё жива.

Хирург удерживал муху за крылышки. Я попробовал пошевелить лапками, жалом, челюстями. Но почему-то никак не мог дотянуться до его пальцев, хотя отлично осознавал: я добавил своим созданиям очень много подвижности. Её достаточно, чтобы насекомое извивалось, как змея.

– Отпускаем, – произнёс хирург, разжимая пальцы.

Мир перевернулся. Масштаб изменился. Всё стало огромным, чуждым.

Я вылетел из его рук, развернулся, уставившись на… себя?

Тело представляло собой пустой мешок. Просто повисшая окровавленная кожа. Словно плащ.

– Его нужно наполнить, – медсестра шагнула к хирургу. – Заново.

– Да… у меня есть подходящие варианты.

Достав небольшой саквояж, хирург открыл его, демонстрируя извивающихся белых личинок.

– Отличный материал! – воскликнула медсестра. – Он станет тем, кем являются все Прóклятые – паразитом на теле мира.

Порыв ветра – незнамо как попавший в операционную, – выдул меня-муху прочь. Прямо в окно.

Я оказался в кромешной тьме. И столь резкий контраст по сравнению со слепящей операционной на миг вогнал меня в ступор. Крылья заработали, неся меня в… куда-то.

Периодически вокруг мелькали другие окна – или порталы? – ведущие в мою память. Шахты под Ржавым Источником. Каннибалы из Грайдии. Худрос и убийство мэра. Столкновение с Камбиизом. Песок. Повсюду песок! Запад засыхал, проваливался в бездну. А вот корабли, которые я потопил. И Зана, прижатая к простыням моими крепкими руками. И Артахар с нашествием фишисов.

Диргос.

Диргос!

Я видел стражника, который душил Беатрис. Видел Оствана, который бежал от наёмников Марваза, но арбалетный болт в спину положил конец его жизни. Видел взрыв, который организовал один из гвардейцев, разбив бутылёк с какой-то клятой алхимией.

Видел, как задрожал дворец. Как четвёрка воителей Вермитракса прикрывала головы от обрушившегося потолка. Как Вертрана, истекая кровью, пробиралась по пустому коридору. Как следом, удерживаясь рукой за стенку, шёл наполовину ослеплённый Себб, а Чешуя, хромая, прикрывал их.

Тени росли за их спинами. Тени настигали…

– Это ловушка! – крикнул я, ведь видел, что впереди, там, в конце коридора, уже стоял гигант в жреческой рясе и перебинтованным плечом. Тот самый, которого я ранее отогнал от Чешуи!

Но они не слышали меня. Путь привёл их в западню. Огромный посох здоровяка разбил руки Себба. Перебил ключицу Чешуи. Сломал меч Вертраны.

– Это конец, – объявил внезапно появившийся мужчина, чьё лицо было изрезано сотнями шрамов. – Конец правлению чужаков!

Я наблюдал за происходящим словно через мутное стекло. События то странно ускорялись, то резко замедлялись почти до уровня застывших статуй.

Иногда фигуры двоились, троились, удесятерялись! Я пробовал приблизиться, но стоило лишь чуть сильнее сосредоточиться, как острая резкая боль тут же начинала терзать всё тело – прямо в тех местах, которые мне удалил грёбаный хирург!

Сердце, лёгкие, печень и, почему-то, глаза.

Я вытянул руку, но она оказалась тонкой, тёмной, хитиновой лапкой с микроскопическими волосками.

Конечностью насекомого. Мухой, кем я стал.

Мои ребята были окружены. Дворец уже пылал, вокруг него металась и суетилась орущая толпа, подзуживаемая жрецами. А внутри…

Вертрана бросилась на прорыв в сторону окна – оставив за спиной и Себба, и Чешую. Но три метательных ножа настигли девушку быстрее. Один она отбила, два других блокировала Защитой, но замедлилась. Воитель с двумя мечами успел перекрыть путь отступления, бросаясь на неё и неистовствуя.

Гигант, Молот Камня, с кем я встречался ранее, – память об этом укололо что-то внутри головы, – схватился с Чешуёй, мощным посохом мгновенно перебив ему обе ноги. Оглушительный крик сотряс дворец. Ноги Чешуи превратились в месиво плоти, крови и костей. Просто мясо. Отбитое мясо с кровью.

Одноглазый Себб стал целью покалеченного Прóклятого (культя была наскоро перевязана) и ещё одного воителя, которые набросились на него, почти сразу повалив на пол и пиная ногами.

– Поздно! – чей-то громовой крик резанул по ушам, я невольно взлетел на потолок, продолжая наблюдать за перевёрнутой картиной событий.

С болезненным стоном Вертрана оказалась отброшена к стенке. Этому вторил победный возглас мужчины с клинками в обеих руках.

– Не убивай, – остановил его метатель ножей. – Каустиль заплатит хорошие деньги.

– А в объявлении было написано: «живой или мёртвой», – заворчал его собеседник. – Хотя погоди, можно ведь не убивать, верно?

– М-м? А, ты про это… Если тебе приятно совать свой хер в сопротивляющуюся отбивную, то делай что хочешь. Я просто…

– Посмотрю. Да-да, мы все отлично знаем о твоих предпочтениях, Око!

Молот Камня поднял Чешую за руку, словно сломанную игрушку. Бывший африд не сопротивлялся, лишь тихо скулил. Слёзы текли по шелушащемуся лицу.

– Праведные обретут спасение, – громким добродушным голосом озвучил гигант. – А грешники сгорят в адском пламени.

Размахнувшись, он обрушил Чешую о пол, – хруст резанул по ушам, – тут же поднял его снова и ударил об стену. И снова. И снова…

Себба продолжали пинать, хотя он уже не шевелился. Двое воителей, кажется, впали в раж, ломая ему кости своими ударами. Лица горели азартом и адреналином.

Перевёрнутая картинка с трудом осознавалась мозгом, однако когда я всё-таки осмыслил её…

Мухи зажужжали, реагируя на отдельные импульсы моей воли, но неохотно, опосредованно. Я же ощутил, как боль буквально разреза́ла меня пополам. Рвала отсутствующие внутренности.

– Прими их, – шепнул голос хирурга, раздавшийся прямо над ухом. – Прими мой дар. Изменись. Стань сильнее. Лучшей версией себя.

– Прими их, брат… – шепнула медсестра.

Медсестра⁈ Дэля!

– Хватит, – озвучил мужчина с метательными ножами. – Он уже сдох.

– Он… ещё… дышит… – говорил между пинками человек-пружина.

– Это остатки воздуха выходят из его груди, – прислушавшись к чему-то ответил метатель. – Я сказал – хватит!

Парочка отошла от месива, в которое превратился Себб.

Брат.

Мой брат.

Боль дробила конечности, мухи закружились друг вокруг друга, а я, на краткий миг, увидел перед глазами серебряную паутинку, словно бы оплетающую нечто, находящееся глубоко внутри меня.

Хриоса, – возникла уверенность в сознании. – Это Хриоса, растворённая в том клятом вине!

Я моргнул, замечая, как картина вновь изменилась. Стемнело. Я уже был не перед дворцом, а возле площади. Не слишком большой, но очень людной. Кто-то выступал. Мужчина в жреческой мантии. Порезанный и шрамированный, словно попал под мясорубку.

– … и потому нам доступен лишь один путь! Один порядок! Один город! Одна вера! Камень, скалы и ветер! И ни один чужак не будет нам указом! Ни! Один!

Толпа визжала, как стая шакалов. В воздух поднимались руки, зажимающие топоры, дубинки и кухонные ножи.

Жрец отодвинулся, показывая Вертрану. То, что от неё осталось.

Истерзанная, избитая, без пальцев на правой руке, в изорванной одежде, без глаз – лишь с окровавленными дырами на их месте, – она каким-то образом удерживалась на коленях, стоя возле плахи.

– Ради нашего города! Ради Диргоса! – взревел жрец.

Молот Камня зашёл к ней со спины, разминая могучие руки. Ухватив голову девушки, он сжал хватку, взрывая череп в своих ладонях.

Брызги крови, мозгов и костей разлетелись во все стороны. Толпа взревела.

Хруст её черепа отозвался во мне. Где-то в груди. Там, где раньше было сердце. Боль вспыхнула в пустых глазницах, в вырванных лёгких, в прогнившей печени.

Сон? Кошмар. Очередной кошмар, – почти с облегчением подумал я. – Сейчас я проснусь в своей постели, покрытый ледяным пóтом. Сколько раз уже так было? Я так часто видел эти ужасы. Так часто, что…

Чей-то тихий смех становился всё громче, вкручивался в голову, будто шуруп.

– Приглядись, – горячо зашептал он. – Смотри на неё. Гляди во все глаза!

Зрение стало чётче, словно настроился фокус на камере. Я различил капли крови, стекающие с ладоней великана. Различил капли слюны, покрывшие ворот изрезанного жреца. Разобрал тихие слова воителей в стороне от сцены, переругивающиеся за «добычу».

– Он обещал, что оставит голову!

– Ты дурак, раз поверил в эти обещания!

– Может по телу опознают?

– После того, что сделал с ней Эйде?

– Ну, винить его глупо, сука отрубила ему руку…

А за ними, в тени, стоял агент Гончих. Тот старик, который убил меня. УБИЛ! МЕНЯ! Он делал записи в небольшом блокноте, умудряясь писать пером и чернильницей прямо на весу.

Внутри что-то оборвалось, падая с бесконечной высоты.

Всё это правда. Всё. Это. Правда.

Отрицание лопнуло, как перезрелый плод.

– Прими их… – шепнула Дэля.

Я отрешился от зрения мухи, потянулся ко всей силе, которая была мне доступна. Абсолютно ко всей.

Пустота внутри, оставленная хирургом, начала заполняться миллионами крошечных, голодных импульсов.

Я больше не один.

Глава 11
Явление бога

Диргос, взгляд со стороны

Порошок из Хриосы не хотел отпускать свою жертву даже тогда, когда та лишилась своего тела. Однако свою роль сыграла ярость. И видения, которые поражали агонизирующее сознание.

Возможно, они наложились на кошмары? Переплелись с памятью. С картинами настоящего, которое видели летающие по округе мухи.

Всё изменилось в какой-то жалкий миг. Серебряная паутинка – образ Хриосы в сознании Загрейна – просто не сумела сдержать напор эмоций, ярости и злобы. Боль взорвалась в его сознании, будто тысячи игл вонзились в мозг, который физически отсутствовал на данный момент.

Как и лёгкие. Как и печень с глазами.

Его тела не существовало. Лишь отдельно летающие мухи.

Но этого хватило. Попытки подсознания достучаться до личности увенчались успехом. Силы Хриосы рассыпались, как фарфоровая чашка под производственным прессом.

И рой проснулся.

В первый момент это осталось никем не замеченным. Каргат всё также стоял на помосте, раскинув руки. Толпа ревела, славя его имя. Жрецы пели гимны. Четвёрка Вермитракса отошла в сторону, тихо переругиваясь и оплакивая так и недоставшуюся им награду.

Молот Камня стоял у края площади, вытирая окровавленные ладони о рясу. Скромно шагнувший к нему послушник робко передал мокрое полотенце. Гигант кивнул, принимая его.

Никто не видел, как разрозненные мухи одновременно взлетели в воздух, создавая свои копии – одну за другой. Никто не услышал зловещего жужжания, ведь площадь тонула в криках. Никто не смотрел в воздух до тех пор, пока чёрное облако не закрыло солнце.

Тогда, оказавшись в тени, мертвенно-серые люди подняли головы. Но было поздно.

– Затмение, – широко улыбнулся Молот Камня.

Каргат поперхнулся очередной молитвой, опустил руки, застыв соляным столбом. Агент Гончих выронил чернильницу, расплескав её на свои же штаны. Око открыл глаза. Эйде смачно выругался, обращая тело в комок пружин. Карибер охнул, нащупывая рукояти клинков. Шахрез облизнул губы, активируя Ауру Защиты.

Толпа на площади загомонила, кто-то бросился бежать, иные лишь удивлённо открыли рот.

– Это божественное откровение! – заревел какой-то грязный бродяга, указывая на небо кривым пальцем. – Мы избраны! Своими деяниями мы заслужили награду!

Он даже не догадывался, насколько прав.

Миллионы мух, размером с полпальца, заполонили воздух. Их крылышки издавали оглушающий стрекот.

Миг спустя рой обрушился вниз.

Усиленные Атакой, они падали со скоростью метеоритов, пронзая каждого, стоящего на площади. А потом взрываясь облачком кислотного яда.

Удар сердца потребовался на то, чтобы площадь превратилась в бойню. В гигантский барабан, по которому с бешеной скоростью молотила дробь из живого свинца.

Сотни людей обзавелись сквозными дырами в теле, став напоминать дуршлаг. Крики не успевали сорваться из их глоток, ведь смерть была почти мгновенной. Облака кислоты, потянувшейся по земле, обращали трупы в органическую кроваво-красную жижу, которую тут же поглощали другие насекомые.

Часть тел даже не успевала пасть – их разрывало изнутри. Куски мяса полетели в воздух, забрызгивая местность на десятки и сотни метров вокруг.

Убегающий мужчина, стоявший буквально на краю зоны обстрела, получил свою муху прямо в грудь. Рёбра разорвались, осколки костей и мяса, словно шрапнель, зацепили близстоящих, вызывая цепную реакцию визгливых криков, полных страха и ужаса.

Техника «Армагеддон» рухнула на площадь, но не стала финалом. Основная масса роя перешла в состояние свободной охоты, находя ещё живых людей и вонзаясь жалами им в спины, вырывая челюстями кусочки плоти, пожирая их снаружи и изнутри.

– Да поможет мне бо!.. – успел сказать Каргат, прежде чем рой накрыл его с головой. Мухи мгновенно прокусили кожу, влезая под неё и начиная пожирать мужчину заживо.

Смерть была быстрой, но очень мучительной.

– Держать Ауру! – ревел Око, в миг потеряв своё спокойствие. – Отступаем к северным воротам!

Четвёрка пыталась действовать слаженно, как они и привыкли. Их бегство было заполошным, но быстрым.

Рой мух раз за разом обрушивался на них, не в силах пробить Защиту. Но они пробовали снова и снова. Снова и снова…

Кислота и яд от взрывающихся тел обжигал кожу, заставляя Ауру тратить энергию, чтобы не позволить едкой дряни прожечь дыры на их телах.

Единственный, кто остался стоять, был Молот Камня. Вскинув руки и окружив себя Защитой, он улыбался, будто встретил своего бога. Гигант стоял, как маяк в шторм. А мир вокруг него умирал.

Наёмники Марваза, закованные в лёгкие, но прочные доспехи, успели отойти, оставив в «зоне поражения» всего треть своего состава. Однако они зря посчитали, что отделались малой кровью. Рой продолжил преследование.

Мухи пробивали собой защитное снаряжение и щиты. Кожу и мышцы. Даже лёгкой царапины жала хватало, чтобы яд начал разъедать плоть и распространяться по телу. Такой человек тут же отставал, начиная задыхаться и испытывая страшную боль.

Насекомые набрасывались на таких целым скопом, разрывая тела на куски прямо на глазах ещё живых соратников.

Центр города превратился в бойню.

Кровь и кислота текла ручьями, заполняя щели между камнями, попадая в каналы и ямы, наполняя их отвратительной красной массой.

Трупы лежали слоями – десятки, сотни. Кишки, кости, куски плоти разбросаны повсюду. Мухи уже начали пировать, поглощая органику, – но то была малая часть роя. Основная и не думала останавливаться.

Вторая волна обрушилась на тех, кто смог вырваться с площади или даже не успел до неё добраться. А может, решил пропустить? Для роя это было не важно. Мухи находили таких, вгрызались в тела, спины, шеи, ноги. Люди падали, корчились, захлёбывались кровью и криками. Их пожирали изнутри – грызли органы, высасывали кровь, откладывали личинки.

Последнее – спонтанная и только что созданная Загрейном техника. Будто бы знания сами собой появились в голове, а мухи изменились, подстроились.

То, что ранее требовало месяцев кропотливой работы и плавного изменения строения насекомых, произошло в один момент.

А в центре площади, под красным дождём из кислоты и плоти, шагал человек. Одежды не было, он был обнажён. Короткие тёмные волосы, аккуратный ровный нос, тонкие брови и слегка выпирающие рёбра.

Он шёл, будто не замечая творящегося вокруг ужаса.

– Ты… – шепнул агент Гончих, заставший в проёме дома. – Ты мёртв! Хриоса не должна была…

Загрейн не стал отвечать. Три вóрона упали с неба, закручиваясь в смертельном штопоре. Меч старика отбил лишь одного.

Ещё живой, он перевёл взгляд на свою грудь и живот, разглядывая две сквозные дыры. Успел хмыкнуть, а потом упал на колени.

– Прид… – изо рта вырвался поток крови, – нов… ые…

– Ты станешь пищей роя, – проскрежетал голос, звучавший словно тысячи стрекочущих крыльев.

Тело шпиона наполнилось мухами. Челюсти начали стремительно щёлкать, терзая и разрывая мясо, поглощая кровь.

Загрейн на миг закрыл глаза, чувствуя поток энергии, переполняющий его. Слишком много органики. Отсутствие сдержанности и скрытности. Он вскинул руки к небу, удваивая насекомых – и накрывая тучей уже весь Диргос.

Рой разлетелся по всему городу.

Миллионы и миллионы мух – чёрная волна, накрывающая улицы, дома, храмы. Они влетали в окна, двери, щели. Находили людей. Кусали. Заражали. И тут же улетали дальше, не тратя лишнего времени.

Менее минуты требовалось, чтобы зуд превратился в боль. Личинки быстро росли. Хватало трёх-пяти минут, если не насыщать их дополнительным притоком энергии. Они росли и размножались, пожирая жертв изнутри. Вскоре их становилось так много, что они разрывали тела людей своей массой, пожирали останки и взлетали в воздух новым маленьким роем.

Одного укуса и толики энергии, нужной для заражения, хватало, чтобы из одного тела появилось вплоть до пяти тысяч новых насекомых.

«Паразит на теле мира». Загрейн хорошо запомнил эти слова. И использовал их.

Кусали всех. Животных, птиц, людей. Причастных и непричастных. Виновных и невиновных. Праведных и грешных.

Сердца, лёгкие, печень, глаза, мозги – всё пища.

Диргос пожирали, оставляя лишь голые каменные стены. Крики превратились в фон, как журчание реки или дующий ветер.

При всём при этом рой нуждался в контроле, который обеспечивал не только Загрейн, но и его вóроны. Их Наблюдение позволяло находить тайники, секретные ниши в домах, подвалы и погреба.

Потоки мух пробивали дорогу даже без помощи Ауры. Хватало кислоты. Если людям везло, они умирали от неё и от яда, доставаясь насекомым лишь в виде биомассы. Если нет… их ждала участь стать заражёнными.

Остатки наёмников Марваза, успевшие пройти почти половину города, были уничтожены лишь одной птицей, дважды использовавшей Штопор. Куски тел украсили мостовую, становясь кормом для добравшихся до них насекомых.

Загрейн шёл по улице в человеческом облике, но форма постоянно слетала, обращая его в прямоходящий рой. Мухи текли по его телу, как вода, перемещались с места на место, формировали новые конечности, рты, разные черты лица. Ему не нужно было удерживать контроль, рой был частью его тела. Частью его самого. Как люди не нуждались в усилиях, чтобы двигать частями тела, так и он ограничивался всего лишь желаниями.

Загрейн шёл и вместе с ним продвигалась чёрная жужжащая туча, с каждой минутой становящаяся всё больше и объёмнее. Скоро Диргос накроет целый купол…

– Восточный район зачищен, – проскрежетал Загрейн, кивнув самому себе. – Надо усилить напор на север, не дать воителям сбежать.

Какая-то группа горожан забаррикадировалась в храме, под защитой каменных стен. Окна успели закрыть мощными ставнями. Перекрыли чердак.

Рой предпочитал облетать место стороной, оставив лишь пару десятков тысяч мух – медленно стачивать проходы кислотой. Насекомые спешили перекрыть пути отступления, оставляя крепкие орешки на потом.

Загрейн решил лично заглянуть в это место.

Пальцы направленной на ворота руки выстрелили сотней мух, проломив тяжёлые доски, словно картечью.

Насекомые влетели внутрь, покрывая храм изнутри живым чёрным ковром, но пока не трогая спрятавшихся.

– Пощады! – упали на колени два десятка людей. Мужчины, женщины, старики и даже трое детей. – Мы делали всё, что хотели боги! Мы старались!..

Промолчав, Загрейн пожал плечами.

«Чего ещё я ждал? Признаний в тайной работе на Вермитракса? Хитром плане Ребиса? Пророчестве из далёкого прошлого?»

Они лишь стадо. И как любое стадо рано или поздно их направляют на мясо.

В данном случае – сейчас.

Загрейн развернулся, не слушая ни мольбы, ни раздавшиеся следом крики.

– Нужно поспешить, – тихо произнёс он. – Главные цели вот-вот достигнут ворот.

В этом был смысл. Виновники в смерти его товарищей должны ощутить хотя бы толику той же боли, которую причинили им. Но в первую очередь нужно дать им надежду.

А потом лишить её.

Именно поэтому Загрейн не спешил сразу же убивать их. Поэтому он не сошёлся в битве с Молотом Камня, всё ещё стоявшим на площади, в окружении пожираемых мухами трупов.

Телепорт.

Четвёрка воителей была разделена. Задача оказалась нетрудной. Вóроны раз за разом бомбардировали их мухами, постепенно вынуждая менять направление. Так Шахрез планировал пробежать квартал и соединиться со своими соратниками. Эйде просто надеялся оторваться от роя и скрыться. Карибер держал Защиту, в которой он, по его собственному мнению, не уступал даже Молоту Камня.

Око сместился на крыши. Казалось, глупое решение, ведь рой летал в воздухе, но его Наблюдение показывало, что основной путь насекомых проходил по дорогам. Летали невысоко, метрах в двух-трёх от земли. В воздухе же находилась малая и разрозненная часть.

Он не знал, что в воздухе были лишь те, кто наблюдал за происходящим свысока, направляя остальных. А даже если бы знал, то лишь пожал бы плечами. Ему не важна была причина. Ключевую роль играло то, что по верху было проще сбежать.

Воитель вовсю использовал Ауру, разогнавшись практически до двадцати метров в секунду. Гигантские прыжки сменялись стремительными рывками. Око уже видел стену Диргоса своими собственными глазами. В голове билась несколько наивная мысль, что за пределами города, там, где солнце не скрыто чёрной тучей насекомых, от него отстанут. Он сбежит.

Загрейн показал, что мир работает не так.

Он собрался прямо на пути Ока, моментально атаковав, скрывая Ауру.

Наблюдение мужчины было сильно, но он не успел сосредоточиться и продавить оппонента, отчего реагировал с задержкой.

Три «пули» пролетели со всех сторон, но Око пробил крышу ударом ноги, провалившись вниз и тут же меняя направление.

Без толку. Рой видел его, где бы он ни оказался.

Новый телепорт, удар рукой, Око заблокировал, пропуская со спины атаку вóрона, действовавшего в скрытности. Птица оставила рваную рану на его боку, попутно сбросив на тело воителя нескольких мух, через которых Загрейн применил Ауру Атаки, пробивая Защиту врага.

И заражая его личинками.

Зашипев, Око сдал назад, но Загрейн не отступал. Нет, личинки лишь один из способов полнонаправленной атаки, идущей со всех сторон.

Рукопашная схватка была испорчена тем, что Загрейн даже не думал уклоняться от метательных ножей. Они просто проходили сквозь его тело, не причиняя вреда. Ведь как можно причинить вред рою, тыкая его ножом?

Частичный телепорт, совмещённый с Ложной Целью, позволил Загрейну нанести страшный удар под дых, согнув Око, как ржавую скрепку, а потом добавил коленом в нос.

В руке Загрейна сформировалось чёрное копьё, состоящее из плотно подогнанных друг к другу мух. Он напитал его Атакой, а потом метнул.

Око увернулся от максимально предсказуемого удара, но тут же сообразил, что против живого копья уворот не работает. Потому что оно само скорректировало направление!

Копьё пришпилило воителя к каменной стене, где он повис, словно бабочка. Кровь потекла изо рта и из раны, конечности затряслись, он обмочился. Аура засбоила, позволяя личинкам полноценно начать пожирать его изнутри.

Загрейн слабо улыбнулся, приказав остальному рою не помогать личинкам, а просто следить. Теперь у Око есть несколько приятных минут. Этого хватит, чтобы подумать о своей жизни. Но только если он будет быстр.

Новый телепорт привёл его к Кариберу. Тот использовал мечи, пробивая себе путь через натуральную стену насекомых, которые окружили его, истощая Защиту.

Пока Карибер держался, уверенно продвигаясь к воротам Диргоса. Но Загрейн пришёл показать, что за него всё ещё не взялись всерьёз.

Зарычав, Карибер ударом клинка разрубил вóрона, который мгновенно собрался из мух за его спиной, используя когти и клюв.

Тонкие царапинки начали кровоточить. Карибер выругался, махнув за спину и ориентируясь скорее на Наблюдение.

Удар не достиг цели. А вот очередное копьё Загрейна – вполне. Воителя протащило по улице на добрые три десятка метров.

Устояв на ногах, спиной он столкнулся с Загрейном, который тут же обрушил удар ему в затылок.

В глазах Карибера всё замелькало, Защита на толику секунды ослабла, но этого хватило.

Укус в шею Карибер ощутил, будто ткнули раскалённым ломом. Закричав и тут же сплюнув набившихся в рот мух, он схватился за зачесавшуюся шею, уже зная, чем это грозит.

Пять заряженных Атакой «пуль», – которыми были пальцы Загрейна, – ударили ему в грудь, как заряд картечи. Воителя отбросило в сторону, вновь на чуть-чуть продавив Защиту. Левый меч вывалился из руки. Карибер по инерции потянулся за ним, но на ладонь наступила чужая нога.