Текст книги "Мы видели звезды лишь на старых фотографиях (СИ)"
Автор книги: AliyaZ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 43 страниц)
– Да... И мы вместе ходим в музыкальную школу, – в эту секунду меня охватил ступор. А является ли мне другом человек, который даже не потрудился сообщить, что разболелся? Или же у него есть очередные веские причины на то, чтобы снова пропасть с радаров? – В любом случае, спасибо... – рассеянно поблагодарила учителя я и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу.
Звонок, оповещающий о начале урока, оглушил меня, как и новые мысли относительно Билла, что успели прийти за последние несколько минут. Вытащив из сумки плеер, я принялась нервно распутывать наушники, которые завязались в несколько морских узлов в моей сумке. Наконец, расправившись с ними, я покинула стены школы и, заткнув уши любимой музыкой, опустилась на ближайшую скамейку.
Весна требовала, настаивала любоваться яркими вечерними звездами. Но мои мысли были спутаны не хуже наушников. Только вот распутать вторые было гораздо проще. Ощупав в кармане брюк телефон, от которого я ждала хоть какой-то активности вот уже неделю, я быстро выудила его оттуда и, выжидательно глядя на экран, сжала в руке.
Позвонить ещё раз? Нет. Зачем? Чтобы когда его телефон, наконец, включится, он увидел сто пятьдесят один пропущенный вызов, вместо ста пятидесяти? Нет, спасибо. Бессильно покачав головой, я разблокировала телефон, зашла в браузер и в адресной строке набрала адрес мобильной версии Фейсбука. Тишина, как обычно.
Нажав на вкладку «мои друзья», я несколько секунд неотрывно смотрела на аватар Билла, который за неделю своего исчезновения успел стать первым в списке моих друзей – так часто я заходила на его страницу.
– Был в сети семь дней назад, – уныло прочитала я вслух и, уже от нечего делать, начала изучать его указанную информацию о себе. Моё внимание тут же привлекла графа «родственники», в которой был указан брат – Том Каулитц, в данный момент имеющий статус «онлайн».
Я с силой хлопнула себя по лбу. Конечно! Неужели я настолько безмозглая, и сразу не поняла, что нужно расспросить обо всём Тома?! Уж кто-то, а он должен знать, что происходит с его близнецом!
Решительно выбирая «отправить личное сообщение», я принялась печатать:
«Том, привет! Как дела? Извини, что беспокою тебя, но телефон Билла почему-то недоступен! Наш преподаватель сказал, что он заболел, а я даже и не знала ничего об этом... Не мог бы ты попросить своего брата связаться со мной? Надеюсь, у вас всё хорошо...» – быстро отправив написанное, я успела лишь переключить песню, как последовал ответ.
«Привет. Да, Билл болеет.» – прочитав сообщение Тома, я свела брови к переносице. Как немногословно... и совсем не похоже на Каулитца-старшего.
«Может, тогда я заскочу сейчас его проведать? Скажи, может, мне принести ему что-нибудь?» – закончив набирать свой текст, я стала постукивать пальцами по деревянной поверхности скамейки, дабы хоть немного успокоить расшалившиеся нервы.
«Думаю, Биллу не нужны посетители» – даже без точки! Уставившись в экран телефона, я будто бы ожидала, что содержание сообщения должно измениться. Но этого не произошло.
С силой нажав на кнопку выключения телефона, я раздражённо засунула ни в чём неповинное устройство обратно в карман.
Как же осточертели мне эти немецкие загадки! Больше и секунды не проведу в размышлениях и поисках причин странного поведения этих близнецов! Пусть делают, что душе угодно.
Хотя, кого я обманываю...
POV Билл
Good Charlotte – SOS
– Ай! Мам, дай я сам! – вырвав из материнских рук ватный диск, пропитанный лекарственным средством для обработки своих многочисленных ссадин и парочки швов, я поморщился и приложил его к левой брови, рассматривая в зеркале аккуратные стежки.
– Сынок, давай, всё же я займусь этим, – настаивала мама, глядя на моё отражение в зеркале.
– Мама, прошу тебя. Оставь меня, – твёрдо произнёс я, пытаясь не повысить на мать голос.
– Может, позвать Тома? – не отставала родительница, положив руку на моё плечо.
– У меня, вроде как, есть руки, МАМА, – раздражённо процедил я и снова поморщился. При прикосновении антисептического препарата к ранам кожа неумолимо щипала.
– Хорошо, как скажешь, милый, – мягко проговорила она и, помедлив несколько секунд, вышла из нашей с Томом ванной.
Я тяжело вздохнул, нервно отшвырнув ватный диск в раковину, и поднял глаза к зеркалу. На меня смотрел бледный парень, который лишь отдалённо был похож на меня как внешне, так и внутренне. Мои волосы были собраны в хвост, а колечко пирсинга, обычно украшающее правую бровь, пришлось снять. Хотя мне и повезло, что сильно пострадала только левая часть моего лица. Дотронувшись пальцами до разбитой и опухшей губы, я нахмурился. Уродство.
– Эй, ты идёшь есть? – выглядывая из-за угла и улыбаясь, спросил Том.
– Сейчас, – нехотя отозвался я, ещё несколько мгновений изучая своё лицо в зеркале.
– Прекрати смотреть на себя, – брат вошёл в ванную и аккуратно оттащил меня от раковины, около которой я сидел на высоком барном стуле, принесённом мамой из кухни.
– Уже и полюбоваться нельзя? – приподнимая здоровую бровь, съязвил я. – Красавчик, не правда ли?
Том нахмурился и опустил голову вниз. Что-то говоря себе одними губами, он поднял на меня свой взгляд.
– Красавчик здесь только я. И точка. Больше не хочу возвращаться к разговорам о внешности. Всё было решено ещё на небесах, – спокойно промолвил мой близнец, хватая меня под руку.
– Я могу и сам дойти, – раздражённо бросил я, выдергивая свою руку из хватки брата.
– Можешь, – согласно кивнул он. – Но мне так будет спокойнее.
Я в изнеможении закатил глаза и повиновался. Прихрамывая, я опёрся на Тома, и мы направились вниз по лестнице, чтобы поужинать с мамой и Гордоном.
– Наконец-то, мальчики, – улыбнулась мама, бросая кухонное полотенце на столешницу. – Садитесь скорее, пока всё не остыло.
Том заботливо усадил меня на стул рядом с собой, следом получив от меня недовольный взгляд, а затем сел сам. Взяв графин с соком, брат наполнил мой стакан чуть ли не до краёв и аккуратно пододвинул ко мне, но всё-таки немного расплескал напиток в разные стороны. Тихо выругавшись, он бросил на мокрое место салфетку, а затем ещё одну, и ещё...
– С тобой всё нормально? – тихо поинтересовался я, наклоняясь к близнецу.
– Не приближайся ко мне, – поморщился Том, выставив перед моим лицом обе ладони. – От тебя воняет спиртом и... фу.
Я хихикнул и вернулся в прежнее положение. Потянувшись за салатом, я одёрнул руку, потому что мама успела опередить меня. Накладывая мне еду, она улыбнулась.
Я промолчал. Всю неделю после инцидента в проулке родители и Том не отходили от меня почти ни на шаг. Мама крутилась вокруг меня постоянно, словно водясь с маленьким ребёнком, а Том пытался помочь абсолютно во всём, даже там, где его помощь уж точно не была не нужна. Первые пару дней, когда я с трудом вставал с кровати, чтобы дойти до туалета, это было уместно, но спустя семь дней... Я медленно, но верно иду на поправку и вполне могу позаботиться о себе сам.
– Спасибо, – глядя на свою полную тарелку, сказал я и слегка улыбнулся маме.
– Ешь, солнышко, – ласково произнесла она, притянув обе руки к подбородку.
Я выпучил глаза и опустил голову. Солнышко? Мне неожиданно вспомнился момент из детства, когда нас с Томом фотографировали в костюмах морячков, и мама не переставала умиляться нам, без конца называя нас «солнышками».
Молча нанизывая салат на вилку, я решил увлечься ужином и не злиться на чересчур заботливую маму. Том ел как-то неохотно, медленно и задумчиво, чем не мог не привлечь внимание любопытной родительницы.
– Том, ты что-то сегодня без аппетита, – удивлённо проговорила мама и слегка нахмурилась.
– Я не особо голоден, – признался брат, бездумно накручивая на вилку горячо любимую нами пасту с курицей и грибами.
– Ты не заболел? – она перегнулась через стол и потянулась ладонью ко лбу Тома.
Тот резко отодвинулся и всплеснул руками.
– Ну мам!
Родительница с тяжелым вздохом села на место и переглянулась с Гордоном. Тот лишь неопределённо пожал плечами. Мама вернулась к еде и больше не предпринимала попыток позаботиться обо мне или Томе.
После ужина, который прошёл практически в молчании, к моему счастью, кстати говоря, мы с Томом вернулись в нашу комнату. Брат усадил меня на кровать, словно я вообще не умею ходить, а сам уселся за компьютер. Я положил свою подушку в вертикальное положение и завалился на неё, находясь в сидячем положении.
– Может, развернёшь ко мне монитор? – спросил я, с надеждой глядя на близнеца.
– Нет, Билл, отвали, – отмахнулся Том, щёлкая компьютерной мышью.
– Я же сейчас умру от скуки! – воскликнул я, скрещивая руки на уровне груди. Морщась от громкости своего же голоса, который тут же вызвал лёгкую головную боль, я прикрыл тяжёлые веки.
– Тебе нельзя пользоваться компьютером, смотреть телевизор и читать. Тебе на лбу это написать, чтобы ты запомнил? – взглянув на меня, сказал близнец.
– У меня всего лишь сотрясение мозга, Том, – с нажимом проговорил я, вновь закатывая глаза, и тем самым причиняя себе дискомфорт. В принципе, этот самый дискомфорт мне причиняли любые манипуляции с лицом.
– Ещё рассечена бровь, – указывая на меня пальцем, уточнил брат. – Послушай музыку. Только не громко, а то голова разболится.
Когда дверь в нашу комнату резко открылась, мы с Томом синхронно посмотрели в её сторону. В спальню вошла мама, держа в руках небольшой поднос. Присаживаясь на край моей кровати, она улыбнулась.
– Я принесла тебе лекарства, – сообщила она, протягивая мне небольшую горсть таблеток, выписанных врачом.
Я засунул пилюли в рот и взял из маминых рук стакан воды, запивая таблетки несколькими большими глотками. Протянув опустевший стакан маме, я выдохнул.
– Как себя чувствуешь? – поинтересовалась она, очень осторожно приложив руку к моей щеке.
– Со мной всё хорошо, – заверил её я, пытаясь скрыть в своём голосе недовольство.
– Точно, сынок? Голова не болит? – нахмурилась мама.
– Я прошу тебя, мама! Нет, я умоляю, прекрати сюсюкаться со мной! Мне не пять лет, и я не при смерти! – громко проговорил я, метнув в маму гневный взгляд.
– Не говори такие вещи, – строго поджав губы, предупредительно произнесла она. – Ты знаешь, о чём я.
– Прости, – тихо пробормотал я, отворачиваясь в сторону.
– Не засиживайся до ночи, – вставая с моей кровати, родительница обратилась к сидящему за компьютером Тому. – Не мешай Биллу спать.
– Он мне не мешает, – возразил я, глядя на маму.
– Том, позаботься о брате. Мы с Гордоном вернёмся через пару часов, – сказала она и поспешила покинуть нашу комнату.
Мы с близнецом переглянулись, и Том отвернулся к ярко освещающему его лицо монитору.
– Том, ну давай хотя бы кино посмотрим, – умоляюще произнёс я, умирая от скуки.
– Никаких фильмом, Билл, – строго буркнул брат, не отвлекаясь от компьютера.
– А к экзаменам кто готовиться будет? – пытаясь переубедить Тома и выпросить разрешение хотя бы почитать школьные учебники или литературу по сольфеджио, промолвил я.
– Успеешь подготовиться к своим идиотским экзаменам, – пробормотал близнец, бросив на меня недоверчивый взгляд.
– Тебе, кстати говоря, тоже не помешало бы... – осуждающе заметил я, криво усмехнувшись.
– Сам разберусь! – шикнул он, махнув дредами. Услышав звонок своего мобильного телефона, Том схватил его и торопливо направился в ванную комнату.
Чего это он уходит разговаривать в другое место? Я аккуратно встал с кровати и медленно проковылял к закрытой двери в ванную. Остановившись около неё, я приложил ухо к двери, прислушиваясь к разговору.
– С ним всё нормально. Он уже поправляется, – тихо говорил Том. – Серьёзно? Спасибо, Эмиль. Я надеюсь, что вы будете в порядке? Конечно. На созвоне.
Услышав приближение брата, я резко оттолкнулся от двери и торопливо сделал пару неуклюжих шагов назад.
– Ты чё, совсем? – удивлённо выдохнул он, с размаху открывая дверь. – А если бы тебе по носу дверью прилетело?
– Отлично. Он как раз выглядит лучше всего остального, – пошутил я, пытаясь разрядить обстановку.
– Так бы и приложился к твоей морде! – сжимая кулак и картинно направляя его к моему лицу, прошипел Том.
– Да ладно тебе, я просто шучу, – направляясь за Томом, который уже успел усесться за компьютерный стол, усмехнулся я.
– Ты никогда не умел шутить, Билл, – прыснул брат, пододвигая кресло максимально близко к столу. – Так что даже не пытайся этого делать.
– Зато ты у нас клоун – высший класс, – рассмеялся я, садясь на свою кровать.
– Ложись молча, – одарив меня предупреждающим взглядом, проговорил Том.
– Я же не инвалид, чтобы всё время лежать! – вырвалось у меня, и я тут же откинулся на подушку.
– А мог бы им стать, – сжав зубы, прорычал брат.
Я виновато опустил голову. Наверное, мне стоит последить за своим языком и не язвить подобным образом в присутствии мамы или Тома, которым итак пришлось очень тяжко. Если бы что-то подобное случилось с Томом, я не знаю как бы справился с этим...
– Том, – тихо позвал я, поворачивая голову в сторону брата. – А с кем ты разговаривал по телефону?
– С приятелем, – просто ответил он и принялся что-то шумно набирать на клавиатуре.
– Говорили обо мне? – следом поинтересовался я. – Ты уже всем разболтал, что я жалкий неудачник?
– Ничего я никому не болтал! – прокричал брат, а затем уже мягче добавил: – И ты не жалкий неудачник.
– Что-о-о? – удивлённо протянул я, отрывая голову от подушки. – Ты больше так не считаешь?
– Я никогда так не считал, – бросив на меня мимолётный взгляд, объяснил он.
Я покачал головой.
– Что-то не верится...
– Твои проблемы, – буркнул Том, снова бегая пальцами по кнопкам клавиатуры.
– Ладно, прекрати злиться, – примирительным тоном произнёс я.
– Я не злюсь, – Том обернулся на меня, и уголки его губ неумолимо поползли вверх.
– Спасибо, – я широко улыбнулся, а затем поморщился.
– Не скалься, дубина, – усмехнулся близнец, махнув рукой на моё лицо.
Я улыбнулся более сдержанно и осторожно заговорил:
– Так что насчёт экзаменов?..
– Забудь, – отрезал Том, убивая во мне всякую надежду хоть на какое-нибудь развлечение сегодняшним вечером.
– Тогда почитай мне сам, – предложил я, умоляюще глядя на брата.
Он посмотрел мне в глаза и заколебался.
– Нет. Даже не проси. Нет, Билл. Отвали, – торопливо проговорил близнец, отводя от меня свой взгляд.
– Ну пожалуйста, Том! Я тут с ума сойду! – уговаривал я, сев в постели. – Ну То-о-ом!
– Господи, прекрати ныть... – закрывая глаза и поёжившись, пробурчал брат. – Почитаю я тебе! Где твои книжки?
Я радостно потёр ладони и вновь облокотился на подушку.
– Учебник по сольфеджио лежит поверх всех остальных на столе, – указывая Тому локацию книги, сказал я.
Он взял увесистый учебник и притащил кресло от компьютерного стола к моей кровати. Развалившись в нём, брат спросил:
– Какую страницу открывать?
– Там закладка, – ответил я, вспоминая, как мы готовились к экзамену по этому предмету с Викторией в нашем с Томом гараже...
– Сольдефшио... – пробормотал близнец. – Дебильное слово.
Я усмехнулся, запирая мысли о Виктории в дальний ящик своего сознания.
– Читай давай.
Том приблизил учебник к своему лицу, словно имел огромные проблемы со зрением, и принялся читать что-то непонятное.
– Что ты там бурчишь? – вопросительно проговорил я, приподнимая голову.
– Так... – мой близнец тряхнул головой, тяжело вздохнул и откашлялся. – Начнём.
====== «Уходи» ======
POV Виктория
The Exies – Stray
– Цезарь, ко мне! – улыбаясь, я поманила рукой соседскую немецкую овчарку, которая, энергично виляя хвостом, откликнулась на зов и побежала мне навстречу.
Кобель был любимым домашним питомцем миссис Гиллиган – добродушной вдовы-старушки из дома напротив. Пёс полностью оправдывал свою кличку, умея одновременно делать два дела: становиться ожесточённым бойцом по отношению к врагу, и быть невероятно милым и игривым со «своими». Поэтому хозяйка не держала животное на цепи, и Цезарь, словно котёнок, проводил большинство своего времени в доме, выходя порезвиться лишь по вечерам, когда на улице становилось немноголюдно.
Вот и сейчас, Цезарь, знающий меня с того самого момента, как я была ребенком, а он – щенком, облизывал моё лицо, тихо поскуливая и выражая тем самым радость относительно нашей встречи.
– Хороший мальчик, хоро-о-оший, – засмеялась я, пытаясь увернуться от собачьих поцелуев. Мне всегда хотелось иметь своё домашнее животное, но мама – великий блюститель чистоты, считала, что любая живность – это зараза, антисанитария, а также большая ответственность, до которой я ещё не доросла. Именно поэтому такие редкие минуты общения с Цезарем были для меня большой радостью, которой я не могла пренебречь.
На секунду задумавшись, я достала из сумочки-чехла, висящего на моём плече, камеру и пару раз щёлкнула пса, который сразу же начал позировать, как настоящая модель. Объектив моего фотоаппарата давно не захватывал каких-либо счастливых, приятных моментов, а этот усатый и виляющий хвостом красавец был просто сосредоточением счастья. Хихикнув, я протянула Цезарю свою ладонь.
– Дай лапу, – внятно проговорила я, заглядывая в умные собачьи глаза. Пёс лишь высунул язык, пока не понимая, что от него требуется. – Цезарь! Дай...
Я замолчала и зажмурилась от яркого света фар, а резкий визг шин заставил меня поморщиться. Сделав шаг назад, чтобы стремительно движущийся автомобиль не задел меня, я прижала к себе Цезаря, дабы тот ненароком не выскочил на проезжую часть. Сфокусировав зрение, я обнаружила, что к нашему дому на огромной скорости приближается машина семьи Харрис. Очередной внеплановый совместный семейный ужин? Тогда к чему такая спешка?
Когда автомобиль, наконец, остановился на территории двора нашего дома, и двери открылись, первым, кто покинул салон и оказался на улице, на удивление был мой отец.
– Джеймс, всё будет хорошо, поверь мне. Мы найдём ублюдков, я тебе обещаю. Мы столько людей защитили за всю свою жизнь в этом треклятом суде, неужели не сможем защитить своих детей?
Следом за отцом на пробивающуюся траву ступил мистер Харрис. Обычно жизнерадостный и полный энергии мужчина сейчас выглядел... Постаревшим.
– Да, да... – рассеянно пробормотал он. – Уилл, скажи мне, что у тебя остался тот коньяк? Сейчас он не помешал бы, – устало проговорил мужчина, опуская голову и потирая пальцами свои виски.
– Что я скажу Колину, что я ему скажу?! Он уже давно вернулся домой и просто ждёт, что все мы вот-вот вернёмся домой, и всё будет как обычно! Что, если он спросит меня, где его брат?.. – моё сердце в страхе забилось в десять раз сильнее, когда машину также покинула бледная и заплаканная миссис Харрис, которая, едва держась на ногах, опиралась рукой на плечо моей мамы. Женщина захлебывалась в рыданиях и, казалось, она вот-вот потеряет сознание.
– Кассандра, милая, Колин уже достаточно взрослый, чтобы понять всё, что происходит. Ты не должна ничего от него скрывать, у тебя растёт мужчина. А со Стивом всё будет хорошо. У всех всё будет хорошо, дорогая, – поправив выбившуюся прядь чёрных, как воронье крыло волос миссис Харрис, мама взяла её под руку и повела в дом следом за мужчинами.
Оторвавшись от немого созерцания этой сцены, я потрепала Цезаря за ухом и осторожно подтолкнула, намекая, что собаке пора домой.
– Па-а-а-ап! – громко окликнула я отца, который тут же обернулся на мой голос. Сорвавшись с места, я быстро направилась к своему дому. – Что случилось? – оглядывая всех присутствующих, которые тоже замерли во дворе, в страхе спросила я.
Но все молчали, словно воды в рот набрав. Миссис Харрис тихо всхлипнула, сильнее прижимаясь к моей матери, а отец многозначительно посмотрел в глаза мистера Харриса, словно ища в них поддержки. Тот, поправив пальцем тёмно-рыжие усы, шумно выдохнул и кивнул головой, будто бы давая какое-то безмолвное разрешение. Отец сделал шаг ко мне и очень осторожно взял меня за руку.
– Поехали со мной, – почти шёпотом сказал он, глядя мне прямо в глаза.
– Что?.. – начала было я, но папа прикрыл глаза и поднял вверх указательный палец, прося меня замолчать.
Двигаясь к гаражу, где мы должны были сесть в автомобиль нашей семьи, я, в полном непонимании происходящего, через каждый шаг оглядывалась назад до тех пор, пока чета Харрис и моя мама не скрылись за дверью.
Всю дорогу мы молчали. Я, на самом деле, боялась что-то спросить у папы и лишь поглядывала в зеркало заднего вида, стараясь понять отцовские эмоции по глазам. Но он был сосредоточен на дороге и гнал с невероятной скоростью, что уже было странно для обычно очень осторожного человека.
Чем дальше мы ехали, тем яснее я понимала, куда мы направляемся. Но в то же время я старалась отбросить эти мысли, представить, что ничего не случилось, и все мои опасения – напрасны.
Серые кирпичные стены центральной городской больницы, возникшие за окном, словно из ниоткуда, сломали все мои иллюзии, наводя ужас, сковывающий все мышцы тела. Желание интересоваться случившимся пропало совсем, и я лишь ждала, заполняя своё сознание мучительными догадками.
Покинув автомобиль, я оглядела отца, который на ходу поджёг и закурил сигарету, задумчиво смотря куда-то вдаль. Когда я вообще в последний раз видела его курящим? Кажется, не меньше, чем пять лет назад... Дрожа от холода и почти животного страха, я молча взяла папу за свободную руку и прислонилась к его плечу своим, будто ища защиты от суровой реальности.
Кипельно-белые стены. Режущий носоглотку букет запахов из спирта, медикаментов и... боли. Мы попали в отделение реанимации, где царила тишина, заставляющая неприятные мурашки бежать по телу. Все сиденья для посетителей пустовали, за исключением двух, находящихся в самом конце коридора.
Черноволосая девушка плакала на плече у темнокожего парня, её худые плечи вздымались и опускались в рыданиях: она была безутешна. С трудом узнав в этих людях своих бывших друзей, я вцепилась в отцовскую руку ещё сильнее.
Первым нас заметил Эр-Джей и тут же крепко зажмурился, словно от мигрени. Рука его плавно поглаживала Рейчел по спине, будто бы это могло хоть как-то успокоить девушку.
– Привет... – как можно тише произнесла я, и стены коридора тут же ответили мне тройным эхом.
Рыдания Рейчел резко утихли, и она повернула голову в мою сторону. Глаза её были красными, словно каждый их капилляр испытывал такую же душевную боль, как и сама девушка, губы и нос распухли, волосы спутались, руки были исцарапаны, по-видимому, собственными же ногтями. Она тоже молчала, лишь безразлично бродя глазами по тому месту, где стояла я. Всё было ясно, как день: для бывшей подруги я больше не существовала.
Эр-Джей всё так же безмолвно повёл рукой в сторону палаты, из которой раздавалось едва различимое пищание. Чётко ощущая, как сердце по сантиметру уходит в пятки, я отпустила руку папы и приблизилась к двери со стеклянным окошком на уровне лица.
Пищание исходило от аппарата искусственной вентиляции лёгких, проводки которого тянулись к телу... какого-то парня. Всё его лицо и тело было замотано бинтами, которые уже успели впитать в себя кровь.
Почувствовав подступающее отчаяние, я начала с бешеной скоростью дергать ручку двери, которая была закрыта. Я знала, кто лежит в палате. Знала, чьё лицо скрывается под этими бинтами. Знала, чья жизнь сейчас на волоске...
– Милая, сейчас к нему нельзя... – констатировал папа, почти невесомо погладив меня по волосам.
– Что с ним?..
– Стив и его друзья по баскетбольной команде ввязались в драку. Никаких подробностей нет, мы с его отцом уже собираем материалы для следствия. Тот, кто сделал это – будет наказан, – сурово поджав губы, отчеканил папа.
Проведя пальцами по запотевшему от моего дыхания стеклу, я последний раз взглянула на Стива и отвела наполнившиеся слезами глаза в сторону Рейчел и Эр-Джея.
– Он... жив? – сиплым голосом спросила я, изо всех сил сжимая ручку запертой двери.
– Пока жив, – выделив первое слово, процедила Рейчел сквозь зубы.
– Рейчел, не говори так! – громко возмутился Эр-Джей, тряхнув девушку за плечи.
– А что я должна говорить ей? Какого чёрта она вообще сюда пришла, всё это произошло из-за неё и её безмозглого мудака, так пусть катится отсюда в тартарары и его с собой прихватит! – голос брюнетки дрожал, но она всё равно кричала, сжимая руки в кулаки до белых костяшек. Но причем же тут Билл? Ведь именно его она имеет в виду. А что, если он и правда как-то причастен к произошедшему?..
Не успела я и ничего вымолвить, как вперёд вышел мой отец, заслоняя меня своей спиной.
– Я, конечно, всё понимаю, но давайте постараемся обойтись без оскорблений в общественном месте. И тем более при взрослых, – как можно более спокойно и сдержанно сказал он.
Брюнетка уставилась в пол, словно на нём было написаны слова, которые она могла сказать в ответ. Эр-Джей, всё так же обнимая девушку, смотрел прямо на меня, как будто пытаясь что-то сказать свои взглядом. Что-то, о чём я не знала. Что-то, о чем он... Сожалеет?
– Не надо, папа, мне и правда лучше уйти сейчас, – обходя отца, я сняла с руки браслет, подаренный мне Стивом на День Святого Валентина, и протянула его Эр-Джею. – Пусть это будет у него, хорошо? – многозначительно кивнув, я скрестила руки на груди, развернулась и быстро зашагала по коридору к выходу.
– Дочка, ты куда? Мы же на машине, – растерянно спросил папа, пытаясь меня нагнать.
– Извини, пап. Мне сейчас нужно побыть одной, – стараясь не выдать ничего своим голосом, ответила я и лишь ускорила шаг.
И я соврала.
Я знала, кто сделал это со Стивом. Пусть этот человек и не достанется правосудию, его и без этого замучает совесть. И, если он считает, что имеет право так легко распоряжаться человеческими жизнями, то он ошибается, потому что жизнь – не книга, не фильм и не компьютерная игра.
Опустившись на сиденье такси, я протянула водителю смятую купюру.
– Прайвет Драйв, четыре.
И я снова направлялась к дому семьи Каулитц.
Linkin Park – What I’ve Done
С силой захлопывая дверь такси, я побежала к нужному мне дому. Спотыкаясь о собственные плохо слушающиеся ноги, я чуть не упала, но продолжила спешить так, словно разгорелся пожар. Хотя, внутри меня он уже давно достиг своего апогея.
Остановившись у входной двери и даже не удосужившись перевести сбившееся дыхание, я резко начала долбить по ней кулаком, не желая больше терять ни минуты. Я хотела сказать ему всё, что думала в этот момент. Я не собиралась оставлять всё как есть, и если он посмел покалечить человека, то пусть имеет смелость признать это и отвечать за свои поступки!
Крепко сжимая кулаки, и даже не ощущая впивающихся в кожу ногтей, я ждала, когда дверь, наконец, откроется, и я увижу Билла. Посмотрю в его глаза, которые всё это время только казались добрыми и искренними, смогу сказать ему как сожалею, что он появился в моей жизни...
Но передо мной предстал не Билл. Открыв входную дверь и придерживая её рукой, на меня смотрел его брат.
– Билл дома? – без лишних приветствий заговорила я, чувствуя, как трясутся руки и ноги.
Парень смотрел на меня так, словно я самый злейший его враг, словно я последняя, кого бы он хотел видеть в этот момент.
– Что тебе нужно? – спросил он, не скрывая в своём голосе неприязни.
Я искренне не понимала, почему Том вдруг стал таким грубым. Он всегда обращался ко мне с улыбкой, словно мы хорошие приятели. А сейчас, ни с того ни с сего говорил со мной так, будто ненавидел всем сердцем.
– Мне нужно поговорить с Биллом, – отчеканила я, вздёрнув подбородок и тем самым давая понять, что мне плевать на его отношение ко мне. – Прямо сейчас.
– Нет, – просто ответил Том, заслоняя собой дверной проём.
Я в удивлении приоткрыла рот и сильнее сжала кулаки.
– Впусти меня, Том! – прорычала я, сотрясаясь уже всем телом.
– Билл не хочет говорить с тобой, – ровным тоном, но с железными нотками в голосе, проговорил Каулитц-старший.
Я свела брови к переносице и часто-часто задышала. Он не хочет говорить со мной? Да что он там себе думает?!
Одним резким движением запустив руки в волосы, я невольно взъерошила их, сильно сжимая, и сделала два шага вперёд, становясь к Тому почти вплотную.
– Я прошу тебя, – умоляюще произнесла я, прожигая лицо парня своим взглядом. – Впусти меня.
Том даже не шелохнулся. Глядя на меня сверху вниз, он изучал моё лицо своими глазами, в которые мне безумно трудно было смотреть, потому что они были точь-в-точь такими же, как и глаза того парня, оказавшегося совсем не тем, кого, мне казалось, я знаю.
– Уходи, Виктория, – наклоняясь к моему лицу пугающе близко, по слогам проговорил парень, и все мои внутренности сжались. Его взгляд был уничтожающим. Мои глаза наполнились слезами, и я незаметно сглотнула.
Вернув свою голову на прежнее «безопасное» расстояние, Том продолжил стоять и закрывать собой проход в дом, словно строгий и неподкупный охранник в дорогом ночном клубе. Но мне было плевать. Я не отступлюсь.
– Если ты не впустишь в меня, я буду стоять здесь сколько угодно! Ты хочешь, чтобы ваши родители тоже были замешаны во всём этом?! – закричала я, от негодования притопывая ногой.
Том свёл брови к переносице и, тяжело вздыхая, отступил. Я быстро прошла в прихожую, задевая его плечом, а затем остановилась. Куда идти? Чёрт бы побрал этот дом!
Том, смерив меня полным ненависти взглядом, направился вверх по лестнице, очевидно, ведущей в комнату братьев. Я направилась вслед за ним, пытаясь не потерять по дороге выпрыгивающее из груди сердце.
Остановившись около двери в спальню, Том несколько раз постучал, а затем открыл дверь и вошёл первым. Мне казалось, что через мгновение я потеряю сознание, но я изо всех сил держалась. Сейчас или никогда.
Том высунулся из комнаты, махнув мне головой, мол, входи, и я тут же пересекла порог, остановившись в начале комнаты. Заметив чёрную макушку, повёрнутую ко мне спиной, я сделала несколько неуверенных шагов вперёд.
– Том, оставь нас наедине, пожалуйста, – тихо произнёс Билл, и я окончательно перестала держать себя в руках.
Оглядев меня с ног до головы и поморщившись, Том помедлил, а затем, не торопясь, покинул комнату, закрыв за собой дверь.
Как только парень исчез, я направилась к кровати, с которой Билл даже не удосужился встать.
– Что ты себе позволяешь? – воскликнула я, взмахнув руками. – Что ты наделал?! О чём ты вообще думал, чёрт побери?!
Билл был неподвижен. Остановившись рядом с парнем, я со злостью сжала зубы.
– Тебе настолько на всё плевать? Ты можешь хотя бы встать, чтобы... – подойдя поближе и заимев возможность видеть Билла полностью, я охнула. Взгляд парня был опущен, поза расслабленная. Он опирался спиной о стену, сидя на кровати и, подняв голову, посмотрел мне прямо в глаза леденящим душу взглядом.
