Текст книги "Мы видели звезды лишь на старых фотографиях (СИ)"
Автор книги: AliyaZ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 43 страниц)
– Ты просто не любишь меня, вот и всё... – прошипела я, смаргивая слёзы. – Зачем ты лжёшь? Зачем ты со мной, если ты меня не любишь?!
– Конечно же, я тебя не люблю! – горько усмехаясь, Билл развёл руками. – А наш прекрасный, самый искренний и замечательный Дон Грант любит тебя, Виктория МакИвен!
– ДА! – громко прокричала я, борясь с подступающей истерикой. – Он любит меня и не боится мне в этом признаться!
– Само собой! – разозлившись пуще прежнего, заорал блондин, и я снова отступила назад, к стене. – Ведь он не трус, в отличии от меня, так ведь, Виктория?!
– Ты просто ненормальный! – сжимая обеими руками пульсирующие виски, я покачала головой из стороны в сторону.
– Да! Я ненормальный, чёрт побери, и всегда таким был! И я открою тебе секрет, малыш, я таким и останусь! Я никогда не буду Доном Грантом, Виктория! Не надейся на это!
– Очень жаль! – буквально сотрясаясь от гнева, продолжала кричать я. – Потому что я жалею, что отвергла предложение Дона и не вышла за него замуж, выбрав тебя!
Билл широко раскрыл глаза и, резко замахнувшись, ударил кулаком по стене в нескольких сантиметрах от моего лица. Я мгновенно зажмурилась и испуганно задрожала, боясь открыть глаза. Услышав громкие шаги, которые становились всё тише, я, наконец, решилась открыть глаза и увидела как Билл надевает кожаную куртку и направляется к выходу из дома. Сползая вниз по стене, я закрыла руками лицо и предалась громким, судорожным рыданиям.
====== Помощь ======
POV Том
Billy – Odds Are Against Us
Сбившись со счёта выкуренных сигарет, я приложил к губам прохладный стакан с янтарной жидкостью, и внутри меня разлилось приятное тепло. Мои глаза закрылись, а руки потянулись за новой сигаретой. Сунув её в рот, я щёлкнул зажигалкой и прислонил небольшое, исходящее от неё пламя к кончику сигареты, а затем жадно затянулся.
Услышав хлопок двери, я снова сделал глоток виски, тем самым осушая стакан, и опустил глаза в гладкую поверхность низкого журнального столика. Наверное, пришла Виктория... Но я не сдвинусь с этого места до конца своих дней.
После недолгой возни в прихожей, громкие шаги, так не похожие на девичьи, проследовали на второй этаж, и больше я их не слышал. Крепко зажмуриваясь, я облизнул пересохшие губы, почувствовав терпкий вкус табака, который я сегодня уже чувствовал на чужих губах...
Шаги снова стали слышны и, более того, они становились всё громче, а потом и вовсе остановились где-то рядом со мной. Я поднял глаза и увидел своего брата, плечи которого слабо подрагивали.
– Том, – на выдохе произнёс он и медленно осмотрел меня. В его взгляде крепко засела понятная мне боль, и я, наконец, понял, почему мне было больно как будто за двоих.
– Привет, – хрипло произнёс я и поднёс докуренную сигарету к переполненной донельзя пепельнице, вдавливая окурок в стеклянное дно.
– Вик... Виктория давно ушла? – тихо проговорил он, и его брови отчаянно стремились встретиться на переносице.
– Когда я пришёл, здесь никого не было, – сказал я, откручивая крышку бутылки с крепким алкоголем, так мне сейчас необходимым.
– Куришь прямо в гостиной? – спросил Билл, но в его голосе не слышалось и капли упрёка.
– Да, – просто ответил я, наливая в стакан виски и не удосуживаясь приправить его льдом.
Билл обошёл столик и присел на диван рядом со мной, тут же опустив голову и накрыв лицо обеими руками.
– Что произошло? – поинтересовался я, прекрасно понимая, что состояние близнеца крайне подавленное не просто так.
– Она ушла, Том, – еле слышный шёпот брата донёсся до моих ушей, и я слабо закивал, ощущая, насколько ему сейчас больно. – Вчера мы наговорили друг другу ужасные вещи, и... после того, как она сказала, что жалеет о том, что выбрала меня, я... я ушёл. Я был ужасно зол и не понимал как она могла сказать такое, – Билл как будто всхлипнул, по-прежнему пряча лицо в ладонях. – Она права. Ей нужно было уйти. Я никогда не смогу сделать её счастливой. Никогда...
– Это не так, Билл, – проговорил я, после чего шумно прочистил горло. – Вы слишком многое пережили, чтобы вновь терять друг друга. Вы нашли свою любовь, а значит должны беречь её...
– Вот я урод, – выпалил брат, резко отрывая руки от лица, а затем повернулся ко мне всем телом. – Прости, Том. Из-за этого всего я совсем забыл, что ты вчера встречался с Лили. И... – он снова просканировал меня своим взглядом, который задержался на выпитой наполовину бутылке виски и пепельнице, из которой вывалились бычки, мирно лежащие на стеклянной поверхности стола. – что, она не пришла?
– Пришла, – я горько усмехнулся, подавляя в себе волну истерического смеха. – Ещё как пришла.
– И что? – с интересом спросил Билл, и я ясно видел, что он пытается сосредоточиться на моей проблеме, игнорируя своё состояние. – Что случилось?
– Она... – я вдруг резко осёкся, не имея смелости рассказать всё, что по-настоящему произошло. – Она просто оказалось не той, за кого себя выдавала.
– Что это значит? – охнул брат, в непонимании качая головой из стороны в сторону.
– Брось. Всё в прошлом, – просто отмахнулся я, натягивая улыбку, а также проглатывая неприятный ком, застрявший в горле.
– Почему всё так... – глядя в никуда, произнёс Билл. – Сколько это может продолжаться?
– Я не знаю, – только и смог сказать я, протягивая руки к пачке сигарет.
– Придержи коней, Том, – беззлобно потребовал близнец, накрыв своей ладонью мои татуированные пальцы. – Ты уже скурил недельную норму.
– Давай только без этого, Билл. Прошу тебя, не сейчас, – я сбросил с себя его руку, надеясь, что вышло не слишком грубо, а затем всё же взял в руки пачку.
Брат кивнул и протянул руку в безмолвной просьбе поделиться с ним, а я вручил ему одну сигарету, которую тот тут же обхватил губами, словно ждал этого тысячу лет.
– Крепкие, – буркнул он, стряхивая пепел в пепельницу, которая словно умоляла освободить её от обилия окурков.
– А я их как будто не чувствую... – шёпотом проговорил я и посмотрел, как струйка дыма тянется вверх от кончика моей сигареты.
– Том, я вижу, что ты не хочешь сейчас говорить о Лили, – нахмурившись, сказал Билл, и его глаза настойчиво заглянули в мои. – Но... скажи, ты что-то к ней чувствуешь?
Вопрос брата заставил почувствовать меня резкий укол в области грудной клетки, и я неосознанно приложил к ней ладонь, ощущая, как под кожей рьяно бьётся сердце. Чувствую ли я что-то к... к Георгу? Это проклятое безумие!!!
– Да, – на автомате выпалил я и тут же почувствовал, как жар охватил всё моё тело от невероятного чувства стыда. Мои губы как будто снова почувствовали горьковато-сладкий вкус губ моего некогда лучшего друга...
– Тогда почему ты сидишь здесь и заливаешь горе алкоголем?! – неожиданно громко воскликнул близнец, и я мгновенно обернулся на него, глядя с широко распахнутыми глазами. – Ты всегда говорил мне, что я...
– Ты ничего не понимаешь, – категорично заявил я, отчаянно замотав головой.
– Это я ничего не понимаю?! – Билл обхватил голову руками, и я увидел, как его глаза заслезились. – Том, ты...
– Это отличный совет, – перебивая брата, спокойно сказал я. – Но у меня лишь один вопрос: почему ты САМ не следуешь своим советам? Билл, очнись! Ты сидишь здесь, пытаясь поддержать меня, и всеми силами борешься с болью, которую я чувствую за километр, вместо того, чтобы прямо сейчас найти Викторию и всё исправить!
– Я не могу, – брат болезненно сморщился и опустил голову вниз, при этом крепко сцепляя свои пальцы обеих рук. – Я не могу, она должна быть счастлива...
– Что за хуйню ты несёшь?! – вскочив на ноги, заорал я. Билл мгновенно поднял голову на меня и удивлённо посмотрел мне в глаза. – Разве ты сможешь быть счастливым без неё?! Да ты же никогда никого не любил, кроме неё! И я с уверенностью заявляю тебе, что никогда не полюбишь! Ты всегда будешь любить только Викторию, жалея, что просрал возможность её вернуть!
Билл часто задышал и, преисполненный уверенностью, встал в дивана и сжал руки в кулаки.
– Ты прав, – словно обретая надежду, прошептал он. – Том... я должен...
– Конечно, ты должен, – я улыбнулся и дотронулся до плеча близнеца, сжимая его пальцами. – Ты должен быть счастливым и сделать таковой Викторию.
– Это отличный совет, – кивая головой, протянул Билл и положил обе руки мне на плечи. – Но у меня лишь один вопрос: почему ты САМ не следуешь своим советам? – повторяя недавно мною сказанное, он требовательно посмотрел мне в глаза.
– Я... – замявшись, я отвёл взгляд в сторону, словно стыдясь встречаться со взглядом брата. – Здесь всё иначе...
– В любви не может быть иначе, – близнец улыбнулся. – Она либо есть, либо её нет.
Я в удивлении приоткрыл рот, и удивлён я был не словами брата, а тем, что полностью сейчас с ним согласен. Но в моём случае есть ли та самая любовь?..
– Иди к ней, Билл, – глядя в карие глаза Билла, уверенно проговорил я. – И верни свою любовь во что бы то ни стало.
Он энергично закивал головой, соглашаясь с моими словами, а потом стремительно заключил меня в свои объятия. Улыбаясь, я крепко прижимал к себе брата и хотел, чтобы он был счастлив. Тогда и я смогу стать счастливым...
– Спасибо тебе, Том, – взволнованно произнёс он, не торопясь разрывать наших братских объятий. – Я обещаю, что не отступлюсь от своего. Но и ты пообещай, что...
– Обещаю, – обрывая Билла на полуслове, сказал я и аккуратно отстранил от себя, крепко сжимая его плечи. – Иди.
Снова кивая, он слегка улыбнулся и, в последний раз заглянув мне в глаза, сорвался с места и бросился в прихожую.
Я устало вздохнул и опустился на диван, протягивая руки к сигаретам, запах который заполнил всю комнату и, не удивлюсь, если весь дом. Покосившись на пепельницу, я хмыкнул и поджёг сигарету, а после длительной затяжки медленно выдохнул густые клубы дыма, прикрывая глаза. Я что-то пообещал своему брату, но только что? Он даже не представляет, что на самом деле происходит и, боюсь, он бы просто не поверил моим словам. Я и сам не верю. Георг, как ты мог?..
Поднявшись на ноги, я направился к огромному окну, становясь возле него, и принялся оглядывать открывающийся мне вид Лос-Анджелеса. Я помню как раньше, много лет назад, я мог всего лишь мечтать о жизни в этом прекрасном городе, веря в то, что здесь я смогу обрести себя, быть счастливым, быть...самим собой.
Я ничего не боялся. Я знал, что брат всегда будет со мной, а вместе нам и море по колено, но ещё я знал, что здесь нас ждут наши лучшие друзья, которые уж точно не позволили бы нам пропасть в этом большом и полным призрачных надежд городе.
В моей голове всплыло воспоминание о первом дне в Лос-Анджелесе, который мы провели вдвоём с Георгом, потому что Густав и Билл сначала отправились договариваться по поводу нашей с братом квартиры у знакомых Шеффера, а потом уставший близнец просто валялся в квартире нашего ударника и попивал пиво, не желая больше совершать каких-либо физических действий. Я же безумно хотел хотя бы немного погулять по городу, о котором мечтал, и Георг с удовольствием составил мне компанию.
Он показывал мне всё, что так или иначе нравилось ему, а мне больше всего понравилось именно то прекрасное место, с которого можно было видеть почти весь город. Мы несколько раз были там с Георгом, а когда я хотел побыть один, подумать о чём-нибудь или просто отдохнуть от суеты, то отправлялся туда без него. И я больше никогда не смогу отправиться туда с... ним.
Сейчас в моей голове мелькали тысячи картинок из прошлого, в которых главными действующими лицами были я и Георг. Начиная с самого первого дня нашего знакомства, когда он помог мне выбрать струны для моей гитары, и заканчивая сладковато-горьким поцелуем, после которого я так и не мог прийти в себя.
Помимо брата, который был мне ближе всех на свете, мне были бесконечно дороги мои друзья, с которыми мы уже стали настоящей семьёй. Я знал, что мы никогда не расстанемся, потому что вместе прошли этот трудный путь к славе, борясь с конкуренцией, постоянно возникающими сложностями и...самими собой. Мы не давали друг другу усомниться в себе, поддаться вполне объяснимым и естественным страхам, что и свойственно настоящим друзьям. Я был уверен, что не потеряю кого-то из них, а сейчас...
Георг на сто процентов понимал меня абсолютно во всём. Так легко и свободно мне не было ещё ни с кем. Я знал, что ему можно говорить всё, что угодно. Он всегда слушал меня, а именно слышал, а также помогал решить любую проблему и давал путёвые советы. В наших многочисленных стычках с Биллом Георг всегда был на моей стороне, и я даже не задумывался о каких-то скрытых смыслах. Я никогда даже и представить себе бы не смог то, что он...
Друзья любят друг друга. Любят также, как свою семью. Как своих родителей, братьев или сестёр, бабушек и дедушек... И я знал, что мы все любили друг друга как семья. Но разве я мог подумать, что Георг любит меня не как друга?
А как кого?
Резко мотнув головой, я снова направился к дивану и, густо нахмурившись, опрокинул остатки виски в бокале, тут же поморщившись. Боль в груди неприятно давила, и я положил руку на то место, где находилось моё сердце, чтобы хоть как-то её заглушить. Безуспешно.
– А эти? – услышал я в своей голове голос брата.
– Нет, эти стрёмные. Смысл покупать по дешёвке то, что сломается через неделю?
– Тогда нахрена ты просишь у меня совета?! – в моих мыслях зашипел он, и я невольно улыбнулся.
– Потому, что ты ходишь у меня по пятам и себе ничего не смотришь! Продавец сейчас подумает, что мы пришли сюда, чтобы что-нибудь украсть!
– Возьми уже «Dean Markley», – низкий, мягкий и приятный слуху голос будто прозвучал прямо передо мной, и я резко сжал руками свои виски, ощущая боль, которую приносят мне подобные воспоминания. Я как сейчас помнил день, когда впервые встретил Георга.
– Эй, Том, ты чего загрузился? – и снова его до боли знакомый голос...
– Всё в порядке, – когда-то ответил я.
– Если что-то случилось, можешь мне рассказать.
– Могу рассказать?.. А разве это нужно?! Ты ведь всегда всё знал, Георг! Ты знал с самого начала, но почему тогда позволял мне верить в несуществующую девушку, верить в эти несуществующие чувства?! – уже вслух прокричал я, резким движением руки смахивая с журнального столика всё, что там находилось.
Дикими глазами глядя на пол, усыпанный бычками, а также залитый виски, я опустился на корточки и принялся собирать окурки обратно в пепельницу, которую предварительно положил на столик. Я чувствовал как глаза неприятно защипало и мотнул головой, словно отгоняя непрошеные слёзы. Подбирая мусор, я пытался выбросить из головы так и продолжающий звучать голос Георга, а также умолял воспоминания не прорываться наружу и не делать мне больно.
Неожиданно даже для самого себя, я вскочил на ноги, схватил пепельницу со стола, куда уже успел набросать рассыпанные окурки, и тут же бросил её в стену, отчего та разбилась, и осколки повалились на пол.
– СУКА! – прокричал я, мёртвой хваткой вцепившись в волосы. Мне хотелось закричать ещё громче, чтобы хоть как-то справиться с захлестнувшим меня отчаянием. Мне хотелось избавиться от этого гнетущего, не дающего вздохнуть полной грудью, чувства, но я не мог.
Приземлившись на пушистый светлый ковёр и облокотившись спиной о диван, я обхватил свои колени руками и, крепко зажмуриваясь, пытался пережить очередную яркую вспышку боли, но она была слишком невыносима...
Как часто в своей жизни я терял близких мне людей? Мне удалось вспомнить лишь своего отца, который ушёл от нас очень давно и больше не возвращался. Это было очень тяжело, но мы справились. Сейчас я потерял Георга. И мне снова очень тяжело, и теперь я не знаю как мне с этим справиться. Это был не его выбор. Он не хотел уходить, это я сказал, что ненавижу его и ударил по лицу. Это я не хотел, чтобы он находился рядом со мной. И сейчас именно я – мой отец, который ушёл.
Но как я могу остаться?! Как я могу принять то, что узнал?! Я не могу осознать происходящее, не могу свыкнуться с мыслью, что мой лучший друг целовал меня в губы, а потом сказал, что любит. Что я должен делать? Как мне быть?!
Самое страшное, что когда он поцеловал меня, я не сразу сориентировался и оттолкнул его, ощущая внутри себя странное и ужасно постыдное ощущение. Как будто это правильно, как будто так и должно быть, но ТАК БЫТЬ НЕ ДОЛЖНО! Это против всех правил и против природы! Я и Георг точно не могли совершить такое, но... это случилось.
Лили. Эта несуществующая девушка всегда мне кого-то напоминала, но я даже и не задумывался над этим, просто наслаждаясь тем, что в моей жизни появился кто-то, кто понимает меня. Кто принимает меня таким, какой я есть. Она казалось мне необыкновенной. Я влюбился в неё, даже не зная о том, как она выглядит. Не абсурдно ли это?! Я уже знал, что она прекрасна. Она прекрасна и внутри и снаружи. Иначе и быть не может! Так я думал... В этом я был уверен...
Теперь отдельные детали огромного пазла, наконец, сложились в цельную картину, и я понимаю кого мне так сильно напоминала Лили. Чёрт возьми, я понимаю почему я уже заведомо любил её...
Нехотя вставая с пола, я издал какой-то слабый стон, свидетельствующий о всё том же не покидающем меня отчаянии, и принялся ходить по гостиной. Голова нещадно болела от всех этих переживаний. Она просто разрывалась от обилия воспоминаний, каких-то домыслов, догадок... В этой самой голове поселилось осознание того, что я не могу потерять Лили. Она лгала мне. Она причинила мне боль. Но я не могу отпустить её, потому что... люблю?
Неожиданно меня будто пронзило электрическим разрядом, и я резко направился в прихожую. Натянув на ноги обувь, я схватил ключи от дома и вышел в коридор, поспешно закрывая замок. Подбежав к лифту, я несколько раз нажал на кнопку вызова и уставился в табло, на котором мелькали цифры этажей. Изо всех сил ударив по металлическим дверям, не собираясь ждать, пока он приедет, я бросился к лестнице и, ловко пересекая многочисленные ступени, спустился вниз. Даже не пытаясь выровнять сбившееся дыхание, я толкнул двери и вышел на улицу, тут же встретившись с прохладным ветром. Стоило надеть куртку...
Не желая тратить время на бессмысленные размышления, я остановился у дороги и выставил руку, пытаясь поймать со огромной скоростью передвигающиеся такси. Я был готов выскочить прямо на проезжую часть, лишь бы, наконец, сесть в одну из машин и уехать. Так я и сделал.
Размахивая руками как умалишенный, я всё же сумел остановить автомобиль, водитель которого тут же высунулся из открытого окна, ошарашено меня оглядывая.
– Ты что творишь, сумасшедший?! – воскликнул седовласый мужчина, махнув рукой в мою сторону. – Без ног остаться хочешь?!
Вместо того, чтобы что-то ответить кипящему от негодования таксисту, я отлепил ладони от бампера и обошёл машину, юркнув на заднее сидение.
– Бичвуд Драйв, 95! – прокричал я, цепляясь пальцами за кожаное сидение.
Ничего больше не отвечая, водитель авто надавил на газ, и машина помчалась по улицам Лос-Анджелеса, приближая меня к тому, чего я до ужаса боялся.
По окончании поездки я расплатился с всё ещё шокированным водителем и торопливо вошёл в многоэтажное здание. Не пытаясь дождаться лифта, я направился к лестнице, даже не заметив, как быстро преодолел все ступени. Оказавшись напротив нужной мне квартиры, я почувствовал как сердце бешено заколотилось, отдаваясь где-то в горле, и ощутил подступающую тошноту. Мне было страшно. Мне было страшнее чем когда-либо в своей жизни...
Робко постучав в дверь, я затаил дыхание, не в силах даже шевельнуться. Никто не открывал. Я решил постучать снова, но уже более требовательно, после чего за дверью послышался какой-то шум, а затем она отворилась.
Глаза Георга резко расширились, как только он увидел меня. Его пальцы крепко сжали дверной косяк, а широкая грудь начала грузно вздыматься и опускаться от участившегося дыхания. Клянусь, я слышал как сильно и торопливо бьётся его сердце...
– Можно? – очень тихо и хрипло выдавил я, подняв на парня глаза.
Георг ответил не сразу. Он всё ещё оглядывал меня, очевидно, не ожидая увидеть меня на пороге его дома, но потом, наконец, ответил:
– Конечно.
Голос, всё это время звучащий в моей голове, прозвучал в реальности, и я почувствовал, как внутри меня потеплело. Этот человек существует. Он – не просто часть моих болезненных воспоминаний. Мне стало как будто легче. Если это вообще возможно...
Я прошёл внутрь сразу после того, как Георг отступил, впуская меня. Что мне делать? Что говорить? Зачем я пришёл сюда? Как всегда миллион вопросов – ни одного ответа.
– Болит? – спросил я, взглядом указывая на разбитую губу, которая, как я понял, ещё совсем недавно кровоточила.
– Здесь – нет, – глухо произнёс Листинг, заглядывая мне в глаза. Таким подавленным я его ещё не видел. Я просто его не узнавал.
Отводя взгляд в сторону, я прошёл чуть дальше и увидел на столике рядом с диваном большой букет белых лилий. Странно, я раньше не замечал, что у него в доме вообще есть цветы.
Проследив за моим взглядом, Георг улыбнулся, а затем посмотрел на меня.
– Это мои любимые цветы, – негромко произнёс он, и я тут же поднял глаза на Листинга.
Снова взглянув на букет, я до боли закусил губу и ощутил в груди приятную теплоту.
– Теперь и мои тоже, – прошептал я, и это было признание.
POV Виктория
Adele – Hometown Glory
Я никогда не увлекалась философией, но слова одного знаменитого в этой области учёного прочно засели в моей голове, не желая покидать её пределы.
«Любой человек ностальгирует, каждый из нас стремится повсюду найти свой дом».
А что, если я забыла, где мой дом? Или даже и не знала никогда. Что, если у меня его просто нет?..
Обычно, этим вопросом задаются подростки, чьё сознание постепенно расширяется, заставляя мысли засоряться разнообразными предметами внимания, вроде этих моих. Неужели я отстаю в развитии? Похоже на то.
Глядя на стремительно пролетающие за окном населённые пункты, я вспоминала себя. Себя прежнюю. Моя жизнь уже давным-давно поделила меня на два «я». Первое: счастливое, беззаботное и слепо верящее в то, что всем мечтам бесшабашного подростка непременно суждено сбыться, и… Второе «я». Не находящее комфорта ни в чём, постоянно оглядывающееся назад и думающее о том, как прекрасно было просто грезить и не знать, даже не помышлять о том, что ждёт меня впереди.
И мысленно меня тянуло именно туда, где всё началось. Туда, где я не подозревала о другой, тяжелой, затянутой чёрными тучами жизни. Туда… где существовала моя американская мечта, полная ярчайших амбиций сбыться. Возможно, оттуда и идут корни той самой ностальгии. Ведь что-то упорно подсказывает мне, что мне надо туда… Возможно, для того чтоб вспомнить что-то, о чём я давно забыла. Или для того, чтобы ответить на свои вопросы.
Поезд Лос-Анджелес – Трентон отправился ровно час назад, и я словно приросла к своему жестковатому сиденью у окна, не в силах шелохнуться, не замечая вокруг себя никого и ничего. Я как всегда плыву по течению, пусть на этот раз и имитированному.
Вместе с плывущими и заливаемыми нежданным ливнем улицами, в моей голове проносились еще свежие воспоминания прошедшего вечера и утра, складываясь в корявую и неприятную взгляду мозаику.
«Я не могу сказать, что люблю тебя».
«Я не могу не жить прошлым».
«Наш прекрасный Дон Грант любит тебя, Виктория МакИвен!».
Все эти приносящие боль, произнесённые в суе опрометчивые слова звучали в моём сознании отвратительной, почти уродливой скороговоркой. Насилу ухмыльнувшись, я подумала, что из этой бессмысленной херни вышел бы отличный рэп, жаль, что я не парень в глупых широченных штанах, и нет у меня контракта со звукозаписывающей компанией. Ведь именно так они, рэперы, и делают: записывают свой второсортный бред, чтобы отомстить бывшим и показать, насколько глубоко они разбиты после всего.
А бред ли это? И можно ли уже называть Билла моим бывшим? Чёрт знает, но теперь у меня есть неограниченное количество времени, чтобы это понять. Ведь я позорно сбегаю от своих проблем, думать о которых мне больше невыносимо…
Проведя по карману джинсов и нащупав в них отключенный мобильный телефон, я тут же положила руку обратно на своё колено. Зачем он мне сейчас? Зачем снова себя жалеть, принимать ненужные звонки и сообщения, объяснять, где я и по какой причине не хочу выходить на связь?
Бросив взгляд на небольшой ранец, стоящий в ногах под сиденьем, я горько усмехнулась: это всё, что у меня сейчас есть. Всё моё жалкое существование, небрежно затолканное в эту многострадальную сумку… А больше у меня ничего и нет.
Перед глазами тут же замаячило обеспокоенное лицо Эмили, которая, к моей неожиданности, безмолвно помогла собрать мне сумку и, провожая меня до такси, лишь попросила возвращаться скорее. Она знала всё заранее. Знала, что ничто не бывает идеально, что мне снова будет больно, и уже была к этому готова. Я бы даже не удивилась, если бы узнала, что вещи, которые Эмили помогла сложить в мою сумку, она приготовила заранее. Крэнстон всегда была права. И я обязательно скажу ей об этом. Но чуть позже…
Иногда нахождение в прострации успокаивает. Сейчас я уже за пределами города ангелов, но и до Трентона ещё далеко. Идеально. Ах, если бы у меня только была возможность никогда не покидать эту серединную позицию, в которой не нужно страдать, принимать решения, слышать режущие по сердцу слова и говорить их самой… Жизнь за «бортом» кипит, люди спешат, каждый в своём направлении, а я просто плыву, подчиняясь железной машине, которая отвезёт меня куда угодно…
– Не спится? – глубокий низкий голос по правую руку от меня заставил встрепенуться и на секунду оторваться от почти мазохистских рассуждений, которые уже начали превращаться в моё хобби.
Седовласый мужчина почтительного возраста, невесть откуда появившийся на сиденье рядом со мной, улыбался одними лишь тёмными глазами-жучками и кивнул на остальных пассажиров поезда, пожелавших провести долгое время в пути во сне.
– А… Ну, что-то да, сон не идёт, – растерянно ответила я, мельком оглядывая новоиспечённого соседа. В своей жизни я повидала много городских сумасшедших, любящих докопаться в общественных местах, но этот человек вовсе не был похож на одного из них. Идеальная осанка, опрятная одежда, приятные английские черты лица… Мужчина располагал к себе, хоть и видела я его впервые.
– Недавно ко мне на сеанс пришел молодой человек, думаю, примерно вашего возраста, – сняв с головы очки, незнакомец осторожно прикусил кончик дужки и отложил в сторону свою газету, уставившись куда-то в конец вагонного прохода. – Он не видит снов уже несколько лет. Представляете, каково это? Ведь сон – это… Это целый сюжет, – бросив на меня короткий взгляд у и снова улыбнувшись одними лишь глазами и морщинками вокруг них, восторженно промолвил седовласый.
– Вы… Психотерапевт? – не подумав, сразу же озвучила свою догадку я, а мужчина лишь тихо рассмеялся, кивнув серебристой головой.
– Можно и так сказать, – заключил он и чуть повернулся в мою сторону. – А вы часто видите сны?
– Я… – растерянно начала я, перебирая в голове все ночи последних месяцев и отбрасывая в сторону бессонные. – Да, частенько, – хорошенько поразмыслив и вспомнив свой последний, недавний бредовый сон о старинной библиотеке, в которую меня заточил один из бывших парней Эмили, ответила я. – Сюжет у них, конечно, так себе, но всё же…
– Сон – это обман, дитя, – тихо продолжил мужчина, задумчиво проведя пальцем по своему подбородку. – То, чего никогда не было в прошлом и никогда не будет в будущем. Но иногда, когда у людей нет другого выхода, им нужно немного лжи…
Непроизвольно изобразив на своём лице полное непонимание услышанного, я уже открыла рот, чтобы спросить хоть что-то, что могло бы прояснить мне цель этого высказывания, но тут же его захлопнула.
– Загляни в своё прошлое, милая, не бойся, в этом нет ничего постыдного. Лишь загляни, но не живи им, там нечего исправлять…
– Но… Я… – совершенно оторопев от всего услышанного, я почувствовала в руках лёгкую дрожь, а в глазах – слёзы.
– А вот и моя станция, – спокойно произнёс сосед и медленно поднялся со своего места, пока поезд снижал скорость, приближаясь к остановке. – Будь счастлива, дитя, – подхватив небольшой тёмно-коричневый чемодан, мужчина уверенно зашагал к выходу, а я лишь зажала рот ладошкой, чтобы не разрыдаться в голос…
Gwen Stefani – 4 in the morning
Ровная вереница фонарей, освещающая успокаивающую зелень лужаек во мраке, спящие дома, тихо поющие ночные птицы… Я видела это место во сне, но смелости посетить его наяву уже давно не имела.
Сильно зажав в руке ремень сумки, перекинутой через плечо, я замедлила шаг, едва завидев коттедж, обложенный красным кирпичом. Помедлив несколько секунд, я задрала голову, обращая взгляд в небеса и тем самым сдерживая подступающие слёзы. Ну, здравствуйте, бесполезно, но прекрасно сияющие звёзды…
Наконец, переборов удушающие рыдания, я уверенно ступила вперёд. Зачем-то же я сюда приехала, проделав такой долгий, утомляющий путь? Глупо будет развернуться и вернуться на вокзал, чтобы купить билет на поезд обратно в Лос-Анджелес…
Все ближе подходя к нужному мне зданию, я ощущала, как с каждым шагом дрожь в моих ногах неимоверно усиливалась. Несуществующие более образы из прошлого появлялись и исчезали вокруг меня, призывая испуганно оглядываться по сторонам, а прохладный ветер трепал мои волосы, заставляя меня по-настоящему чувствовать, что я здесь… не одна.
– Цезарь? – не веря своим глазам, хрипло позвала я, заметив животное, отдыхающее на лужайке дома напротив. – Цезарь, – уже увереннее произнесла я, прижимаясь к забору соседского участка.
Поморгав сонными глазами, на меня вопросительно уставился чёрный лабрадор.
– Ты не Цезарь, – прошептала я, оттолкнувшись от забора, словно бы тот горел огнём, и пёс, словно подтверждая мои слова, опустил голову обратно на лапы. В глаза бросился почтовый ящик соседского дома, на котором теперь красовалась фамилия Вэсли.
Миссис Гиллиган здесь больше не живёт… Как и её питомец – Цезарь, с которым в мои юные годы мы были так дружны.
– Виктория? – тихий голос за моей спиной заставил меня испуганно обернуться и тут же застыть на месте.
– Привет, мам.
POV Билл
Bruno Mars – When I was your man
– Простите… Мы закрываемся! – ненавязчиво произнесла уже знакомая мне рыжеволосая официантка, смущённо глядя на меня своими тёмными глазами.
Девушка была права. Время перевалило за полночь, а я всё ещё не знал где могу найти человека, который оказался мне даже дороже, чем я мог предположить.
Я был слишком глуп, слишком наивен, слишком испуган, чтобы сказать Виктории правду о своих чувствах, в то время как она уже давно признала их и была передо мной как на ладони, да только я этого не ценил… И я потерял её. Потерял как всегда нелепо, как тот самый ненавистный мне школьник из прошлого.
