Текст книги "Мы видели звезды лишь на старых фотографиях (СИ)"
Автор книги: AliyaZ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 43 страниц)
Билл улыбался мне. Улыбался так, как не улыбался никто... И мне было безумно больно от того, что больше он никогда мне не улыбнётся. Я сама всё разрушила. Я ломаю людские жизни. Жизнь Билла, Стива... Свою, в конце концов.
Я не прекращала думать о Билле. Я не прекращала ощущать его рядом с собой, словно сумасшедшая, и не знала, хочу ли, чтобы он исчез.
Глядя в глаза, которые смотрели на меня с монитора компьютера, я больно прикусила губу, тут же почувствовав железный привкус крови, и обречённо опустила голову.
====== Крест ======
POV Виктория
Breaking Benjamin – Give me a sign
– У вас есть ровно один час. Сейчас три пятьдесят девять. Начинаем ровно в четыре, а в пять все работы должны лежать на моём столе. Если увижу, что кто-то списывает, – мисс Хэтчинсон строго оглядела класс из-под очков. – Забираю работу. Без права на пересдачу.
Класс охнул, а я лишь опустила голову, глядя в свой девственно-чистый лист, который не было смысла даже подписывать. Мне было трудно дышать в этом кабинете, ведь рядом со мной сидел высокий, худой брюнет, который до сих пор даже ни разу не глянул в мою сторону. Хотя, чему я удивляюсь. Наверное, на его месте я поступила бы точно так же...
– Время... пошло, – коротко объявила мисс Хэтчинсон и опустилась за учительский стол, откуда собиралась наблюдать за выпускниками, пишущими экзамен.
Время финальных контрольных работ по музыкальным дисциплинам подкралось незаметно. За окном вовсю бушевал май: птицы весело щебетали свои песни, растительность распускалась и цвела неумолимо быстро и, казалось, только лишь я затухала с каждым днём. Лиловые мешки под глазами, серое лицо, искажённое перманентной маской боли, дрожащие, как у страдающего болезнью Паркинсона, руки, одежда, что болталась на мне, как на палке, после потерянных в стрессе пяти килограмм – всё это давно уже стало привычным. Раздражали только люди, пытающиеся проявить ко мне сочувствие, в котором я совсем не нуждалась. Им никогда не понять, не оказаться на моём месте, и слава Богу.
Бросив осторожный взгляд на Билла, я тут же вернулась к своему листу, чуть прикрыв глаза, словно впитывая в них только что увиденный образ парня. Билл выглядел уже почти так же, как и раньше: о произошедшем с ним месяцем ранее инциденте напоминал лишь красноватый шрам над бровью, который остался после снятия швов.
Открыв глаза, я посмотрела на другой лист, на котором было напечатано около пятидесяти экзаменационных вопросов, ни на один из которых я не знала ответа. Криво усмехнувшись, я начала тихонько постукивать ручкой, пытаясь делать вид, что сосредоточилась и изо всех сил вникаю в задания.
Я почувствовала резкие движения рядом с собой, глянула вправо и увидела, как Билл с бешеной скоростью записывает ответ уже, кажется, на десятый вопрос. Естественно, в отличие от меня, он наверняка старательно готовился к важным для его будущего экзаменам. А может, и нет. Уверена, парень и без подготовки знал всю теорию, практику и остальное прилагающееся.
Тяжело вздохнув, я снова обратилась к заданиям. Когда мы успели пройти все эти ужасные, длинные термины? Обычно, любая учёба была моей сильной стороной, но сейчас я впервые чувствовала себя полнейшим профаном, и меня в какой-то степени это даже забавляло. Интересно было узнать, каково это – пустить коту под хвост несколько лет обучения в музыкальном заведении.
Списать у Билла, листок которого, кстати, прямо-таки смотрел на меня, было выше моей гордости. Мне не хотелось оставаться у него в долгу, а просить его о помощи – это уже слишком. После всего случившегося, любой уважающий себя человек вежливо попросил бы меня помочь себе самой. Что ж, тогда план «Б».
– Мисс Хэтчинсон, могу я выйти? – тихо спросила я и чуть привстала, подняв вверх правую руку, и в то же самое время проверяя наличие телефона в кармане толстовки.
– Нет, МакИвен, – категорично ответила преподавательница, безразлично покачав головой. – Я, кажется, всех предупреждала об этом? – спросила она, обращаясь к классу, и те тут же дружно закивали. – Если бы вы, Виктория, посещали занятия, то тоже узнали бы об этом своевременно, – добавила женщина.
– Простите... – оставив последнюю надежду не потерять лицо, я опустилась обратно на своё место. Билл, сидящий рядом, чуть сдвинул брови и посмотрел на пустой лист, лежащий напротив меня. Очень медленно он перевел свой взгляд с листа прямо на меня. Парень выглядел озадаченно, его глаза словно задавали вопрос, понятный безо всяких слов.
– У меня не было времени учить, – тихо огрызнулась я, отворачиваясь от брюнета.
Какого дьявола он смотрит на меня осуждающе? Он всерьёз считает, что я должна была предпочесть парню, находящемуся на грани между жизнью и смертью, какие-то жалкие экзамены?
Злость обуревала мною, и я ненавидела Билла в этот момент, хоть он даже ничего мне и не сказал. Он врывается в мою жизнь, рушит в ней всё, как слон в посудной лавке, а теперь ещё и зыркает на меня так, словно я должна вести себя как обычно? Ну уж нет!
Я разрывалась между желанием обнять при всех этого растрёпанного придурка, зарыться носом в его мягкие волосы, долго плакать, не говоря ни слова, и рвением выбежать из класса и долго бежать, пока не окажусь посреди чащи леса, где смогу вдоволь прокричаться. Часа полтора на это, думаю, мне бы хватило. А после этого я с пропавшим голосом и чувством выполненного долга направилась бы домой, где сладко заснула. Но ведь потом снова нужно будет просыпаться. И зачем я опять себе вру?..
Я скрестила руки на груди, оперлась спиной о спинку стула и стала выжидательно смотреть на часы, стрелки которых двигались так медленно, словно их что-то удерживало. Почувствовав тошноту от отвращения ко всему происходящему, я дёрнулась, поменяла позу и переложила одну ногу на другую.
Не зная, куда деть себя от скуки и неприятного мандража, я снова схватилась за ручку и нарисовала на чистом листе две черты, соединяющиеся в крест, который я уже точно намеревалась поставить на своей жизни.
– Осталось пятнадцать минут, – зычным голосом возвестила мисс Хэтчинсон, указывая на круглые настенные часы.
И тут паника стала сильнее меня. Неужели я и правда становлюсь такой безответственной и безразличной? Неужели мне плевать на свою жизнь, плевать на годы, проведённые за музыкальным инструментом, плевать на результат, которого не будет, если я сейчас ничего не предприму? Моя жизнь и судьба словно катились кубарем с высоченной горы, и чётко осознать это у меня получилось только сейчас, в самый неподходящий для философствований момент.
Сжав кулаки, я крепко зажмурилась. Не хотелось, чтобы слёзы снова наполнили мои глаза, нет, только не сейчас, встречать провал нужно с гордо поднятой головой! Слишком много уже было выплакано, ещё раз – и мои глаза просто не выдержат. Силясь сдержать плач, я на секунду направила взгляд в потолок и тихо шмыгнула носом, который уже начал предательски пощипывать.
Мой сосед по парте снова заёрзал на своем месте, чуть отодвинулся назад вместе со стулом, шумно выдохнул и отложил ручку, оставив её справа от себя. Конечно, он закончил выполнение заданий вовремя, и сейчас у него даже есть время на то, чтобы проверить написанное. Хотя, зачем? Готова поспорить, он уже написал свою работу на двести баллов из ста, и совсем скоро мисс Хэтчинсон выдаст ему красный диплом, которым он сможет хвастаться перед своим братом.
Жизнь не должна крутиться вокруг одного человека. Это неправильно, но почему-то всё именно так и получалось. Всё, что происходило вокруг меня, так или иначе, напрямую или косвенно было связано с Биллом, и сейчас это начинало выводить меня из себя. Впервые за весь учебный год мне хотелось разорвать эту странную, изматывающую своей болезненностью связь. И если бы мне выпал шанс всё изменить, то я никогда не впустила бы этого мальчишку в свою жизнь. Рейчел была права: всё пошло под откос тогда, когда я узнала кто такой Билл Каулитц.
Но самое отвратительное в этой ситуации было то, что больше всего на свете мне не хотелось его терять. Мне хотелось узнать его, узнать ещё лучше. И всю мою оставшуюся жизнь, уверена, меня будут преследовать призраки музыкальных дисков, которые мы ещё не обсудили, фильмов, которые не посмотрели вместе, улиц, по которым не прошлись за руку. Ночей, которые не провели в объятиях друг друга, ссор, которые рано или поздно происходят у всех влюблённых, а также следующих за ними примирений...
Люди часто говорят: «не судьба». Наверное, эта фраза как раз подходит к тому, что происходит между нами с Биллом. Всё это изначально было глупой затеей, все эти чувства налетели меня, будто сам чёрт их принёс. И от этого невыносимо больно. Но уметь отпускать – один из талантов, которым мне, волей-неволей, придётся овладеть.
Время было уже на исходе, а единственное, что я смогла сделать – это ещё глубже закопать себя туда, откуда итак уже не вылезу. Сложив на столе руки, я почти безразлично глянула на Билла, который, вопреки моим предположениям, вовсе не проверял свою работу, а всё ещё смотрел на меня, словно хотел мне чем-то помочь, но не знал как.
«Пиши!» – наконец произнес он одними губами и бесшумно подвинул свой, полностью исписанный мелким почерком листок, ко мне. Конечно, такой жест с его стороны был очень приятен, но я уже давно во всём определилась и решила, что от Билла мне ничего не нужно.
Отрицательно покачав головой, я так же тихо проскользила его листком по деревянной поверхности стола, возвращая парню его работу.
– Пять минут, – сухо произнесла мисс Хэтчинсон, поднимаясь на ноги и проходя к чёрной классной доске.
И я сдалась. Я поняла, что всё, что бы я сейчас не делала, неминуемо приведет меня к краху. С отвращением посмотрев на дописывающих свои работы одноклассников, я отвернулась к окну. Люди, спешащие по своим делам и просто размеренно прогуливающиеся, все они излучали счастье, распространяющееся на километры вокруг них. И это чувство было мне сейчас чуждо, как никогда.
– Мисс Хэтчинсон, – услышала я громкий голос Билла рядом с собой. – Я хотел бы сдать работу сейчас.
– Вы уверены? – подняла брови преподавательница, смотрящая на Билла исподлобья. – Не хотите ещё раз проверить написанное? Всё-таки, это выпускная работа, и от неё зависит...
– Мне нечего проверять, – ответил Билл, крепко держащий в руках свой листок. – Я ничего не написал, – совершенно спокойно развёл руками он.
Класс дружно охнул, и взбудораженный шёпот наполнил большую аудиторию.
– Но, как же так... Билл, я не понимаю... – мисс Хэтчинсон схватилась за сердце, что было неудивительно. Меньше всего на свете она ожидала, что её любимый ученик сможет её подвести.
– Я не учил, – коротко бросил Билл, протягивая сбитой с толку преподавательнице лист. Свой пустой лист, на котором был нарисован только... Большой чёрный крест?
– Нет... – тихо прошептала я, не желая верить в произошедшее. Я хотела только одного: посмотреть на свой лист и убедиться, что он на месте, и на нём ничего нет...
Но, самые худшие опасения лишь подтвердились. Схватив в руки работу, которая лежала напротив меня, я увидела ответы на пятьдесят вопросов, написанные убористым почерком, и подпись в углу: «МакИвен В.». Широко раскрыв глаза, всё-таки наполнившиеся слезами, я посмотрела в лицо Биллу, спешно собирающему свою школьную сумку.
– Тебе нужнее, – очень тихо проговорил он, осторожно прикоснувшись рукой к моему плечу.
Я сидела, не в силах вымолвить ни слова, и просто наблюдала, как парень широкими шагами покидает класс с совершенно безмятежным лицом. Дверь за ним захлопнулась, а я всё так же держала в руках его работу, которая теперь, по всей видимости, незаслуженно принадлежала мне.
– Сдаём, – сдавленным голосом сказала мисс Хэтчинсон, которая, кажется, тоже ещё не до конца пришла в себя.
Ученики ринулись к учительскому столу и начали складывать свои работы в стопку. Одна только я осталась за партой, не зная, какими будут мои дальнейшие действия. Почему нельзя просто остаться на своём месте, не тронутой никем и ничем?..
– МакИвен, время вышло, – я и не заметила, как осталась в лекционном кабинете наедине с мисс Хэтчинсон, которая в данный момент нависла надо мной, в ожидании того, что получит мою работу. – У меня нет времени, чтобы ждать вас, Виктория, – добавила женщина и сама забрала из моих рук этот проклятый лист. – Вы свободны, – закончила она и, сложив работы в папку, которую тут же подхватила подмышку, двинулась к выходу из аудитории.
Глядя в одну точку, я на автомате собрала свои вещи, повесила сумку на плечо и засеменила восвояси. Как я могла снова позволить Биллу портить свою жизнь из-за меня? Этого не должно было произойти, где были мои глаза, когда он поменял местами наши работы?!
С тяжелой душой двигаясь по коридору музыкальной школы, я ненавидела каждый звук музыкального инструмента, исходящий из классов, голос каждого ученика, каждую картину, висящую на стене. Отныне и навсегда, это место для меня проклято.
Неожиданно в кармане моей толстовки завибрировал мобильный телефон, и я очень неохотно достала трубку. Мне даже не верилось, что хоть кто-то сейчас хочет меня слышать.
Приблизив мобильник к лицу, я обнаружила, что звонит мне миссис Харрис. Наверное, ей нужна моя помощь в больнице...
– Алло, – немного раздражённо пробубнила я. Снова смотреть на убогие белые стены медицинского заведения мне сейчас не хотелось.
– Виктория! – голос женщины звучал на удивление возбуждённо. – Виктория! Стив очнулся!
Телефон выпал из моих рук и откатился по полу метров на пять. Я всё ещё слышала, как женщина на другой линии продолжает звать меня.
Hoizer – Take me to Church
– Ну, хоть что-то помнишь, Стив? Может, их лица? Хотя бы цвет кожи, национальность, одежду?
– Мистер МакИвен, простите, но я понятия не имею, о чём вы. Я не видел никаких людей, более того, последнее, что я помню – это как ложусь спать, дома. А проснулся я уже здесь, – едва шевеля губами, бормотал Стив, приоткрыв свои ещё синеватые веки.
– Диссоциированная амнезия, Уилл. Он не помнит этот день полностью, такое бывает... – развёл руками мистер Харрис, стоящий над больничной кушеткой сына.
– Да знаю я! – отмахнулся мой отец и снова посмотрел на больного, недавно пришедшего в себя. – Иногда забытые события можно восстановить, ты же знаешь, Джеймс, что были такие случаи... Ты что, мать твою, не хочешь наказать людей, из-за которых твой сын чуть не...
– Пап! – вовремя прервала отца я. Когда этот человек хочет докопаться до правды, он становится просто невыносимым. Это помогает ему в его профессии, но сейчас совсем неподходящее время для выяснения подробностей того дня, который стёрся из памяти Стива. Парень очнулся всего час назад, а эти коршуны-юристы, которые по совместительству являлись нашими родителями, уже налетели на него.
– Понял, молчу. Ты опрашивал остальных из баскетбольной команды? Новости есть? – уже тактичнее обратился к мистеру Харрису мой папа.
– Всё так же тишина. Они утверждают, что было темно и лиц они якобы не запомнили, но я уверен, что их просто запугали какие-то авторитеты. Тут нам ничего не добиться, – покачал головой Джеймс Харрис.
– Вот именно, – деловито произнес мой отец, вскидывая голову. – Я же сразу сказал, что нужно пытаться расшевелить твоего сына.
– Ребята... Команда... Они пострадали? – хриплым, еле различимым голосом спросил Стив.
– Они легко отделались, в отличие от тебя. С ними уже всё хорошо, – подал голос из угла палаты Эр-Джей. – За себя бы лучше побеспокоился.
Стив замолчал и снова закрыл глаза.
– Ты точно ничего не помнишь, парень? – снова продолжил свой допрос мой отец.
– Нет, ничего... – не открывая глаз, шептал Стив. – Хотя, кое-что, всё-таки, было. Но это, наверное, очень странно и может показаться смешным...
– Стив, нам нужно знать всё... – пролепетала Рейчел, сидящая на стуле рядом с кроватью больного. Девушка крепко сжимала его руку.
– Я видел свет. Очень много света. Он был таким ярким, что почти ослепил меня, но мне очень хотелось идти этому свечению навстречу. До тех пор, пока не пришёл Он, – лицо Стива озарила настолько блаженная улыбка, что я резко сглотнула – мне стало немного не по себе. – Он взял меня за руку и повел обратно. Он сказал, что за светом не будет больше ничего, только пустота и безразличие. Он был уверен, что мне нужно обратно и пообещал, что мы ещё встретимся... Но нескоро. Я до сих пор помню Его голос.
Тишина, воцарившаяся в палате, отягощала и не позволяла расслабиться. Я боялась даже посмотреть в глаза кому-то из присутствующих здесь, настолько страшными были слова, которые только что озвучил парень.
– Я думал, что это был просто сон. Но теперь, когда я знаю, что со мной случилось, я всё понял. Я знаю кто Он. Его имя не произносят в суе.
– Время посещения больного окончено. Остаться могут только судебные эксперты, – оповестил нас вошедший в палату невысокий доктор, лицо которого скрывала хирургическая маска.
Я, миссис Харрис, Эр-Джей и Рейчел неохотно покинули палату. Осознание того, что Стив пришёл в себя и идет на поправку, безусловно, грело, но, всё же, никак не меняло того напряжения, что воцарилось между мной и моими бывшими друзьями. Эр-Джей старался держать со мной контакт, но я прекрасно понимала, что случись что, он встанет на сторону Рейчел, которая даже не смотрела на меня, когда мы находились рядом. Я готова была поставить на то, что тот наш разговор, который произошёл в больнице в тот день, когда Стив попал в реанимацию, был последним.
– Думаешь, он правда видел... ну, ты понимаешь?.. – наклонившись к моему уху, поинтересовался Эр-Джей.
– Не знаю, – пожала плечами я, с трудом переваривая все, что сообщил нам Стив. – Чтобы его видеть, в него нужно верить.
– А ты веришь? Ведь он спас Стива, когда тот был почти на грани...
– Нет, не верю, – категорично заявила я. – Стива спасли доктора, – ускорив шаг, я обогнала Эр-Джея и Рейчел, и, поравнявшись с миссис Харрис, вежливо с ней попрощалась.
Я никогда не видела Стива таким, это словно был уже и не он вовсе. Услышав всё им сказанное, я захотела лишь одного: как можно скорее исчезнуть из его жизни.
====== Первая сигарета ======
POV Виктория
Avril Lavigne – My happy ending
– Вики, а как тебе это? Думаю, будет отлично гармонировать с твоим цветом волос...
Я тяжело вздохнула, приняла из рук Роксаны очередное вечернее платье для выпускного бала и, ничего не отвечая, скрылась в примерочной.
Экзамены, определившие нашу жизнь, к счастью, остались позади, как и всё, что связано с учёбой. Ученики нашей Центральной старшей школы, наконец-то, были свободны.
К выпускным экзаменам, в отличие от экзаменов в музыкальной школе, я всё же немного готовилась, только мою подготовку трудно было назвать плодотворной. Мама контролировала меня, заглядывая в мою комнату через каждые пять минут, дабы убедиться, что я всё ещё сижу за своим столом под настольной лампой, окружённая многочисленными учебниками, тетрадями и вспомогательными пособиями. Я напрягала свой мозг первые двадцать минут, а потом сдалась. Решила: будь, что будет, и понадеялась на свои знания, полученные в процессе обучения за все годы, ведь не зря же я, наверное, всегда отлично справлялась с почти всеми школьными предметами?..
Но всё прошло не так, как планировала я, а главное, как планировали мои родители. Баллов, необходимых для поступления в Йельский университет, я не набрала, но всё же хорошо справилась с экзаменами. Узнав результаты, я просто разрыдалась посреди школьного коридора, как полная идиотка. Но папа утешил меня и обещал помочь мне с поступлением, после чего я немного расслабилась и пообещала себе непременно порадоваться тому, что моя школьная жизнь практически подошла к концу.
Оставался лишь выпускной вечер. Вечер, который я хотела бы посетить в самую последнюю очередь. А ведь в начале года я только об этом дне и мечтала... Мечтала, что мы со Стивом получим звание Короля и Королевы бала, выберем с Рейчел самые красивые платья и будем все вместе прощаться с годами школьной жизни, которые провели бок о бок. Но всё сложилось совершенно иначе. Я одна. Стив в больнице, погружённый в себя, какие-то странные религиозные книжки, совсем не нуждается во внимании. Рейчел больше не хочет меня знать, и у нас это взаимно. А человек, который появился в моей жизни лишь в начале этого года, но успевший пробудить во мне такие чувства, которые я не испытывала за всё школьное время, избегает меня. Может, это только к лучшему? Потому что я не представляю как вести себя рядом с ним после всего того, что между нами было.
Но, к сожалению или к счастью, у меня всё ещё остались весёлые подружки в лице Роксаны, Джейн и Лекси, которые буквально вытащили меня из дома в торговый центр, чтобы выбрать каждой из нас платья, в которых мы могли бы затмить всех на последнем в нашей жизни школьном балу.
Надев на себя какое-то чересчур блестящее платье, я лениво покрутилась у зеркала и, устало опустив плечи, принялась расстёгивать замок, располагающийся сбоку. Надев на себя свои вещи, а именно: ставшие совсем просторными, синие джинсы и белую футболку, также висящую на мне, я сунула ноги в высокие кроссовки «Nike». Выйдя из примерочной, я аккуратно повесила платье на место и села на мягкий кожаный диванчик.
– Что, не подошло? – спросила Лекси, держа в руках несколько ярко-переливающихся браслетов.
– Нет, – я покачала головой, опустив глаза на свои кроссовки.
– Иди, поищи что-нибудь ещё, – сказала Роксана, прикладывая к себе очередной наряд.
– Хорошо, – равнодушно отозвалась я и нехотя встала с диванчика.
Подойдя к куче платьев разных моделей, цветов и длины, я прикрыла глаза. Будь моя воля, я вообще бы не пошла на выпускной, не говоря уже о том, чтобы как-то выряжаться. Схватив первое попавшееся платье, кажется, до колена, я вернулась к девчонкам.
– Что это, Виктория? – поморщилась Роксана, снимая со своей шеи массивное колье. – С тобой идёт твоя бабушка, и ты решила выбрать наряд для неё?
– Нормальное платье, – спокойно произнесла я, даже не посмотрев на наряд, болтающийся на вешалке, которая была в моих руках.
– Для твоей бабушки, – поддержав подругу, скривилась Лекси.
– Может, я надену что-нибудь из того, что у меня есть... – протянула я, скептически осматривая платье. Что-то оно и правда больше подошло бы для моей бабушки. Хотя, у почившей бабули Грэйс явно не было проблем со вкусом.
– Забудь об этом, МакИвен, – твёрдо заявила Роксана, торопливо положив украшение в раскрытые руки Джейн, и направилась ко мне. Выдернув платье из моих рук, она протянула его Лекси, которая тут же покосилась на вещь, и, схватив меня за руку, повела к платьям.
– Я сама тебе что-нибудь подберу, – перебирая наряды, бормотала Рокси. – И сама пойду с тобой в примерочную.
– Валяй, – я равнодушно махнула рукой, а затем скрестила их на груди.
– Это не то... Это слишком откровенно, это... боже, нет... А, может, это? – девушка улыбнулась, демонстрируя мне красное платье с чересчур глубоким декольте.
– Думаю... – я опустила взгляд на свою грудь, а затем перевела его на платье в руках Роксаны. – оно не совсем подходит для моей фигуры.
– Да, тут ты права, – кивая головой и оценивающе глядя на меня с головы до ног, согласилась подруга.
Я снова вздохнула. Пока мне плевать на все эти платья, Роксане вряд ли удастся что-то подобрать...
Увидев на лице подруги широкую улыбку, я настороженно подалась вперёд. Рокси достала длинное платье светло-жёлтого цвета и приподняла брови.
– Идеально, – прошептала она.
Я с интересом пощупала нежную ткань и слегка пожала плечами.
– Даже не знаю... может, лучше что-то потемнее? – неуверенно произнесла я, всё ещё глядя на наряд.
– Нет, – решительно качая головой из стороны в сторону, сказала девушка. – Это точно тебе подойдёт! – подтолкнув меня в сторону примерочных, заключила она.
Минуя Лекси и Джейн, которые увлечённо подбирали украшения к своим уже выбранным нарядам, мы с Роксаной вошли в просторную примерочную. Рокси задёрнула плотную светло-бежевую штору и выжидающе уставилась на меня.
– Ты так и будешь здесь стоять? – приподнимая бровь, поинтересовалась я.
– Я буду тебя контролировать, – ответила она, очевидно, серьёзно заинтересовавшись моим нарядом к выпускному вечеру.
– Может, ты будешь делать это снаружи? – намекая на то, что ей лучше оставить меня в примерочной одну, проговорила я.
– Хорошо, – вздёрнув подбородок, промолвила она. – Но имей в виду, как наденешь платье, сразу выходи. Я сама решу: подходит тебе или нет.
Отлично. За меня стали решать абсолютно всё. Ну, в общем-то, это не удивительно, ведь если бы всё решала только я, то навсегда увязла в своей комнате в пижаме.
Надев на себя платье, я посмотрела в зеркало в полный рост. Тонкие бретели почти не ощущались на моих плечах, совсем небольшая зона декольте не могла не радовать, а вот разрез, который должен немного оголять ногу во время ходьбы и огромный вырез на спине, из-за которого я чувствовала себя практически обнажённой, немного меня смущали... Единственное, что понравилось мне больше всего – это нежный светло-жёлтый цвет и приятный струящийся материал. Бесспорно, Роксана знает толк в нарядах...
Отодвигая штору примерочной, я сделала несколько шагов, придерживая длинную юбку, и остановилась перед девчонками, которые тут же почти синхронно повернулись в мою сторону.
– Обалде-е-еть... – протянула Джейн, прижимая ладошки ко рту. – Ты просто нереальная, Вики!
Роксана широко улыбнулась и продемонстрировала серебристые босоножки на высоком каблуке, которые тут же всучила мне в руки.
– Надень, – мягко произнесла она.
Я послушно надела обувь и, пошатнувшись на каблуках, выпрямилась. Сделав ещё один шаг и оголяя ногу, я нахмурилась.
– Не слишком? Мне кажется, этот разрез... – я запнулась, качая головой.
– Нет, всё прекрасно! – честно призналась Лекси. – Ну-ка, повернись спиной?
Я медленно развернулась, поправляя тоненькие бретельки на своих плечах, и опустила глаза в пол. Кажется, на мне совсем нет платья...
– Это слишком шикарно, Виктория, – поджав губы, проговорила Джейн. – Вот я не могу позволить себе такое платье...
– Не неси ерунды, – рассмеялась я, млея от комплиментов девчонок. – И... спасибо. Но я всё же думаю, что... Это на меня не похоже.
– Ну и что? – возразила Роксана, подходя ко мне и прикладывая к мочке моего уха длинную серёжку, усыпанную камнями. – Это же выпускной, Вики! Последний вечер в нашей школе, вечер, где сбываются мечты...
– Да... – прикрыв глаза и вздыхая, произнесла Джейн, принимаясь накручивать на палец прядь кучерявых волос. – Очень надеюсь, что я и Крис...
– Всё будет хорошо, – подмигнула Рокси своей подруге. – Это же выпускной!
Я вяло улыбнулась, чтобы не выделяться среди счастливых подруг недовольным выражением лица и полнейшим отсутствием энтузиазма относительно долгожданного всеми вечера. Они правы. Все мы с нетерпением ждали этого, на что-то надеялись и надеемся до сих пор, разве что, кроме меня... Это вечер – мой «счастливый конец».
– Виктория, в чём дело? – как только я открыла входную дверь, спросил папа, указывая на парня, стоящего на пороге нашего дома. – Этот человек утверждает, что приехал забрать фортепиано...
– Да, всё верно, – я улыбнулась, глядя на ничего не понимающего молодого мужчину, неловко топчущегося на коврике. Проходя в дом и становясь рядом с папой, я обратилась к нему. – Вы же приехали с кем-то, кто поможет вам?
– Да, конечно, – пробормотал парень, указывая на дверь. – Там, в грузовике мой приятель, он поможет мне донести инструмент и погрузить в машину.
– Отлично! – воскликнула я. – Зовите своего приятеля, и я вас провожу.
– Дочка, что здесь происходит? – удивлённо произнёс отец, явно ничего не понимая.
– Я продаю своё пианино, – будничным тоном проговорила я, скрестив руки на уровне груди.
– Как? – ошарашено произнёс он, качая головой из стороны в сторону. – Кто позволил тебе его продавать?
– Пап, это мой инструмент. И я решила, что он больше мне не нужен, – объяснила я, пряча свой взгляд от отца. – Только не становись у меня на пути, я прошу тебя.
– Да, это твой инструмент, но... но как же ты будешь теперь играть? Тебе ведь не нравится старое фортепиано дедушки! Виктория, я совсем не узнаю тебя! Ты же всегда так любила музыку... – очевидно, папа пытался отговорить меня, но все его слова никак не смогут изменить моё твёрдо принятое решение.
После того, как Билл из-за меня бросил всё в день экзамена в музыкальной школе, я поняла, что больше не притронусь к инструменту. Больше никогда не хочу даже видеть его.
– Всё изменилось, – отрезала я и, увидев, как в наш дом заходят уже два парня, переключила своё внимание на них. – Пойдёмте наверх, – с улыбкой проговорила я и направилась на второй этаж.
POV Билл
The Pixies – Where is my Mind?
В один из совершенно обыкновенных, ничем не отличающихся от всех других субботних июньских дней, мы с Томом сидели за кухонным столом в ожидании обеда. Еда уже давно была готова и разносила вокруг пробуждающий аппетит запах, но мама покинула кухню, когда на втором этаже зазвонил её мобильный телефон, и мы с братом вынуждены были ждать, чтобы начать трапезу вместе.
– Как твоя математика? – вяло спросил я Тома, который скучающе вертел в руке вилку. Я знал, что с этим школьным предметом у него были большие проблемы, и экзамен дался ему невероятно трудно. На самом деле, конечно, большие проблемы у моего близнеца были со всеми дисциплинами, кроме физкультуры, но математика была для него просто непреодолимым трамплином.
– Я не могу думать, когда голоден, – раздражённо бросил мне Том, сложил руки на столе и положил на них свою голову. – И, тем более, отвечать на твои тупые вопросы.
– Ясно всё, – усмехнулся я, и легонько дёрнул брата за дредлок. Мы с Томом всегда видели друг друга насквозь, и эта ситуация – не исключение. Голод совсем не являлся причиной повышенной скрытности брата, он просто завалил сложный экзамен и не хочет об этом разговаривать.
Мои же результаты, как всегда, были с натяжкой удовлетворительными. К счастью, наши родители уже давно не ждали от нас с близнецом никаких высоких достижений, они были бы рады и тому, что мы просто окончим школу и навсегда забудем об этом, как о плохом сне.
Сверху послышался скрип лестницы и тихие шаги – мама, наконец, возвращалась на кухню, чтобы приступить к обеду.
– Да-да, мисс Хэтчинсон. Мне тоже очень жаль, я обязательно разберусь в произошедшем. Спасибо, что позвонили. До свидания.
Закончив разговор, родительница буквально швырнула мобильное устройство на столешницу. Мы с братом вжали головы в плечи, затаившись перед бурей. Я – потому что проблема касалась меня, а Том – потому что боялся тоже попасть под раздачу.
